Сильнее, чем любовь.

К её сожалению, нормальное утро у них не наступает - Амена посреди ночи сдёргивают на охоту, заскочивший в хижину Тизиан просит быстро его разбудить и сказать, что они обнаружили нескольких черномагов в Ибу неподалёку от поселения, и не смотря на то, что Эва догадывалась, кем они были, она действительно делает то, что попросил охотник - будит Амена и все ему объясняет, не останавливая и не прося ни о чем. Сердце, сжавшееся в тихом страхе, гулко отчаянно бьётся, когда он уходит и она остаётся один на один со своими мыслями. Метаясь между страхом о друге и злостью на наставника, она не может больше уснуть, но на дворе сейчас глухая ночь, и единственное, что приходит ей в голову - сходить в баню, смыть с себя тревоги, успокоится хотя бы физически и все же поспать. Она не без труда идет в баню, и довольно долго стоит у напольного зеркала, закутавшись в одно полотенце и придирчиво себя рассматривая. Исхудавшее тело с трудом набирает силы вновь, измученное как прохождением через сон Амена, так и голодом, последующим после него. Эва недовольно хмурит брови, смотря на появившееся синяки на коже - выглядит так, будто очень неаккуратно она где-то бродила, хотя на деле просто случайно сжимала кожу пальцами сильнее, чем надо было. Она смотрит на так и не покинувшую её седую прядь волос, на исчезающие, но слишком медленно, морщинки у уголков глаз, на чуть более выделенные носогубные складки, отчаянно пытаясь найти в себе то, что Амен в ней, сейчас всё ещё не вернувшейся телом к её настоящему возрасту, может желать, считать красивым и привлекательным. Возвратив взгляд в глаза своему отражению, она невольно вспыхивает, когда в голову проникает хрипловатый мягкий баритон, невольно прикрывает глаза, тихо вздыхая и будто наяву ощущает осыпающие её плечи поцелуи, как и две недели назад, когда он помогал ей обмыться в бане. Перед глазами будто наяву его взгляд, наполненный любовью к ней и вожделением, по телу мурашки, как воспоминания о том, как нежно и ласково его руки гладили её тело, и она не может сдержать смущения, но внезапно дыхание словно поперек горла становится - она не может уловить, в какой момент это случилось, когда вспышка воспоминаний прошлого затмевает все приятные секунды. Вздрогнув и резко распахнув глаза, она расплывающимся взглядом видит, как со страхом на неё смотрит её же отражение. Шумно вздохнув, она спешит отойти от зеркала, спешит как можно быстрее обмыться, дрожащей рукой обливая себя водой и покинуть баню, возвратившись в пусть и пустую, но дарящую покой хижину. Лишь лежа на постели она с трудом сдерживает обидные слезы - почему она смогла так много, а переступить через себя, выбросить прошлое из головы не смогла? Почему это до сих пор влияет на неё? Почему портит жизнь? Она так и засыпает, не в силах избавится от тяжелых мыслей.

***

За несколько часов до рассвета... Амен с отрядом возвращается в поселение и сразу же раздаёт указания - куда именно деть пойманных шезму, что делать дальше отряду, часть из которого отпускает спать после охоты, разбирается с бумагами, которые ему поднесли охотники, оставшиеся в поселении и лишь закончив все дела входит в хижину, где наверняка ещё спит Эва. Входит и замирает, шокировано уставившись на свой пустой стол и не двигаясь, чутким слухом уловив сразу же разговор в проёме спальни - девушка явно не одна, но оба голоса женские, и он решает сначала послушать прежде, чем дать о себе знать. - ... Это ты виновата в его смерти! Если бы ты сдохла, он бы меня не покинул! - истеричный, мерзкий голос женщины явно старше Эвы буквально сотрясает хижину, и Амен едва сдерживается, чтобы не ворваться внутрь, понимая, что сначала нужно понять, необходим ли он сейчас Эве или лишь мешать будет. - Умолкни. - усталый, обессиленный голос Эвы звучит тихо, но дрожь в её голосе ему откровенно не нравится. Амен хмурится, так и застыв на месте и лишь слушая непонятный диалог. - Будь ты проклята! Лучше бы он тебя изнасиловал! Почему ты выжила, а он нет?! Горе, ты несешь лишь горе! - голос женщины становится ещё более истеричным и мерзким, но его тут же перебивает голос Эвы, единственное чего Амен не понимает - едва слышной, но все же присутствующей схожести голосов. - Убир... - Амен не успевает удивиться сказанному, следом за прерванным голосом Эвы слышится наполненный страхом задушенный вздох и хрип, слишком ему знакомый. Он врывается внутрь, чем сразу же отвлекает держащую за горло Эву женщину. Всё происходит мгновенно - он кидается вперёд, обнажив кинжал и одним ударом бьёт чётко в грудь, но вместо того чтобы умереть женщина, издав нечеловеческий вой, рассыпается песчинками на пол хижины, а Эва, сидящая на постели, со страхом смотрит на это и хватается руками за горло. Амен возвращает оружие за пояс и садится на постель рядом с ней, молча, не спрашивая, притягивает её к себе, и когда она утыкается лицом в его шею, когда дрожь её тела становится всё более сильной, он утыкается губами ей в висок и прижимает к себе крепче - знает, что на её теле остаются синяки от малейшего применения силы, но так же знает, что сейчас ей намного нужнее ощутить, что она не одна. Лишь почувствовав его тепло, она позволяет себе беззвучно заплакать, цепляется за его одежду, прижимая к себе неконтролируемо сильно и не пытается больше держаться, когда чувствует жар ладоней, одна из которых прижимает её к себе, пока вторая гладит, пытаясь успокоить, её спину. Девушка, прижатая к мужской теплой груди, долго не может успокоиться, цепляется за него, будто он может уйти, хоть они оба прекрасно знают - он этого не сделает. Спустя долгие двадцать минут, пока он всё ещё держит её в своих руках, ни на миг не ослабляя хватки, она всё же успокаивается - он чувствует, как её тело медленно расслабляется в его руках, как напряжение покидает девушку и дрожь тела стихает, а после ещё нескольких минут раздаётся её измученный, но всё же облегчённый вздох и тихий изнурённый голос, заставляющий его удивленно поднять брови. - Видимо, пришло время расплаты... - О чем ты говоришь, Эва? - она на его взволнованный голос реагирует, поднимает голову с его плеча, на котором устроилась, когда мужчина сгрёб её в охапку, усадив на свои колени, смотрит ему в глаза своими голубыми омутами задумчиво, без страха, но с явной усталостью, пожимает губы в попытке подобрать слова и внезапно вспоминает данное самой себе обещание всё рассказать ему. Он смотрит за тем, как эмоции целой палитрой сменяются на её лице и едва сдерживает себя от новых к ней вопросов, инстинктивно почувствовав, что стоит сейчас дать ей время. Хотя, быть с собой честным, он прикладывает просто нечеловеческие усилия - он испытал всепоглощающий ужас и невероятной силы страх, когда увидел происходящее и состояние девушки сразу после этого. Его сильная, смелая наставница и невероятно хрупкая в одном теле его девочка на его памяти так сильно боялась и страдала лишь однажды - в тот день, когда утоп в налившемся кровью ниле её названный брат, а потому был очень встревожен её состоянием. Да и услышанное не оставляло его памяти - о какой смерти и изнасиловании шла речь? Он скорбно свёл брови, смотря за ней, сейчас такой ослабшей и испуганной, и возрадовался лишь одному - она была не одна, он смог её успокоить хотя бы немного, ей не пришлось с этим бороться в одиночку. "И больше никогда не придется" - мысленно добавляет, аккуратно коснувшись мокрой щеки и вытирая влагу с кожи девушки большим пальцем. Ему одновременно приятно и больно видеть, как она жмётся к его руке, как прикрывает глаза, словно впервые приласканный зверь, которого до этого лишь шпыняли. Она начинает свой рассказ медленно, подолгу замолкая между каждой парой слов, но всё равно продолжает, и он её не торопит - лишь гладить продолжает медленно, успокаивающе, смотрит на неё льдисто-голубым внимательным взором, и Эва, чувствуя, что он рядом, что всеми возможными силами даёт понять ей, что она не одна, наконец выливает душу. Рассказ её льётся неспешно, плавно перетекая от её детства, где маленькая девочка оказалась никому, включая собственную мать, не нужна и единственной родной душой стал не сильно ушедший по возрасту друг, ставший ей названным братом, к наступившему только подростковому возрасту и появлению в их с матерью жизнях её нового мужчины, который проявлял к девочке нездоровый интерес и в итоге и стал главной проблемой, уличив момент, когда не будет матери дома, чтобы попытаться утолить свою жажду за счёт ребенка. И он видит, что это - один из самых тяжелых моментов для Эвы, на котором она запинается, долго думает, как рассказать и смотрит в его глаза боязно, несмело, когда к нему приходит понимание - вот почему, не смотря на доверие, не подпускала ближе, не позволяла ему и не переступала сама той хрупкой грани между ними, и он видит, что она боится его реакции на свои слова и что удивляется, когда он позволяет себе её перебить под конец, прижимая к своей груди и нежно гладя затылок девушки. Она видит в его глазах лишь любовь и сострадание, видит, как он грустит и сожалеет вместе с ней, как сочувствует той маленькой Нефтиде, которой пришлось прожить слишком многое. Она рассказывает ему и о данном матери имени, и он, поняв, почему она назвалась Нефой, ласково усмехается, замечая и в её уголках губ улыбку. Рассказывает, намного более легче и спокойнее о работе на рынке, желании помочь семье названного брата, отблагодарить их, что горит ярким желанием в её глазах и сейчас. Рассказывает о знакомстве с Реммао и как попала на обучение, как наставник ей угрожал в первое время, что не оставляло возможности отказаться от этого обучения. Рассказывает, как мечтала помогать людям и думала, что благодаря черной магии у неё появится такая возможность, пусть и опасная, и о том, как хотела разбогатеть, чтобы в приличные люди выбиться. Рассказала и о том, что думала и чувствовала при их первых встречах, как металась от страха к симпатии, как сама не понимая того позволила этим чувствам разрастись в ней, как поняла, что полюбила, как не хотела, но обязана была влезть в его сон и по какой причине, и почему появление женщины, душащей её несколько десятков минут назад считает кармой. А ещё она просит - о друге. Тысячу раз извинившись за то, что просить от него этого не смеет и не должна, она просит его не казнить Рэймсса, дать ей попробовать уговорить его сменить сторону, и он не выносит решения сразу, задаваясь вопросом, который прямо и озвучивает - ему искренне интересно, почему она пытается его защитить. И с удивлением через пару часов она находит их тихо смеющихся над её рассказами о том, что они с Рэймссом порой творили, пока она вспоминала всё, что связано с другом и пыталась объяснить, почему он ей так важен. И сказать, что она была удивлена, когда Амен, задумчиво хмыкнув, сказал что даст ей возможность переубедить друга перейти на сторону охоты - ничего не сказать, но сдержать себя она не могла. Она нежно обхватила его лицо руками, грея пальцы о теплую кожу щёк мужчины и посмотрела в его глаза с такой сногсшибающей нежностью, которую вынести он просто не мог - придвинулся к её лицу, прижав её ближе, и нежно коснулся губ девушки своими, затягивая в ласковый неспешный поцелуй, который не пытался углубить - лишь медленно перебирал её губы, мягко целуя и оттягивая то нижнюю, то верхнюю губу поочерёдно. Когда Эва выглядит такой спокойной и нежно трётся кончиком носа о его нос, он не сдерживает улыбки, сжимая талию возлюбленной в своих руках несильно, но ощутимо, на что сразу же ловит довольный, тихий выдох, опаляющий его губы и с нежным прищуром рассматривает её любящие, наполненные удовлетворением от нахождения рядом глаза. - Кажется, кто-то хочет спать... - бархатный, мягкий и веселый тембр девушки усладой касается его слуха, и он не сдерживает широкой нежной улыбки, когда явно неожиданно для девушки перекатывается по постели, укладывая на простынь и сам вытягивается рядом с ней, устроившись на её груди под её рукой и понимая - сейчас ей это ощущение контроля как никогда необходимо почувствовать в любой из доступных форм. Они засыпают с разными чувствами, но в моменте ощущения для них едины - они оба рады, что они достаточно близки, чтобы девушка решилась на рассказ, а мужчина - без сомнения ей верил. Перед первыми мазками рассвета хижину наполняет лишь тихое дыхание двух самых близких друг другу людей и поселившееся в ней тепло от проявленных ночью эмоций и доверия, которые не пройдут для пары бесследно.

***

Спустя полтора месяца... Эва внимательно наблюдает - и за поведением Амена, и за их отношениями, и за своими эмоциями после всей правды, что наконец нашла выход и была озвучена. И по правде, удивляет её многое... Нежность Амена после всего, что он узнал, стала более всеобъемлющей, окутывающей её его безотрывным вниманием и заботой, каждой свободной секундой, которую возлюбленный старался провести подле неё. Но многим больше остального после всей вскрывшейся правды её удивляет отношение. В её груди воедино срастается гордость за её мальчика, сумевшего понять её спустя многие годы как никто другой и юная робость счастья впервые полюбившей юной шезму. Эти чувства собираются под девичьим сердцем тягучей сладкой патокой, медленно разносясь по всему телу при одном взгляде на него. Откровенно говоря, Эва боялась не только своего прошлого, но и порой этой непонятно почему сохранившейся части себя-наставницы, боялась, что пережитое в прошлом Амена будет сильно влиять и на восприятие его, и на её чувства. И отчасти она была права, но не так, как сама ожидала. Её чувства были не такими, как прежде, и помимо новшества чувств Эвы в её сердце так же хранилась любовь - принятая ею через боль и слёзы, долголетняя, охраняемая ею самой и такая глубокая, ставшая константой для неё. Она действительно боялась, но вместо того, чтобы мешать друг другу чувства настоящей Эвы и Нефы-наставницы срослись, образуя невероятную для самой девушки гармонию. Она стоит перед напольным зеркалом в бане, закрепляя кончик полотенца на груди и не может не прокручивать в мыслях воспоминания последних недель после случившегося разговора. Она ждала многого - сочувствия, поддержки, принятия, но не ожидала от мужчины такой чуткости. Амен был с ней нежен и ласков, старался уделить ещё больше внимания, чем прежде, всячески окружал её заботой и любовью и собственноручно, и с помощью подручных. Но ни разу он не пытался скрыть желание, возбуждение, ни разу не дал ей повода думать, что он из-за вскрывшейся правды не хочет близости или опасается её реакции. Напротив... Её щёки против воли вспыхивают румянцем. Их флирт стал мягче и глубже, обращённый не столько к телам, сколько к душам. Намёки - прозрачнее, поцелуи - вдвое слаще, а прикосновения мужчины теперь были не только исследующими, но и дающими привыкнуть. И Эва не могла не захотеть большего. Она немного неловко улыбнулась уголками губ своему отражению, взъерошив влажные волосы одной рукой и покидая баню с единственной мыслью: сегодня она сведёт эпистата с ума и даст понять своему мальчику, что готова с ним сблизиться.

***

Он стоял в главном зале храма Амона-Ра, переговариваясь с двумя приближёнными, и уже заканчивал разговор, дав последние указания, когда вдруг запнулся, неверяще всматриваясь во двор, где по тропинке, ведущей в храм, уверенно шагала девушка. Он не совсем поверил своему зрению, и отправив своих людей выполнять данные им указания, вышел к главному входу, всматриваясь в снующих по двору людей и мгновенно убеждаясь, что зрение его не обмануло, а увиденное заставило его замереть. Нежно-фиолетовая ткань чоли, украшенная маленькими камушками аметиста подчеркивала упругую грудь девушки, прозрачная накидка с нежно-фиолетовым кроем по краям накинута через плечо на манер паллы, а белоснежная, украшенная тонкими золотыми цепочками двухслойная юбка с разрезом до середины бедра и аккуратные светлые плетённые босоножки на танкетке, змейкой опоясывающие икры девушки, дополняли сногсшибательный образ его возлюбленной наставницы. Эва оказалась рядом намного быстрее, чем он успел прийти в себя, и увидев его ошарашенный взгляд, который всё ещё был направлен туда, где только что проходила девушка, она не сдержала игривой улыбки, тронув его за плечо и мягко рассмеявшись, наблюдая за тем, как мужчина вздрогнул, моргнув несколько раз и перевёл на неё взгляд светлых глаз. - Что-то случилось, господин? Так замер... - её мягкий тон и весёлый голос явно даёт понять, что вопрос риторический. Амен не смог сдержать ни тихого, поражённого вздоха, ни собственных рук, которые сами потянулись к возлюбленной, огладили сильными пальцами талию, притянули к крепкой груди, не желая и миллиметра расстояния между телами. - Сногсшибательно выглядишь, хорошая моя... - голос эпистата наполнен нежностью, с приятной хрипотцой звуча не громче нужного. Они обмениваются вспыхнувшими желанием взглядами, немного переговариваются на пути к его кабинету, но Амен, заметив игривую перемену в глазах Эвы, сдерживаться не желает. Он не даёт ей сделать и шагу после того, как они входят в его кабинет - он, войдя первым, поворачивается, запирая дверь за спиной девушки и вжимает её спиной в неё, несдержанно впиваясь ей в губы. Она охнула, не ожидая такого напора, но против не была - ответила сразу же, разомкнула губы, впуская его язык в свой рот, зарылась тонкой ладонью в его волосы, обняв за шею, издала томный вздох, когда его язык огладил нёбо, и сама отвечала ему не менее пылко, прижимаясь к мужской теплой груди. Когда дыхания перестало хватать мужчина перешёл поцелуями на тонкую девичью шею, наслаждаясь её сбитым дыханием над своим ухом, тем, как её грудь часто вздымается, стараясь по новой наполнить кислородом лёгкие, как тело девушки отзывается на каждое его касание, и заглядывая ей в глаза он видит лишь любовь к нему и ничем не скрытое согласие. Они берут себя в руки ненадолго, лишь находят силы зайти в соседнее помещение, которое было приготовленной всегда для эпистата спальней - на тот случай, если мужчина захочет отдохнуть, не покидая рабочее место. Амен тянется к Эве, желая вновь прижать её к себе, осматривает всё же доверившуюся девушку с мягким прищуром бледно-голубых глаз, восхищаясь даже не столько сводящей своим образом с ума девушкой, сколько тому, что она смогла ему доверится, её робкой смелости в прикосновениях, пониманию в глазах к чему всё идет и не исчезнувшему ни на миг доверию, но она опережает его. Она становится вплотную к его груди, касается теплыми пальцами горячей кожи мужчины, мягко давит ладонью, заставляя его сделать несколько шагов назад и опустится на постель, в которую упёрся ногами. Её кожу опаляет взгляд Амена, но стеснения он не вызывает. Она чувствует, как под его прикосновениями её кожа покрывается мурашками, как он скользит взглядом льдисто-голубых глаз снизу вверх, испытывает невероятный восторг от того, каким восхищённым и покорённым он выглядит, что придаёт ей смелости. Она оглаживает его плечи, бесцеремонно одним движением стягивает фиолетовую ткань накидки, прикрывающей часть груди эпистата, гладит пальцами обнажившуюся перед ней кожу, откинув ткань куда-то за пределы постели, а после плавным, уверенным движением седлает его бёдра, перекинув одну ногу через них. Он удивлённо, но не без удовольствия вскидывает брови, сразу же опалив жаром ладоней девичьи бёдра, бесстыдно забирается пальцами под ткань задравшейся от положения девушки юбки, оглаживая нежные, мягкие бёдра девушки. Она позволяет ему снять с себя перекинутую через плечо накидку, мягко наблюдая за тем, как глаза её возлюбленного всё больше темнеют, как внимательно он следит взглядом за струящейся тканью, его же рукой убранной, как в его глазах поселяется нужда - давняя, томящая и его, и её. Она мягко давит на его грудь снова, и он покоряется тёплым женским рукам, откидывается спиной на матрац, следя задёрнутым поволокой взглядом за тем, как Эва повторяет все его движения, плавно скользит следом, нависая над ним, как её взгляд медленно темнеет, наполняясь до краёв возбуждением, взаимным восхищением, от которого по коже мужчины бежит приятная дрожь и пылким, впервые им увиденным желанием обладать. Она коснулась кончиками пальцев мужского лица, с наслаждением исследуя всё, что теперь было ею самой себе дозволено. Не сдержала мягкой, тронутой улыбки, когда мужчина поцеловал кончики её пальцев, которыми она коснулась его губ прежде, чем скользнуть пальцами к крепкой шее мужчины, огладила слегка выпирающий кадык, дрогнувший под её пальцами, что вызвало её уверенную, едва ли смущенную улыбку - её мальчик был столь чутким к её прикосновениям. Она огладила кончиками пальцев ключицы мужчины, спустилась по чуть чаще вздымающейся крепкой груди, склонилась к нему ещё ближе, опаляя кожу эпистата горячим дыханием и улыбнулась игриво, мягко, замерев у бледного, едва покрасневшего от её дыхания аккуратного ушка. - Мне нравится твоя покорность... - её шепот заставил его издать громкий, удивленный вздох, когда прозвучал на пол октавы ниже обычного - именно таким Амен запомнил голос своей наставницы. Негромкий, уверенный и бархатный, такой теплый и будоражащий душу только к нему. Он сжал ладони на её бедрах, которые не прекращал гладить, выдохнув и прикрыв глаза, когда почувствовал, как девушка оттягивает слегка колечко серьги зубами, а после - опаляет кожу мужчины первым из своих поцелуев. Она стала повторять путь своих пальцев губами, спускаясь по его коже всё ниже, наслаждалась жаром его ладоней на своих бёдрах, тем, как он прижимает её за них к себе, чувствовала его возбуждение, упирающееся в её бедро, но останавливаться даже не думала, наоборот - она получала безумное, ни с чем не сравнимое удовольствие, вслушиваясь в сбитое от её поцелуев дыхание мужчины, от того, как его тело пробила едва ощутимая дрожь, и как раздался первый, тихий стон мужчины, когда она не упустила возможности поиграть с его сосками языком, и с не меньшим удовольствием наблюдала, как мужчина терял остатки самоконтроля, прикрывая глаза на особенно приятных прикосновениях, которые она ему дарила. - Эва... Хорошая моя... - и если до этого она желала довести его до грани, то сейчас, услышав севший от возбуждения, неизменно любящий и невероятно сейчас очаровывающий голос своего любимого мальчика, она не могла сдержаться, доходя до грани сама. Спустившись поцелуями до кромки хлопковых штанов, она выравнивается и позволяет подняться мужчине. Заводит руки за спину, потянув одну из веревочек чоли и позволяет ткани скользнуть с плеч, обнажаясь перед ним, но не может скрыть всё же появившегося румянцем на щеках смущения, которое пыталось, но не смогло сковать её, сдавшись перед восхищённым взглядом её единственного. Он скользнул теплыми пальцами по бокам, медленно поднимаясь к груди девушки поглаживающими движениями и смотрел на неё с такой невероятной смесью чувств в одних глазах, где она видела и любовь, и желание, и тепло, что испытывать какие-либо сомнения не было причин, и она ринулась в сладкий новый опыт с головой, полностью доверившись любимому мужчине. Амен был заботливым и нежным, не теряя при этом ни грамма желания и не ограничивая ни Эву, ни себя. Он позволял ей вести их поцелуй, покорно раскрыв губы под её губами и сплетаясь с ней языком, не пытаясь перехватить инициативу девушки. Он понимал, как ей сейчас важны ощущения безопасности и контроля, и он без сомнений вверял его в её руки, и лишь в глубине души сохранял чувство накрывшего его облегчения и радости. Кем бы Эва ни была ни в настоящем, ни в прошлом, в первую очередь она была его любимой женщиной, и сейчас, ощущая её робость и смелость, её желание и доверие, он получал удовольствие - что ещё может быть нужно, кроме знания, что его женщине с ним хорошо? Она теряется в новых ощущениях, когда Амен ласкает обе её груди, одну мягко сжимая пальцами и потирая между подушечками пальцев сосок, пока другую тщательно ласкал губами, дразнил кончиком языка, посасывал и оттягивал, наслаждаясь её негромкими стонами и сбитым из-за них дыханием. Когда вторая рука мужчины, до этого нежно и горячо успокаивающая её тело, ложится на лобок и длинные мужские пальцы ложатся поверх тонкой влажной ткани, Эва издаёт полузадушенный стон, и он хочет остановится, забеспокоившись, что это было слишком резко, как вдруг Эва, обхватив его лицо обеими руками, которыми до этого нежно царапала лопатки возлюбленного и зарывалась в его волосы, рывком притягивает его к себе и целует - жадно, с напором толкаясь языком в его рот и одновременно слегка двигая тазом, и мужчина, не сумев сдержаться, ухмыляется прямо в поцелуй, лишь на секунду разрывая его, чтобы взглянуть ей в глаза. - Какая ты чуткая, моя нежная... - этих слов и мужского севшего баритона хватает, чтобы щёчки Эвы залились так полюбившемуся ему румянцем, а после он само целует её вновь, доводя её языком до исступления. Эва забывается в новых ощущениях настолько, что пропускает момент, когда они вместе оказываются полностью обнажёнными. Она выгибается, когда ласки становятся горячее и откровеннее, смотрит любяще в наполненные пониманием глаза, когда он не пытается сменить позу, уложить её на спину, позволяя ей управлять и всем процессом, и самим собой, делать так, как комфортно и нравится именно ей. Она медленно опускается на него, не торопясь, привыкая к его размеру и впервые нахлынувшему чувству наполненности. Он не торопит - ждёт, гладит бёдра, талию, ягодицы, целует куда достаёт, шепчет ласковые слова бархатным голосом, отвлекая от неминуемой боли и издаёт до безумия сладко звучащий для неё первый негромкий стон, сжимая её ягодицы и оторвавшись от груди, которую целовал, лишь на миг, и в его взгляде столько удовольствия и чувств к ней, кажущейся ему в эти мгновения самым сладким миражом - робкая в новых для неё ощущениях, но уверенная в своих чувствах, удерживающая идеальный баланс между полюбившейся ему юной шезму и первой, оказавшейся единственной, любовью из прошлого, открывшаяся ему полностью и сейчас уверенно оседлавшая его, обнаженная не только телом перед льдисто-голубым глазами, плавно двигающая бёдрами в неспешном темпе, со вздымающейся всё чаще от томных стонов и вздохов грудью, такая естественная в своей неопытности и честная в своём доверии была лучшим, что мужчина когда-либо видел. Она откинула голову от удовольствия, когда темп постепенно увеличился, упиралась ладонями в его согнутые в коленях ноги, слегка выгибалась в пояснице, от чего каждый толчок ощущался ещё глубже, мягко и нежно стонала, наблюдая за мужчиной задёрнутым поволокой возбуждения взглядом, от которого по всему телу Амена расходился жар, словно не смотрела она на него, а касалась. Видела, он испытывал не меньшее количество удовольствия, не оставлял своих ласк - не смотря на то, что из-за их позы целовать её он не мог, он полностью компенсировал это ласками крепких, слегка шероховатых рук, гладил и сжимал, касался каждого миллиметра кожи, ласкал своим бархатным голосом, нежными, полными любви и безумной чуткости словами, не упуская ни единой возможности насладится её нежным румянцем от своих слов, но она видела по нему и чувствовала по себе самой - им становится мало. Облизнув губы кончиком языка, она на миг остановилась, меняя позу - теперь её горячие ладони упирались ему в грудь, гладили белоснежную кожу, а после... - А-ах, Амен, хочу быстрее... - она не смогла сдержать стона, сменив позу и угол проникновения прямо с его членом внутри. Её расфокусированный, но неизменно любящий и сейчас так сильно жаждущий его взгляд вызвал в нем новую волну жара, скапливающегося у низа живота, её тело выдавало, что ей очень хорошо, и он, услышав стон его имени и её просьбу не мог и не хотел противится. - Осторожнее, хорошая моя... - хрипло заговорил Амен, переместив руки чуть выше её ягодиц, и посмотрел на неё не менее жарким, восхищенным и любящим её до безумия взглядом, улыбнувшись уголками губ. - Я на пределе рядом с тобой. - Пора перешагнуть его, любимый. - на секунду, впервые услышав от неё столь близкое, ласковое обращение, о котором столько лет грезил в юношестве ночами, смотря на её сонный лик, когда его наставница позволяла ему быть к себе ближе обычного, засыпая на его коленях, он замер, рассматривая её лицо со щемящей в нем любовью, а после плавно увеличил темп толчков, перестав себя сдерживать, чего и хотела Эва. Она выгнулась сильнее, подрагивающими от удовольствия руками оперевшись о его грудь, опускалась и поднималась навстречу его несдержанным быстрым толчкам, не пытаясь молчать и не думая ни о чем, кроме него, когда её стоны становились всё более громкими и протяжными. Чувствовала, как головка его члена доходит до упора, а после выходит почти полностью, и темп толчков, ощущение проникающего во внутрь тела пронизывающими искрами удовольствия члена Амена скапливалось внизу живота тягучей магмой, медленно расходясь по всему телу. Как заведённая шептала ему между всё более частыми стонами "любимый, ещё", наслаждаясь его улыбкой и не упуская возможности сцеловать её, стонала и выгибалась от каждого толчка, когда вдруг ощутила, как тело сковывает судорога, и она, несколько раз беспорядочно поддаваясь навстречу, крупно вздрогнула и запрокинула голову, закатив от импульсов удовольствия глаза, ощущая всю дрожь своего тела, которое накрыл экстаз и то, как приятные ощущения задерживались ещё на несколько секунд дольше от всё ещё двигающегося в ней члена мужчины, который она сжимала изнутри, чувствовала оказавшуюся довольно ощутимой пульсацию от него, а после Амен, крупно вздрогнув следом за ней, аккуратно вышел из неё и несколько раз провел по своему члену ладонью, обильно кончая. Она следила за этим, одновременно пытаясь отдышаться, как завороженная, но когда поймала его взгляд, не смогла не смутится, отвела глаза - совсем немного, как в следующее мгновение мужчина, протерев руки всегда лежащей на тумбочке тканью, поддел её подбородок пальцами, молча прося девушку посмотреть на себя. - Всё хорошо? Тебе не было больно, хорошая моя? - голос Амена, немного севший и хриплый после случившегося, но невероятно заботливый заставил Эву улыбнуться, чуть смущённо покачав головой. Прежде, чем что-то сказать, она потянулась к его лицу, нежно целуя его губы, улыбнулась чуть шире, внимательно рассматривая его ласковым взором голубых глаз. - Всё хорошо, мой любимый господин. - Амен. - Амен... - покорно повторила девушка, едва смутившись и отведя нежный взор в сторону, но выглядела при этом невероятно довольной. Он улыбается, укладывает Эву на свою грудь, успев преждевременно вытереть белёсую жидкость и накрывает их вдвоём тонкой белой простынью. Она, прижавшись к теплому мужскому боку, чувствующая, как эпистат перебирает и распутывает её распущенные волосы, пока она сама выводит неясные узоры кончиками пальцев на его груди, слушает его сердцебиение и не может сдержаться, каждые пару минут поднимая голову, сталкивается с его расслабленной улыбкой и нежным взглядом светлых глаз, не могла сдержать смущения, утыкаясь в его грудь снова, пряча пылающее нежно-розовым румянцем лицо и скрывая счастливую улыбку. В очередной раз, когда она посмотрела на него, он поймал её за подбородок, рассматривая её глаза несколько долгих минут. - Тоже не верится, что это случилось между нами? - его мягкий голос позволяет Эве расслабится, и она задумчиво хмыкает, на несколько секунд отводит взгляд от его глаз, заставляя его вопросительно вскинуть белёсые брови. - Немного. Как и то, что ты помнишь меня... - она на секунду замолкает, поджимая губы и возвращает взгляд ему в глаза, смотрит нежно и робко, ладонью медленно гладит его грудь. - Боялась, что это всё может сильно повлиять на нас. - Нефа... - не сдерживает порыва Амен, произнеся её имя из его прошлого с особой нежностью, мягко улыбнувшись на её слова и не сдерживая ставшей ещё более широкой улыбки, когда на это имя она сразу же отозвалась, издав тихое мягкое "м?". - Если и повлияло, точно не в плохом смысле. Он замолчал, несколько секунд рассматривая её теплый взгляд, аккуратно заправляя выбившуюся прядь волос девушки за ушко, и вдруг улыбнулся смущённо, заговорив вновь. - Мне не верится, что это случилось между нами, потому что ты буквально единственная женщина, которую я любил за всю свою жизнь. - он не сдерживает ставшей мягче и шире улыбки, когда видит округлившиеся от удивления глаза Эвы. - Подожди, ты разве... - она замолкает ошарашенно, не в силах договорить. Нет, безусловно, она знала о его любви к ней ещё в те времена - трудно было не понять и игнорировать очевидный абсолютно влюбленный взгляд её мальчика, и она знала точно - у него были женщины и в те времена, и после её пропажи, но ей даже в голову не приходило, что он из-за чувств к ней ни с кем не вступал в долгосрочные серьезные отношения. Поражённый голос Эвы мужчина находит милым, понимающе смотрит, сомкнув руки на её талии, когда девушка для удобства разговора легла прямо на него, заставляя его кожу покрываться мурашками от контакта их обнажённых тел. Он понимает её вопрос прежде, чем она успевает договорить. - Да, Эва, я никого кроме тебя не любил. Она смотрит в его глаза неверяще, пока в её груди поселяется новое, щемящее душу чувство, состоящее из тоски напополам со счастьем. Она чувствует отголоски грусти из-за того, сколько лет он мучился чувствами к ней, думая, что терзается любовью к мёртвой, и одновременно её накрывает такое теплое, поселяющееся под грудной клеткой невероятное счастье. Кажется, такой любимой она себя не чувствовала никогда. Она не может сдержать мягкой, слегка опечаленной улыбки, обнажая перед ним ею одной свои чувства - не смотря на то, что рада была его словам, не могла не почувствовать отголосок боли от того, что так повлияла на его будущее. Вместо какого-нибудь ответа она накрывает его губы своими, разделяя его чувства и единственное, что остаётся в её мыслях, когда её любимый мальчик меняет их положение, с осторожностью нависая сверху, целуя её и наблюдая за её реакцией - благодарность всем богам за то, что её первым и единственным любимым мужчиной стал именно Амен.

***

Спустя полгода... Как только солнце садится за горизонт, он покидает свой рабочий кабинет и спешит покинуть храм в подготовленной заранее колеснице. Нервно кусая губы, он всё рассматривал небольшой клочок папируса - записка Эвы с просьбой поговорить, как только он освободится и вернётся в поселение. За полгода, которые они прожили вместе, он получал от неё множество записок и любовных, пропитанных её чувствами и запахом писем, каждое из которых сохранял в особом небольшом сундуке, трепетно его охраняя, и благодаря им успел изучить каждую особую закорючку Эвы, лишь по ней научившись понимать, в каком настроении писала её девушка. И сейчас нервозность, которая была для него очевидной в едва видно дрожащем почерке девушки ему откровенно не нравилась. Совсем недавно у них появился повод для беспокойства - внезапно стабильный благодаря хорошему питанию и набора веса цикл Эвы сбился, что они заметили не сразу, обеспокоившись лишь когда пошла вторая неделя задержки, а менструации у его возлюбленной так и не было. Причин не подозревать ничего серьезного тоже хватало - совсем незадолго до этого Амен неудачно подставился, получив ранение на охоте, и Эва, выхаживающая его пока рана не затянулась, не ела толком - от волнения ей было совсем не до еды, потому её кормил лишь Амен, разделяя с ней свой обед или ужин, когда удавалось её уговорить поесть хоть что-то. Но питание наладилось, а вот цикл - нет. Сегодняшним утром она покинула поселение вместе с ним, чтобы посетить Ливия с его помощницей, ставшей возлюбленной его друга, для осмотра, но вернулась обратно ещё в обед на отправленной им заранее за ней колеснице. Утром они улыбались друг другу, он обнимал и целовал её в колеснице, пока они ехали к лекарю, хоть это и не было по пути - Амен просто хотел отвезти её сам, как мог успокоив своим присутствием и сожалея о том, что остаться он с ней не может - у него скопилось слишком много работы, которую было нельзя отодвинуть на задний план из-за того, что сегодня должны были прийти распоряжения Фараона. Казалось, на время Эва действительно расслабилась, ласково смеялась на его вездесущие поцелуи, прижималась к его груди, обнимала за талию... Но напряжение, видимо, исчезло ненадолго. Он боялся за здоровье своей девочки, и больше всего он боялся, что на неё всё ещё влияют проведённые в его прошлом годы, ведь Эва не вернулась в свой возраст мгновенно, это происходило медленно, а седая прядь передних волос до сих пор осталась с ней, хоть тело и обрело прежнюю молодость и мягкость. Но он ничего не мог поделать, и ему оставалось лишь переживать и бояться, что боги за нарушение баланса между прошлым и настоящим заберут её у него. Он поспешил в их хижину сразу по приезду, не переставая и на миг думать, что им делать в случае влияния на Эву перехода меж прошлым и настоящим, но зная одно - он на всё готов, лишь бы она осталась жива, и обратится к кому угодно, будь то черномаг, боги их пантеона или сам великий Ра. Когда он вошел, он сразу же словил в свои руки кинувшуюся к нему возлюбленную, которая до его прихода мерила шагами главную комнату хижины. - Я здесь, моя хорошая. - он говорит чуть громче шепота, сжимает дрожащую от чего-то девушку в своих руках, зарывается в её распущенные локоны пальцами, мягко поглаживая затылок любимой. Чувствует, как она расслабляется в его руках, как сильно прижимается к нему сама, обнимает так крепко, что он чувствует как её бешено колотящееся сердце успокаивается и не торопит её, не просит сказать всё мгновенно. Она поднимает голову, смотря на него - её глаза на мокром месте, губы искусаны, но улыбка, хоть и явно усталая от нервов за сегодняшний день, почему-то счастливая. Он нежно касается её щеки ладонью, успокаивающе гладит пальцами кожу, с мягкой улыбкой смотря, как она прижалась к его ладони щекой, прикрывая глаза и, разомкнув руки на его талии, обеими руками нежно прижала его руку к себе, удерживая одной рукой его запястье и накрывая его пальцы на своей щеке второй рукой. Он смотрит на неё ласково, тронутый её действием, размыкает губы, но не успевает спросить, что ей сказал лекарь, когда она смотрит ему прямо в глаза с ошеломляющей нежностью и любовью. - Я беременна, Амен.