Созерцание

      Наш мир обширен и многогранен. Мы можем бесконечно размышлять на тему различных вселенных, интересоваться мифологиями — русалками, эльфами, феями… Стоит лишь выбрать по нраву и увлекаться себе в удовольствие. Однако, к какой бы легенде ни прильнула наша душа, всегда мы найдём что-то родное и сокровенное, то, без чего не может обойтись ни одно живое существо, ведь именно это свойство отличает нас от чего-то неодушевлённого или мёртвого — чувства. Нас объединяет то, что мы можем испытывать. Где бы ни находились, ощущения сопровождают в любом месте. Будь то счастье или горе, грусть или радость, спокойствие или бушующая тревога. Никуда не сбежать от своей природы, к тому же, стоит понимать, что обрести стабильность в наших чувствах невозможно. Порой они могут одолевать и брать над нами контроль, меняться местами со своим хозяином в сопровождении с эмоциями.       Однако без них не обойтись. Живое, не наделённое способностью чувствовать, перестаёт быть таковым, это «что-то» пусто. Но бывают и исключения из правил, ведь иногда случаются эпизоды, когда хочется избавиться от данного свойства, заставить умолкнуть, оглушить. Тем не менее, даже если спрятать или выпрямить непослушные завитки, они всё равно останутся с вами навсегда, вернутся, отрастут заново. Так и с чувствами — нас не покинет часть жизни, которая никогда не будет отделима.       «Всё же, ни к чему оголять сокровенное», — сделал заключение парень, когда его размышления начали противоречить друг другу и путаться, словно праздничная упаковочная атласная лента, которую в попытках развязать всей кучей ты запутываешь лишь больше. Получится избавиться от сплошного беспорядка лишь путём постепенного освобождения каждой части ленты: спокойно и не торопясь. День выдался хмурым и в раздумья приходилось погружаться уж слишком часто за сегодня; время суток плавно менялось и снаружи всё интенсивнее начинало темнеть. Взвесив общую картину, он понял, что сил на мысли больше не осталось. Из желаемого были лишь покой и умиротворение. Перед тем, как погрузиться в мир тишины, был сделан один вывод: несмотря на то, что все эти душевные порывы являются пожизненными спутниками и играют значимую роль в нашем существовании, в определённый момент происходит отключка, до смеху простая, называемая сном. Голова темноволосого оказалась на привычной пуховой подушке; сомкнулись веки и тело погрузилось в сладкую дремоту.       Сон — состояние, при котором человек теряет контроль над собственными действиями и разумом. Тело расслаблено, в этот момент оно лишено чувствительности и, говоря образно, невесомо. Состояние сна является необходимым способом успокоения и отдыха для организма. Это некая перезагрузка, и каждый, обладающий рассудком, имеет представление о том, насколько спокойным и в то же время уязвимым оказывается человечество в данную минуту. Нет, люди не оголяют свою душу даже в дрёме, но задумывались ли вы о том, что может сказать о сущности человека его сонное состояние? Казалось бы, всё в целом одинаково, однако каждая личность не так уж и предсказуема — люди сами по себе интересные существа. Даже если и имеют абсолютную схожесть в биологическом строении, всё равно разнятся многими факторами. Не встречалось на свете целиком и полностью одинаковых индивидуумов. Безусловно, у людей присутствует нечто общее, но так или иначе, у каждого своя уникальность. Сны отражают прожитые события и идут рука об руку с нашими чувствами и испытываемыми эмоциями. Без контроля наш мозг продолжает свою работу, даже при том, что мы не выбирали мыслить.

***

      Начало сентября влекло за собой небольшое опадение листвы и слабый ветер. Молодая девушка с длинными каштановыми волосами — имя её было Ханаре — направлялась в маленькую тесноватую квартирку. Сегодня ей предстояло быть просто навещающей гостьей, хотя глаза её горели огнём желания и любви к своей дорогой профессии — социальной работницы. Выбор никогда не был обусловлен погоней за огромными денежными средствами или славой. Мотивами являлись любовь, исходящая из души, крепкая потребность в помощи и в возможности быть спасительницей для кого-то нуждающегося. Ханаре с детства была такой: светлой, доброй, самоотверженно желающей помочь и наделить других лучиком радости. Да и сама она светилась, когда понимала, что выполнила столь излюбленную задачу. Насколько простыми могли быть чужие мечты? Не так уж и много нужно было для их исполнения, ведь девушка была уверена в том, что сейчас все её заветные желания исполнены и она вполне счастлива и по-настоящему довольна собственной жизнью. До многоквартирного дома оставался один поворот. Ускорив шаг, она наконец прибыла по нужному адресу и остановилась около подъездной чёрной двери с домофоном. После набора нужных цифр раздались несколько характерных гудков, соединявших звонившего и жильца; на экране высветилось ожидающее «SAY».       — Ханаре, милая, это ты? — раздался женский хрипловатый голос из трубки, выражавший интерес, точно ли гостья была той самой, жданной.       — Да, тётушка Чиё! — ответила та восторженным тоном, не заставив собеседницу ждать, — впустите меня, пожалуйст…       Не успела она закончить свою фразу, как раздались утвердительные гудки, а на экране появилось теперь уже доверчивое «OPEN». Девушка вошла в подъезд и зашагала прямиком к квартире женщины. На входе её ждала старушка в длинном чёрном платье-кимоно, на её лице виднелись морщины и возрастные пятна. Седые волосы сверху были собраны в гульку. Входя, Ханаре мягко улыбнулась, держа в правой руке пакет с фруктами и цветком в подарок.       — Здравствуйте, тётушка Чиё. Как ваше самочувствие? — начала диалог юная дама, поставив гостинцы на тумбочке возле прихожей и освободив ноги от кроссовок.       — Всё стабильно, спасибо, дорогая, — последовал ответ в поддержание разговора, явно настроенного на дружелюбный лад. — Ох, ну что ты! Как неудобно, неужели ещё и принесла чего-то? — Взгляд женщины зацепил принесённый пакет.       — Тётушка Чиё, я ведь от души, вы не стесняйтесь, — продолжила девушка, услышав выражающую неловкость фразу и тут же постаравшись успокоить бабушку. — Мне только в радость.       Разувшись и снова взяв пакет, дама направилась разбирать купленные фрукты. Она донесла его до деревянного стола на кухне. Обнаружив, что на поверхности отсутствовала посуда, Ханаре решила пробраться к старенькому, точно такому же деревянному гарнитуру. Ей было не впервой хозяйничать здесь: бабуля Чиё жила в соседнем доме ещё в далёкие времена детства и юношества девушки.       Повезло тем, что им удалось найти общий язык и установить тёплые и доверительные отношения; но время шло, притягивая за собой не всегда благополучные события. Родители девушки умерли, жилой дом пришлось снести. А дом по соседству, к огромному сожалению, загорелся из-за жжёной травы поблизости. В итоге Ханаре помогала близкой тётушке переехать в новое жильё: оно было не самым новым и современным, но комфортным, с необходимыми условиями. Это и стало началом деятельности социальной работницы. С тех пор она периодически навещала старушку.       Отыскав стеклянный глубокий салатник, Ханаре поместила в него яблоки, два банана и апельсин; в этот момент Чиё бегала по квартире в поисках очков. Во время своего занятия девушка поймала себя на мысли, будто пришла к своей матери. Вспомнились моменты, когда они вместе месили на кухне тесто для оладий или учились рисовать вдвоём. Раньше была возможность проводить с ней время, до сих пор было странно осознавать, что теперь она утрачена. Закончив с фруктами, Ханаре достала дополнительный презент — небольшой горшок с несколькими фиалками, словно бархатными. Их стоило отнести к окну, ведь бабуля Чиё любила ухаживать за комнатными друзьями.       Остановившись у подоконника и поставив на него чудесного вида растения, девушка заворожилась видом с улицы: пожелтевшие, а некоторые уже и оранжевые листья ложились прямо под ствол деревца, всё ещё зелёная трава служила для них ковром и спальней. Скоро и она окрасится в соответствующий оттенок. Ветер был совсем тихим, его едва можно было услышать; голубое небо не было испорчено ни единой тучей; солнце придавало насыщенности и яркости пейзажу. Невольно откуда-то из глубин памяти возникло воспоминание, как, будучи совсем малютками, Ханаре вместе с несколькими ребятами из садика игрались на полянке, валяясь в листве, словно они были повелителями осени, самостоятельно окрасившими листья. Теми, кто подарил этому времени года такой шарм и веселье. Всё-таки, осень была особенной.       Ханаре так бы и продолжила наблюдать за видом из окна, но поток её мыслей прервал голос, доносившийся из комнаты:       — Ханаре, ты где? — позвала Чиё, обратившая внимание на отсутствие гостьи и, по всей видимости, уже нашедшая очки.       — Я здесь, сию минуту, уже подхожу! — незамедлительно ответила девушка и обернулась, тут же начав двигаться в сторону комнаты, мысленно ругая себя за витание в облаках. Интересно, долго ли она так простояла в собственных мыслях? Не хотелось заставлять ожидать. По приходу дама заметила женщину на заправленном диванчике. Она присела рядом и решила наконец поговорить, заполнить пустоту от тишины и молчания.       — Тётушка Чиё, вы знаете, сегодня такая прелестная погода, — воодушевлённо начала Ханаре. — Мне кажется, раньше как наступала осень, сразу становилось всё холоднее, а теперь поглядите, как ярко и тепло, — говорила она с ещё большей оживлённостью. Для неё, желавшей быть максимально тактичной и приветливой, погодные условия были самой простой и приятной темой для разговора       — Ох, соглашусь с тобой, бульбушечка, — уловила суть старушка, украсив свою солидарность причудливым словечком. — С каким восторгом ты описываешь погоду, словно читаешь стих, в артистки тебе надо! — засмеялась бабушка.       — Ой, совсем нет, вы преувеличиваете! — защебетала девушка, усмехнувшись. Обстановка набирала приятные обороты, становилось уютнее; Ханаре больше не чувствовала той небольшой доли зажатости. Хотелось вновь начать делиться своими впечатлениями, рассказывать о событиях, произошедших на неделе и просто весело поболтать. Однако данная атмосфера не продержалась долго. У бывшей соседки явно были иные планы на сегодняшнюю беседу.       — Ханаре, — произнесла женщина, а после поджала губы в тонкую линию; её тон стал серьёзнее, — сегодня я не просто так пригласила тебя к себе. — Она выдержала небольшую паузу. — Есть один важный разговор.       Улыбка с лица девушки мгновенно испарилась, она немного расширила глаза, но сделала это весьма сдержанно, дабы не смутить собеседницу; почувствовалось напряжение, такое начало разговора всегда наводило некий мрак, но вместе с этим дама была заинтригована. Какова же была причина сегодняшнего приглашения? В чём заключалась суть разговора? Быть может, требовалось организовать волонтёрскую помощь или ещё чего… Впрочем, это было необходимо узнать.       — Да, конечно, я вся во внимании. — Девушка попыталась переключиться на уместную интонацию. — О чём вы хотели поговорить?       — Понимаешь ли, — начала Чиё, глубоко вздохнув, — у меня была близкая подруга, её нет уже несколько лет. Она умерла за год до появления её внука, но произошло такое, что он попал в детский дом, — вновь выдержала паузу женщина, но, казалось, она хотела добавить что-то ещё. — Не могла бы ты проведать его?       Ханаре опешила — данная информация была той, кою она никак не ожидала услышать. Девушка почувствовала навевающую печаль за дитя. Как же так произошло и почему? Что стряслось и живы ли всё-таки родители мальчика? Хотелось знать ответы на эти вопросы, но спросить было бы не самым тактичным решением, ведь, быть может, случилась беда, которую было горестно вспоминать.       Но ответы на все вопросы поступили ещё до того, как их успели хотя бы обдумать.       — Мать ребёнка погибла при родах, сердце не выдержало, — выпалила тётушка, не желая сдерживать тоску в душе: было невыносимо держать этот груз, — отец не справился с потерей и пустился во все тяжкие, малютка не видел ничего светлого за свою жизнь, я навещала их семью когда могла, но… — Голос женщины задрожал и надорвался. — Ханаре, этот паршивец умер прямо на глазах у совсем маленького ребёнка, я больше не могу приходить, молю, помоги! Он совсем один остался! Моё сердце обливается кровью. — Сдерживаться больше не получалось, слёзы текли по щекам и носу старушки. Одолевало чувство безнадёжности, оно пронзало всё тело, ведь это был внук дорогого ей человека — Чиё не могла бросить его, такого маленького, в страхе и одиночестве, пережившего подобное.       Ханаре оцепенела, новость за новостью шокировала всё сильнее. Дети всегда были её самым слабым местом на всём свете — эти совсем ещё крохотные люди только пришли в наш мир и заслуживали любви, принятия, поддержки, развития. Им нужно было расти и не тревожиться. Как возможно об этом забыть и заставить малыша столь сильно страдать и переживать такое? Какая бы боль и горе не ломали тебя, ты был ответственен за жизнь своих детей, как самый близкий и первый в их жизни мудрый взрослый, которому они безоговорочно доверяли. Крохи не справятся без опоры, им была необходима защита.       Девушка считала, что сердце и душа каждого родителя были неспокойны, когда их дитя не в порядке; если оно плакало и расстраивалось, ты сразу начинал искать причину, возможность всё исправить, и отслеживал каждое изменение в мимике: хмурость, надутость маленьких губ. Замечал, когда всё наконец вставало на свои места. Наблюдал, когда личико смягчалось и расцветала улыбка, а глаза прищуривались. Ты чувствовал огромное счастье, когда слышал звонкий, заливистый смех. Всё это было не просто так, никто не сможет по-настоящему понять, узнать каково это, пока не испытает сам. Именно поэтому для Ханаре было так неясно, почему дети должны проходить через такое. Ни в чём не виноватые и даже не выбиравшие собственное рождение. Девушка знала не понаслышке о родительских чувствах, потому что сама была матерью.       В свои двадцать лет Ханаре родила сына и вот уже четыре года, вместе со своим любимым человеком, она воспитывала и отдавала малышу всю свою любовь. Быть для кого-то наставницей, опорой и защитой, дарить кому-то жизнь — большая ответственность и честь, которую ты должен нести пожизненно. Зная и придерживаясь таких устоев, было очень тяжело видеть реальность, в которой всё происходило абсолютно по-разному: порой сумбурно, а порой и вовсе недопустимо, больно и горько. Немного придя в себя, дама начала часто моргать. Внутри потрясывало, теперь она не знала, как скрыть свою огромную печаль и встревоженность. Был ли в этом смысл?       — Скажите, как его зовут? — промолвила девушка, опустив голову.       — Гаара. — Голос бабушки стал тише. — Фамилия Сабаку но, — вдруг дополнила Чиё.       «Гаара… Какое интересное и жуткое имя, кто же дал ему такое?», — задумалась девушка.       — Спасибо. В какой момент я могла бы навестить его? — Она попыталась собраться, чуть подняв голову и взглянув на тётушку.       — Поскорее, милая, — сказала женщина, вытирая горячие слёзы указательным пальцем. — Я всегда знала, что у тебя большое сердце. Пусть мальчик знает, что он не один. Детский дом называется «Хоровод сердец». Ты ведь о нём слышала, да?       Ханаре действительно знала о «Хороводе сердец». Рабочая организация занималась сбором средств для пожертвований, поэтому добраться до него не составит труда. Однако было сложно представить, как спокойно смотреть в глаза ребёнку и не рыдать, зная его историю. Чрезмерная чувствительность была ей характерна, но в какой-то момент её стоило бы спрятать, чтобы не расстраивать маленьких детей. «Я мудрая взрослая, ей и останусь», — пронеслось в голове.       — Да, конечно, я знаю, — утвердительно закивала Ханаре. — Вы можете на меня рассчитывать, не волнуйтесь.       — Спасибо, моя родная, спасибо! — произнесла Чиё, заключая в объятия.       Девушка ответила на любезное действие со стороны тётушки. В этот момент она осознала, что теперь от неё зависели важные вещи.

***

      Площадка с самого утра была заполнена ребятами. Девочки делили качели между собой, кто-то играл в песочнице и строил замки, некоторые носились поблизости, в попытках догнать своего приятеля; строгие воспитательницы не оставляли эту картину без внимания. Тишины и след простыл, как только детвору вывели на прогулку. Некоторые же одиноко усаживались в тени, словно мрачная тучка, предупреждающая о том, что скоро начнёт капать дождь. Маленький рыжеволосый мальчик, не желая вливаться в веселье остальных детей, утаился в углу площадки на сухой траве. Он крепко сжимал коричневого плюшевого медвежонка с пришитыми пуговицами, выполняющими роль глаз, своими крохотными пальцами. Малютка не понимал, что с ним происходит. Наверное, это была боль. Не хотелось, чтобы кто-то подходил и смотрел на него. Одолевал липкий и давящий страх. Мальчик съёжился ещё сильнее, зажмуриваясь и крепко сжимая медвежонка. Всё было слишком великим и пугающим. Темнота согревала тем, что всегда была близко, она и мишка — теперь единственные друзья, которые остались из всего большого мира.       Пробыв некоторое время совместно с теменью и плюшевой игрушкой, он почувствовал чьё-то присутствие. Казалось, кто-то приближался; послышались шустрые шажочки. Топ-топ…       — Эй, ты чего тут спрятался? Пойдём играть! — раздался громкий и резвый голос.       Малыш вздрогнул, услышав обращение. Кто это и почему этот «кто-то» его звал? Он разомкнул глаза, рядом с ним оказался мальчик со светлыми, словно солома, волосами, которые развевались тёплым ветром и медленно двигались в разные стороны. Незнакомец смотрел на него глазами небесного цвета, его взгляд совсем не был злобным и страшным, а наоборот тёплым, как солнышко. Могло ли быть такое, что он хотел заменить тьму? Или он обманывал, притворялся, а на самом деле за ним скрывался ужасный монстр? Нет, нельзя было верить.       — Уходи! Я не буду с тобой играть! Ты монстр! — вскрикнул в ответ ребёнок, пытаясь спрятаться за медвежонком.       — Что? Да какой я монстр?! — мгновенно среагировал незнакомый мальчишка и нахмурил брови. — Думаешь, монстры выглядят как я? — Он действительно не понимал, почему его считали таковым и был готов возражать. Он — не монстр.       — Ты притворяешься ангелом, но ты монстр или демон, который хочет забрать моего мишку! Я никогда не отдам его тебе! Он мой! — настаивал на своём парнишка, чуть выглядывая из-под своего «щита» и осматривая украдкой того, кого только что почти назвал ангелом. Хотелось узнать, где же прятался кошмар в его глазах? Куда притаил?       — Это неправда, никакой я не монстр и не демон! Ты всё придумал! — возмущался светловолосый, но вдруг замолчал, что-то обдумывая, а после вдруг добавил: — Подожди, я что, похож на ангела? Правда? — Его глаза округлились, точно в удивлении, ожидая ответа.       — Нет, я не так сказал. — Мальчик не понял такой реакции, и почему он услышал только это, а не всё остальное? Разве монстры любили добрые слова? — Ты точно монстр.       — Тогда ты точно трус! — прикрикнул маленький оппонент, скрестив руки на груди. Хотелось зашипеть от злости, негодования и обиды: что он о себе возомнил? А сам-то кто?       — Почему это я трус?! — возмутился тот, продолжая придерживать медвежонка рядом с лицом, искренне не понимая такого обозначения себя.       Блондин больше не выдержал споров, ему хотелось, чтобы его неприятель ответил за свои глупые слова, которые почему-то делали очень больно. Они и вправду обижали и злили. Этот мальчик был не первым, кто сказал так, а вдруг он и есть монстр? Что же он такого сделал им, как можно было так просто это говорить? Неужели никто не понимал, как сильно это ранило? Ребёнок резко выхватил мягкую игрушку из чужих пальцев и бросил её на сухую траву, после чего наклонился и случайно стукнулся своим лбом о другой, а затем отпрянул.       — Да ты только и прячешься за своим медведем и обзываешься! А слабо посмотреть на меня — на монстра, и защитить своего мишку?! Или только и можешь, что сидеть в углу и ныть? — гневно выпалил тот.       Мальчик успел лишь взвизгнуть, поворачивая голову в сторону, когда его плюшевый друг оказался на траве. Сердце бешено заколотилось, он запыхтел, а глазки сделались круглыми, словно два полных месяца. Его начало трясти и бить мелкой дрожью, на мгновение малыш перестал понимать, кто он и где находится, но секундное помутнение рассудка развеялось ослепляюще-жгучим осознанием происходящего. Недолго думая, малый подорвался на ноги и разглядел противника перед собой. Теперь уже полностью собрав все силы и решимость, проигнорировав ту боль и жжение внутри себя, он толкнул мальчишку с такой мощью, какая только была в нём. Провалив попытку удержать равновесие, светловолосый отлетел назад и упал на траву, сзади упираясь ладошками. Гнев заглушал ругань для ребят, однако крики детей привлекли нервную воспитательницу, что тут же оказалась рядом.       — Вы что за балаган здесь устроили? — возмутилась женщина, когда заметила двух разъярённых сорванцов. — Гаара, не ожидала такого от тебя! С ума сошёл драться? Кто научил тебя этому? — начала отчитывать она, глядя на рыжего, опустившего голову мальчика. — А ты, Наруто, не лучше! Кто просил тебя лезть к нему? — Мадам повернула голову, обращая внимание на сидящего на траве блондина. — Останетесь без ужина оба! А теперь разошлись по комнатам, прогулка для вас окончена. — Наконец завершив нотацию, воспитательница схватила мальчишек за руки, уводя за собой. Голубоглазому блондину, как оказалось — Наруто, пришлось подняться, искоса поглядывая на виновника ссоры и наказания — Гаару, который учащённо дышал и всё ещё пытался прийти в себя.

***

      Девушка вышла из квартиры тётушки и направилась на остановку. Времяпровождение выдалось эмоционально насыщенным. Внутри что-то всё ещё беспокоило, не хотелось мириться с тем, что где-то сейчас страдал маленький ребёнок, не имеющий возможности разделить свою боль с кем-то. Дама тешила себя тем, что он обязательно подружится с ребятами, а добрые няни и ответственные психологи успокоят и поработают с малышом; укроют от мрачных мыслей и снов, согреют и окажутся рядом в трудный миг. Но было ли это так? Какая жалость, что всё далеко не всегда могло быть так хорошо, не столь уж и много в жизни позитива. Ханаре рассматривала свои белые шнурки на обуви, выжидая автобус. Беспокойно, но стоило бы отвлечься. Дома ожидала любимая семья и её крохотный драгоценный сыночек, по которому девушка безумно скучала.       Наконец дождавшись транспорта, Ханаре заняла ближайшее место у окна слева. Автобус тронулся с места, он проносился мимо различных магазинов, многоэтажек, пока не прибыл до нужной девушке остановки. Передав водителю в руки несколько десятков монет, она вышла. До дома оставалось совсем немного, а отделаться от мыслей оказалось не настолько лёгкой задачей, какой она предполагала. И как девушка дожила до своих лет с такой впечатлительностью? Вдруг дама поняла, что собиралась домой с совсем пустыми руками. Взгляд зацепила пекарня неподалёку, Ханаре захотелось порадовать домочадцев чем-нибудь сладким. Она вошла в помещение: дизайн навевал уют, используя в интерьере оттенки бежевого и персикового. На прилавке была расположена тарелочка с небольшим тортиком: коричневый бисквит сверху украшал жидкий шоколад. Было принято решение о покупке именно этого десерта; милая продавщица заботливо упаковала тортик в пластиковую упаковку. Взяв её в руки, девушка отправилась домой.       По приходу в родное место, она поставила торт на ближайший пуфик у порога. Один из проживающих внутри оперативно дал о себе знать.       — Мама! Мама! — восторгал маленький житель, — наконец-то ты пришла! — радовался он, бросаясь в объятия девушки.       — Ли-и, я так соскучилась, — протянула Ханаре, присев рядом с сыном и обхватив его руками. Так она могла быть с ним на одном уровне и видеть сверкающие чёрные глаза ближе. — Чем вы с папой сегодня занимались без меня?       — Мы кушали, а потом рисовали и играли в железную дорогу, а ещё папа рассказывал мне сказку про трёх пиратов, — увлёкся младший.       — Как здорово-о, — вновь ласково протянула девушка, — вы у меня молодцы, а я тортик купила. Сходи собери игрушки в комнате, а потом мы все вместе попьём чай, хорошо? — сказала она и поцеловала сына в лоб.       — Ура! Хорошо! — Младший радостно захлопал в ладоши и развернулся, побежав в сторону игровой и спальной комнатки одновременно.       Ханаре зашла на кухню, помещение было заполнено аппетитным ароматом. Кажется, это был суп. Вновь нахлынули воспоминания о минувшем детстве. Это являлось тем, что было невозможно навсегда оставить в прошлом и не возвращаться. У плиты стоял высокого роста темноволосый парень, он помешивал блюдо из кастрюли и шёпотом напевал мелодию. Забавности картине прибавляли движения плечами то вправо, то влево. Девушка неконтролируемо улыбнулась, наблюдая за этим. Парень почувствовал взгляд на себе и обернулся.       — Ханаре, свет очей моих, ты вернулась, — с театральной интонацией подметил факт он. — Проголодалась? Суп как раз готов.       — Ой, немного, да, — ответила дама, ставя сладость на стол. — А ты у меня самый заботливый, как и всегда, — улыбнулась девушка и подошла к мужу, обнимая того со спины.       Брюнет выключил плиту, накрывая блюдо крышкой, и развернулся лицом к жене, заключая ту в нежные объятия. Все члены семьи были в сборе — это самое главное. Их отношения близки к идиллии, для построения которой было приложено множество усилий, и то было взаимно с двух сторон. Они верили, что их встреча на самом деле была судьбоносной, ведь им удавалось понимать друг друга в моменты, когда любой другой человек точно бы покрутил у виска. Вероятно, они действительно являлись парой безумцев, а быть может, недопонятых гениев. Кто знал? Известно одно: возлюбленные учились строить жизнь совместно, а теперь у них было то, о чём они так долго мечтали — семья. А ещё была любовь, с которой каждый день появлялся новый смысл идти вперёд.       — Гай, есть то, о чём я бы хотела поговорить с тобой до начала нашей трапезы, — дала понять девушка, всё ещё стоя в объятиях мужа.       Парень хотел начать разговор, расспрашивая о новостях дня, однако супруга сумела его опередить. Он не ожидал каких-либо ошеломительных новостей, возможно, тема касалась няни для их сына.       — Да, конечно, я тебя слушаю.       — Дело в том, — замялась Ханаре, — что тётушка Чиё рассказала мне историю мальчика, которую я всё никак не могу забыть. Он совсем маленький, даже младше Ли. Сейчас он находится в «Хороводе сердец» и мне хотелось бы, чтобы мы навестили его всей семьёй в ближайшее время.       Выражение лица Гая изменилось, приняв более озадаченный вид, ведь тема разговора затронулась иная и оказалась совсем не о няне. Мысли о реализации посетили голову сами собой, но всё было не так просто.       — Хм, Ханаре, — попытался начать излагать свою мысль Гай, — а что с ним случилось? Его родители живы? Мальчика совсем некому навестить? Просто я думаю, что мы не сможем просто так появиться на пороге детского дома и просить увидеть ребёнка. Стоит позвонить и договориться об этом, не думаешь?        — Да, верно, просто хочу узнать как раз таки о том, не против ли ты.       Ханаре всё ещё чувствовала себя неуверенно, невзирая на свою убеждённость в том, что её супруг — поистине прекрасный человек, который не стал бы осуждать её внезапные идеи и решения. Однако всё равно что-то пугало, ведь сейчас она предлагала вещь куда серьёзнее, чем те, что были раньше. Девушка хотела не просто навестить дитя, она желала взглянуть в его глаза и понять, о чём его сердце так кричало, что в нём скрывалось. Какие оно питало мечты и может ли она, Ханаре, исполнить их? Внутри что-то перемкнуло в тот миг, когда она услышала его имя. Интересно, понял ли это Гай сейчас, как делал это обычно?       — Я не против, дети это цветы нашей жизни, мы им нужны, — сказал парень, выражая поддержку задумке. — Что скажем Ли?       Он заметил странное поведение возлюбленной, однако ему хотелось просто верить и помогать ей, что бы та ни решила.       — Скажем всё так, как есть. В этом нет ничего странного, верно? — Девушка старалась рассуждать просто, дабы не выдать свои истинные чувства. Всё же стоило сначала убедиться, узнать, была ли потребность в её помощи. И пускай, что замалчивание было легкомысленным. Ханаре верила, Гай сможет понять её чувства.

***

      Время переключало момент за моментом, унося предыдущий за собой и оставляя в новом настоящем. Договориться о встрече с Гаарой оказалось задачей не самой простой. Различные вопросы о планах визита, анкетах, оформлении создавали ощущение поспешности и огромной ответственности решения, но Ханаре точно знала, что ей нужно было увидеть мальчика. Она всё поймёт, как только увидит. И если придёт осознание, что её интуиция не глумилась над ней — не отступит. В таких ситуациях целеустремлённость являлась постоянным спутником жизни. Остальные члены семьи относились к этому более чем спокойно. Ли не боялся и не сопротивлялся, а воспринял эту новость как оповещение о знакомстве с новым другом. В его возрасте было не то время, чтобы понимать некоторые мрачные вещи. День начался несколько напряжённо, поиск элементарной игрушки или сладостей дался с трудом. Никакие варианты не подходили, поэтому выбор поручили сыну. Наконец купив разноцветных желейных мишек и среднего размера мягкую игрушку — зайца, семья отправилась прямиком в тот самый детский дом. По приезду их ждало бежевое трёхэтажное здание с крупным названием «Хоровод сердец. Дом для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей». Здание изнутри, как и снаружи, было удивительно ненасыщенным для дома ребёнка. Спокойные светлые тона, никаких рисунков и ярких деталей. Сплошной минимализм и ни узора, выходящего за его рамки. Что вообще здесь могло поднять детям настроение? Вопрос так и остался висеть в воздухе. В помещении семью оперативно встретила молодая девушка, ожидавшая визита.       — Добрый день, вы сегодня приехали посмотреть на ребёнка — Сабаку но Гаару, всё верно? — спросила работница, поправляя очки, спавшие на переносицу.       — Здравствуйте, да, — уверенно ответила Ханаре, её настрой сегодня был решительным.       — Хорошо. Для начала пройдёмте в кабинет, ознакомлю вас с некоторыми важными деталями, касаемых мальчика.       После произнесённой фразы сотрудница с серьёзным видом зашагала по коридору, семья Ли последовала прямиком за ней. Гай осознавал, что всё происходящее было неспроста. Во всяком случае, супруга не стала бы заходить так далеко и что-то утаивать, будто всё ещё не уловив происходящее с мальчиком самой, чтобы озвучить выводы и намерения. Парень прекрасно понимал это. Но точно ли всё было под контролем? Однако, смотря на своего маленького ребёнка, ему всё казалось таким простым. Малыш Рок излучал беззаботность. «Каким же он вырастет?», — вдруг пронеслось в голове. Но ответ однозначен: кем бы он ни был в будущем, всё равно будет любим и принят любым. Нерушимая вера была дисциплиной и путеводителем в его воспитании. Главная задача — не сломать его, а позволить построить свой мир самостоятельно и всегда оставаться опорой рядом. Это всё, что когда-либо будет иметь значение. Парень взял сына за руку и почувствовал тот желаемый уют. Оказавшись в не самом просторном кабинете, Ханаре и Гай были готовы начать слушать. Было сложно сформулировать вопрос, ведь не выходило понять, что же вообще интересовало: то ли сам ребёнок, то ли возможность справиться со всеми, услышанными сегодня, трудностями. По крайней мере, об этом размышлял один из них.       — Начнём с того, что Гаара — мальчик не самый простой, — начала рассказ сотрудница, присев за столик. — Он совсем маленький и, к сожалению, ему пришлось пережить сильную травму. Он увидел своего отца мёртвым и находился с ним ещё какое-то время в квартире. Было бы странно, если бы обошлось без последствий для его психики. Одним из них является то, что ребёнок прячется в тёмных местах, замыкается и боится людей. На компромиссы идёт неохотно. С другими детьми играть не стремится, а ещё очень бережёт свою игрушку — плюшевого медвежонка. Он не выпускает его из рук, спит и кушает с ним, часто параноит, что его хотят украсть другие дети. Случались инциденты, когда Гаара устраивал из-за этого истерики. Но в общем и целом, ребёнок он очень тихий и спокойный, пока не вступает с кем-то в коммуникацию.       Ханаре услышала те же вещи, что и ожидала. Она ловила себя на странном чувстве: её не пугало то, кто такой Гаара, не пугало и то, как он мог повести себя и что сделать. Ни разу не встречавшись с ним в жизни, она понимала, насколько тот был одинок и как хотел скрыться ото всех окружающих. Интересовало в большей мере то, как можно было избавить его от такой ноши на сердце.       — А что ему нравится? Что любит из еды, а что нет? — поинтересовалась девушка, преследуя свою цель не в оценке, а в том, чтобы узнать больше. Не хотелось преодостерчься — хотелось понимать лучше.       — Вы знаете, могу сказать, его предпочтения очень сложно отследить. Он кушает при голоде и ничего не выделяет из пищи.       — Совсем ничего? — вдруг включился в разговор Гай, вопросительно изогнув бровь. — Вы не замечали, ест ли он чего-то больше, а чего-то меньше? Быть может, он больше любит сладкое, чем солёное, или наоборот.       — Повторюсь, из-за того, что мальчик боится людей, он часто прячется. Не желает, чтобы его видели окружающие. По этой причине нам бывает сложно понять его предпочтения в еде. Психолог сейчас работает с его состоянием, но для результатов необходимо время, — разъяснила сотрудница с некой неохотой, что слышалось в тоне голоса.       — Мы понимаем. Хотелось бы надеяться, что вы действительно делаете всё возможное для его благополучия и других детей. Иногда даже простая забота и ласка на вес золота, — отметил Гай. Что-то в ответах этой работницы его явно смущало.       — А вы сомневаетесь? — нахмурилась она, видно расценив сказанное как упрёк.       Молодой отец хотел уж было ответить, однако стоящая рядом Ханаре накрыла руку супруга своей, пытаясь утихомирить и избежать ненужных дискуссий. Следовало сохранять субординацию. Девушка ощущала некую вину и личную причастность к происходящим неудобствам, но пускай и так, в нужные моменты она умела быть решительной. Жизнь научила быть серьёзнее, но при этом всё ещё витающей в облаках. В какой-то степени она словно не изменилась этим с детского возраста. Эта же черта наблюдалась и в Рок Ли. Яблоко от яблони, что ж.       — Нет, извините, — попыталась сгладить конфликт Ханаре.       — Просто вы должны понимать, что вам может быть трудно, и стоит всё это взвесить, чтобы не возвращать в итоге обратно и не создавать проблем нам и травм ребёнку. Всё понятно?       — Да, мы поняли, спасибо.       — В таком случае, можете пройти к Гааре, он один, играет в комнате по коридору слева, вторая дверь, — промолвила сотрудница и уткнулась в неизвестные бумаги.       Взяв малыша Ли за руки, родители вышли из кабинета и отправились в путь к названному кабинету. Наконец близилась заветная встреча. Ханаре поймала себя на странном волнении, но старалась отгонять всё, что могло сделать её уязвимой сейчас. Смотря на мужа, она поняла: он, казалось, отпустил ситуацию. Малыш Рок нахмурился, ему явно не понравилась злая тётя. Оказавшись возле той самой игровой, Ли хотел зайти, но остановился, когда почувствовал, что мама всё ещё держала его руку.       — Для начала нам нужно постучать вот так. — Дама продемонстрировала действие, коснувшись кулачком двери три раза. — Тук-тук-тук, и да, постойте, пожалуйста, около двери немного. Я думаю, Гааре нужно будет привыкнуть сначала к одному человеку, а то испугается.       — Кто там? — вдруг послышался обеспокоенный голос по ту сторону двери.       Рыжеволосый мальчик сидел на полу, складывая пирамидку из кубиков в собственном мире тишины и покоя, как вдруг услышал три негромких стука в дверь. Напряжение и испуг резко подобрались прямо к сердцу.       — Привет, — поспешила ответить Ханаре спокойным тоном, — я незнакомка, но хочу с тобой подружиться. Можно войти? Если не разрешишь, то я не зайду.       — Не заходи! — крикнул Гаара.       Голову посетили самые страшные мысли: а что, если это злодейка-ведьма или дракон?       — Хорошо.       Девушку немного расстроил такой поворот событий, но она понимала, как мальчику было страшно. Если он не доверял людям, которых мог видеть, то незнакомцы тем более не вызывали тёплых чувств. Однако хотелось верить в то, что его могло что-нибудь переубедить сегодня.       — Мам, почему он не хочет, чтобы мы заходили? Мы же ведь не страшные, — вдруг спросил рядом стоящий Рок, по-прежнему держа за руку.       — Солнышко, вот скажи. — Девушка пригнулась, повернувшись лицом к сыну, чтобы посмотреть на маленькое белое личико. — Если бы ты был совсем один, а мы с папой были бы дядей с тётей, которых ты никогда раньше не видел, то ты бы тоже боялся нас, правда?       Ли не торопился отвечать, он задумался, точно размышляя над ответом.       — Да, — ответил мальчик, как только закончил с обдумыванием мыслей, — я же не знал бы, кто вы.       — Во-от, — протянула мама, — и Гаара нас тоже пока боится. Но нужно немножко подождать, он обязательно впустит нас. «Но, возможно, не сегодня» — осталось неозвученным.       — А к тебе в гости прибыл большой добрый зелёный зверь! — Гай подал свой голос в попытке решить вопрос. Почему бы не попытаться найти подход?       — Зелёный… зверь? — Ребёнок обратил внимание на дверь и сказанное оттуда. Говоривший не пытался прикинуться кем-то, а сразу открыл все карты. Он зелёный зверь, а ещё добрый? Почему же вдруг решил прийти?       — Да, правильно! Зелёный зверь — Гай, — не унимался он.       Ханара не ожидала таких интересных идей. Но вмиг поняла, что все они сейчас были одеты в зелёное, и, кажется, игра могла сработать. Девушка решила довериться мужу. Во всяком случае, Гаара заинтересовался.       — А почему ты ко мне пришёл? — тихо промолвил Гаара, аккуратно подходя к двери и прислушиваясь.       — А мне, принцессе-зверю и нашему малышу-зверёнышу нужен домик. Злая ведьма прогнала нас и теперь мы совсем одни и нам негде жить. Может быть, ты пустишь нас погостить? — Гай добавил грусть в тон голоса; он вживался в роль, хотя сейчас их семья действительно была кем-то вроде зверей без места. Вдруг пришла в голову забавная мысль.       Ли почувствовал радость. Папа и вправду был очень похож на смешного зелёного зверя. Малыш Рок обратил внимание на свою светло-зелёную футболку и комбинезон такого же цвета, но оттенком темнее. Он тоже был маленьким зверёнышем, как и его отец.       — А как мне поверить в то, что ты, принцесса-зверь и малыш-зверёныш правда добрые? А вдруг вы хотите обмануть и забрать моего мишку?       Никуда без недоверия, нужны были точные доказательства. Однако не беда. Зелёный зверь припрятал свои козыри в рукаве. Не просто так он сейчас не оставлял попыток и «раскрывал карты».       — Нет, мы вовсе не хотим похитить твоего мишку, потому что у нас есть свой заяц. А ещё желейки.       Услышав слово «желейки», мальчик удивился. Что это такое? Становилось всё интереснее и интереснее. Зверь не казался таким страшным. Наверное, он не обманывал. Вдруг вспомнились слова того Наруто про труса. А Гаара совсем не был трусом и сейчас он это докажет. Конец всем страхам. Пусть уходят.       — Хорошо, можете войти, я вас впускаю. — Он наконец пошёл на компромисс.       Ханаре впала в минутный шок, а после её охватила радость. У Гая всё получилось, а значит, удалось сделать первый шаг к удаче, доверию и правильному подходу. Жаль, что она не смогла реализовать это сама, но всё было впереди. Никогда не нужно переставать верить и искать выходы из ситуаций, преодолевать препятствия на пути. Супругом хотелось гордиться. Как и обычно, этот человек умел поражать.       Гай взялся за ручку двери и отворил её. Остальные члены семьи встали за ним, пропуская вперёд. Маленький мальчик сидел на полу небольшой игровой комнаты, держа в руках медвежонка и смотря снизу вверх. Рядом располагалась пирамидка из кубиков разных цветов, в ширину по три штуки. Взгляд выражал лёгкое удивление. Увидев ребёнка, он почувствовал что-то неприятное. Гаара излучал тоску всем своим видом. Бледный, маленький, худенький. Голубые глаза с зеленоватым отливом, чем-то напоминающие морскую волну, не были похожи на те, что у обычных беззаботных детей, подобных Року. Оттенок волос являлся единственным ярким элементом во внешности малыша. Но подумать только, как бы он расцвёл, если бы в его глазах оказалось хоть на чуточку больше жизни. Он был так напуган и так одинок. Искренне волновал вопрос: почему Гаара в свои детские годы должен был проходить через такое несчастье в жизни? Стоило завершить раздумья и не навлекать лишнее напряжение. Роль требовала поддержки, она точно имела смысл в этот момент.       — Ах, какая доброта! Наша семья выражает огромную благодарность и теперь малыш-зверёныш вручит тебе желейки в угощение. Ли, вперёд! — сказал Гай, стараясь сделать свою речь как можно более торжественной и весёлой, а после подтолкнул сына с лакомством ближе.       Рок Ли почувствовал себя как-то странно, увидев мальчика. Глядя на него было сложно понять, какой он. Совсем не похожий на ребят из садика, другой. Гаара не смотрел в глаза, только ожидал обещанного подарка.       — Вот, это тебе, ты заслужил, — сказал Ли, мягко улыбнувшись. Быть может, нужно было с ним заговорить?       Гаара опустил глаза на пачку с красочными медведями; Рок аккуратно передал их мальчику, желая получить обратную реакцию.       — Спасибо, — тихо промолвив он, цепляясь за плотный материал упаковки пальцами.       — Помочь открыть? — вдруг спросила Ханаре, желая сделать хоть что-то для малыша.       Ребёнок выглядел практически так, как она его себе представляла. Из различий были, разве что, волосы. В мыслях мальчик был тёмненьким, как и Ли. Именно девушка была инициаторшей всего происходящего, но сейчас ощущала себя как никогда обузой. Гаара будто вовсе и не замечал её. Былая уверенность пошатнулась и была готова рухнуть. Ханаре выстраивала её так, словно играла в домино, кропотливо раскладывая каждую костяшку, однако успехов в этой игре никогда не имела. Сегодня, к сожалению, вышло идентично.       Мальчик не отвечал, пытаясь тянуть упаковку в разные стороны, но после очередной неудачной попытки вскрытия, всё же сдался.       — Да, помоги, принцесса-зверь, — согласился Гаара на предложение, оставив собственные попытки.       «Принцесса-зверь… Вот это прозвище, надо же было такое придумать», — подумала девушка и усмехнулась собственным мыслям. Гаара не боялся её — это радовало больше всего на данный момент. Она немедля принялась действовать. Притрагиваясь к запаянной части упаковки, девушка потянула концы слева направо, сильнее сжимая кончиками пальцев и наконец открывая доступ к сладостям.       — Дай! Дай! — восклицал ребёнок, желая наконец узнать, какие на вкус эти самые «желейки».       Мальчик опустил руку в упаковку и схватил тёмно-красного желейного медвежонка. Приблизив его к лицу, он почувствовал сладкий запах, напоминающий вишню, после чего положил сладость в рот. На вкус это было необычно, что-то мягкое и немного резиновое. Увидев в недрах упаковки прозрачно-зелёного медвежонка, ему в голову сразу же пришёл малыш-зверёныш. Гаара вытащил его, решив, что с добрыми монстрами можно было и поделиться.       — Открывай рот, — выдал мальчик, придерживая желейку двумя крохотными пальцами. — Он похож на тебя. Только за пальцы не кусай, а не то получишь!       Рока обрадовала щедрость. Он увидел добрую сторону Гаары, хотя совсем недавно сам смахивал на злодея. Всё было по-прежнему странным, но теперь другим. Добрым. Аккуратно, стараясь не задеть кончики пальцев, Ли попробовал, впившись зубами в желе и медленно погрузив медведя в рот. Было сладко, как и обычно. Настроение поднялось, внезапно мальчик обернулся и увидел улыбки на лицах родителей. Папа придерживал маму за плечо. Интересно, о чём они сейчас думали? Он повернул голову, в поле зрения попал уже Гаара; уголки его рта едва заметно растянулись в улыбку. Ли попытался разглядеть его лицо внимательнее — хотелось в ответ показать радостное выражение эмоций. Но совсем неожиданно краски в комнате начали смешиваться, становиться мягче и плавнее. Рыжий цвет волос нового приятеля, бежевые стены, синие, жёлтые, красные, зелёные кубики — всё медленно превращалось в одну картину. Малыш запаниковал, казалось, он совсем терял зрение. Цвета закружились, образовывая круговорот и теряя яркость всё больше и больше. А потом…       Конец.       Темнота.

***

      Мозг начал медленно, но верно приходить в сознание. Телу возвращались ощущения, совсем не торопясь. В голове оказывались самые первые, утренние мысли: «где я?», «кто я?». После чего пришло осознание и последовал уже другой вопрос: «это был сон?». Рок Ли приоткрыл глаза и обратил внимание на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Время было только 8:05. Рановато. Едва ли он успел вновь замереть, как его в сознание вернул звук пришедшего уведомления на телефон. Пришлось проворочаться в попытке перевернуться и достать рукой до мобильного. Наконец достигнув своей цели, Рок включил дисплей. Чуть ниже цифр, демонстрировавших время, красовалось всплывшее исходящее сообщение от контакта «Мама»:       «С добрым утром, солнышко. Ты не поверишь, мне звонил Гаара, он согласился пойти жить домой. Я плачу, перезвони, как проснёшься».       Увиденное вызвало впечатление, словно в моменте ледяной водой облили. Мир грёз как рукой сняло. Глаза Ли расширились, раз за разом пробегаясь по содержанию текста сообщения. Он пытался понять, не спал ли всё ещё. Это правда? Неужели спустя столько лет? Новость пока не укладывалась в голове. Захотелось позвонить Тен и скорее всё ей сообщить, однако перед этим нужно было поговорить с мамой. Мысли не собирались в кучу, раз за разом генерируя новые вопросы. Что же будет дальше? О чём Гаара думал и почему решил согласиться? Беседа обещала быть крайне интересной.