За гранью Космоса

      Давным-давно, так давно, что и истории не вспомнить, где-то в водовороте одной из бесчисленных галактик, в далёкой звёздной системе, на планете, что когда-то была нашим домом, вспыхнула искра гениальности. Это ознаменовалось рождением существа, чьим изобретениям было суждено перевернуть представления о современных технологиях, а его открытие новых законов навсегда изменило мир. Но даже тогда никто и подумать не мог, что этот землянин достигнет межгалактических высот. Учёный построил первый во всём мире звездолёт, способный всего за месяц совершить межгалактическое путешествие. Это был чрезвычайный прорыв в науке, опередивший остальные цивилизации на полтысячи лет, мгновенно закрепив за землянами звание ведущей расы. Несколько лет спустя, после триумфального возвращения учёного с его межгалактической экспедиции, среди человечества с новой силой вспыхнула идея единства. Хотя этот путь не был простым и сопровождался многочисленными спорами и даже настоящими конфликтами, в конце концов, стремление к общему будущему победило. Человеческие народы объединились под гордым флагом планеты Земля. И земляне начали амбициозный проект освоения звездных систем, терраформируя другие планеты. Так прошло не одно тысячелетие, и теперь... Седьмой галактический год, 6860 год по земному календарю. 48 столетий после смерти Земли.       Пейзаж бескрайнего космоса уступил место удивительному зрелищу – огромному технологическому кольцу, охватывающему звёздную систему, лишь на первый взгляд похожую на, некогда родное, Солнце 1. В её центре сияла прекрасная планета «Жемчужина», где почти вся флора сверкала разными оттенками синего, словно драгоценные камни, а океаны переливались бледным фиолетовым светом, почти сливаясь с белизной песчаных берегов. В самом сердце самого большого города – сияющей столицы – находилась просторная комната, обставленная дорогой, качественной мебелью. На стенах висели голографические картины далёких туманностей, а в углу стоял большой шкаф, полки которого были заполнены книгами в бумажных обложках, что было совсем необычно для такой эпохи. На тумбочке возле кровати, рядом с отдельной группой книг, мягко светилась лавовая лампа, наполненная необычной жидкостью, переливающейся внутренним светом. На самой кровати, зевая, лежала хозяйка комнаты. Маленькая девочка, чьи волосы переливались словно перламутр, была нежно укутана простынёй. – ...И теперь история человечества продолжается в Империи Реборн, унаследовавшей волю своего легендарного героя-учёного, волю знаний, свобод и силы, – произнесла женщина с серебристыми волосами, глядя в старую бумажную книгу, страницы которой совсем пожелтели от постоянного пользования. Красноглазая красавица закрыла книгу и, зевнув, нежно сказала ребёнку перед ней: «Вот и всё, доченька. На сегодня хватит сказок, тебе уже пора спать». – Ну ма-ам, расскажи, что было дальше, – возмутилась малышка. – Тебе уже так не терпится узнать продолжение, моя маленькая непоседа? – Спросила мать, машинально проведя рукой по своему большому и округлому животу. Похоже, что в семье будет пополнение. – Но у меня ещё столько вопросов. Например, почему мы живём на Жемчужине, а не дома, на Земле? Это из-за той дурацкой Коалиции? И почему мы вообще воюем, разве убийство — это правильно? – Сонно бормотала она, едва разлепляя свои милые детские глазки. Она задавала совсем непростые вопросы, на которые даже политики современности не способны ответить уверенно. «Она станет прекрасной Императрицей», – подумалось её матери, но подобрать правильные слова, чтобы ответить на такой вопрос, она не могла. – Давай договоримся, ты сможешь сама ответить на этот вопрос, как только ты подрастёшь и мы дочитаем эту книгу вместе. Как тебе такое? – Придумала мать. На это маленькая принцесса лишь кивнула в знак согласия. А после спросила: «Ну хоть скажи, тот великий человек, который столько для нас сделал… он был мальчиком или девочкой?» Девочка искренне интересовалась этой загадкой. Для неё, видимо, это был самый главный вопрос во всём мире. – Почему бы тебе самой об этом не прочитать? Ты же умеешь, – с улыбкой ответила женщина. – Да, но только когда ты читаешь, история становится такой захватывающей, – с уверенностью отвечала сонная девочка. – Хи-хи, ну хорошо тогда слушай: был ли этот героический персонаж мужчиной или женщиной, на самом деле неизвестно, конец, – чуть ли не смеясь ответила она. – Чтоооо? Как это? А почему... Ну всё, я разочарована! – Глупенькая. Наоборот, эта тема открыта твоему сердцу и ты можешь считать легенду любого пола, который, по-твоему мнению, больше подходит. – Тогда, мам, скажи, а я смогу стать такой же великой, как легендарная учёная? – Спросила она. – Ты превзойдёшь её, я в этом уверена! – Нежно улыбнувшись, ответила женщина. – Понятно... -Увааах!- – снова зевнула принцесса, чьи глаза уже почти полностью слиплись. – Миранда, учитывая нынешнюю ситуацию... Сейчас неспокойные времена, и Империю ждут испытания... Возможно, именно тебе придётся когда-то продолжить дело наших предков и повести за собой наш народ. – Жалостно прошептала она, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не ранить ими хрупкое детское сердце. – Да, папа тоже мне это говорил… Когда сравнивал нас с братом. Снова, – пробормотала Миранда своим, ну совсем уже, сонным голосом. – Просто мы любим вас, и хотим для вас только самого лучшего. – Я тоже вас люблю… – постепенно засыпая, прошептала она. – А я тебя сильнее, – шутя ответила мама. – Ладно… -Увааах!- мамочка, спокойной ночи. – уже совсем уставшая, ответила маленькая Миранда. – Спокойной ночи, моя дорогая, – нежно сказала женщина, выключая мягкий свет лавовой лампы, чья гравитационная подставка, плавно опустила основной блок, чтобы не разбить. Легонько поцеловав дочку в лоб, мать тихо вышла из комнаты, оставив её одну в полутьме. – (Всё-таки, буду считать, что это была женщина), – сонно подумала Миранда, за мгновение, как погрузиться в грёзы. Неделей позже... Ночной пейзаж прекрасного сада, где, когда-то под большим деревом, дети семьи Реборн играли в салочки, пополам разрывала ослепительная молния, а грохот грома отдавался в воздухе, нарушая тишину, даже в самых отдалённых глубинах сознания. Голубая трава под ногами вельмож, одетых в траурную чёрную форму, заливалась потоками печального дождя, который переливался фиолетовым светом. Их лица, застывшие в скорби, в отблесках молний, выглядели совсем бледно. Кое-где можно было заметить сдержанные слёзы или едва слышный шёпот, касательно ситуации в империи и состояния будущего императора, который потерял свою любимую жену. Вся эта толпа, стояла вокруг дорогого, и элегантного чёрного гроба, раму которого обвивали золотые розы. В сердце этого саркофага покоилась прекрасная леди с серебряными, белыми, почти как снег волосами. А за гробом, склонив голову, стоял священник и непрерывно произносил слова молитвы. – Отче небесный, Сын священный, Матерь богородица, Легенда бессмертный. Да славится имя Твоё, да придёт царство Твоё, да будет воля Твоя, как на небе, так и на земле. В вере и надежде, вечная жизнь усопшей рабыни Твоей Элеоноры Реборн, упокой душу её, очисти грехи её, вольные и невольные… – его голос терялся в завываниях ветра и грохоте грома. Но присутствующим всё равно было не до этого. Это шокирующее событие заставило всех погрузиться в собственные мысли, ведь тогда никто не знал, что будет ждать государство в будущем. Напротив гроба, закутавшись в чёрный дождевик, задумчиво стояла Миранда. Она крепко сжимала в руках ту самую, бумажную книгу, которую ещё недавно читала ей мать перед сном. Её пальцы невольно перебирали потёртые страницы, вспоминая тёплый голос родного человека. – (Счастливого финала быть просто не может. Даже Легендарная учёная, даже она потерпела неудачу, когда её ученик предал её, установив бомбу в сердце Земли. Теперь, когда я дочитала историю, я знаю почему мы живём на Жемчужине. Учёная отправила часть людей в другую галактику, а сама пыталась спасти остальных, разминировав проклятую бомбу, но не справилась, она погибла, погибла так же, как и моя мама. И мы даже не знаем, как её зовут, мы забыли эту жертву. Значит ли это, что маму тоже когда-то забудут? Нет, я не хочу, я не забуду, никогда), – холодные слёзы стекали по её щекам, а острая боль сжимала сердце всё сильнее и сильнее. Мысли, которые лезли в её голову, ранили саму душу. – И да славится имя Твоё, да прийдёт воля твоя... – А молитва всё продолжала звучать в саду, в перерывах между небесными выстрелами. – (Отец держится так спокойно… но я вижу, как напряжены его плечи, и сжаты кулаки. Даже маленькая Изабель на его руках, которая родилась меньше недели назад, не плачет в такую ужасную погоду. Рядом с папой, советник Императора, кажется утешает его, положив руку на плечо. А сам Император, мой дядя, дядя Чен... он, наверное, места себе не находит. Я знаю, он любил маму, как младшую сестру, которой у них с отцом никогда не было. Почти неделю после того, что произошло, я слышала его ночные разговоры, его гневные голоса в коммуникаторе. Он гневался, ругался, искал компромиссы… "Вы, министр, как вы могли допустить… бюджет… собственные карманы…" Я не понимала всех этих взрослых разговоров, но меньше, чем через неделю Империя объявила о временном перемирии с Коалицией. Я не понимаю почему, а взрослые не рассказывают. Я действительно не понимаю почему от меня всё скрывают? Я ведь уже не маленькая!) Печаль обвила своими щупальцами её детский мозг, а горе вцепилось за сердце, словно голодная собака в кусок мяса. Казалось, ещё мгновение – и она упадёт на колени, неспособная выдержать волну ненависти, что поднималась в её груди. – (Старший брат... Он всегда заступался за маму, когда они ссорились с папой. Он так хотел её похвалы и внимания, как-то, даже, сказал, что учится только ради её одобрительного взгляда. А сейчас… её нет… и его тоже нет. Как он мог? Это же мама… Почему его нет рядом? Почему он не пришёл? Отец говорит, что он старший, что я должна брать с него пример… но сейчас, сейчас он… он ведёт себя как ребёнок, а не я. Как же я это ненавижу. Ненавижу, когда нас сравнивают… ненавижу его… эту проклятую Коалицию… И ещё…) Вдруг её слёзы высохли, оставив лишь жгучее чувство пустоты. Её охватил холодный гнев, но одновременно в сердце защемила тоска по тем дням, когда вся семья была вместе. Она вспомнила, как брат поддержал её, когда она упала во время их тренировки с дядей Ченом, как они вместе смеялись, когда мама рассказывала им анекдоты, вспомнила, как он помогал ей научиться писать и читать. Она больше не могла на него злиться. – (Нет… кого я обманываю? Я люблю и папу, и брата, и дядю Чена… и даже сестрёнку Изабель, я тоже полюблю, несмотря ни на что. Уверена, у него была причина не прийти на мамины похороны. Возможно он грустит по-своему?) Но волна света не могла быть вечной, и совсем скоро её сердце, снова, погрузилось во тьму. – (Коалиция… я их уничтожу. Они... Всё, решено! Я пойду в политику, и заставлю их заплатить за боль моей семьи.) – думала она, не понимая, что её горе, горе молодой принцессы, превратилось в ослепляющую ненависть. Гром стих только под утро, а дождь лил ещё долгих три дня, оплакивая потерю вместе со всем народом империи.