Школа Святой Екатерины

Все сильнее близился праздник покровительницы школы, Святой Екатерины Александрийской, так что на кухне сейчас происходит кавардак чуть ли не похуже, чем в первый день её работы. Дело было не только в огромном фронте работ, так как нужно было плотно накормить кучу людей, но и в усталости с раздражимостью работающих подростков, которые появились из-за ещё более сурового поста. Основной проблемой все же была потеря сразу двух человек. Две девушки стояли на приготовлении салатов, поэтому Шэрон переставили именно туда, в то время как Ло остался работать с котлетами. Парень явно чувствовал себя не очень из-за этого. Даже без дополнительного похода в кладовую можно было догадаться, что те студентки тоже пошли на убой, а значит он сейчас готовит их, а потом скормит их своих друзьям. Пусть он и делает это не из собственного желания, но чувство вины все равно ело его изнутри. Конечно, он мог бы попросить поменяться с кем-нибудь, но так вина бы не уменьшилась, ведь он просто переложит ответственность. Ответственность. Слово такое неприятное. Тяжелое. Давящее большим грузом. Всю жизнь Ло видел множество примеров того, как она влияла на людей. Кто-то смог выдержать нагрузку, а кто-то падал, что приводило к худшим последствиям. Чувство, что он тоже скоро упадет, было в голове перманентно. Точнее, время от времени, его отвлекали: приятной светской беседой, разговорами о бесконечном-вечном, уроками, счётом до ста на тех языках, на который он знал цифры, и практически любым взаимодействием с близкими ему людьми. Четыре часа готовки в молчании и приступе тревожности стали настоящей пыткой. А осознание, что юноша не может справиться со своими проблемами в одиночку, добивало ещё сильнее. Он ощущал себя слабым. А слабый человек вообще сможет повлиять на что-то в этой жизни? *** Утро двадцать пятого ноября началось в целом как обычно. Жители общежития лениво выползали из своих комнат к общим ванным комнатам, чтобы привести себя в человеческий вид к началу службы, параллельно раздраженно бурча себе под нос, как бы они хотели остаться в хоть и жесткой, но теплой постели. Что же касалось частности, оно было предвкушением вкусного, считай, пира, по сравнению с обычным рационом проживающих в интернате, и атмосферы праздника, хоть он и проводился достаточно скромно: помимо причастия и праздничного обеда, студенткам просто давали легальную возможность провести четыре часа, которые уходили на послушания, как им хотелось бы. Точнее, как бы им хотелось, но с ограничениями в виде школьных правил. Перед причастием была уже привычная месса. В этот раз Ло все же немного вслушался в слова священника, который рассказывал о Святой и о важности всегда оставаться верным Господу Богу. Хотя, забавно, что скорее всего половина, если не больше, учеников в итоге станут убежденными атеистами после выпуска. Буквально спустя час, пока вся школа проходила через Евхаристию, наконец начался торжественный прием пищи. Или не совсем торжественный? Ло несколько секунд просто смотрел на то, как студенты набивали себе животы, кладя побольше еды. И котлет в том числе. Во истину страшен был вкушенный им плод познания. Парень в определенный момент даже подумал, что, возможно, предпочел бы счастливое неведение, но быстро отбросил эту мысль. Нет, он точно не мог позволить себе просто начать игнорировать все это. Он сделал глубокий вдох и выдох, стараясь переключить внимание на что-то другое. Его взгляд упал на Брэндона, Чеда и Карла, которые вели себя как дети, они играли в какую-то игру по типу «закрой глаза, открой рот и угадай, что ты сейчас съешь». Но они ведь и являются детьми, да? Может они и в выпускном классе, однако они точно имеют право немного повалять дурака. Они каким-то образом даже смогли уломать Дилана немного поиграть с ними. Тот очень нехотя согласился. Ло уже почти снова погрузился в свои мысли и рассуждения о том, насколько же он и другие его друзья лучше притворяются, что они в относительно нормальном состоянии, но его резко прервали. Дилан резко встал из-за стола и выбежал из трапезной. Он вроде как что-то сказал, но из-за гула его слова было сложно разобрать, и все же можно было предположить по его особенно бледному лицу, что ему внезапно стало плохо. — Хей, что с ним случилось? — спросил Ричард. — Да я ему прост кусок котлеты дал, а он почему-то убежал. — спокойно ответил Брэндон. — Может эта не свежая? — спросил сам себя, ковыряя вилкой остатки в своей тарелке. Ло, Шэрон и Ричард переглянулись между собой. Они все поняли, почему же их другу внезапно стало так плохо. Они пошли вслед за ним, почти синхронно сказав: «Мы за ним сходим, скоро вернемся.» Вариантов куда мог пойти студент было не очень много. Первым и, как оказалось, верным местом стал школьный туалет. В одной из полузакрытых кабинок был слышен неприятный звук того, как кого-то рвет. — Ты как? — спросил Ричард, когда звук прекратился, и аккуратно приоткрыл скрипучую дверь. — Хуёво. — Дилан сидел на полу, прижимаясь спиной к стене кабинки. — Я только что съел человека и выблевал его, а ты как думал, я себя чувствую? — Не уверена, заставит ли это чувствовать тебя немного получше, но вероятнее всего, человеческого мяса было либо крайне мало, либо вообще нет. — постаралась подбодрить его Шэрон. — Даже если там было пол грамма человечины, мне все равно хуёво. — ответил парень и медленно встал. Он смыл свою рвоту и пошёл к раковине, чтобы умыться. —Ну, немного получше. Что будем делать сегодня? В смысле, весь учительский состав будет занят службой, будет грешно не воспользоваться этим шансом. — Может тогда сходим в тот подвал в Белом доме? — предложил Ло. — По идее там никого сейчас не будет. — Даже если я считаю это огромным риском, вероятнее всего, у нас в ближайшее время ещё не будет подобной возможности. — подметила Шэрон. — Не могу не согласиться с этими словами. — добавил Ричард. — Ладно, давайте не будем тянуть время. Дилан, ты в норме? — В норме, в норме. — сказал тот. — Я не настолько немощь. *** Квартет дошел до того самого места. Белый дом находился за студенческим общежитием, чуть поодаль. На стенах были мелкие, расположенные возле потолка, окошки, которые, скорее всего, с фильтрацией воздуха плохо справлялись. Старому бетонному зданию была уже полторы сотни лет, всего на несколько лет старше, чем сама школа. Хотя, оно выглядело действительно гораздо хуже, чем даже те же общежития. Вероятно, потому, что за ним ухаживали в меньшей степени. Постройка и не нуждалась в этом, созданная для запугивания и чудовищных мучений, потому вряд ли требовала косметического ремонта. — Так, повторим план ещё раз. — начал Ло, перебирая связку ключей. — Я подзову вас, когда смогу подобрать подходящий ключ. — А мы стоим на шухере чуть подальше от тебя и, если что, кричим, если видим, что кто-то из школьной администрации идет сюда. — закончил Дилан. Лололошка настороженно пошел к двери Белого дома. Тревога медленно усиливалась, однако чувство того, что рядом с ним, на подхвате, его друзья, немного её уменьшало. Его ладони все равно дрожали то ли из-за напряжения, то ли из-за холода на улице. Попробовав уже четыре ключа, один, хоть и крайне неохотно, но вошел в скважину и смог прокрутиться два раза. Замок звонко щелкнул, позволяя открыть дверь. — Шухер! Шухер!! — Шэрон, Ричард и Дилан пытались докричаться до Ло о грядущей опасности, но тот услышал их, когда было уже слишком поздно. — Ну и ну. — Ло почувствовал чую-то большую руку на своем плече, он обернулся и увидел Евсея. Высокий мужчина средних лет формально работал здесь охранником, когда же на самом деле большую часть времени он занимался детьми, которые находились в Белом Доме. Его голос был хриплый от курения сигарет пару раз в день и имел заметный русский акцент. Ходили слухи, что он отсидел за убийство, а потом устроился сюда после отсидки, чтобы продолжил свои злобные деяния. — Чем это мы знаемся здесь, ась, молодой человек? — Ничем. —ответил Ло, пряча кручи в карманы его пальто. Однако металлическая дверца с неприятным скрипом предательски не вовремя раскрылась. — Сука. — тихо пробурчал он. — Как удобно, даже маяться с ключами не придется. — сказал Остафьевич и резко схватил студента за шиворот, потянув его внутрь здания. Парень пытался вырваться из мертвой хватки всеми своими силами, пока не догадался, что может просто вынуть руки из рукавов своего пальто. Когда он так и сделал, то драпанул к двери. Он даже успел увидеть своих друзей и их напуганные лица, как внезапный удар по голове деревянной бейсбольной битой заставил его упасть на колени. Юноша выпал из реальности, а когда вернулся к ней, то уже лежал лицом вниз на кровати. Она была похожа на ту, которая стоит в его комнате, только у этой матрас насквозь пропах мочой и кровью. Лололошка чувствовал ужасный холод, похоже тут не было отопления, что особо ярко чувствовалось из-за того, что его раздели до нижнего белья. Он попробовал пошевелить руками, но они были скованы наручниками. Но все это вмиг стало неважно. Громкий звук свиста хлыста прервал все его мысли о дискомфорте. Резкая, пронзительная боль из-за удара кнутом по спине выбила из губ Ло болезненный стон. — Не скули, как сука, парень. — сказал Евсей и тут же нанес ещё один жесткий удар. — Ты ж не баба. Студент старался отправить свое сознание куда угодно, лишь бы забыть о кровоточащих ранах на лопатках. Он вспоминал своих друзей, он вспоминал своего брата, он вспоминал свою покойную сестру, он вспоминал свою мать, он вспоминал своих нынешних и прошлых одноклассников. Он думал о летних деньках, о цветочных полянах, о глубоких лесах, о горах, о красивых японских садах, о центральных улицах Хэнхорта. Но удары и не планировали заканчиваться. *** — Но, его же отправили туда только в первый раз! А у тех, кого убили, была парочка инцидентов раньше. — заявила Шэрон. Похоже, она старалась успокоить и себя, и парней рядом с собой. Дилан молча сидел на своей кровати, непрерывно дергая ногой. Ричард ходил кругами по комнате, что-то бурча себе под нос. Однако все они внезапно замерли и замолчали, когда увидели вошедшего Ло. — Боже Правый. Сказать, что он выглядел ужасно, значило бы ничего не сказать. И так непослушные кудри сейчас выглядели ещё более неопрятными, поскольку несколько клоков волос были явно выдернуты. Возле колонн фильтрума была запекшееся кровь. Руки держали потрепанное жизнью пальто и паленые конверсы. Вся некогда белая рубашка сейчас заполнилась кровавыми пятнами, темно-синие брюки были порваны в нескольких местах. Ладони и ступни парня покраснели, ведь он был без перчаток и обуви на улице, несмотря на холод. Адреналин действительно в какой-то мере спасает. — Черт, и что же нам с тобой делать.. — спросил, скорее сам себя, Ричард. — Тебе бы душ принять, и одежду постирать. И ещё раны обработать. — Я в целом так и планировал сделать. — невозмутимо сказал Ло. Он сейчас не чувствовал ничего, от слова совсем. — Только вот немного отдохну. — Он планировал. — Дилан усмехнулся, скорее истерически, чем действительно. — Я сомневаюсь, что ты сможешь самостоятельно дойти до душа, что уж там говорить о стирке одежды твоими обмороженными руками. — Ага, согласна. — добавила Шэрон. — У него же есть второй комплект школьной формы? Я могла бы зайти в свою комнату за перекисью и застирать его рубашку. — Хорошо, тогда, думаю, что ты можешь идти, уже довольно поздно. — предложил Ричард девушке. — Занесешь его одежду на днях, да? — Да, занесу. — она подошла ближе к Ло и с сочувствием взглянула на него. Она быстро приобняла его, пытаясь поддержать, а затем отстранилась. — Не хочу прозвучать двусмысленно, но сними свою рубашку. И брюки, я их подошью. — Тебе необязательно этим заниматься. — Я знаю, но я просто хочу тебе помочь. Парень несколько секунд просто молча смотрел в её грустные и такие добрые глаза. — Хей, мы же все равно сейчас поведем его в душ, давай мы тебе просто передадим его одежду, а то, если он разденется сейчас, ему придется идти голышом через весь коридор. — добавил Дилан. — Хорошо, мне в целом без разницы. Пока Ло шел к душевой вместе со своими друзьями, он ощущал себя так странно. Не в плохом смысле, просто он так давно не получал это ощущение, что оно теперь кажется инородным. Он не знал как точно оно называется и какое слово подобрать лучше всего, может быть принятие, забота, любовь? Да, любовь. Не та пошлость, что показывают во второсортных сериалах, снятых по бульварным романам. То, что он чувствовал сейчас, скорее всего, было более платоническим, даже если он будет перед ними голым. — Вода нормальная? — уточнил Дилан, пока Ричард отдавал одежду Шэрон, в ответ он получил лишь тихий «Мхм» и слабый кивок. — Так, ладно, доброй ночи Шэрон я пожелал, можно заняться нашим травмированным. — сказал Ричард, а затем вошел в душевую кабинку и взял шампунь для волос. — Говори, если будет больно. Лололошка снова был молчалив, только время от времени кряхтел из-за попадающей воды на раны. Он не сопротивлялся, давая парню аккуратно помыть ему волосы, смыть запекшуюся кровь. А потом и дал вытереть себя полотенцем. Уже в комнате Дилан достал из аптечки, которую его заставила взять бабушка, перекись, вату, пластыри и бинты. Он осторожно обрабатывал все полученные увечья, приклеивал пластыри на более мелкие, накладывал бинты вокруг спины. Юноша вспомнил, как сравнивал себя с брошенной собакой в первый день тут. Как парадоксально бы это не звучало, но именно здесь он нашел тех, кто стал для него новым домом. Возможно, он сейчас преувеличивает и любой приличный человек тоже бы мог ему помыться и залатать раны, однако это ощущалось чем-то гораздо большим. Тем, что сделал бы «любой приличный человек.» — Я вас люблю, ребят. — тихо сказал Ло. — Мы тебя тоже, чувак. — ответил со слабой улыбкой Ричи.