Not good enough.

Дверь захлопнулась с тихим щелчком. Но даже этот звук заставил Джисона зажмуриться и замереть. Стараясь не шуметь, он посмотрел на свои наручные часы. Одиннадцать вечера. Медленно облокотившись на стену он провёл по волосам рукой. — Джисон! — голос Чана врезался в тишину, словно треснувшее стекло. он вздрогнул, плечи непроизвольно поползли вверх. — Блять… — выругался себе под нос. Воздух в груди стал вязким, словно его наполнили ватой. Джисон поднялся и толкнул порядком надоевшие очки на переносицу. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Из гостиной вышел брат — высокий, широкоплечий, с рельефными мышцами, которые угадывались даже под простой футболкой. Но впечатление силы портили усталые глаза и тёмные синяки под ними — будто он не спал несколько ночей подряд. Нахмурив брови, он устремил строгий взгляд на брата и, сложив руки на груди, невольно продемонстрировал рельеф бицепсов. Джисон скривился, медленно стягивая с себя куртку. Стараясь не смотреть на брата, он бросил её на ближайший стул. — Я к тебе обращаюсь, — в голосе Чана звенела сталь. — Вау. Да? — резко повернувшись, Джисон посмотрел на старшего. — Я думал, тут есть второй Джисон. Чан сделал шаг вперёд. Его фигура напряглась, отчего каждая мышца под белоснежной футболкой выделилась ещё чётче. — Не язви, — брови опустились ниже, складка между ними стала отчётливее. — Где ты был? — Гулял. — Джисон бросил на него взгляд, полный кипящей злости. Шаг в сторону — и он привычно натыкается на непробиваемую стену. Тяжёлый, сдавленный вздох. От брата терпко пахло одеколоном. Джисон поднял глаза: во взгляде читалась всё та же сталь, что и в голосе, — ни намёка на понимание. Он отвернулся, перехватывая лямку рюкзака так сильно, что ткань врезалась в кожу. Очки предательски сползли с переносицы. — Гулял. Где? — низко надавил Чан, не спуская глаз с лица Джисона От такого внимательного взгляда он почувствовал как по спине пробежал холодок. Он переступил с ноги на ногу, пытаясь унять бешеное сердцебиение и шумно выдохнул. — Какая разница?! — он сделал резкий выпад вперёд, сокращая дистанцию между ними. — Что, теперь мне и воздухом по расписанию дышать? — Джи… — Что?! — рывком сбросил рюкзак на пол, и тот с глухим стуком упал к ногам Чана. — Что дальше? Отчёт каждые пять минут, где я, с кем и зачем?! Тяжёлый выдох сорвался с губ Чана. На мгновение закрыв глаза ладонью, он попытался стереть с лица нахлынувшую усталость. Но взгляд Джисона оставался колючим и непроницаемым. Молча схватив рюкзак, тот прошёл мимо, задев его плечом. Он скользнул взглядом по гостиной, где, как обычно, сидела компания друзей Чана. И среди них… Минхо. Тот смотрел прямо на Джисона, лениво прислонившись к стене и держа в руке бутылку пива. В уголках его губ играла едва заметная улыбка — лёгкая, почти насмешливая. В животе похолодело. Джисон резко отвернулся, сильнее стиснув зубы, и ускорил шаг, стараясь как можно скорее уйти от этого прожигающего взгляда чёрных глаз. Но перед глазами, стоял образ Минхо: с его полуулыбкой и искорками в глазах. — Джи! Ты куда? — голос Чана, словно отрезвляющая пощёчина, заставил его остановиться. Брат стоял посреди коридора, растерянно глядя ему вслед. — Спать! И, надеюсь, вы тут орать не собираетесь! — с этими словами Джисон захлопнул дверь своей комнаты, оставив брата одного. Чан помассировал виски и зашёл в гостиную. Устало опустившись на диван, он с тяжёлым выдохом откинул голову назад. В комнате повисла тяжёлая тишина — взгляды всех присутствующих были устремлены на него. Они ничего не говорили, но он и так всё понимал. — Ничего не говорите… — произнёс Чан, беря банку своего пива. — Он в последнее время… огрызается по любому поводу. — Сколько ему? — Чанбин смотрел на друга, качая головой. — Восемнадцать… — с какой-то обреченностью выдавил Чан. — И чего ты от него ждёшь? — Хёнджин приобнял Чанбина за плечи, прислонившись к нему щекой, и сделал глоток из своей бутылки. — У него сейчас самый взрыв гормонов. Не контролируй. — Я не… — брови Чана поползли вниз, а пальцы сжались, ощущая прохладу стекла бутылки. — Да ты на него наехал только из‑за того, что он пришёл немного позже обычного! — Хёнджин тут же отстранился от Чанбина и наклонился к Чану. — Вспомни себя в его возрасте. Я бы на его месте родителям такой концерт закатил! Дай парню свободу. Или ты хочешь, чтобы он сбежал из дома? Слова Хёнджина заставили Чана вздрогнуть. Он прикрыл глаза и отвернулся, стараясь расслабить напряжённые мышцы лица. Но в голове, как назойливая мелодия, звучали обрывки мыслей. Брови снова поползли вниз, образуя глубокую складку между переносицей. — У вас разница всего четыре года… — протянул Минхо, погружаясь в свои мысли. Чан только кивнул в ответ, словно из него выкачали всë желание говорить. Сделав большой глоток холодного пива, он скосил взгляд на Хёнджина, который с довольным видом потягивал свой напиток и нагло выхватывал кусок пиццы прямо из рук Чанбина. — Да тут ещё целый кусок есть! — Чанбин поднял кусок повыше, рукой отталкивая красноволосого парня. — А у тебя вкуснее! Отдай! — Да отвали ты от меня! Чан устало выдохнул, покачав головой. Сделав очередной глоток, он перевёл взгляд на Минхо. Тот молча сидел в стороне. В руках он машинально крутил бутылку, но взгляд оставался отстранённым и каким‑то пустым. И даже намёка не было на ту лёгкую улыбку, что обычно играла на его губах. Словно её и не бывало. — Наверное… Ты прав… — наконец произнёс Чан. Он посмотрел на Хёнджина, который, несмотря на ожесточённое сопротивление Чанбина, всё же вырвал у него из рук заветный кусок. И, даже не смущаясь того, что тот уже был надкушен, с удовольствием его уплетал. — М-м-м… Я фсегда праф… — прикрыв глаза от удовольствия, Хëнджин практически мурлыкал. — О? А в чём? Чан не смог сдержать улыбку, смотря на Хёнджина, который сидел с набитыми щеками и больше напоминал пирожок. Глаза были расширены, но жевать он не бросил. — Он давно уже не малыш, и у него есть своя жизнь… — Чан облокотился локтями на колени, опуская взгляд на пол. — О которой я ничего не знаю… Минхо не участвовал в этом обсуждении. Он сжимал бутылку пива. Слова Джисона эхом отдавались в голове: «Ты знаешь его…» Он окинул взглядом всех. Кто-то из них? Челюсти стиснулись, выдох получился резким и напряжённым. В груди нарастало непонятное беспокойство. — Ну, ладно вам, может, парень просто устал, — Чанбин отправил в рот новый кусок пиццы, откусив. — Не забудь доесть её до конца, а не оставлять корочки, омежка, — Хёнджин небрежно махнул рукой в сторону Чанбина, поднимаясь со своего места. — Я сейчас… Чан, погружённый в свои мысли, машинально кивнул. Хёнджин, не говоря ни слова, тихо вышел из комнаты. Подойдя к двери, Хёнджин услышал переливы гитарных струн — тихие, неровные, будто игра шла наугад, без мелодии. Слабая улыбка тронула его губы, и рука замерла в миллиметре от поверхности двери. Уходить с головой в хобби, когда на душе скребут кошки… Он окинул изучающим взглядом белоснежную поверхность. Гладкая, почти стерильная — совсем не похоже на комнату восемнадцатилетнего парня. Ни плакатов, ни стикеров, ни даже царапины. Кулак осторожно коснулся двери. Звук получился приглушённым, почти неслышным. Но Хёнджин был уверен, что Джисон услышит. И реакция не заставила себя ждать. — Чан, проваливай! — голос был полон раздражения, а струны гитары резко затихли. — Не, не угадал, младший. — довольно протянул Хëнджин, облокачиваясь на стену плечом, — Это я. Тишина. Через пару секунд дверь приоткрылась, и в щель выглянул Джисон, удивлённо глядя на высокого парня, который улыбался ему — мягко, без насмешки. — Чан послал? — Да он меня самого куда подальше пошлёт, если узнает, — Хёнджин достал из кармана пачку сигарет и посмотрел с хитрым прищуром. — Поговорим? — Я не курю, — Джисон недовольно отвернулся, чуть сильнее сжимая ручку двери. — Да брось, тебе не обязательно курить. Просто поболтаем. Я просто послушаю, что у тебя на душе, — он продолжал улыбаться, глаза его горели огоньком понимания. — Пошли. Может, хоть ты мне расскажешь, что у вас здесь происходит. Тяжело выдохнув, Джисон кивнул. Хëнджин, обняв его за плечо, повёл в сторону балкона. От него приятно пахло розовой пудрой — этот аромат всегда действовал успокаивающе, будто напоминал о чём‑то светлом. Они вышли на балкон. Но стоило Хёнджину распахнуть окно, как в лицо Джисону ударил приятный, но обжигающе прохладный ветер. Он прикрыл глаза, вдыхая свежесть, и на мгновение почувствовал, как напряжение отпускает. — Ты очки снял? — он чиркнул зажигалкой, поднося её к сигарете, зажатой между губами. Джисон приоткрыл глаза, разглядывая парня. Тот был высоким, возвышаясь над ним как минимум на голову. На руке красовалась чёрная татуировка — чёткий узор, напоминающий переплетение ветвей. Красные волосы Хёнджина словно светились в отблесках уличного фонаря, придавая ему почти мистический вид. Он не мог отвести взгляд от изящного рисунка на руке. Чёткие и аккуратные линии складывались в причудливый узор. — Да… Снял… — прошептал он, всё ещё рассматривая татуировку. — Хочу… линзы… Он нерешительно поднял взгляд на лицо Хёнджина. Губы того растянулись в довольной, но не насмешливой ухмылке. Выдыхая дым, он отвернулся к открытому окну, прикрывая свои необычные, драконьи глаза. — Во‑о‑от как… — голос звучал словно тихое шипение змеи, но без угрозы, скорее с любопытством. — Могу научить. Джисон переступил с носка на пятку, с силой сжимая пальцами перекладину под окном. Закусив губу, он машинально начал отдирать с них кожицу. — Не… У меня… другая просьба… — прошептал он едва слышно. — Согласен на любой движ, если Чан меня за это не прибьёт, — он усмехнулся, внимательно наблюдая за лицом младшего. — Прибьёт… Хёнджин покачал головой, затягиваясь сигаретой и отворачиваясь. Он прекрасно видел и расширенные зрачки, и побелевшие костяшки рук. Про кровоточащую губу и говорить не стоило. Потушив сигарету, он бросил окурок в окно. — Ну так что? — теперь его голос был ровным и серьёзным, без привычной шутливости. — Я хочу… — Когда ты расскажешь Минхо? — Хёнджин перебил его, отмахнувшись от неопределённости в воздухе. От этого вопроса Джисона словно пронзило разрядом тока. Он вздрогнул, почувствовал леденящий холод на кончиках пальцев и с новой силой вцепился зубами в нижнюю губу, до боли, до металлического привкуса. — Я н‑не… Не… — голос дрожал, прерывался, слова застревали в горле. Пальцы пробила крупная дрожь, в голове вспыхнули хаотичные обрывки мыслей. Будто кто‑то хаотично листает страницы книги. Фигура Хёнджина начала расплываться перед глазами. Контуры размывались, цвета теряли чёткость. — Хей… Тише… Тише… — он осторожно положил руки на плечи Джисона, слегка сжал их, пытаясь вернуть того в реальность. — Я давно всё заметил. Не паникуй. Просто дыши. Медленно. Вдо-ох… Выдо-ох… Джисон сжался, засунул руки в карманы и сжал их в кулаки так, что ногти впились в ладони. Что стоит сказать? Он не знал… Внутри всё сжалось, будто кто‑то затянул тугой узел где‑то под рёбрами. — Я… Я… — горло сжало невидимыми тисками, и горечь сопровождала тошноту. — Покуришь? — неожиданный вопрос Хёнджина. — Помогает привести мысли в порядок, Замерев, Джисон поднял на него непонимающий взгляд, брови невольно сошлись на переносице. Мягко улыбнувшись, Хёнджин протянул открытую пачку. Несколько секунд стояла давящая тишина. Лишь звуки города звучали фонон. Взгляд карих глаз прожигал красную пачку сигарет. А потом вдруг разразился истерический смех. Он был надломленным, хриплым, полным отчаяния. Опустив голову на плечо друга, Джисон продолжал хохотать, давясь слезами, которые сами собой катились по щекам. Хёнджин не сказал ни слова. Он осторожно похлопал того по спине. — А… Не ты ли говорил… Что Чану всё расскажешь? — слова вырывались рваными фразами, прерываясь судорожными вздохами. На этот вопрос Хёнджин лишь тихо усмехнулся и крепче обнял его за плечи. В памяти всплыли перепуганные глаза Джисона и его друга, когда он застукал их курящими за углом дома. Тогда они были совсем мальчишками — прятались, краснели, оправдывались, а Хёнджин только смеялся и грозился всё рассказать Чану. — Ну, как видишь, твой братец ничего не знает, — улыбка его была искренней и светлой, а объятия — тёплыми и успокаивающими. Он прижал Джисона сильнее, стараясь передать хоть немного тепла и поддержки. — И не узнает. Я не тот, кто будет тебя сдавать. Джисон наконец затих. Он поднял голову, вытер слёзы рукавом и глубоко вдохнул. Ветер с улицы всё так же шевелил волосы, огни города мерцали вдалеке, а рядом стоял Хёнджин — не осуждающий, не требующий объяснений, просто… рядом. — Спасибо, — прошептал Джисон, и в этом коротком слове было больше, чем просто благодарность. — Чан убьёт… — голос сорвался на хрип, стоило увидеть вишнёвую этикетку в руках парня. — А за что он вообще не убьёт? — с хитрой улыбкой проговорил Хёнджин. — Я не настаиваю. Просто предлагаю. Дрожащими руками Джисон взял сигареты и, стараясь не смотреть на Хëнджина, вытащил одну. Пальцы дрожали, пока он зажал её между губами. Хëнджин чиркнул зажигалкой, и огонь жадно лизнул кончик сигареты. Первый затяг обжёг горло, вызвав приступ кашля. — Кх… Не… Не моё, — просипел он, пытаясь отдышаться. — Не вдыхай лëгкими… — Хëнджин похлопал его между лопаток. — Ты… собираешься и дальше прятаться? Джисон молча смотрел на огни ночного города, избегая ответа. Горький привкус табака во рту идеально гармонировал с горьким чувством в душе. Он сделал ещё одну затяжку, и дым уже не казался таким обжигающим и противным. — Я… не знаю. Я просто… — наконец прошептал Джисон, поднимая заплаканные глаза. Сигарета дрожала в его пальцах. — б-боюсь… — Чего? — Хëнджин наклонил голову набок и его красные локоны чуть прикрыли лицо. — Того, что… ты ведь сам знаешь… Это не взаимно. Может быть, он будет избегать… Я… — слова застряли в горле, прерываясь судорожными вздохами. Грудь сдавило невидимым обручем, а в горло, казалось, влили расплавленный свинец. — Эй, тише, — Хёнджин тут же приобнял его за плечи, притягивая к себе. — Ты ведь не можешь знать наверняка… Он осторожно поглаживал по взъерошенным волосам, пытаясь успокоить. Джисон лишь прижался к нему, стараясь дышать ровнее. Сердце билось, пульсируя в висках. Не помогал даже прохладный ветер. — Что тут у вас происходит? — резкий голос словно хлыст высек Джисона, заставив его вздрогнуть. — О… У нас тут душевный разговор. — Хёнджин спокойно улыбнулся в ответ. — Решил покурить выйти, разве нельзя? — Джисон отстранился и посмотрел на Минхо с напускной грустной ухмылкой — Хён-и тоже тут оказался. В чём проблема? — Ты куришь? — Минхо сделал шаг ближе, не отрывая взгляда от его лица. Джисон демонстративно затянулся сигаретой и потушил её о перила. Горечь вновь обожгла, но в этот раз он сдержал кашель. В уголках глаз проступили слезы, но он стиснул зубы. — Как видишь. Джисон поднял глаза и встретился с чужим взглядом; увидел приоткрытые, манящие губы, особенно пухлую верхнюю… — С каких пор ты куришь? — Минхо скрестил руки на груди. — А что? — горькая усмешка тронула уголки губ, — Чану расскажешь? — Джисон! — Не ори на меня! Бесишь! — Джисон сделал шаг навстречу, прожигая ненавистные глазв. Сжав пальцы в кулак, он сдержал порыв врезать. — Ты… — Минхо замер, ошеломлённый такой резкой переменой. — И не смотри на меня так! Задолбали! Развернувшись, он быстрым шагом покинул площадку, оставив ошарашенного Минхо и усмехающегося Хёнджина, который, как ни в чём не бывало, докуривал свою вторую сигарету. — Во-о-от так харак… — не успел он закончить фразу, как его схватили за грудки и силой прижали к стене. Резкая боль пронзила затылок. Хёнджин невольно зажмурился. — Ой-ой-ой… Полегче, котик. — Что ты себе позволяешь?! — рявнул Минхо, сильнее сжимая пальцами футболку на груди. — А что я позволяю? — невинно захлопал глазами Хёнджин. — Ему восемнадцать! Увижу тебя рядом с ним — убью, понял? — он ещё раз ударил парня об стену, сжав зубы, до онемения челюсти. В ответ Хёнджин лишь неторопливо моргнул и расплылся в тихой усмешке. Неожиданно для самого себя, Минхо разжал пальцы. Отойдя на шаг, он окинул взглядом друга. — Да вы идиоты, — хмыкнул он и, покачиваясь, скрылся в дверях квартиры, продолжая беззвучно смеяться. А Минхо стоял, бессильно сжимая кулаки. Облегчение мгновенно сменилось вспышкой яростной ревности. Холодный ветер ударил ему в спину, но едва дëрнув плечом он достал сигарету.