Созерцание

      Время на удивление не спешило двигаться вперёд, как это происходило обычно. В комнате стоял сумрак, ведь окна всё ещё были зашторены. Парень оставался в постели, из раза в раз хлопая глазами и прокручивая в голове мысли о предстоящем воссоединении с братом. Интересно, что вообще вкладывалось в слово «брат»? Должно быть, близкий друг, приятель, член семьи. Из своих немногих прожитых четырнадцати они с Гаарой были знакомы большую часть этих лет. Но дело в том, что виделись парни мало. Вечно были какие-то заботы, секция по плаванью, которую пришлось бросить из-за учёбы: она-то и занимала большую часть времени. Возможно, всему виной характер Ли, боязнь разочаровать родителей и желание достичь большего, но невозможно было видеть оценку ниже «Хорошо». Успеваемость важна и требовала времени, именно поэтому встречи могли состояться редко. Да и с лучшей подругой, Тен, видеться удавалось чаще лишь благодаря совместному обучению. Чем больше он думал, тем сильнее волновался о том, что скоро в семье появится ещё один человек. Хотелось бы произвести хорошее впечатление, однако была ли возможность в такой ситуации? А подпустил бы он вообще к себе? Ли всё-таки немного постарше. А значит, должен относиться к своей роли брата ещё серьёзнее. А вышло бы это, если бы он навещал Гаару раз в неделю при лучшем раскладе? Надежды были, как и стремление. Но результат оставался потёмками. По крайней мере пока что. Из-за размышлений планы о звонке маме вылетели из головы, но резкой вспышкой вернулись обратно. Ли опустил ладонь на лицо, понимая, что вновь обо всём забыл и уплыл куда-то в глубь своих мыслей. Ещё и этот сон — весьма интересное совпадение. Парень раскрыл глаза и, поворачивая голову к тумбе, потянулся рукой к телефону. Приподнявшись с кровати и присев на мягкий матрас, он набрал нужный контакт в телефонной книжке. Недолгие гудки оповестили о начале вызова, а после трубку подняли. Они с мамой наконец могли поговорить.       — Алло… — произнёс Ли, пытаясь сформулировать первую фразу.       — С добрым утром, ты рано сегодня встал, выспался? — По сравнению с сыном её голос звучал куда бодрее.       — С добрым утром, мам. Ага, снилось вот кое-что интересное. Как раз о Гааре.       — А что снилось? Ты читал моё сообщение? — спросила Ханаре, в тоне её голоса слышался интерес, в особенности ко второму вопросу.       — Да, прочёл. Он тебе прямо так и сказал, что соглашается?       — Да, представляешь! — восторгала та. — Я сама своим ушам не поверила. Говорит, что теперь он готов жить с нами и желает видеть всех нас рядом с собой, — сказала мама. Её голос становился немного громче — она явно радовалась. От эмоциональности матери хотелось зажмурить глаза: всё-таки сонное состояние не исчезло; слуху требовалось время для адаптации к внешнему миру после нахождения где-то в глубоких грёзах.       — Ничего себе, никогда бы не подумал, что он так внезапно решится.       Ли заметил, насколько мама воодушевлена. Вся их семья очень долгое время добивалась расположения Гаары. Не каждый мог понять такого стремления ради именно этого единственного ребёнка. Это и объяснить непросто. Самой первой, кто загорелась этим, была мама. Они вместе с отцом по крупицам собирали каждый документ и справки. С трепетом посещали ЗАГС и зал суда, после работы ходили в школу для приёмных родителей, упорно трудясь и вкладывая как можно больше сил. Родители прошли через многие трудности ради этого. И в один момент, который Ли хорошо запомнил, мама внезапно начала плакать, обняв отца, когда им одобрили усыновление. Наверное, сердце в её груди тогда сильно дрожало; казалось, что осталось лишь рукой подать и в их семье появится новый человечек. Но всё то время после получения заключения об одобрении не хватало единственного — согласия ребёнка. Потому они и не могли позволить себе забрать мальчика — того самого, в котором видели личность прежде всего. Мама часто говорила о том, что ему нужна удачная семья для его развития. Ли искренне сожалел и переживал. Думал, что Гаара и вовсе не решится, а заключение может перестать быть действительным. И если так подумать, до своего сна парень уже и не помнил, в какой момент мама так полюбила его. Однако теперь стало ясно: она подарила брату свою любовь ещё в первый день их встречи. Папа всегда был чем-то похож на неё. Его наверняка затронула история мальчика. Не раз Рок видел, как он стремится стать лучше, работать больше, только бы подарить Гааре шанс на более светлую судьбу. Но Ли… не покидало необычное ощущение, когда дело касалось мыслей об этом человеке.       Парень не мог однозначно выразить свои чувства касаемо его. Он был очень недоверчивым; порой старался быть холодным и в то же время добрым, желающим внимания, правда, прячущим это. Он являлся абсолютной индивидуальностью в глазах Рока. Но иногда создавалось впечатление, даже опасение, что найти с Гаарой общий язык — не самая лёгкая задача. Всё же очень важным было то, что он смог очаровать его родителей; являлся мечтой и мотивацией двигаться дальше, искать новые пути к свету, методы сближения. Этот человек был особенной причиной саморазвития. И всё потому что он — это он? Гаара не был вещью вроде первого места в гонках, глобального блага в виде всемирного признания и почтения, душевного благополучия или богатства — а лишь тем, кто привлекал своей маленькой и закрытой, но со своими чудесами душой. Возможно и такое, что в момент, когда была открытой, она становилась похожей на цветочное поле, на котором трава ярко-зелёная, а лучи солнца накрывали своим теплом. Но в меру: не как жарким летом, когда всё пылало. Цветки — красные, розовые, сиреневые — были расположены по всему периметру. Окружающая среда больше напоминала середину или конец мая. Для Рок Ли, знавшего своих родителей как ценителей природы и чего-то светлого, ощущать и лицезреть такое было соразмерно всем благам. Но это лишь фантазии; предстояло узнать, что же на самом деле стоит за этой привязанностью. Детали событий сегодняшнего сновидения начинали постепенно исчезать из памяти. Их место сменили новые, более яркие происшествия.       — Ли, чего замолчал? Ты слушаешь? — Голос из трубки вдруг прервал мысли.       Последние несколько минут парень ничего не слышал, казалось, это было следствием его затяжной задумчивости — странной детской привычки, от которой так и не вышло избавиться.       — Мам, а ты что-то говорила? — задал вопрос Ли, слегка замешкавшись.       — Да, не слушал, что ли?       — Я задумался, извини, — виновато признался тот. Другого варианта не оставалось, если необходимо узнать важную информацию, сказанную мамой ранее. — Можешь ещё раз повторить?       — Ой, весь в меня, — причитала Ханаре без особого возмущения. — Слушай внимательнее, я говорила о том, что к часу дня нужно будет собраться. С папой я списывалась, мы подъедем ближе к этому времени. Не забудь покушать, сегодня очень важный день, я с нетерпением жду нашего воссоединения. Всё понял?       — Хорошо, да, я понял. — Ли прислушался, концентрируясь на сказанном: в этот раз информацию нельзя пропустить.       — Отлично, у тебя ещё есть время. На твоём месте я бы ещё поспала, но раз уж ты выспался — займись чем-нибудь и разогрей поесть, а мне нужно работать. Разберусь с делами и поедем к Гааре.       — Ла-адно, — протянул он, соглашаясь, — удачи тебе, мам.       — И тебе удачи, люблю тебя, мой крохотный. До встречи.       — До встречи, — улыбнулся парень ласковым словам мамы, кладя трубку: такие нежности ему по душе.       Вызов был завершён, теперь оставалось свободное время, которое стоило бы чем-то заполнить. Пора позавтракать. А ведь вскоре делать это в одиночестве не получится. К тому же, возможно, их с Гаарой вкусы значительно друг от друга отличаются, но в любых взаимоотношениях иногда нужно уступать, а лучше искать обоюдное решение вопроса. Вдруг пришло осознание того, что Ли мало знает о брате. Известно было то, что он любит рисовать, ему нравится красный цвет и необычные украшения или вещи. А что же он любит из еды? Кажется, об этом упоминалось во сне, однако подробности так и не приходили на ум. Парень поднялся с кровати и заправил её, напоследок похлопав по смявшейся подушке и поправив наволочку. Добравшись до кухни, Ли почувствовал себя куда бодрее; аппетит к этому моменту уже не спал. В холодильнике стояла кастрюля с рисом и овощами, что и было в качестве завтрака. Во время потребления пищи удалось немного меньше уходить в мысли: он больше концентрировался на вкусе.

***

      Парень сидел на кровати, его локоть был расположен на бедре, а ладонь сжимала мягкую щёку. Было рано, но никак не спалось. Да и ночью сон не шёл — приходилось валяться и лишь иногда прерываться на недолгий дрём. Он опустил взгляд в пол. Волнение ли? Совсем нет, желание обрести семью вполне себе естественно. Особенно если ты никогда не знал, каково это — когда она есть. Жажда любви остаётся жаждой любви. Жизнь пыталась научить доверять случаю и — совсем немножечко — людям, хоть и выходило не всегда. Всё это было интересно, но в голове — пустота. Ночь незаметно сменилась утром, навевая смешанные чувства и тоску, заставляющую изменить кое-что важное. Одинокую посиделку прервало копошение напротив. Глаза чуть поднялись и теперь взгляд цепляла лежащая на кровати фигура, которая постепенно начинала подавать признаки жизнедеятельности вместо того, чтобы пребывать в обездвиженном состоянии. Видимо, один шумный дурак просыпался.       — Сколько времени сейчас? — задал вопрос Наруто, толком не раскрыв глаза. Блондинистая чёлка забавно спадала на них со лба. Кому-то пора стричься. Гаара и сам не знал — продолжал не обращать внимания на постепенно сменяющиеся цифры, туповато пялясь в стену, а потом в пол. Но теперь взгляд стоило перевести на часы.       — Восемь пятьдесят, — ответил тот, всё-таки разглядев положение стрелок сверху.       — Ничего себе, — выдал парень, безрезультатно смахивая чёлку и наконец раскрывая глаза, пытаясь поменять лежачее положение и подняться на колени, — ещё девяти нет, а ты уже не спишь. Чего так?       — Да не спится чего-то, настроение странное.       — Оно и заметно. Кислый ты какой-то. Случилось что?       — Наруто, — обратился Гаара к другу, вдруг осознав, что абсолютно не знает, как правильно преподнести данную информацию, — в общем, я решил кое-что.       — Что?       — Я позвонил Ханаре и сказал, что хочу в семью, и сегодня я уезжаю.       — Да ну не, шутишь, — в поисках подвоха недоверчиво выдал Наруто и вдруг задумался. — Подожди, или серьёзно?       — Серьёзно, я не шучу. — Парень старался держать невозмутимое лицо, хотя сам был готов начать подбадривать, мол: «Мы в школе будем часто видеться, гулять, да и не изменится ничего совсем!»       — Офигеть, вот это новости. — Выражение лица друга сменилось, приняв удивлённый вид, а после на нём расцвела улыбка. — Это же круто! Я давно тебе говорил подумать над этим, они столько лет хотели забрать тебя в семью, а ты всё нос воротил. Пора бы уже оттаять.       Гаара и не заметил того, как Наруто молниеносно переместился на место на его кровати рядом с ним. Реакция оказалась не той, которую он ожидал, когда мешкался и не мог подобрать слова.       — Я не был готов, ты ведь знаешь, мне требовалось время.       — Знаю, но теперь оно прошло и пора начинать жить по-другому — во внимании, поддержке и заботе, — сказал Наруто и похлопал друга по плечу.       — Ага, верно, — пробубнил парень, ловя себя на странном глухом смятении. Оно ощущалось слабо, но присутствовало и оставалось неясным, больше похожим на некое разочарование.       Быть может, он желал несколько другой реакции, но почему его волновало именно это? Разве не самым важным являлся факт наступления нового этапа в жизни? Однако, с другой стороны, эта его радость обусловлена лишь желанием счастья; к тому же, Наруто рядом — это хорошо.       — Гаара, ну ты чего, такая радостная новость, а на тебе лица нет, пошли-ка Саске расскажем. Он, как обычно, свалил куда-то с утра пораньше.       И вот снова он — этот человек. Даже в такой момент Наруто не забывал о нём. Парень понимал, какая разница между ними, ведь Саске всегда ближе, даже если на шаг. Хотя был он не особо приятным и милосердным, но другие люди находили в его персоне что-то их заманивающее — как и его близкий друг, который бесконечно за ним гонялся, словно ему постоянно чего-то не доставало в жизни. Этот факт оставалось лишь принять, да и в жизни каждого человека всегда находится кто-то близкий, и если ты не успел вовремя стать таким и тебя опередили, то догнать вряд-ли получится, как ни старайся. Ты не замена другому и не станешь даже достойным для такой роли, потому что восприятие иное, как и ты — иной. Так всё устроено.       — А тебе не кажется, что он меня недолюбливает? — спросил Гаара с нахмуренными бровями, глядя на Наруто.       — Да брось ты, Саске просто человек такой, — парень притих в попытке подобрать слова для описания, — скверный у него характер, но он за тебя порадуется, пойдём. — Наруто встал с кровати и направился к выходу, подзывая за собой.       Никаких вариантов не оставалось; и как бы ни хотелось отказаться, ноги сами шли прямо за этим солнечным крикливым выскочкой. Без вариантов — позже придётся в очередной раз винить себя за неумение сказать ему «нет».

***

      Во дворе было тихо с утра. На удивление, дети отсутствовали на площадке. Качели, горка, песочница и различные турники — пустовало всё. Эта безлюдность сейчас как раз кстати: появилась возможность переждать время и обдумать планы. Рок подошёл к одной из стареньких качель и сел на неё. Движения вниз-вверх сопровождались скрипом и очередными размышлениями. Хотелось знать о людях: почему они были так устроены? Не странно ли то, насколько велик в них подвох? Ход мыслей нельзя предсказать точно, но порядок их действий в жизни и суждения в конце концов так схожи. Под соусом каких бы слов они не подавались, всё приходило к одному и тому же ответу. Они думали об аналогичных хороших и плохих вещах, какие-то из них оценивали как «крайности», некоторым же давали статус «нейтрально». Но иначе бы и не вышло успешно понимать друг друга. Появился бы сплошной сумбур и только. Но… мы как люди всегда имели и давали чему-либо оценку. Понравившийся объект или не понравившийся, вписывающийся в наши понятия о приятном или противоречащий им, трогающий и отзывающийся в нашем сердце или тот, от которого внутри абсолютная пустыня. Но что, если бы способность категорично определять свойство чего-либо пропала и превратилась в лишь… данность? Объект просто существовал бы и прилагательных к нему также не было бы. Ни одного. Он такой, каким был, и мы можем либо принять его, либо избавиться от него навсегда. Наделять теперь невозможно. Что же тогда произошло бы?       Качель замедлилась и окончательно прекратила своё движение. Ли вздохнул; наверное, это просто бессмысленная глупость. Чем тщательнее он окунался в мир раздумий, плавая в нём как аквалангист, тем ближе он оказывался к миру своих грёз об идеальном мире без странностей, а иногда и ужасов из настоящего. На миг раздался звук подвывания ветра и тут же стих. Парень окинул взглядом многоэтажку напротив площадки и заметил выглядывающую из балкона на третьем этаже девчушку с растрёпанными волосами и помятым видом. Едва открытые карие глаза пытались уловить переход из мира снов в реальность. Она подошла немного ближе к ограждению и посмотрела на Рока.       — Тебе жить надоело? — задала свой вопрос девушка, нахмурив брови.       — Что-о? Я не слышу тебя, Тен! — прикрикнул Ли в ответ, так и не разобрав сказанного. Какой-никакой ветер всё-таки вновь давал знать о себе, да и подруга находилась высоковато для возможности её расслышать.       Казалось, девушка вновь хотела что-то сказать, однако её выражение лица быстро сменилось, когда она принялась вытаскивать из кармана пижамных штанов свой телефон и быстрыми движениями пальцев набирать номер. Мобильный Ли тут же завибрировал, пришлось в спешке пробираться до кармана, дабы ответить.       — Я спрашиваю: тебе надоело жить? — повторила та, как только трубку подняли. — Раннее утро, ещё даже петухи глаза не продрали, а ты уже скрипишь своей качелей и мешаешь мне спать!       — Ну здесь ты преувеличиваешь, петухи уже не спят, — не смог сдержать безобидного смешка Ли, но он не отменял ощущения неловкости. Стоило вспомнить о том, что кроме него вокруг есть и другие люди, всё ещё спящие.       — А ты у нас из деревни? Я бы прямо сейчас спустилась и придушила тебя, не будь мне так лень.       — Ну Те-ен, не злись так, — специально протянул имя подруги он, — у меня есть важная новость. Как только ты её узнаешь, так сразу взбодришься, гарантирую.       — Вот как, — удивилась Тен, — тогда говори.       — Сегодня особенный день. Мы едем к Гааре, он согласился пойти домой.       — Подожди, стой, — попыталась переварить информацию Тен, заинтересовавшись новой темой и позабыв о прошлой претензии, — ты имеешь в виду в гости или он насовсем?       — Приезжает насовсем, как я понял, — ответил парень, однако всё ещё сам не верил в сказанное.       Они переглянулись, прежде чем девушка отреагировала. Какое-то время Ли наблюдал за тем, как она забавно в непонимании хлопала глазами, точно пытаясь определить, шутит ли тот. Хотелось усмехнуться, смотря на это.       — Нет, погоди. Ты мне хочешь сказать, что он вот так просто спустя столько лет согласился пойти к вам в семью? Он же ведь не хотел, как вы его уговорили? — в недоумении спросила Тен, наконец прервав тишину.       — Мы не уговаривали, в том-то и дело, — сообщил Ли с большой выразительностью. Он и сам не ожидал такого поворота событий, потому понимал подобную реакцию. — Мама сказала, что это его инициатива.       — Боже, так и не скажешь, что в рандомный момент такое возможно. Ещё зная, насколько долго он сопротивлялся. Хотя он же всё-таки уже подрос, может, осознал, как нуждается в вас. Ты сам-то готов к этому? Что думаешь делать?       — Наверное, так и есть. Ну, по крайней мере я буду стараться быть хорошим братом. Гааре жилось куда труднее, нежели мне. Я должен быть чутким и понимающим.       — Ну да. Верно… — выдержала паузу Тен, пытаясь придумать, что же можно добавить ещё. — Но ты помни, что не только от тебя всё зависит. Старайся, но будь аккуратным. Если вдруг будешь часто ему уступать, то он расслабится и начнёт наглеть, — советовала она, прекрасно понимая, что Ли вполне может начать действовать себе в убыток, лишь бы помочь другому. Ох уж это чудо в перьях; он будто и не понимал, что ценят это далеко не все.       — Я думаю, такого не будет, но хорошо. Может, выйдешь на площадку и поговорим лучше лично? Мы же ведь близко друг к другу, чего по телефону-то болтать?       — Ладно, подожди тогда. Я переоденусь и зубы почищу, а то ты разбудил, я ничего и не успела.       — Хорошо, я тебя жду.       Ждать пришлось недолго: Тен, как и всегда, умела собираться шустро, словно делала это взмахом волшебной палочки, когда в один миг одежда сама снимается и надевается, зубы чистятся, лицо умывается, а волосы собираются в причёску. Эта девушка далеко не из робкого десятка: умела находить ответ на любую колкость; разговаривать ей в принципе нравилось, но далеко не с каждым она хотела это делать. Однако самое главное — по-настоящему доброе сердце Тен, её преданность и честность, что могут перевесить не всегда лёгкий характер. Невзирая на это, с ней весело и хорошо. Приятно смотреть в чужие глаза и видеть в них искренность.       Девушка подходила к площадке, чуть вытягивая волосы из двух пучков — излюбленной причёски Тен. С её появлением даже атмосфера казалась приятнее, воздух ощущался легче. Сейчас хотелось поговорить и разделить с ней разного вида навязчивые мысли, наконец опустошая свою вечно думающую голову. Ли подумал: как же хорошо, что подруга не спала и находилась рядом.

***

      — Ну и вот, а потом он как пнул мячом со всей дури и попал мне по ноге. Этот мяч как каменный какой-то! — всё не умолкал Наруто, в очередной раз рассказывая какую-то историю.       — А взять и по наглой роже им же зарядить нельзя было? — поддержал разговор парень. Обратив на него внимание, можно было заметить холодный взгляд, словно в чёрных глазах блестел осколок льда, как у Кая из «Снежной королевы». Никто иной, как Саске собственной персоной.       Гаара стоял у зеркала, подводя глаз чёрным карандашом и совсем не вслушиваясь в разговор. Вероятно, эта парочка сейчас слишком занята обсуждением, и его существование в комнате стало неинтересным элементом, из-за чего лёгкое раздражение таилось где-то внутри. Чувство, похожее на першение в горле: всё ещё не боль, но неприятное и назойливое. Он вдруг остановился, сделал медленный вдох и выдох, пытаясь расслабиться и снять напряжение. С одной стороны, Гаара не говорил с ними сам, а с другой — можно было и соизволить поинтересоваться не только друг другом. В комнате три человека, а не два. К тому же, собрались они здесь из-за вестей о скором переезде их вроде как друга.       — Гаара, ты что, опять примеряешь на себя образ эмо-мальчика? — усмехнулся Наруто, явно пребывая не в худшем расположении духа. — Ладно, это выглядит круто.       Сабаку но удивился. На него что, обратили внимание? Кажется, снегопаду сегодня бывать.       — На женишка своего посмотри, — решил съязвить Гаара, надевая на карандаш колпачок и вкладывая в это действие больше эмоций, которых не мог выразить словами. Понимал, что и более громкий, чем должен быть, хлопок останется незамеченным.       — Чего сказал? — подал голос сидящий вдали комнаты Саске, переводя взгляд на Гаару.       Хотелось ответить какой-нибудь фразой, да пожёстче, уколоть сильнее, чтобы не расслаблялся. Это могло быть чем-то вроде мести; парень частенько замечал собственное игнорирование, как только Саске появлялся рядом. И он не мог вспомнить ни единой секунды, когда Наруто хотя бы один день провёл без Учихи. Нервы начинали закипать, раздражение с пустого места накрыло полностью — от головы до самых пят, хотя не случилось и малейшей перепалки. Гаара зажмурился и закрыл лицо руками в попытке утихомирить собственные эмоции. Карандаш для глаз, всё ещё находившийся в правой руке, плюхнулся на пол. Парень снова не понимает, почему это состояние накатило его и как с ним бороться.       Наруто в свою очередь почувствовал нарастание напряжения: вся комната успела пропитаться им. Нужно было что-нибудь срочно предпринять, пока эти двое тут не подрались или не довели друг друга до истерики. Этого только не хватало.       — Да ладно вам, ребят, подумаешь, шутка, — попытался сгладить углы Узумаки.       Гаара стоял в таком положении, уже не слышав слов Наруто и перестав понимать происходящее. Эмоции захлёстывали и парень сдался, упал на колени, тяжело и быстро дыша. Одиночество и темнота, снова она. А после в голову почему-то резко влезло воспоминание.

***

      Светлые стены дома ребёнка были наполнены злостью, криками, истериками и холодным страхом в тот день. Случилось ли что-нибудь страшное и стоящее такой реакции? Смотря как и кому посмотреть. Но было известно одно: один человек попытался отнять самое дорогое, что только было у Гаары тогда.       — Это он! Он украл моего мишку, я сам видел! — кричал мальчик, показывая пальцем на светловолосого.       — Я его не брал! Ничего ты не видел! — отрицал факт воровства и вины тот; на его лице не виднелось ни капли страха или сомнения — оно лишь покраснело от гнева.       Рядом стоящая женщина выглядела не менее раздражённой. По закону подлости, своими распрями они привлекли внимание самой агрессивной воспитательницы, не желающей слушать и кого-либо успокаивать. У неё были свои методы.       — Наруто, паразит, — сказала она совсем негромко.       Все присутствующие узнали этот тихий злостный тон голоса, она мастерски оттачивала его, говоря с особой изощрённостью, так, словно ей доставляло это удовольствие. А в особенности то, что следовало после таких фраз. В коридоре их было трое, однако за углом наблюдал ещё один маленький мальчик, который теперь очень тревожился за дальнейшую судьбу своего друга. Он и не подумал о том, что всё будет так страшно.       — Никакой я не паразит, — сказал как отрезал Узумаки, защищая себя, — и ничего я не крал.       — Смеешь ещё врать и пререкаться?! — выкрикнула женщина, влепив мальчику пощёчину и тут же схватив за руку. Теперь она напоминала свирепого зверя. — Да я сейчас оторву тебе твои ручонки, которыми ты воровал!       Дети слышали всё, что происходило в коридоре, каждый испугано утаивался, не решаясь издать и звука. Обстановка стояла пугающая и лишь навевала ужас. Женщина сжимала руки мальчика, а после наносила хлёсткие удары по ним до покраснения. Но Наруто, которому сейчас доставалось, не боялся и не плакал. Он был стойким и настырным. Как бы больно и обидно ни было, он не заплачет и не покажет свою слабость. И пусть даже его тогда били, ничего бы не изменилось.       Гаара не помнил своих эмоций в тот момент. Казалось, он гнал жалостливые чувства, не позволял испытывать сочувствие. Наруто был врагом и предателем, раз посмел позариться на чужое. Гаара считал его подлым вором, заслужившим наказание. Всё для того, чтобы он знал, каково это — испытывать боль и страх. Да только это никогда не сравнилось бы с теми сердечными терзаниями, которые были так знакомы.       Мальчик, всё ещё сидевший за углом, почувствовал, словно что-то изнутри упало. Услышав громкие крики воспитательницы, он распознал, сколько злости она вкладывала в своё наказание. Это ощущалось так, будто звонкие удары попадали не по рукам Наруто, а по внутренностям, оставляя покраснения на сердце — самом уязвимом месте. Сдержать эту всепоглощающую вину не получилось; пришло осознание, что всё случилось из-за его трусости потерять и желания заставить испытать то же самое. Но когда Наруто сделали больно, всё куда-то исчезло — заменилось другим страхом. С глаз мальчика покатились слёзы; не смея оставаться на своём месте, он выбежал прямо на поле боя, которое сам же и создал.       — Пожалуйста, не надо! Не бейте! — в истерике закричал Саске, становясь перед Наруто и хватаясь за грубую тяжёлую руку. — Это я сделал! Я украл мишку! Я… не хотел, чтобы Гаара украл у меня друга, и из-за этого я хотел его проучить, украв первым друга Гаары, — произнёс он, всхлипывая совсем тихо, будучи уже почти готовым к дальнейшей каре.       Наруто ошарашенно глянул на Саске, его стойкость потерялась в момент, когда друг пришёл сюда и оказался рядом. Он не мог понять, что испытывал, но после пришло чувство нужности, которого мальчик никогда не ощущал. И именно в этот момент захотелось заплакать: внутри что-то неприятно сжалось.       — Бестолочи… — выпалила женщина. Казалось, она видела перед собой лишь жалкий мусор, а не детей. — Какие же вы безмозглые.

***

      — Гаара! Что с тобой?!       Из потока собственных воспоминаний парня вывел крикливый блондин. Гаара открыл глаза, всматриваясь в лицо друга. Тот выглядел растерянным: заметил, как он погрузился в свои мысли и замер, вновь оградив себя от света.       — Всё в порядке, я просто задумался, — сказал он, моргая и стараясь прийти в себя уже окончательно.       — Ничего себе задумался, больше похоже на какую-то паническую атаку, — насупился Наруто.       Гаара ничего не ответил, словив на себе взгляд ещё одного человека, который не спешил подавать свой голос. Выражение его лица было сдержанным, брови слегка изогнуты, однако глаза смотрели на него более мягко, будто изучая. Парень не мог знать, смотрел ли Саске на него с такой непоколебимостью всё это время или выражение его лица недавно сменилось, но его всё равно устраивал этот взгляд. Внутренний ураган утих, оставив после себя лишь мирную тишину. Гаара больше не злился. Произошедшее принесло ему некую истину: она гласила, что Саске — вовсе не враг. Он чувствовал себя ни капли не лучше и испытывал всё то же одиночество, которое не обязан терпеть. Всё же раньше Гаара и Наруто действительно тратили много времени на ругань друг с другом, а после на примирение и сближение. Он позабыл о том, что может неосознанно перетягивать внимание на себя и оставлять в стороне ещё одного такого же ребёнка, который не знал, как справиться со своим страхом и всепоглощающей болью. Постепенно они взрослели и Саске обзавёлся защитной реакцией, больше не показывая своих чувств, как во времена раннего детства.       — Нет, всё нормально, просто… — после долгой паузы вдруг выдал Сабаку но и вновь умолк, подбирая слова. — У меня голова заболела что-то, я пойду лицо умою.       — Ты точно в порядке? — забеспокоился Наруто.       — Да, всё нормально, — уверил парень, поднимаясь на ноги и отдаляясь в сторону двери, но после того как он подошёл к выходу, обернулся и добавил: — Поговорим ещё, только позже.       Узумаки неспешно кивнул. Друг всегда был таким — импульсивным, но отходящим очень быстро. Наверное, это следствие травмы детства — непонимания, как выразить свои эмоции верно и всё такое… Как там говорили эти психологи? Блондин признавал: раньше это не на шутку пугало, сейчас же было привычным явлением, происходившим иногда. Он просто такой — со своими тараканами. Теперь его ждал новый этап в жизни и он требовал того, чтобы во время адаптации рядом были близкие. Большего Гаара не просил.       Саске не выразил свои эмоции ярче — лишь окинул дверь коротким взглядом после ухода Сабаку но.

***

      В кабинете, кроме одного человека, не было ни души. Время за делами никак не шло быстрее, как в замедленной съёмке. Моментами дама ощущала себя словно во временной петле, ведь не двигалась с одного места. Всё же ясно, из-за чего так происходило, — она торопилась. Вовсе не привычно, будто опаздывала на важное мероприятие, урок, или же пару — подсознательно, пребывая вовсе не в этом помещении, а в несколько другом месте. Это и мешало сосредоточиться. В голову лезли мысли о делах за пределами момента и в общем этого дня, нынешней жизни. Ханаре решила отложить листы со списками планов на различные дальнейшие мероприятия и сделать зарядку для глаз, чтобы передохнуть. Раз за разом она открывала и закрывала глаза, отсчитывая по несколько секунд. Стало немного легче. Ханаре вновь взялась за один из белых листов. Звук рингтона на телефоне тут же привлёк её внимание. Когда она увидела на экране буквы, которые сочетались и превращались в одно целое имя, пришло изумление совместно с волнением, а в голове возник ряд вопросов, и возможный ответ испугал. «Не передумал ли?» — всплыло в голове. Она заправила каштановую прядь волос за уши и приняла вызов, прислоняя телефон к уху.       — Да, Гаара, что такое? — начала дама, понимая, что волнение усилилось.       — Мам, а вы можете быстрее приехать? Я чувствую себя одиноко, — бесстрастно сказал Гаара.       Ханаре опешила, не смея ничего отвечать ближайшую минуту точно. Она так испугалась и ей потребовалось это время, чтобы собраться с мыслями. Однако выдыхать спокойно она не спешила, потому что чувства её сына были не пустым звуком. Знал бы он, как ей самой хотелось поскорее приехать и забрать его оттуда — из дома слёз, холодных стен. Именно так это место запомнилось.       — Милый, прошу, потерпи ещё немного. Ещё… вот немножко, и мы увидимся, — запнулась Ханаре, нервничая. — Ты никогда не останешься один, слышишь? Я тебе обещаю, Гаара, больше никогда. Помни, ты есть у нас, а мы есть у тебя. Хорошо? Звони мне в любое время, когда захочешь. Я всегда рядом. — Она старалась вложить в сказанные слова всё то тепло, любовь и заботу, что только имела. Она хотела отдать эти чувства полностью.       По ту сторону трубки раздался всхлип, очень сдержанный, но пробирающий насквозь.       — Гаара, ты плачешь? — забеспокоилась Ханаре.       — Прости.       Это «прости» было единственным словом, которое смог выдавить из себя парень. Он ощутил беспомощность и слабость. Гаара понимал, что позже станет стыдно за такой обнажённый вид своих эмоций. Видимо, он ни капли не вырос, а всё так же эгоистично жаждет быть нужным и обижается, если получает недостаточно внимания. Потом скрывает это, пытаясь укрыться слоями даже непонятно какого негатива и отстранённости. Как же жалко он себя чувствовал сейчас.       — Всё хорошо, всё в порядке! Твои чувства важны для меня, ты можешь плакать, — затараторила девушка, растерявшись. — Я понимаю, тебе так трудно, но мы с тобой всё преодолеем.       Услышав это, Гаара вначале не совсем понял суть сказанных ему слов, но, прогнав фразу в голове ещё один раз, он убедился, что сделал правильный выбор, когда решил попробовать доверие на вкус.       — Спасибо, — ответил Сабаку но, не сумев придумать что-то большее, хотя те чувства, которые он испытывал, означали многое. Однако в голову не приходило ни одного слова, сумевшего бы описать их сполна, из-за чего пришлось остановиться на чём-то кратком и по делу. — Я буду ждать вас, мне сейчас трудно говорить, поэтому… увидимся. — После сказанного он тут же завершил вызов.       Парень чувствовал себя как никогда нелепо: позвонил, потратил чужие силы на поддержку и сам же отключился, не в силах ничего сказать. Но после того как он закрылся в туалете, прижался к холодному кафелю и начал медленно с него спускаться на пол, позволяя слезам литься во время звонка, он смог ощутить всё вокруг как-то по-другому: легче, чем раньше. И всё благодаря словам мамы, в коей он так нуждался всё это время, но никак не мог подпустить ближе из-за страха, подобного чёрному силуэту, который разрастался до поры до времени и не хотел уменьшаться до последнего. Пришла пора отпускать всё то, что пугало и наконец… Начать. Новую. Жизнь.       После произошедшего Ханаре охватило беспокойство. Ещё какое-то время она гипнотизировала экран телефона глазами, однако звонить вновь не стала. Девушка решила не беспокоить Гаару ближайший час и дать ему уединиться. Это то, что необходимо ей в такие моменты. Опираться на собственные ощущения получалось неспроста: связь с Гаарой была очень важна. Её нельзя просто объяснить — лишь почувствовать нутром. Уровень понимания этого ребёнка — драгоценность, которую Ханаре как можно бережно хранила в шкатулке своей души.

***

      Каждая местность проносилась прочь, так и не цепляя внимание, а только улетучиваясь с поля зрения одна за другой. Разговоры с Тен позволяли расслабиться и немного отвлечься, даже позабыть о предстоящем событии, но не полностью. Предвкушение и волнение всё ещё присутствовали где-то на подкорке мозга, просачиваясь между другими эмоциями. Хотя Ли был увлечён весёлыми активными беседами. Вспоминалось многое, и за обсуждением стало как-то неуютно находиться на одной лишь площадке, потому и утренняя встреча превратилась в насыщенную эмоциями прогулку. Тен жестикулировала и выдавала одну ноту иронии за другой, временами поворачивая голову на Рока, дабы увидеть реакцию на смазливом личике. Ветер усилился, его движение слегка трепало тёмную чёлку, которая немного выглядывала из-под серого капюшона кофты.       — Ли! — внезапно и непривычно громко вскрикнула Тен, подняв взгляд от часов на руке.       — Что такое? — спросил парень, в недоумении глядя на подругу.       — Время! Ты видел? Тебе же к часу нужно?       — Да… — ответил Ли, начиная понимать, к чему та клонит. — А сейчас сколько?       — Если не будешь медлить и побежишь, то, возможно, успеешь, так что давай без лишних вопросов, — резво и торопливо проговорила Тен, подталкивая Рока назад.       Отвечать что-либо не было времени. Парень суетливо развернулся, убегая обратно в сторону дома. Опоздать сегодня означало полнейший провал, который нельзя было допустить, тем более при обстоятельствах «гулял с подругой и забыл о времени». В этот момент локация за локацией увядала куда более резко и интенсивно. Этот процесс напоминал телепортацию. Повезло родиться с длинными быстрыми ногами, благодаря которым удалось добраться до нужного места за считанные минуты. Как раз за пять минут до часу дня — часу существенных изменений. Пока Рок стоял у дома, в голову лезли мысли, однако они вовсе не были ясными и точными, а только расплывчатыми и с не совсем определёнными отрывками. Внезапно он ощутил панику от незнания, как должен показать себя при брате.       Но долго находиться в таком состоянии одному не пришлось: родительская машина подъехала ровно в час дня, соблюдая все правила пунктуальности. Внутри что-то резко и быстро сжалось. Парень понимал, что устал от этого чувства. Да, волнение — это естественно и нормально. Но ведь не настолько же сильным оно должно быть? Не хватало лишь тремора.       Машина остановилась перед Роком, и отец опустил боковое стекло.       — Ли, садись давай! — дал команду Гай, окинув сына взглядом, а после нахмурился. — Чего бледный такой? Мне это совсем не нравится.       Брюнет молча сел на заднее сиденье. Он не мог оценить свой внешний вид и о своей бледности услышал впервые. Сидевшая рядом с Гаем Ханаре тут же обернулась.       — И вправду бледноват, — признала мама, увидев Ли. Её лицо приняло встревоженный вид. — Солнце, с тобой всё хорошо?       — Да, всё в порядке, я просто переволновался, кажется, — ответил Рок, учащённо моргая.       — Ох… Мы тоже, — вздохнула Ханаре, — но, на самом деле, для меня очень важно, чтобы в этот момент рядом с Гаарой присутствовала вся наша семья. Мы ведь всё преодолеем, правда? — Её голос становился более громким и уверенным.       — Конечно, мам. — Ли кивнул в знак согласия, хотя всё ещё ощущал себя зажато.       Семья расширялась. Факт этих изменений не мог восприниматься во всех красках спокойно и уверенно. Ханаре лишь желала поймать нужный настрой. Она должна, нет, просто обязана была показать себя правильно. Настолько, чтобы её вид вызывал покой и уверял, что всё будет хорошо. Девушка достала маленькое зеркальце из сумки и взглянула на себя. Янтарного цвета глаза смотрели беспокойно, не находя себе места. Заметив их, она попыталась поменяться в лице. Выстроить нужный взгляд, добавить мягкости и некой невозмутимости. Доведя выражение своего лица до нужного вида, девушка выдохнула и захлопнула зеркало.       Снаружи места сменялись весьма быстро. За сегодняшний день это повторилось уже в который раз, поэтому Ли успел привыкнуть. В какой-то момент он начал просто ожидать часа встречи, уже не задумываясь о деталях. Ощущался некий интерес, который облегчал волнение, — он успокаивал. Ведь так или иначе, Гаара такой же парень, как и он сам.       Вдруг движения колёс начали замедляться, и автомобиль наконец-то остановился. Парень осознал, что они на том самом месте. Снаружи виднелось нечто среднее между пасмурным небом, будто впитавшим в себя все голубые оттенки, и яркими листьями на деревьях. Увиденное вызвало чувство дежавю: где-то Рок это уже встречал. Гай покинул машину первым, за ним направилась Ханаре, а уже после — Ли. Когда он вошёл в помещение, знакомые ощущения усилились. Однако парень подавил это непонятное состояние, сведя всё к тому, что всё-таки перенервничал. Гаара отсутствовал. Да и весьма странно было предполагать, что встреча с ним произойдёт сразу после того, как они с родителями переступят порог «Хоровода сердец».       — Так, идём за мной, — внезапно промолвила Ханаре, пошагав к коридору.       Казалось, её решительность даже взбадривала. Ли вместе с отцом послушно шагали вслед за матерью. Внезапно Рок вновь поймал себя на чувстве дежавю, но недоумение по этому поводу пришлось оставить при себе. Всё-таки время было не для жалоб на неопределённого характера состояние. До того момента, пока они не дошли, Ли волновал вопрос, куда же именно они направлялись: сразу к Гааре или подписывать оставшиеся документы для окончательного перехода младшего в их семейку? Ответ на вопрос был получен ровно в тот миг, когда вблизи появилась серая дверь, ведущая в комнату, которую парень не так хорошо знал, как хотелось бы, хотя всё же помнил. Совершенно неожиданно сердцебиение ускорилось. В голове всплыли разного рода мысли — страх усилился. Они уже так близко и… Больше Ли не знал, как должен вести себя.       Одно мгновение, и непродолжительную тишину нарушило движение по ту сторону двери. Мимолётный щелчок, и она отворилась, открывая вид на брата. Не получилось даже уловить произошедшее.       А выглядел он необычайно красиво, и красота его являлась весьма неординарной. Внимание сразу же привлекли глубокого насыщенно-красного цвета волосы, напоминающие своим блеском обложку глянцевого журнала. Отросшие пряди не выглядели излишне гладкими или, наоборот, торчащими во все стороны — они аккуратно располагались по всей голове. Мягкие черты белого лица Гаары интересно гармонировали со строгим на вид взглядом: такой эффект создавала чёрная подводка, изящные линии которой окружали небесно-голубые глаза. Чуть выше левого был изображён такой же алый, как и волосы, иероглиф. На памяти Ли он означает «любовь». О нём сразу же захотелось узнать больше. В имидж вписывалась шёлковая чёрная рубашка Гаары, словно струящаяся по телу, и висевший на шее идентичного рубашке цвета крестик.       Эмоции на лице Гаары плавно сменились, когда он увидел знакомых людей. Глаза распахнулись, взгляд изучающе скользнул по каждому пришедшему, а после парень посмотрел вниз. Его мимика отобразила удивление, сразу же сменившееся на что-то неясное: читалась робость, однако Ли заметил и улыбку, которую тот прятал, точно не решаясь показать.       — Гаара! — радостно вскрикнула Ханаре, бросаясь Сабаку но в объятия.       Парень не сразу отреагировал на внезапную тактильность, но вскоре притронулся к спине мамы и обнял её в ответ.       — Ну, как ты? — спросила она, едва отстранившись, но всё ещё придерживая Гаару за плечи. — Вот видишь, пришлось совсем немножко потерпеть, и мы сразу же примчались.       — Да, спасибо огромное, — ответил Гаара, поднимая взгляд на Ханаре.       — Ого, парень, да ты у нас красок прибавил! — восторженно сказал Гай, подходя ближе и привлекая к себе внимание. — Красный теперь.       Гаара имел некие переживания касаемо реакции на новый цвет волос, но восторга совсем не ожидал. Однако, осознав, что внимание к этому вовсе не носило негативный характер, расслабился.       — Ой, да это оттеночный бальзам. Решил посмотреть, как на рыжем будет смотреться, — с улыбкой объяснил Гаара, теперь она выглядела более открытой.       — Экспериментируешь? Ну, прикольно, очень даже хорошо выглядит, — ответил Гай, принявшись взъерошивать волосы сына.       Ли неподвижно стоял на своём месте, пока члены его семьи активно взаимодействовали друг с другом. Он не решался сдвинуться с места и предпринять что-либо, заговорить или даже просто улыбнуться. Ведь как только парень увидел брата, все мысли начали переплетаться — они завязывались в узел, крутились как обруч вокруг талии, но никак не формировались в одно целое. Как бы ни хотелось заставить себя хотя бы подать голос, мысли не приходили на ум, оставаясь лишь фантомом. Ли понимал одно: единственное, чем он занимался, — это смотрел, лишь пытаясь понять и увидеть, бездумно разглядывал, и на этом все его действия заканчивались. Наконец, в голову пришло осознание, представляющее из себя то, что Рок абсолютно точно никогда не реагировал так на других людей — даже самых интересных. А встречал ли он кого-то подобного Гааре? Однозначно нет. Этот человек вызывал самое необъяснимое в мире восхищение.       Всё же, невзирая на то что внимание было направлено на Гаару, о Ли никто не планировал забывать.       — Ли! Ты чего стоишь один? Подойди к нам поближе, — позвала Ханаре, повернувшись лицом в сторону Ли.       Парень молча шагнул ближе, внешность Гаары при этом казалась ещё более яркой. Рок только было успел приоткрыть рот, чтобы поздороваться, как вдруг другой человек сделал это раньше него:       — Привет, Рок Ли, — спокойно, с нотками тепла произнёс Гаара.       Рок Ли? Полная форма имени была непривычной. Её использовали разве что учителя или бывший наставник по секции. Остальные близкие предпочитали краткий вариант. К тому же, Ли смог по-новому расслышать голос Гаары. Он казался глубже, на что раньше Рок не обращал внимания. Состоявшаяся встреча ощущалась как первая. Видимо, парень отвык от образа Гаары, хотя немного он всё-таки поменялся.       — Привет, Гаара. Я очень рад тебя видеть, — наконец решился на фразу Ли, протягивая руку для приветствия.       Сабаку но не заставил ждать ответного действия для рукопожатия и тут же дотронулся до руки.       — И я тоже очень рад.       Гай наблюдал, улавливая беспокойное состояние первого ребёнка.       — Ли у нас просто стесняшка, переживает и сам не знает, что сказать. Я его насквозь вижу, — подметил он, дабы немного разбавить несколько неуютную обстановку, и положил ладонь на макушку Ли, нежно поглаживая.       Гаару радовал такой настрой. Люди, пришедшие сегодня к нему, поистине напоминали ему семью — место, где он должен быть. Он знал, что почти признал их. Иначе они сейчас не стояли бы здесь. А неловкость уйдёт — это лишь дело времени.       Но внезапно парень заметил знакомого блондина, подходящего к комнате.       — О, Гаара, за тобой приехали уже? Я думал, ближе к вечеру, — без стеснения громко сказал Наруто, приближаясь и обращая внимание уже на гостей. — Ой, здравствуйте всем!       — Добрый день, Наруто! — промолвила Ханаре, её счастливому настрою можно было позавидовать.       — Привет всем светловолосым! Как жизнь? — усмехнулся Гай в собственной остроумной манере.       И тут Ли ощутил себя совсем странно. Его родители, по их реакции, довольно-таки хорошо знали Наруто. Рок в свою очередь даже и не общался с ним. Едва помнил его как друга Гаары — это расстраивало, ведь парень так мало знал о нём и его друзьях, даже не пытался узнать лучше. И теперь всё, что он мог, — это молчать и глядеть. Как же то было разочаровывающе в глазах Ли.       — Упс, время-то идёт, а мы даже и не показались в кабинете, — замялась Ханаре. — Мы отлучимся ненадолго, а вы поболтайте здесь пока, хорошо?       Для того чтобы семья спокойно смогла покинуть стены детского дома всем составом, нужно было выполнить некоторые несложные, по сравнение со всеми предыдущими, задачи. Гай и Ханаре отдалились, оставив подростков наедине друг с другом. С некоторыми усилиями Рок зацепился за мысль, которая формировала вопрос и могла завязать разговор.       — Гаара, а твой иероглиф над левым глазом — это татуировка или просто рисунок? Почему именно это слово?       — Это рисунок, он подходит по стилю, остальные уже привыкли к этому приколу, — кратко усмехнулся Гаара. — А слово… Оно очень важно для меня.       Третий присутствующий рядом дал о себе знать:       — Да он постоянно так ходит. Твои родители тоже сначала спрашивали про него, потом привыкли, — включился в беседу Наруто, его голос казался куда громче друга.       — А как ты познакомился с ними?       — Ну, — вопрос заставил Узумаки ненадолго задуматься, — они приходили просто часто. А мы с Гаарой и Саске почти постоянно вместе зависаем.       Лицо Гаары слегка изменилось после упоминания нового имени, что едва можно было заметить и почувствовать смену настроения, несмотря на то что тот не показывал этого намеренно. Однако, казалось, стоявший поблизости блондин это тоже заметил.       — Ах да. Я же даже не представился. Меня Наруто зовут!       — Приятно познакомиться. Я Рок Ли, но лучше просто Ли.       Обстановка смягчилась за разговорами, шутками и чем-то напоминающим принятие. Ничего не указывало на то, что парни так мало друг друга знали. Это позволило отпустить то лежащее внутри бремя хотя бы на некоторый промежуток времени. Состояние менялось уже в который раз, но как стабилизировать это никто так и не придумал. Ли привык жить настоящим и чувствовать лишь то, что сопровождало его в данный момент. Всё это являлось огромным плюсом и позволяло быстро приходить в себя, потому и время за разговорами летело быстро.       Послышались быстро приближающиеся шаги, точно торопливые. Те принадлежали никому иному, как счастливой маме.       — Ну всё, теперь мы наконец воссоединились! — радостно затараторила та как невинный ребёнок. Её глаза горели, а губы растягивались в улыбке; ощущалась энергия и вместе с тем огромный энтузиазм.       Внимание парней мгновенно переключилось на пришедших радостных родителей. Гаара и Наруто переглянулись друг с другом, вполне осознавая, что разлука близка.       Весь день Сабаку но нисколько не ощущал беспокойства по поводу того, что покидает место, в котором прожил почти всю свою жизнь. Оно было таким: иногда страшным и мрачным, заставляющим чувствовать себя не самым нужным этому миру человеком. Порой на место страха приходили смирение и некое затишье. Нахождение в стенах детского дома заставило понять, что, несмотря на всю напускную заботу — которая в принципе проявлялась лишь при гостях, — светлые и красивые слова о защите и обереге каждого ребёнка, обеспечении детей всеми возможными необходимыми условиями и огромной любовью, за закрытыми дверьми действия большей части воспитателей давали понять: ты здесь никто, на тебе клеймо, тебе некому помочь и на тебе можно срывать всю свою злость за жизненные невзгоды. Однако эта злоба казалась настоящей; не было разочарований, ведь ожидания давно исчезли. А доверие к чему-либо новому и неизвестному — самый настоящий риск. К тому же, существовала ещё одна причина — светловолосая, стоящая совсем близко и в глазах которой виднелась нескрытая печаль, хотя и заправленная улыбкой, словно наклеенный пластырь на переломанной кости. То было, вероятно, самой показательной аналогией.       — Ах да… Мне нужно зайти за вещами в комнату, я всё собрал уже.       — Конечно, не торопись, — сказал Гай вслед уходящему парню.       По возвращению в комнату взгляд едва ли зацепила кровать, теперь уже не обладавшая владельцем. Парень попрощался с ней в один миг, когда подошёл к углу правее, забирая наполненную сумку с вещами, еле застёгивающуюся из-за лежащей внутри плюшевой игрушки — элемента прошлого, совсем потрёпанного и старого, от которого пора было уже избавиться. Да и вообще, бед было от него множество, но Наруто уговорил всё-таки оставить на память. И несмотря на то что эти воспоминания не хотелось хранить, всё равно было принято решение забрать этого несчастного медведя.       Солнечный свет озарил дверной проём и всего Гаару, как только он повернул ручку и открыл дверь. Ощутилось неожиданное тепло, глаза рефлекторно зажмурились и рука потянулась к ним, дабы оградить от слепящего луча. В голову пришла мысль: не символ ли это? Быть может, это знак приходящего в жизнь света и начала новой главы — тёплой и светло-жёлтой. Прямо как… волосы Наруто. Свет немного развеялся, и Сабаку но наконец разомкнул глаза. Он увидел не друга, а пару тёмных глаз Рок Ли, смотревших на него с удивительной внимательностью; они захватили целиком всего Гаару, что отчётливо ощущалось. Стало одновременно и жутко, и почему-то даже захватывающе: глубина глаз погружала в себя, манила глядеть в ответ и долго заниматься этим. Стало интересно, что же заставило их так смотреть.       От гляделок отвлёк жест друга: он положил руку на плечо и стёр остатки своей и без того скрываемой печали ещё более яркой улыбкой и прищуром. Чужое лицо под солнечным светом выглядело так счастливо. Гаара не колебался ни секунды, но, увидев Наруто таким, почувствовал, как что-то тянуло назад и отбирало былую уверенность в своём решении. Не хотелось уходить и отдаляться, подвергать их дружбу риску этим расстоянием; однако сильная привязанность и любовь к нему никуда не уйдут, поэтому нужно идти дальше. Передумать было бы слабым и детским решением.       — Счастливой жизни в семье тебе, Гаара. Не вздумай нас забывать, остаётся ещё школа!       Наруто не любил и не был силён в сентиментальностях, но он пытался и делал это искренне, а большего и не нужно. Слова имеют силу, когда что-то в себе содержат, и совсем неважно, какие они и сколько их. Грань между словом и пустым звуком очень тонкая. И Наруто умел её не пересекать. Мягкая улыбка сама оказалась на лице. Каким же переменчивым был весь этот день.       — Не переживай. Тебя я точно не забуду.       — Давай, удачи. Звони, если вдруг соскучишься. — Слова Наруто звучали теперь уже тише и серьёзнее, чем было до этого. Потрепав друга по плечу, он медленно убрал руку.       — Обязательно, Наруто.       Почувствовав пустоту на плече вместо привычного тёплого касания, Гаара не скупился на тактильность: подойдя ближе, он аккуратно обхватил руками спину Наруто и притянул ближе к себе, при этом прикрыв глаза и не спеша вдохнув. От такого действия Наруто оцепенел; внутри заболело. Так сильно не хотелось отпускать этого придурка столь далеко. Блондин держался весь день, думая, как бы правильно показать свою радость за друга. Скоро он наконец окажется в тепле, любви и в другом прекрасном мире, который не был знаком Узумаки никогда. Но почему теперь, когда всё это было близко, так чертовски не хотелось, чтобы он туда уходил? Они столько всего прошли вместе, и он так неожиданно, без подготовки, заявил о своём плане. Это вполне оправданно, бесспорно, оправданно. Но больновато.       Наруто так не любил показывать всю эту слабость — только в такой момент это было как никогда ему нужно. Парень положил голову на чужое плечо и позволил себе обнять того за плечи, не сдерживая никакой силы и крепости. Именно так он проявлял свою иную сторону.       Забывшись в объятиях, они не заметили, что время бежало быстрее некуда; его было и без того мало. И всё же прибыл момент прощания. Настал конец их совместной жизни здесь. Никто из них не замечал взглядов на себе, потому и бояться нечего. Гаара отстранился первым. Открыв глаза, он посмотрел на Наруто напоследок и подхватил сумку с вещами.       — Пока, Наруто. Увидимся в школе.       — Да, пока.       Развернувшись, Гаара показательно кивнул, после чего семья постепенно начала отдаляться. Узумаки провожал друга взглядом до самого выхода, пока не услышал громкий грохот с кухни. Именно там сейчас находилась ещё одна головная боль Наруто.

***

      Родная квартира встретила своим простором и тишиной. Вторая половина дня прошла спокойно и незаметно, и в точно таком же темпе время суток сменилось с дня на поздний вечер. Брат осваивался в подготовленной для него комнате, такой же ярко-красной, как и его цвет волос. Даже незнающему человеку нетрудно было бы понять, какой у Гаары любимый цвет. Ли в свою очередь отчаянно пытался сосредоточиться на книге, но ничего не выходило. Сопровождало чувство разочарования в самом себе. Парень не справлялся со своей задачей: сковала робость и отсутствие уверенности в любом действии. Целый день эти мысли не покидали голову. Единственным решением проблемы оказался лишь сон. Возможно, он мог бы помочь прийти в себя и успокоиться. Подобное состояние не могло не напрягать. Ли даже и не помнил, когда чувствовал что-либо подобное в последний раз. Положив голову на подушку и прикрыв глаза, он попытался найти успокоение. Однако пришедшее на телефон уведомление не позволило расслабиться. Раздражённо схватив устройство с тумбы, дабы выключить его до следующего дня, он увидел сообщение, похожее на утреннее. Ли даже растерялся, ведь отправителем являлся никто иной, как Гаара.       «Можешь зайти, пожалуйста, ко мне в комнату ненадолго? Я хочу с тобой поговорить», — гласило сообщение.       Парень тут же подорвался с кровати, в миллионный раз ощутив стыд и вину. Брат, совсем не привыкши к новой обстановке, должно быть, чувствует стресс и одиночество. А Рок сдался, даже не постаравшись ему помочь. Гааре пришлось самому проявлять инициативу, какая досада.       Торопливо передвигаясь по коридору, Ли приблизился к нужной двери. Когда он чуть было не вошёл без стука, резкой вспышкой в голову влезла сцена из сна, где мама остановила их вместе с папой, перед тем как войти к Гааре, и показала, как правильно нужно стучать. Парень повторил данное действие и вошёл лишь после одобрительного «заходи, Рок Ли».       Оказавшись в чужой комнате, он заметил Гаару, который выглядел абсолютно по-домашнему: мокрые красные пряди волос были словно волокна, пижама на вид была мягкой и тёплой, глаза без чёрной подводки казались больше. Они смотрели прямо на порог комнаты. Сам парень в общих чертах напоминал котёнка после дождя. Всё ещё очень красивый и беззащитный.       — Проходи, сядь рядом со мной. Не стой там, — сказал Гаара без ноток возможного раздражения, разве что немного устало.       Ли ощущал провал в каждом своём действии. Он торопливо подошёл к кровати и присел напротив, перебирая варианты слов и фраз, которые мог бы сказать. Это было бы хоть чем-то, кроме сухого приветствия и пары брошенных предложений за весь день.       — Я начну разговор, чтобы тебе было легче, — положил начало беседе Сабаку но. — Хочу рассказать немного о себе. На самом деле, я очень спонтанно решился на этот шаг. Я сегодня всех очень потревожил, поторопил. Извините, правда, мне жаль. Я могу быть очень импульсивным человеком порой. У меня случился всплеск эмоций накануне. Просто у моего друга, который когда-то сильно изменил меня, есть другой человек, важнее меня. И сегодня утром я понял, что не смогу найти ту любовь, которую так сильно хочу получить, в том месте. И я решил, что теперь готов заново начать свою жизнь. Вы все столько лет меня ждали, а я никак не мог решиться быть с вами одной семьёй, хотя эгоистично продолжал принимать всю заботу. Простите меня.       Ли внимательно слушал рассказ. Этот монолог, такой сокровенный, отзывался в сердце. Открытость Гаары восхищала и позволяла снять всю ту былую зажатость. Попался идеальный момент для поддержки и откровения с собственной стороны.       — Гаара, тебе не нужно извиняться. Наша семья тебя принимает таким, какой ты есть. Попросить прощения стоит мне. Я сегодня почему-то весь на нервах и, — Ли выдержал паузу во время поиска того, что он может добавить, — поэтому я не мог с тобой нормально поговорить. Но я исправлюсь! Обычно я куда активнее, не заставлю тебя скучать. Обещаю. Твоя жизнь больше не будет такой одинокой, я даю тебе слово.       Гаара слушал и никак не мог сдержать улыбку. Каким же всё-таки забавным выглядел Ли — ещё один тревожник в семье.       — Не переживай, в этом нет ничего страшного. Я понимаю, для тебя это событие — такой же стресс. Возможно, даже и больше, — пытался успокоить брата Гаара, смотря прямо на обеспокоенное лицо того.       — Гаара, не обесценивай свои чувства. Ты же ведь…       — Всё правда хорошо, поверь мне, — вдруг перебил Гаара, — я вижу, что ты хороший человек. Хотя мы общались и виделись не так много, я всё равно это знаю. Мама с папой рассказывали мне, насколько много ты трудишься ради учёбы и хороших оценок. Ты молодец, я горжусь тобой, — сказал парень и дотронулся рукой до чёрных, как смоль, волос. В этот жест он вложил своё уважение и желание успокоить брата. — Я готов доверять тебе.       Ли потерял дар речи, услышав эти слова. Он не знал, как среагировать, однако теперь понимал, каким дураком был, когда не мог и слова сказать брату, боясь не понравиться и спровоцировать суровое отношение. Гаара оказался таким добрым и понимающим человеком. Року захотелось лишь долго благодарить его. Утопая в этих мыслях, Ли и не заметил, как рука Гаары оказалась на его макушке.       — Спасибо большое за понимание, Гаара, — единственное, что смог промолвить парень. Мозг предательски не генерировал ни одной нужной фразы.       — Не стоит меня благодарить, совсем не за что. Ты сказал, что вы принимаете меня таким, какой я есть. И я тоже приму тебя любым. Будь собой, хотя бы пока ты находишься со мной.       Данная фраза была словно ток, резко ударивший по Ли. Теперь парень ощутил себя абсолютно обезоруженным. Он почувствовал, как начали розоветь щёки, и внутри всё сжалось: ничто иное, как смущение, которое никак не скрыть и не подавить. Благо Гаара словно не заметил этого, увлечённый новой темой для разговора.       — Ещё я хотел бы предупредить о том, что порой мои эмоции могут одолевать меня, и мне нелегко с ними справиться. Я не знаю, с чем это связано и как это можно контролировать, поэтому, пожалуйста, — в этот момент неуверенность и колебания ощутил уже Гаара, прижав колени к себе и посмотрев вниз, — если ты подобное не терпишь, лучше оставляй меня одного в такие моменты. Я покричу и успокоюсь.       — Ну что ты… Как же я могу так поступить? — Ли не прекращал восхищаться этим человеком за его открытость. Как бы тяжело ему ни было, он говорит честно и ничего не утаивает. — Мама всегда меня учила, что выпускать эмоции и не держать их в себе очень важно.       — Правда? — Гаара взглянул с надеждой. — Я привык всё держать в себе.       — Можешь забыть об этом. — Ли наконец почувствовал себя свободно и легко. Теперь он был уверен в том, что говорит; парень пододвинулся к брату поближе. — Больше не нужно.       — Я постараюсь, правда, — ответил Гаара притихшим голосом. Полные сонливости глаза смотрели на Ли, с особым усердием стараясь не закрыться в ту же секунду.       Рок мгновенно заметил это и, пододвигаясь ближе, медленно, аккуратно уложил голову брата себе на колени, поглаживая подсохшие красные волосы. Гаара сам не понял, как прикрыл глаза и отключился. Тишина сменила разговоры по душам, и теперь всё стало как никогда правильно.       В дверь постучали и совсем аккуратно приоткрыли. То был отец. Он озадаченно взглянул на Ли.       — О, вы вместе сидели? — шёпотом, как можно тише для своего тембра голоса, произнёс Гай.       — Ага. Гаара только что заснул, — ответил Ли, последовав примеру папы и переключившись на шёпот.       — А. Ну и хорошо, пусть спит крепко. Ты давай тоже укладывайся, ладно?       — Да, сейчас уложу Гаару и пойду.       — Чудно, сладких снов, — произнёс Гай и потушил свет в комнате, затем закрыл дверь.       Улыбаясь, Ли взглянул на брата. Он лежал тихо, его посапывания едва слышны. Наконец тяжёлый день закончен. И завершился он благополучно. В голову пришло забавное, но милое сравнение: они с Гаарой своими переживаниями и страхами были так похожи на маленьких жёлтых птенцов, только что вылупившихся из яйца и лишь обучающихся жизни. Всё происходившее сегодня было освоением после проживания в тёплой скорлупе. Им предстоит пережить ещё множество таких дней. Это только начало. Однако один день они уже завершили. И главное, что у них получилось сделать это хорошо.