Not good enough.

Шурша, упаковка рухнула на дно ведра. Джисон смотрел на её яркую поверхность, пока ногти впивались в свежие царапины. Из кухни доносился манящий аромат готовящегося завтрака. Обессиленно прикрыв глаза, Джисон отнял пальцы от кожи и повернулся. Вся квартира была залита мягким, тёплым светом, казалось, даже пылинки в воздухе наслаждались этим моментом после ночного дождя. Едва передвигая ногами, он дошёл до кухни. Облокотившись плечом на дверной косяк он проводил взглядом знакомую фигуру. Чан, в наушниках, неторопливо смешивал продукты в сковороде. Медленно выдохнув, Джисон поправил влажные волосы. Не успел он поднять глаза, как Чан обернулся. Увидев младшего брата, он вздрогнул, тихо выругавшись. — Ты… — Чан снял наушники, моргнув. — Уже… Резкий порыв, крепкие объятия прервали его на полуслове. Джисон обнимал его так сильно, прислонив копну небесно-голубых волос к его широкой груди. Простояв так несколько секунд, Чан неуверенно положил ладонь на спину. Джисон молчал, но в его сильных объятиях чувствовалось невысказанная, глубокая боль. Тишина, окутавшая братьев, казалась необходимой. Время тянулось неспешно под размеренное тиканье часов, а аромат жареного мяса приносил безмятежное спокойствие. В этом молчании прозвучали все несказанные слова, все пережитые проблемы. Чан неторопливо гладил брата по спине, пока пальцы того, судорожно сжимали ткань футболки. Дыхание было ровным, почти неслышным, но сердце билось в бешеном, паническом ритме. — П… прости, — наконец прохрипел Джисон, еле отстранившись. Его карие глаза были полны слёз. — За то что я… вчера… — Вчера был… непростой день, — сказал он мягко, стараясь скрыть собственное смятение. — Это я сделал его непростым, — Джисон опустил взгляд, его пальцы машинально прошлись по свежей царапине на руке. — Я просто… я люблю тебя. Мне жаль, что ты вынужден со всем этим… Чан почувствовал укол в груди. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Он смотрел, как с влажных волос Джисона стекают капли, и как белоснежная футболка покрывается синими пятнами. Его взгляд остановился на пластырях, украшавших руки брата. В висках пульсировала боль, а к горлу подступала тошнота. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он. — Ты… ты уверен, что хочешь идти в школу? Может, сегодня останешься дома? Или… мы могли бы съездить на студию? — Нет, — покачал головой Джисон, — мне нужно… А вечером… может, съездим куда-нибудь? Аттракционы? Ты, я… и дурацкое фото? — Да, давай… — Чан поджал нижнюю губу, потёр глаза. — И прости. Я погряз в проблемах… — Их больше не будет, — Джисон слабо улыбнулся, его взгляд наконец остановился на плите. — Давай завтракать? Я нарежу овощи. Не проронив больше ни слова, Джисон развернулся к холодильнику. Чан смотрел на его спину, на неторопливые движения. Ком в горле перекрыл возможность вдохнуть полной грудью. Шум воды, льющейся из крана, давил на черепную коробку, усиливая пульсацию. Джисон мыл несколько красных помидоров, а Чану казалось, что вода насмешливо блестит в лучах солнца. Словно, это утро — лишь бред уставшего мозга, что он вот-вот вновь окажется в холодной, пустой гостиной. — Отвезти тебя? — неторопливо накладывая завтрак, Чан боролся с дрожью в пальцах. — Нет. — Джисон покачал головой, откусывая дольку помидора. — Я сам. Мне просто… нужно проветрить голову. В его голосе прозвучало что-то прежнее, знакомое, но с нотками горечи. Чан едва кивнул, ставя на стол тарелки с завтраком. Внутри ещё разливалось вчерашнее горькое послевкусие, словно расплывалось по венам. Он окинул фигуру брата взглядом. Джисон держался так, словно их жизни никогда и не разлетались на осколки. Завтрак прошёл под мерное биение часов. Чан наблюдал, как Джисон осторожно ест, и вид его покрытых пластырями рук вызывал в душе опасный, жгучий укол. Но, решив промолчать, он сосредоточился на своей тарелке. — Спасибо, — тихо проронил Джисон, отодвигая тарелку. — Мне пора. Чан провожал взглядом брата, который надел худи, закинул на плечо рюкзак и натянул очки. В груди болезненно кольнуло от привычного образа брата. Лишь голубые волосы отливали в свете дня. Надевая наушники на шею, Джисон повернулся к Чану, стоявшему, прислонившись плечом к стене. — Тебе идëт цвет, — признался Чан, разглядывая волосы из-под шапки. — Какой следующий? Джисон помолчал. Пальцы его едва сжались на лямке рюкзака. Сглотнув ком в горле, он одарил брата слабой улыбкой, отворачиваясь к зеркалу в прихожей. — Не думаю об этом… — голос его охрип, нижняя губа чуть заметно дрогнула. — Останусь с синими… Хорошего дня. Эти слова, брошенные без взгляда на брата, прозвучали как приговор. Джисон развернулся и пошёл прочь. Чан стоял, уставившись на закрытую дверь, ощущая, как сердце колотится так, что пульс отдается в висках. — И… тебе… — прошептал он в повисшую пустоту, которая теперь давила на него со всей силой. Едва Джисон вышел на улицу, как приглушённый ритм басов, пульсирующий в наушниках, заставил его прикрыть глаза. Оставленные вчерашним ливнем лужи, сияли под ярким солнцем. Рука скользнула в карман худи, нащупывая полупустую пачку сигарет. Вкус табака, терпкий и знакомый, возвращал в реальность. Глядя на свои дрожащие пальцы, Джисон не смог сдержать горькой усмешки. — Ещё немного, — прошептал он, вдыхая дым, уже отравленный никотином. — Сегодня хорошо… — Джи… — послышался со стороны знакомый голос. Обернувшись, Джисон застыл, встретившись с взглядом обеспокоенных карих глаз. В груди похолодело, словно от ледяного ветра. Пальцы, почти не слушались, сняли наушники. — Ликс… — выдохнул он, сжимая губы, — Привет… А ты тут чего? — Я? — неловко переминался с ноги на ногу, опустив глаза в землю, — поговорить хотел… О вчерашнем. — Тогда поговорим по дороге? — Джисон кинул взгляд на часы и шумно выдохнул. — В школу пора. Кивнув, Феликс в пару шагов нагнал друга. Тот шёл неторопливо, но в походке была уверенность: плечи расправлены, а взгляд, хоть и с капелькой печали, был уверенным. Феликс поджал губы, не решаясь подобрать слова. Они шли в тишине, неторопливо, но людей на улице становилось всё больше. С каждым шагом рядом сердце сжималось. Он приоткрыл рот, пытаясь завязать разговор, но Джисон опередил. — Извини, — спокойно и размеренно произнёс он. — Я придурок. Не должен был… — Нет! — резко вскинув руки, Феликс остановился. — Это я сказал ерунду. Прости… Джисон выдохнул и поднял глаза на небо. Пальцы постукивали о брюки. Сквозь тоненькое стекло он смотрел на мир, казавшийся насыщеннее. Словно вернулись все краски и ароматы. Уголки его губ непроизвольно поднялись вверх, и он перевел взгляд на друга. Тот нервно сжимал край ветровки, покусывая губы. Он не смотрел на Джисона, опустив взгляд на землю. — Прям с Хёнджином? — в голосе не было обиды или злости. Наоборот, он звучал плавно, легко. — Мне казалось, ты его терпеть не можешь. — Ты… ты не злишься? — Феликс медленно поднял взгляд. Пальцы замерли, сжимая ткань кофты. — А должен? — Джисон слегка наклонил голову. — Просто вчера… — выдохнув, Феликс опустил напряжённые плечи. — Я переживал, что ты действительно подумал, что я предал нашу дружбу… — Вчера-а… — Джисон, отвернувшись, окидывал задумчивым взглядом улицу. — Я был не в себе. Прости. Я рад за тебя. Если честно, вчера я немного завидовал. Ты встретил кого-то, а я… ну, сам знаешь. Повисшая тишина между ними продолжалась несколько метров. Феликс ковырял пальцами край рукава, то и дело кидая взгляд на Джисона. Тот шёл спокойно, держась за ручку рюкзака. Несколько синих локонов выбивались из-под тёмно-коричневой шапки. Горло сдавило, словно терновником. Сглотнув, Феликс, едва шевеля губами, прошептал: — А что… — неловкая пауза. Он уже решил, что его не услышали, и хотел промолчать, но Джисон повернулся к нему с вопросом в глазах. — Гхм… Что у вас с Минхо произошло? Можешь не отвечать, если не хочешь… Последние слова он затараторил так быстро, что это вызвало невольную улыбку у Джисона. Но его глаза остались спокойными. Он на мгновение замер, переводя взгляд на чёрную машину перед ним. Она выглядела в точности как у Минхо. Джисон поджал губы в тонкую линию. — Я… — пальцы сжались на рюкзаке сильнее, впиваясь в ткань. — На пьяную голову признался ему. Ещё и поцеловать хотел… Жаль, что я это не забыл. — А он? — мягко поинтересовался Феликс. — А что он? — Джисон пожал плечами и пошёл дальше, оставляя за спиной машину, блестевшую в свете солнца. — Я узнал, что есть симпатичная девушка, которая ему нравится. Не могу утверждать, что между ними… конечно же, он мне не ответил. Феликс тяжело сглотнул и в молчаливой поддержке сжал руку друга. Джисон лишь кивнул ему и улыбнулся только уголками рта. В такой тишине они дошли до ворот школы. Ученики уже собирались, и отчего-то Джисон замер, поднимая глаза на надпись на воротах. Феликс прошёл пару шагов и повернулся к другу. — Идёшь? — он кивнул в сторону школы, — сегодня у нас контрольная по математике. Ты обязан дать мне списать. — Вот как… — оторвав взгляд, Джисон улыбнулся. — «Е», кстати, тоже оценка. — Да пошёл ты. — улыбаясь, Феликс отвернулся и сделал шаг вперёд. Джисон двинулся следом. Сердце билось равномерно, а ветер вторил этому спокойствию тёплыми порывами. Неожиданно его толкнули плечом. Замерев, он кинул взгляд на парня, который прошёл мимо. — И тебе привет, — Джисон говорил безразлично, цепляясь взглядом в спину удаляющегося парня. Сынмин резко остановился и повернулся, кривя губы в усмешке. Он смотрел на Джисона сверху вниз, полным презрения взглядом, в котором так и читались напряженность и угроза. Феликс впереди замер, услышав спокойный голос друга. Его тело напряглось, а взгляд метнулся к Джисону и спине Сынмина. Понимание того, что происходит, медленно доходило до него. Он увидел, как за спиной Джисона появился Чонин. Прежде чем успеть что-либо предпринять, Феликс сделал неуверенный шаг в сторону, собираясь вмешаться, но тут же замер, когда Джисон остановил его рукой. — Ты нахуй со мной базаришь, пидор гнойный? — Сынмин скрестил руки на груди, продолжая сверлить Джисона взглядом. — Вот как… — он повернулся к Чонину, на губах которого играла ухмылка. Глаза блестели. — Привет, Чонин. Всем дружкам рассказал, да? Чонин лишь улыбнулся ещё шире. Прикрыв глаза, он молча пожал плечами. На его лице было умиротворённое наслаждение. Вздохнув, Джисон вновь повернулся к Сынмину. Почесав край носа, он отвёл взгляд в сторону. — Ты думаешь, что можешь так спокойно себя вести после вчерашнего? — Голос Чонина был едва хриплым. — А… — Джисон, полностью игнорируя Чонина, вновь посмотрел на Сынмина. — Ты поэтому задел меня плечом? Хотел это обсудить? Сынмин резко сделал шаг вперёд, злобно ухмыляясь. Джисон не двинулся с места, лишь продолжая смотреть в его глаза. В них не читалось ни капли страха и тревоги. Зато Феликс переводил бегающий взгляд между тремя парнями. Чонин, повернулся к нему и подмигнул. Он почувствовал, как желудок неприятно скрутило, а дыхание стало поверхностным. — Слышь ты. — Сынмин чуть наклонил голову к Джисону, тыкая того в грудь. — Я с такими отбросами, как ты, не разговариваю. — Да? А что ты сейчас делаешь? — Джисон приподнял бровь, и в его голосе послышалось искреннее удивление. — Личико показать решил? Я кажется, вчера достаточно насмотрелся. Интонация тут же изменилась, становясь спокойной, как лёд. Теперь уже он смотрел с надменностью и усмешкой. Сынмин на секунду замер. Его кулаки сжались до побеления костяшек. Чонин, окинув взглядом спину Джисона, перестал улыбаться. В его лисьих глазах поселилась тьма. — Кажется, нам нужно поговорить отдельно. — его голос теперь был пронизан холодной злостью, от которой по телу бежали мурашки. — О чëм? — теперь Джисон повернулся к парню, не скрывая улыбки. — Что я гей? А ты любишь, когда Сынмин… Он замолчал, лишь едва толкнул щёку языком и приподнял брови. Но сделал это так, чтобы заметили лишь двое парней. Скулы Чонина заострились, а пальцы сжались в кулак. Сделав шаг к Джисону, он рассматривал его лицо с мрачной решимостью. — Я, блять, заставлю тебя больше не открывать свой рот! — Сынмин развернул Джисона к себе, хватая его за худи. Феликс сделал шаг к парням, но заметил, что в глазах Джисона не читалось ничего. Какая-то зияющая пустота, что полностью поглощала всю агрессию Сынмина. Уголки губ опущены, а пальцы едва перехватили запястья парня. — А ты, видимо, этому не научился. Придурок. — его тон не высказывал ни малейшего беспокойства. — Джи… — позвал Феликс, делая ещё один шаг. Горло ссадило, и кислота поднималась из груди, — Сынмин, отпусти его. — Всё нормально, — Джисон перевёл взгляд на друга, чуть заметно кивая ему, — он не настолько тупой, надеюсь. Мы на территории школы. Учителя, все дела. Сынмин оглянулся, нервно сглатывая. В его глазах плескалась ярость, смешенная с растерянностью и паникой. Он нервно облизал пересохшие губы и, опустив глаза, посторонился. Феликс лишь слабо выдохнул, сжимая пальцами кофту. — Мне интересно, как ты заговоришь, когда выйдешь с территории, — Чонин проговорил это чётко, чуть наклонив голову вбок. — Если вы хотите, то чего ждать? Пойдёмте выйдем за угол. Там и поговорим, — Джисон сделал приглашающий жест рукой. — Джи! — не выдержал Феликс, хватая друга за плечо и разворачивая к себе, — ты что творишь?! Джисон лишь выдохнул, накрывая его руку своей. Чуть сжав пальцами его ладонь, он улыбнулся. В глазах читалась решимость, но Феликс чувствовал холодные кончики пальцев. — Всё нормально, — вновь повторил Джисон, заглядывая в глаза друга. Его шёпот был спокойным и одновременно уверенным. — Я в школу для этого и пошёл сегодня. Нужно решить эту проблему. Иди на уроки, а я тебе напишу. С этими словами он убрал руку друга со своего плеча и двинулся прочь с территории школы. Чонин и Сынмин, переглянувшись между собой, двинулись за ним. Феликс, оставшийся посреди двора, сжимал и разжимал пальцы, чувствуя, как увеличивается пульс. — Да что… — в горле пересохло, — да что за хуйня…