Не по правилам

— Маринетт! Слава богу! Ты где, черт возьми?! — голос Альи был громким, смесью беспокойства и праведного гнева. — Мы тут с ума сходим, обзвонили всех, кого можно! — Ой, привет! — Маринетт отчаянно пыталась говорить спокойно, лихорадочно придумывая оправдание. — Я... я застряла в туалете! Да, на втором этаже, замок заклинило, а потом... сработала пожарная тревога, и я так испугалась, что спряталась в шкафчике для швабр! Только что выбралась! — ...В шкафчике для швабр? — недоверчиво переспросила Алья. — Маринетт, это даже для тебя звучит бредово. Мы проверяли все туалеты. — Он был... в другом крыле! — выпалила Маринетт. Алья тяжело вздохнула в трубку. — Ладно, проехали. Главное, что ты цела. Но знаешь, что самое странное? Адриан тоже куда-то пропал сразу после эвакуации. Учителя уже связались с его отцом. Вы, случайно, не в одном шкафчике прятались? Да, и кстати, тут с нашими супергероями что-то странное произошло. Все только и говорят, что они напали на полицейских или вроде того. Все до сих пор в шоке. Я тебе подробнее расскажу, когда придешь. От этой новости у Маринетт земля ушла из-под ног. Она пролепетала что-то бессвязное, пообещала немедленно найти Алью у входа в коллеж и быстро сбросила вызов, не в силах больше выдерживать этот разговор. Она глубоко выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. — Тикки, пятна. — проговорила она, и розовая вспышка на мгновение озарила крышу. — Кот, ты тоже трансформируйся. После второй, зеленой вспышки, они, наконец, открыли глаза и посмотрели друг на друга. В наступившей тишине было слышно только их сбитое дыхание. Они оба выглядели... помятыми. Его светлые волосы были растрепаны и спутаны, на щеках играл яркий румянец, а черный костюм был слегка испачкан в пыли. Она, скорее всего, выглядела не лучше. В их взглядах смешались неловкость, нежность и слишком свежие воспоминания о том, что произошло всего несколько минут назад. Кот Нуар медленно подошел к ней, на его губах играла кривая, неуверенная улыбка. — Я, наверное, должен сказать спасибо? — Это еще кто кому спасибо говорить должен, — фыркнула Ледибаг, скрестив руки на груди, чтобы скрыть, как сильно они дрожат. — Я имел в виду благодарность за качественный сеанс психотерапии, — с притворной обидой произнес он. — Ты вытащила меня из этого ужасного состояния... А ты что подумала, Леди-Пошлячка? Действительно, о чем же я могла подумать, когда ты только что был между моих ног. — Я подумала о том, что мне надо поскорее сбежать от тебя, пока ты не начал свой очередной марафон каламбуров, — отшутилась она вслух. Ее игривый тон растаял, сменившись глубокой, искренней тревогой. Она подошла к нему вплотную и, взяв его лицо в свои ладони, заглянула прямо в глаза, пытаясь разглядеть в зеленых зрачках отголоски боли. — А если серьезно, как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она. Кот Нуар пожал плечами, не отрывая от нее взгляда. — Лучше. Голова еще немного кружится, но костюм, наверное, поглотил часть урона. Жить буду. Она взяла его руку в свою, ее пальцы крепко сжались вокруг его ладони. Взгляд Ледибаг стал твердым, как сталь. — Мы со всем разберемся, слышишь? С полицией, с мэром, со всей этой ложью. Всё у нас будет хорошо. Но только если мы будем вместе. Я никому тебя не отдам — ни им, ни Бражнику. Никому. Ты… стал мне слишком дорог. Она сделала паузу, ее голос упал до едва слышного шепота. — Я очень тебя люблю . — И я тебя люблю, — ответил он, и его глаза засветились таким счастьем, что у нее перехватило дыхание. Она притянула его к себе и поцеловала — глубоко, страстно, вкладывая в этот поцелуй все свое обещание, всю свою нежность и решимость. Поцелуй был недолгим, но он стоил тысячи слов. Когда она оторвалась от него, на его губах играла хитрая ухмылка. — Надеюсь, ты поняла это не только из-за моих шаловливых пальчиков, миледи. Ледибаг закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Бо-о-оже. Перестань портить такие моменты. Иначе, клянусь, снова станешь одиноким бродячим Котом. Его лицо снова стало серьезным. Он нежно коснулся ее щеки, убирая растрепавшуюся прядь волос. — Я сделаю всё, что угодно. Ради тебя. Ради того, чтобы оставаться вместе с тобой. Всегда. Она тепло улыбнулась ему, но тут же вспомнила о паническом голосе Альи в телефоне. Реальность снова требовала своего. — Мне и вправду нужно бежать, Котенок. Там... меня ищут. — Завтра увидимся, — сказал он, понимая все без слов. Она подарила ему последний быстрый, обещающий поцелуй и, не оглядываясь, сорвалась с места, убегая по крышам в сторону коллежа. Кот Нуар смотрел ей вслед несколько секунд, осознавая, что его «дружок» и сегодня не погуляет. Ему срочно нужно было последовать примеру его Леди и поскорее кончить. Размяв плечи, он усмехнулся своим мыслям и через минуту последовал за ней в том же направлении.

***

— Наши недавние действия принесли плоды, — спокойный, деловой тон Феликса прервал гнетущую тишину. — Доверие к героям подорвано ещё сильнее. Они на взводе. Пора делать следующий шаг. — Я жду предложений, — не поворачиваясь, бросил Габриэль. — Мы раскроем личность Кота Нуара. Но только для Ледибаг. И только для нее. Габриэль резко обернулся. В его глазах полыхнули недоумение и злость. — Что за абсурд? Если ты знаешь, кто он, почему ты просто не скажешь мне? Мы можем забрать его кольцо сегодня же! — При всем уважении, дядя, — на губах Феликса появилась легкая, почти незаметная снисходительная улыбка, — для нашего общего дела будет лучше, если эта информация останется в секрете. Даже от вас. — Ты смеешься надо мной? Я могу покончить с одним из них прямо сейчас! — И что это даст? — Феликс развел руками. — Вы уже не раз сражались с Ледибаг в одиночку, когда Кот Нуар был выведен из строя. И чем это заканчивалось? Она побеждала. Зачем повторять один и тот же провальный сценарий? Нужно не убирать фигуры с доски, а заставлять их играть друг против друга. Габриэль все еще не понимал, его лицо было напряжено. Феликс жестом пригласил его присесть, полностью перехватывая инициативу. — Представь себе, дядя. Этот маленький шаг — крошечный вброс информации — может перевернуть всё. И в любом случае мы останемся в выигрыше. Вариант первый, самый удачный: она узнает, кто он. В ответ, движимая подростковыми эмоциями и чувством долга, она раскроет ему свою личность. И тогда нам останется лишь проследить за ними и забрать оба талисмана в самый уязвимый для них момент. Он сделал паузу, давая Габриэлю осознать сказанное. — Вариант второй, тоже неплохой: она узнает, кто он... и не сможет этого принять. Возможно, под маской скрывается тот, кого она презирает в обычной жизни. Или просто не тот, кого она ожидала. Это станет камнем преткновения в их отношениях. Они ведь всё еще дети, их партнерство держится на доверии и эмоциях. Подорвите их — и они падут поодиночке. — Ну и третий вариант, самый скучный, — заключил Феликс. — Ничего не изменится. Она узнает, кто он, и они продолжат сражаться вместе. Что мы теряем в этом случае? Абсолютно ничего. Это ход с нулевым риском и огромным потенциалом. Он коснулся своего пореза, пока говорил. — Её чудесное исцеление не действует на источник магии. Лишь на тех, кто попал под её влияние. Мои раны не заживают от ее «волшебства». Любая царапина — это навсегда. Именно поэтому я предпочитаю действовать умом, а не силой. Габриэль долго молчал, обдумывая слова племянника. Наконец, он медленно подошел к саркофагу, кладя ладонь на холодное стекло. — В этом... есть смысл, — тихо, почти про себя, произнес он, посмотрев на умиротворенное лицо жены. — Мы должны помнить, ради чего всё это делаем. Правда, племянник? — Да, дядя. Только ради этого, — ответил Феликс, подходя к нему. Его лицо выражало притворное сочувствие и преданность. Конечно, дядя. Только твоя цель и моя — совершенно разные вещи. Ты хочешь вернуть прошлое. А я — построить будущее. Наше общее дело — лишь временный союз. — Я ценю твой ум, Феликс, — голос Габриэля стал ледяным, хотя он по-прежнему не сводил глаз с жены. — Но всё же напомню, что не стоит играть против меня. Я всегда был на шаг впереди своих врагов. Ты ведь не хочешь оказаться в их числе, я прав? Ты знаешь, чем это для тебя закончится. — Конечно, дядя. Мы же семья, — с безупречной улыбкой ответил Феликс. Именно поэтому, дядя, ты никогда не увидишь удар в спину. Ты просто не понимаешь, что играешь уже давно на моей доске. И твоя королева — всего лишь пешка в моей игре. Феликс ушел, оставляя Габриэля наедине с его одержимостью и ложной уверенностью в собственном контроле.

***

Ученики возвращались после эвакуации: кто-то переговаривался возбуждённым шёпотом, кто-то вяло перебирал вещи в рюкзаке, будто надеясь, что нормальность спряталась где-то между тетрадей. Алья и Нино стояли чуть в стороне, настороженно оглядываясь. Нино поправлял наушники на шее, пальцы нервно барабанили по корпусу, а Алья сжимала телефон в руке, готовая в любой момент зафиксировать хоть крупицу правды о том, что только что произошло. И тут, почти выбив из легких весь воздух, к ним подбежала Маринетт. Лицо у неё было раскрасневшееся, волосы выбились из причёски. Она согнулась, упираясь руками в колени. — Мари! — вспыхнула Алья. — Где тебя носило?! Из туалета до сюда идти всего пару минут! — Я… — Маринетт судорожно вдохнула и торопливо выдала: — Я побежала к вам, а на полпути поняла, что оставила сумку в классе! Пришлось возвращаться ещё и за ней. Простите. Через пару минут после её никудышного оправдания к компании подошёл Адриан. Он выглядел не лучше Маринетт, но даже в этом беспорядке в его облике сквозила какая-то слишком безупречная аккуратность. — Ребята, вы в порядке? — спросил он, переводя взгляд с одного лица на другое. — Горилла буквально вытащил меня из здания и усадил в машину, как только сработала тревога. У отца строгие протоколы. Я еле уговорил его разрешить мне вернуться и убедиться, что с вами всё хорошо. Две истории — и слишком уж одинаковые дыры в обеих. Алья прищурилась: привычное совпадение в исчезновениях Маринетт и Адриана снова закралось в её мысли, оставив неприятный след. В этот момент внимание во дворе привлекла съёмочная группа, развернувшая камеру прямо у входа. Объектив, как хищный глаз, ловил каждый жест полицейских, выстроившихся в кадре, словно актёры на сцене. Особенно выделялся тот самый старший офицер, что недавно разрядил электрошокер в Кота Нуара. Его рука была демонстративно перевязана, взгляд — страдальчески-суровый. — …и, как утверждают сотрудники полиции, — отчеканила репортёрша, глядя прямо в объектив, — они лишь пытались вежливо пригласить героев на повторную беседу в мэрию. Однако в ответ столкнулись с необъяснимой агрессией. Господин Рено, как вы можете это прокомментировать? — Мы не ожидали такой реакции, — голос офицера звучал с отрепетированной скорбью. — Они сорвались, начали угрожать… Один из нас был обезоружен и получил травму. Мы не применяли силу первыми. Маринетт слушала и чувствовала, как внутри холодеет. Всё это было не случайностью — ловушка, спланированная до мелочей. Никто не собирался честно их задерживать. Целью было вызвать вспышку, заполучить красивые кадры нападения. Теперь у властей появлялось «законное» основание объявить героев преступниками. Когда съёмочная группа свернула аппаратуру и уехала, вокруг снова стало чуть тише. — Жесть! — Нино выдохнул, качая головой. — Я не верю, что Леди и Кот могли просто так напасть на копов! — Я тоже не хочу верить, — Алья сжала губы, но её голос уже не звучал безусловной защитой, в нём было больше аналитической осторожности. — Но, если честно, в последнее время они ведут себя очень импульсивно. Хотя нет… — она сама отмахнулась от собственных слов. — Нет, это слишком. Напасть на полицию? Они бы точно не сделали чего-то подобного. Маринетт слушала, чувствуя, как под грудью туго сжимается невидимый обруч. Алья вдруг взяла её за локоть и отвела в сторону, подальше от ребят. — Слушай, тут такое дело, — прошептала она. — Пока тебя не было, ко мне подошёл один… странный тип. Официальный такой, пах бюджетными деньгами и властью. Маринетт напряглась. — И? Что он хотел? — Попросил передать кое-что Ледибаг, — призналась Алья. — Я сказала, что у меня нет её номера и я не могу просто так ей позвонить. Но он был очень настойчив. Сказал, что это касается её безопасности и она должна узнать об этом как можно скорее. — Он представился? — Маринетт едва не сбилась на крик. Алья нахмурилась, пытаясь вспомнить: — Что-то на «Л»… Ла… Лаша… не помню дальше. Лашапель. Сердце Маринетт пропустило удар. Это был он. Человек из министерства, что уже предупреждал их. Значит, он не врал. И снова пытался помочь. Они вернулись к друзьям, сделали вид, что разговор был о пустяках. Мадам Бюстье пересчитала учеников, убедилась, что все в порядке, и отпустила класс по домам. Дорога домой оказалась долгой, хотя шаги звучали быстро. — Слушай, — будто невзначай заговорила Маринетт, — насчёт того человека. Если ты хочешь, чтобы Ледибаг точно увидела его послание, можно сделать ненавязчивый пост в Ледиблоге. Что-то, что поймёт только она. Алья приподняла брови: — Например? — Ну… — Маринетт сделала вид, что придумывает на ходу. — Можно выложить фото той бронзовой Фемиды у префектуры полиции и подписать: «Иногда даже самым сильным нужен совет знающего человека. Важно уметь слушать». Она поймёт, что речь о властях, и что нужно связаться с тобой за подробностями. Алья на секунду задумалась, потом кивнула: — Отличная идея. Так и сделаю, как только доберусь до дома. Долго ждать не пришлось и уже этим вечером Маринетт бесшумно приземлялась на балконе своей лучшей подруги, словно тень, «откликнувшись» на зашифрованное сообщение в Ледиблоге. Алья тут же открыла дверь, но в ее глазах не было привычного восторга. Только тревога. — Ледибаг... я рада, что ты пришла, — тихо сказала она. — Один человек… он передал тебе кое-что. Она протянула ей сложенный вчетверо листок бумаги. Ледибаг взяла его, мельком взглянув на рукописный текст. После она посмотрела на подругу, на ее обеспокоенное лицо. — Спасибо, Алья. Ты очень помогла. — Ледибаг... — Алья мялась, не решаясь задать вопрос, но все же выпалила: — То, что там написано... это не что-то... плохое? Ты ведь не собираешься делать то, в чем вас обвиняют? Нападать на кого-то? В ее голосе звучал не упрек, а страх. Маринетт почувствовала, как сжалось ее сердце. — Алья, посмотри на меня, — мягко сказала она. — Я когда-нибудь делала что-то по-настоящему плохое? Мы с Котом сейчас в очень сложной ситуации, нас подставили. И эта записка, я надеюсь, — первый шаг к тому, чтобы доказать нашу невиновность. Мне просто нужно разобраться, кто и зачем играет против нас. Но я никогда не переступлю черту. Обещаю. Алья кивнула, и на ее лице проступило явное облегчение, хотя тень сомнения в глубине глаз все еще оставалась. Поблагодарив ее еще раз, Маринетт метнула йо-йо и устремилась туда, где ей назначил встречу Анри Лашапель. И странно, что это оказалась крыша городской больницы №33. Приземлившись на неё, Ледибаг принялась смотреть по сторонам. Она ожидала увидеть строгого, официального Лашапеля, но вместо него из тени вышла совершенно другая фигура. Мужчина неопределенного возраста в помятом плаще, несмотря на теплую погоду. У него было усталое, небритое лицо и круглые очки, в которых тускло отражались огни города. В руке он держал бумажный стаканчик с кофе. — Неплохое местечко выбрал Анри, — сказал незнакомец хриплым, прокуренным голосом, делая глоток. — Символично. Больница — место, где пытаются спасти тех, кого уже почти добили. — Кто вы? Где Лашапель? — напряженно спросила Ледибаг, принимая боевую стойку. Мужчина усмехнулся, совершенно не впечатленный ее позой. — Расслабься, девочка. Я от него. Зови меня Вульф. Лупе Вульф. Лашапель слишком важная шишка, чтобы лично встречаться с беглой супергероиней на крыше. Он нанял меня. — Нанял? Зачем? — не поняла Маринетт. — Чтобы помочь тебе разобраться в том дерьме, в которое ты вляпалась, — без обиняков ответил Вульф. — Я бывший служащий этой прекрасной правоохранительной системы, сейчас — частный детектив. У меня остались кое-какие связи, и я умею копать там, куда официальным лицам вроде Лашапеля вход заказан. — И почему вы решили помочь? — с недоверием спросила она. — У меня уж точно нет денег, чтобы заплатить частному детективу. — Считай, что я возвращаю старый должок Анри. Он когда-то вытащил меня из одной неприятной истории. Теперь моя очередь. Так что работаем бесплатно. Только для тебя. Вульф допил кофе и с хрустом смял стаканчик в кулаке. — Итак, девочка, слушай сюда, — начал он, переходя к делу. — Лашапель уверен, что «инцидент с ребенком» — фальшивка, а нападение на тебя в коллеже — спланированная провокация. Начать нужно с самого очевидного — с тех копов, которые пытались вас арестовать. Их имена, по крайней мере, уже известны. Особенно с того, кто стрелял. — И что мы ищем? — спросила Ледибаг, стараясь игнорировать раздражение. — И пожалуйста, «девочка» — это не моё имя. Ледибаг вполне подойдёт. — Ищем всё, — Вульф пропустил ее возмущение мимо ушей, словно она была назойливой мухой. — И пожалуйста, «искать» — это моя работа. Я откопаю их личные дела, финансовые отчеты, недавние крупные переводы на счета. Такие вещи не делаются из-за простого приказа. Кто-то им заплатил или надавил на них. Я займусь бумажной работой, а твоя задача будет... более активной. Когда придет время. Он полез во внутренний карман плаща и достал небольшой, абсолютно чистый кнопочный телефон старой модели. — Это тебе. Второй такой же у меня. Никаких соцсетей, никакого GPS. Просто звонки и сообщения. Связь — только по нему. Свой смартфон во время наших дел оставляй дома. Поняла? Ледибаг взяла телефон. Он показался ей тяжелым и холодным в руке. Она пришла сюда за информацией, а получила циничного напарника, конспиративный телефон и первое задание в настоящей шпионской игре. — С этим проблем не будет, — заметила она. — Мой личный телефон обычно... исчезает вместе со всей моей обычной жизнью, когда я… в этом образе. Вульф озадаченно вздохнул, будто пытаясь представить себе такую метаморфозу, но лишь махнул рукой, отбрасывая непонятную магию как несущественную деталь. — Вот и славно, — заключил Вульф, разворачиваясь. — Жди инструкций, девочка. — Ледибаг, — поправила она ледяным тоном, в котором звенела сталь. — Следующую инструкцию жду уже от коллеги, а не от надменного ментора. Уловите разницу. Вульф фыркнул, но в его осанке читалось внезапное напряжение.

***

Заброшенная колокольня старой церкви возвышалась над Парижем молчаливым, каменным стражем. Это было одно из их новых, безопасных мест — тихое, забытое, с которого открывался великолепный вид на весь город. Ледибаг сидела на широком каменном парапете, обхватив колени и подтянув их к груди. Нуар прислонился спиной к этому же парапету, так, что их спины почти соприкасались. Они смотрели в разные стороны, но чувствовали тепло и присутствие друг друга каждой клеточкой. — Не могу поверить, что до этого дошло, — тихо, почти беззвучно произнесла она. Ее голос был уставшим. Она вспоминала, как всего час назад, после победы над очередной марионеткой Бражника, они услышали вой приближающихся сирен и, не сговариваясь, сорвались с места, убегая от тех, кого раньше считали союзниками. — Теперь каждая битва — это ловушка. Мы побеждаем акуму, а потом должны убегать от полиции, как преступники. — Провокация в коллеже была слишком очевидной, — мрачно отозвался Кот. — Они хотели, чтобы мы сорвались, и мы сорвались. Теперь у них есть «официальная» причина для охоты на нас. Хотя… мы даже ничего толком и не сделали. — Сделали или не сделали — какая разница? Вопрос в том, что нам-то теперь делать? Если после каждой битвы нас будут пытаться арестовать... Рано или поздно они нас поймают. Или кто-то из гражданских пострадает в этой суматохе. — А если мы просто перестанем сражаться? — его вопрос повис в холодном ночном воздухе. — Просто исчезнем, как они и хотят? Ледибаг повернула голову, ее взгляд уперся в его затылок. — Ты же знаешь, что тогда будет. Хранители... то есть, правила... квами заберут талисманы. И мы больше никогда не встретимся. Ни как герои, ни как... мы. Квами же дают силы для сражений со злом. Мы не вправе отказаться. Между ними повисло тяжелое молчание. Они были в ловушке: сражаться опасно, не сражаться — значит потерять все, включая друг друга. — А если бы... всего этого не было? — вдруг спросил Кот Нуар, его голос был нарочито легким, пытаясь развеять гнетущую атмосферу. — Скажем, через десять лет. Нет ни акум, ни Бражников. Никаких битв. Чем бы ты занималась, моя Леди? Она была немного удивлена, но благодарно подхватила эту игру, отрываясь от мрачных мыслей. Она подняла взгляд к небу. — Хм... Наверное, я бы шила платья. Открыла бы свой маленький бренд. Создавала бы что-то красивое, а не разрушала половину города, — она улыбнулась своим мыслям. — А ты? Что бы делал ты, Котик? — Очевидно, — без колебаний ответил он. — Сидел бы в первом ряду на твоих показах и рекламировал бы твои мужские коллекции. В обтягивающем костюме, разумеется. Ледибаг искренне рассмеялась, и этот звук прогнал остатки напряжения. — Это ужасная идея! Ты бы отвлекал всё внимание от одежды! И вообще, кто проектировал эти наши дурацкие костюмы? — Не знаю, но у моего дизайнера явно была фиксация на колокольчиках. Иногда он так звенит... — А у меня — горошек, — подхватила она. — Очень практично для маскировки в детском саду, спасибо. Никто не догадается, что я супергероиня, пока я прячусь в бассейне с шариками. — Зато тебе идет, — с теплотой в голосе сказал он. Смех стих. Они помолчали, понимая, что оттягивать неизбежное больше нельзя. — Ладно, шутки в сторону, — сказала Ледибаг, становясь серьезной. — Пора. Наши квами ждут. Они встали и повернулись друг к другу, готовясь, как и в прошлый раз, просто зажмуриться. Но Кот Нуар вдруг полез в скрытый карман на костюме и достал две гладкие шелковые маски для сна. Он молча протянул одну ей. Ледибаг удивленно приподняла бровь. — Еще одна из твоих фантазий, Кошак? — Вот уж нет, — фыркнул он. — В прошлый раз ты устроила мне настоящую пытку. Я хочу видеть тебя, а не пробираться наощупь. Мне ради тебя пришлось подключать всё свое тактильное обоняние, чтобы найти твои слабые точки. А сейчас... хотя бы глаза так болеть не будут. Она слегка покраснела от воспоминаний, но постаралась сохранить строгий вид, забирая маску. — Довольствуйся тем, что дают. А то рискуешь остаться ни с чем. По молчаливому согласию они одновременно надели маски для сна и две невидимые вспышки света озарили колокольню, оставляя после себя двух обычных подростков в темноте. Мир исчез, погрузившись в абсолютную темноту, которая мгновенно обострила все остальные чувства. Тишину тут же нарушило громкое шуршание обертки и не менее громкое возмущение. — Наконец-то! — пропищал Плагг. — Мой камамбер уже начал покрываться экзистенциальной плесенью от ожидания попадания в желудок. Давай быстрее. — Твой сыр и так весь в плесени. В этом его суть, — раздался в темноте голос Адриана. Без магии он звучал мягче, уязвимее. — Плагг, пожалуйста, хотя бы пять минут без сыра, — строго, но с ноткой усталости, произнесла Тикки. — У нас серьезный разговор. — Она права, — почти неслышно добавила Маринетт. — Мы должны решить, что делать. — Давайте по порядку, — взяла на себя роль куратора Тикки. Ее голос в тишине колокольни звучал весомо и древне. — Мэрия ведет против вас целенаправленную кампанию, используя сфабрикованные доказательства. Они не просто критикуют, они создают образ врага. — Они не просто ведут кампанию. Они загнали нас в угол, настраивая против нас и общественность, и закон, — подхватила Маринетт. — И это работает, — с горечью подтвердил Адриан. — Я слышал, что говорят у меня в школе... даже те, кто раньше нами восхищался, теперь сомневаются. Говорят, что мы стали «нестабильными». Что от нас больше вреда, чем пользы. — Так покажите им пользу! — донеслось чавкающее бормотание Плагга. — Найдите Бражника и надавайте по ушам этому ган..! — Замолчи! Квами не ругаются, Плагг! — резко оборвала его Тикки. Наступила короткая пауза, после которой она продолжила уже более спокойным, стратегическим тоном. — Но... как бы грубо это ни прозвучало, в его словах есть суть. Все эти политические игры, вся эта травля в прессе... это лишь симптомы. Главная болезнь — это Бражник. Пока он существует, они всегда найдут способ использовать его угрозу против вас. Устранив причину, мы устраним и следствие. — Если бы всё было так просто, — с невеселой иронией ответил Адриан, — мы бы не играли тут в тайных революционеров, пряча лица за… масками для сна. — Может, и просто, — раздался в темноте циничный голос Плагга. — Вы ищете врага где-то там, в мэрии, а он, может быть, все это время у вас под носом. — Что ты имеешь в виду? — Я про вашего блестящего дружка. Вы не заметили? Весь этот цирк с властями начался, как только нарисовался этот позер, какой-то там Клык. «Ой, я такой загадочный, у меня семейная традиция». А теперь, когда вас выставляют неуравновешенными подростками, кто у нас единственный взрослый и адекватный герой в новостях? Кто раздает взвешенные интервью и выглядит хорошей альтернативой? Он! Удобное совпадение, не находите? — Это очень серьезное обвинение! — встревоженно возразила Тикки. — У нас нет никаких доказательств! Он сражался рядом с ними. — Но он прав, Тикки, — после долгой паузы мрачно произнес Адриан. — Редко говорю это в сторону Плагга, но в чем-то он прав. Клык всегда оказывается в нужное время в нужном месте, чтобы выглядеть лучше нас. Он «пытался договориться» с властями, но «не смог». Он «сожалеет» о нашем поведении. Он «случайно» дал интервью Алье — на минуточку, ведущей главный блог Ледибаг. Он всегда чистенький, пока мы в грязи. Маринетт молчала, но ее сердце бешено колотилось. Слова Плагга идеально ложились на ее собственные подозрения и на невысказанное предупреждение Лашапеля. Всё сходилось в одной точке. В одной фигуре. Я не могу рассказать им про Вульфа. Не сейчас. Не когда это просто догадки. Я не хочу втягивать Кота во всю эту грязь, в тайные расследования и встречи с сомнительными детективами. Я даже не знаю, во что это всё может вылиться. А может, это и вовсе бесперспективная затея, и тогда рассказывать и смысла нет. В любом случае, если он узнает, то опять начнет ради меня лезть на рожон. Или, наоборот, попытается меня остановить. А мне этого сейчас не надо. Это — моя ответственность. — Так что мы делаем? — голос Кота вырвал ее из размышлений. — Мы не можем просто напасть на Клыка. — Нет. Мы будем делать ровно то, что решили. Во-первых, мы будем безупречны. Никаких срывов, никаких эмоций на публике. Мы станем идеальными героями, которых они хотят видеть. Лишим их поводов для атак. Маринетт сделала паузу, собираясь с мыслями. — Особенно после того, как в тебя уже стреляли, — тихо добавила она, и Кот непроизвольно отвел взгляд, будто снова почувствовав на спине жгучую боль от ожогов. — Во-вторых, мы сосредоточимся на Бражнике. Найдем его и покончим с этим. И в-третьих... мы будем очень внимательно следить за нашим «союзником». Не доверять ему, не посвящать в детали планов и ждать, пока он не совершит ошибку. — Держать друзей близко, а врагов — еще ближе, — с невеселой усмешкой произнес Кот. — Мне нравится. Опасно, но мне нравится. — Это очень рискованно, Ледибаг. — У нас нет другого выбора. Тикки, пытаясь разрядить обстановку, радостно добавила: — Ну, могло быть и хуже! Знаете, у одной из моих прошлых Ледибаг, Жанны д'Арк, тоже были большие проблемы с властями. И ее вообще на костре сожгли! Ее слова повисли в абсолютной, мертвой тишине. Никто не смеялся. Плагг замер с широко открытыми глазами, Адриан повернулся к квами с немым ужасом, а Маринетт просто закрыла лицо ладонью. — Тикки, это… не помогает. Маринетт почувствовала, как Кот вслепую находит ее руку и крепко сжимает. Этот жест был молчаливой клятвой. — Значит, никаких ошибок? — тихо спросил он. — Никаких, — ответила она на рукопожатие. — И будем вместе. Это главное. Их руки остались сцепленными в темноте, скрепляя их договор. Договор, в котором уже есть одна большая тайна.