Героиновый рай

Грязные, обшарпанные стены на которых запеклась чья то кровь, как вечный знак опасности и разрухи внутри сердца, которое как и Найт Сити уже давно не хотело жить, бороться за мнимое счастье или его лёгкую иллюзию. Тяжело сказать, когда было хорошо, это такое древнее дерьмо, что Ви и забыла о счастье. Её жизнь скатывалась куда то вниз со скоростью подбитого военного самолёта, а судьба очевидна, как лётчика в кабине, который последний раз успел помолиться Богу, мнимому судье тебе и мне. Квартира походила на дешёвый притон, остатки еды доедала крыса, которую Нибблз уже не пытался спугнуть, даже кот отчаялся что то менять вокруг и лениво смотрел в пустоту, может, он как и Ви грезил об самоубийстве, кто же его усатого знает. Девушка спустила руку с кровати и попыталась нашарить очередную бутылку, но куда бы не двинулись пальцы раздавался только пустой звон, говорящий, чтоб Валери прекратила, вторил исправить жизнь, попробовать бороться ещё раз. С противным шипением старого советского телевизора появился Джонни, докуривая сигарету, качая ногой, сидя на подоконнике, крошечном пространстве чистого места. Чёрные шторы как бы не пытались бороться с неоновыми огнями города, всё равно пропускали тонкие лучи, что играли на скулах рокера, подчёркивая его мужественность и холодные черты характера, как он сам говорил, хотя все знали, какой Джонни на самом деле мудак. -Жил я уже в этом дерьме, - начал он, словно дед пускаться в старые размышления о вечном. От чего Ви захныкала, переворачиваясь на живот и взвывала от того что стало только хуже, голова закружилась вокруг своей оси, нельзя было допустить, чтоб остатки драгоценного обжигающего вещества покинули организм и поэтому пришлось выйти на контакт в попытках отвлечь беспокойный мозг, который не хотел идти на стороне Валери, сопротивляясь её желанию быть как можно дольше пьяной. -Правда? И что ты делал? Катал шлюх на своём члене? - язвительно несмотря на боль отзывается наёмница, а значит просуществует ещё пару дней то ли к великому несчастью, то ли наоборот. Тут каждому нужно смотреть под своим углом, она с удовольствием отдаст эту работу кому угодно, но не оставит себе. -Не угадала, звезда. Хотя с удовольствием могу покатать тебя, - глухой смех отпрыгивает от стен и бутылки поддерживая Сильверхенда брякнули характерно вслед. Спрыгнув с подоконника и размашистой походкой мужчина подошёл ближе к страдающей, падая рядом с ней на кровать и закидывая руку ей на плечо. Появилось фантомное ощущение тепла, настолько маленькое, что даже мизинец ребёнка будет больше, но даже за это тело жадно хваталось, стараясь лечь как можно ближе. -Ты давай мне того самого, мозги не еби, - заплетаясь языком глухо пробубнила Валери пряча нос куда то в область шеей Джонни, вдыхая его дешёвый одеколон и конечно сигарет. Легче представить монашку с распятием в анусе, чем Сильверхенда без никотиновой ядовитой палочки, что его пухлые губы сжимают так притягательно, увлекая пьяные фантазии в азарт игры в запретное приключение. Очередной очаровательный глухой смех, шуршание одежды и окурок летящий прям на пол, в гору таких же бедолаг, их там больше, чем школьников стоящих за порнокомиксами после уроков. Пальцы постукивали на плече Ви такт забытой Богом песни, такой же забытой как они вдвоём. Комната не видела света, они не видели смысла в нем, только насиловать уставшие глаза. -По дорогам вен, по дорожкам пыли, пойдёшь со мной, Ви? - шёпот вызывает тепло, покалывание где то в области глотки, словно обе руки сжимают тонкую шею и пытаются проникнуть пальцами внутрь, забрать трахею или посмотреть как там её драгоценная сонная артерия, вдруг, ей очень одиноко, а пальчик щекотливо заставит смеяться изнутри. Девушка вдохнула воздух посильнее, закрыв глаза, представляя те картины, которые никогда себе не разрешала, рассмотрясь в мучительной фантазии. Руки машинально скользнули вниз, шурша грязной прилипшей от пота и крови одежды. -Ведь мы так любим, ведь мы всё время вместе, - тихо отвечает Валери вызывая лишь ухмылку у своей энграммы, бионическая рука ловит непослушные пальцы и целует костяшки, не такое прикосновения ожидаешь в обломках империи, так ещё и от главного рокера, но телу плевать, оно покорно выгибается пальцы исследуют каждую трещинку мужских губы, скользя внутрь к зубам, удивляясь, как они остались целые после такой то жизни. Фаланги сталкиваются с острым язычком, обволакивая их по кругу, втягивая внутрь. Боже, Джонни, будь ты девушкой, все мужики боготворили твой талант. Глаза закрываются, дыхание ломается, словно комната стала замкнутым вакуумом, одинокой камерой, где они вдвоём. Медленно бедра Сильверхенда оказываются на бёдрах Валери, подразнивая её имитацией толчков и удивлённо получая ответ в унисон, будто он берет её здесь, на этой самой кровати каждый день, затыкая рот подушкой, чтоб не тревожить слуг народа, что заботливо патрулируют подъезды, стервятники. Чёрные глаза сталкиваются с холодно зелёными, словно дальний космос пожирает планету Земля, которую давно пора разрушить вражеской галактике навсегда. Язык грубо выталкивает чужие пальцы, оставляя влажный тягучий след, что переливается от неоновых лучей. Не успевает наёмница и что то возразить, как её рот атакуют, жадно и грязно, нарушая какую либо вежливость, сталкиваясь зубами как школьники, жаждущие запретной любви. Джонни впивается в старые ранки на губах, грубо отрывая кожицу, обнажая шрамы, наслаждаясь медным вкусом сладковатой крови и привкусом алкоголя во рту. Смесь дурманит и маленькую квартиру наполняет рваный звук одежды, возмущение и холод прокатывает по телу Ви, но только металл накрывает грудь, кружа по соску, как голодный волк, то куда то капризы уходят,а с губ игнорируя покалывание слетает вздох и стон, симфония, что люди любят. -Когда я закрываю глаза, вижу всегда тебя, жительница моего чёрного заслона, - прокуренный голос, пьяные от страсти глаза и обрывистые поцелуи пока его руки кружат по соскам, выкручивая их, словно надеясь, что на появление молока, если бы оно там было, то он выпил всё без остатка, задыхаясь вкусом. Валери царапает его плечи выгибаясь, то со всей силы откидываясь обратно на старый матрас, подпрыгивая на нем, от чего волосы вечно спадали на лицо, закрывая ему вид этой задыхающийся принцессы трущоб Найт-Сити. Пальцы еле гнутся, пытаясь справится с его бронежилетом пока не вкусив проигрыш, от досады не бьют прям в солнечное сплетение, вызывая глухой кашель  вперемежку со смехом. Кто бы мог подумать, что это так забавно, наблюдать за ней и дразнить. Мучить он не стал, ведь уже давно страдают друг по другу. Щелчок один, второй и вот его торс мокрый от пота и с боевыми шрамами прям перед ней, впервые за столько недель. Наслаждения больше, чем от асфиксии. Язык Ви сплетает дорожки по мускулам Джонни, слизывая пот, упиваясь солёной противной влагой, как единственным источником. Длинные музыкальные пальцы играются с грязными волосами, наматывая их на кулак и рыча от разочарования, что не хватает на полный оборот. -Пить хочешь? Ну, иди испить своей драгоценной браги, но знай, что это не получишь никогда, - грубым толчок вверх, как доказательства превосходства. Что то упругое упёрлось ей прям во вход. Играть грязно в этом весь Джонни, выбивая стон Валери, как симфонию на гитаре. Зелёные глаза  то закрывались, пытаясь в полной тьме прийти в себя, то упивались зрелищем сверху. -Конченный же ты мудила, Джонни, - рычит наёмница, пытаясь обмануть себя в которой раз, но бой проигран уже заведома давно и остаётся задыхаться. Нет, она будет биться до конца и сражение проводилось на поле его тела, снова, теперь право снять с него кожаные штаны, которые на удивление сходят с него так легко, но почему то прям с боксёрами, обнажая комнате округлую головку члена, а потом и всю длину покрытую темно синими венами у основания. Если бы половые органы участвовали в битве красоты, то Валери отдала бы первое место ему. Сильверхенд самодовольно улыбается, схватив её за чёрные джинсы, он намерен снова порвать ткань,в помощь идёт холодное лезвие ножа, создающий такой контраст на горячей коже, что бедра пытаются прижаться к лезвию, а рокер и не против. Комната наполнена запахом пота и свежей крови, которой пропитана кровать на которой соединилось два жаждущих тела, двигаясь в унисон под стоны, но отнюдь не страстные, а по настоящему звериные и отчаянные, полные грязи и собственной боли. Каждый толчок, прикосновения и скрип сопровождалось порывом серотонина, эндорфина и прочей научной ерести, но для них это всего лишь секс, всего лишь их личный героиновый рай. -Смотри мне в глаза, когда проникаю в тебя, Валери, - требует грубо рокер и соблюдает ритм поступательных движений глубоко внутрь, тяжело дыша и по прежнему не давая покоя её волосам. Его тело пропиталось её кровь, впитываясь глубоко в кожу, вызывая звериное грязное чувство где то там в  воспалённом мозгу. Ви не нравится когда ею командуют, даже в таком контексте, она вольная девушка и сама имеет право решать, как ей быть, даже в таком подтексте. Набрав во рту остаток драгоценной слюны, которая уже через секунду оказалась на Джонни. Самодовольный взгляд играл в глаза наёмницы недолго, хватка на волосах грозилось оставить её полностью лысой, а лицо рокера исказилось, наклоняясь ближе к непокорной девице. -Тебе лучше ставить ствол в рот и застрелиться, чем узнать последствия такого поступка, - после угрозы мужская ладонь оставила чёткий след щеке, а воздух сотрясался от пощёчины, оставаясь звонком эхом. Страх и чувство азарта перешалось в крови обоих. Это их личная игра в долгую, игра, которая героиновым раем жила в сердцах, наполняя смыслом этих двоих. Одним им двоим известно, как они кончат, но ни за что они не проживут долго такова их мрачная жизнью судьба. И по дорожке пыли, дорожкам пыли они уйдут туда, где не найдут, потерявшись в себе навсегда. Да, будь им жизнь героиновым раем, где они там вдвоём целуясь страсти и смерти в унисон.