Один в темноте.

Учительская погрузилась в напряжённую тишину. Все ждали, пока кто-то возьмёт инициативу. Первым встал Му Цин — строгий, собранный, с вечным выражением холодной решимости. — Нам нельзя топтаться на месте, — начал он, медленно обводя всех взглядом. — Школа большая, искать вслепую бессмысленно. Снова разделимся на группы. Он достал мел и на доске начертил схему коридоров. — Я и Фэн Синь займём северное крыло. Линвэнь, Хуа Чэн, и Ши Циньсюань — возьмёте лаборатории и запасные помещения. Пэй Мин, тебе с Хэ Сюанем лучше проверить спортзал и подсобки. Он остановился, переводя взгляд на Се Ляня. Тот сидел, бледный, но пытающийся держаться прямо, словно боялся снова показать свою слабость. — Се Лянь, — голос Му Цина потеплел лишь на оттенок, но в нём звучала непреклонность. — Ты остаёшься здесь. — Что? — Се Лянь удивлённо моргнул. — Но я тоже могу помочь… — Нет. — Му Цин отрезал, словно рубанул ножом. — В твоём состоянии ты едва на ногах держишься. Если снова станет плохо — нам всем придётся отвлекаться, и мы потеряем время. Это слишком рискованно. И тут поднялся Хуа Чэн. Его движения были спокойны, но в воздухе будто полыхнула искра. — Тогда я останусь с ним, — сказал он твёрдо. Му Цин резко обернулся. — Нет. Ты пойдёшь с остальными. — Я сказал, я останусь с ним, — в голосе Хуа Чэна звенела сталь. — Не оставлю гэгэ одного. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Му Цин сделал шаг вперёд, мел в его руке хрустнул пополам. — Мы должны искать улики! Каждая минута на счету! — И что? — Хуа Чэн ухмыльнулся уголком губ, но глаза пылали опасно. — Ты предлагаешь бросить его здесь одного, когда он уже дважды едва не потерял сознание? Это твой план «распределить силы»? Напряжение повисло в воздухе, как натянутая струна. Все молчали, наблюдая, как двое мужчин упираются взглядами друг в друга. Се Лянь поднялся, бледнея ещё больше. — Пожалуйста… не ссорьтесь из-за меня… Но его голос утонул в гулком ударе ладони о стол — Му Цин не выдержал: — Может, именно ты во всём виноват, Хуа Чэн?! С тех пор как ты с ним — вещество стало действовать сильнее! — Что?! — Хуа Чэн сорвался, его крик пронёсся по кабинету. — Осмелишься винить меня?! Если бы не я, он бы уже сорвался с лестницы и разбился! Ты даже не заметил, когда ему стало плохо! — Не смей переворачивать всё с ног на голову! — Му Цин ткнул в него пальцем, его лицо было искажено злостью. — Я пытаюсь думать о расследовании и безопасности всех. А ты… ты думаешь только о себе и о том, чтобы быть рядом с ним! — Чушь! — Хуа Чэн ударил кулаком по стене так, что треснула штукатурка. — Мне плевать на твоё расследование, если оно стоит жизни гэгэ! Если он умрёт, твои «группы» и «планы» никому не будут нужны! — Ты ведёшь себя как ребёнок, — прошипел Му Цин, стиснув зубы. — Вечно действуешь на эмоциях, вечно пытаешься перетянуть его только к себе. А вдруг именно это вещество как-то связано с тобой? Ты не думал об этом? Глаза Хуа Чэна вспыхнули, как раскалённый металл. — Повтори, — прошептал он глухо, шагнув так близко, что между ними остались считанные сантиметры. — Попробуй ещё раз сказать, что я виноват. Напряжение в воздухе стало почти невыносимым. Линвэнь и Пэй Мин уже обменялись тревожными взглядами, готовые вмешаться. Но прежде чем кто-то успел разнять их, тихий звук заставил всех замереть. Кашель. Глухой, надрывный. Все разом обернулись к Се Ляню. Он стоял, держась за край стола, плечи его мелко тряслись. Кашель стал сильнее — и на ладони выступили тёмно-алые пятна крови. — Гэгэ! — крикнул Хуа Чэн. Се Лянь пошатнулся, его губы побледнели до синевы, а грудь судорожно поднималась и опускалась. Он пытался что-то сказать, но новый приступ кашля прервал его, и с губ сорвалась ещё одна капля крови. Хуа Чэн рванулся к нему первым, успев подхватить, прежде чем тот рухнул на пол. Му Цин замер рядом, бледный, сжатый, и в его взгляде впервые мелькнула паника. — Чёрт… — прошептал он. — Это всё из-за… Но Хуа Чэн не дал ему договорить, прижимая Се Ляня к себе: — Молчи! Если с ним что-то случится — я тебе этого не прощу. ***** Се Лянь лежал на кушетке, бледный и ослабевший, каждый вдох давался с трудом. Хуа Чэн крепко держал его за руку, склонившись над ним, словно готовый не отпустить ни на миг. Остальные учителя суетились вокруг, проверяли пульс, давали указания, стараясь справиться с ситуацией. Му Цин сделал шаг вперёд, собираясь помочь, но сразу почувствовал холодный барьер. Пэй Мин резко отступил, перегородив путь, словно говоря: «Мы сами разберёмся». Линвэнь сжала кулаки и шагнула вперёд к Се Ляню, не обращая ни на кого внимания. — Му Цин… — тихо, но твёрдо сказал Фэн Синь, глядя прямо на него, — оставь это нам. Все взгляды устремились к Се Ляню и Хуа Чэну. Му Цин ощутил, как невидимая стена сомкнулась вокруг него. Его голос остался в горле, любое слово казалось лишним. Он сделал шаг назад, но глаза не отводил — он видел всё: как Хэ Сюань проверяет дыхание, как Линвэнь следит за реакциями Се Ляня, как Пэй Мин готовится помочь при малейшей опасности. Он был отстранён, вычеркнут из этого эпицентра паники, и это ощущение жгло сильнее любой боли. Казалось, все считают его лишним, ненужным. Но Му Цин не отошёл. Он остался в тени, наблюдая, контролируя, предвидя каждый следующий шаг, словно невидимый щит, который никто не видит, но который защищает всех. Даже когда Хуа Чэн осторожно поддерживал Се Ляня, его взгляд несколько раз невольно скользил к Му Цину. И пусть никто не произнёс ни слова, Му Цин почувствовал: его сила, его присутствие всё ещё значимо. Без него эта команда, возможно, уже давно потеряла бы контроль. Он молча опустился в угол, плечи слегка напряжены, глаза холодны, но полный решимости. Несмотря на то, что все его словно игнорировали, именно он видел целиком картину происходящего, и именно он был готов вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. ***** Учительская всё ещё была пропитана тревогой после падения Се Ляня. Хуа Чэн сидел рядом с кушеткой, держа его за руку, словно готовый защитить в любую секунду. Линвэнь стояла у окна, сжимая кулаки, взгляд её метался между Се Лянем и Му Цином. Пэй Мин и Фэн Синь занимали кресла ближе к двери, бросая настороженные взгляды на Му Цина. Ши Циньсюань нервно всматривался в какие-то записи, пытаясь хоть как-то отвлечь себя от напряжения. Хэ Сюань склонился над таблицами и пробирками, но всё равно не терял контроля над состоянием Се Ляня. Му Цин стоял в углу комнаты, сжатые кулаки дрожали слегка, он ощущал, как холодные взгляды коллег пронзают его, словно проверяя: «Не причастен ли он к беде Се Ляня?» Почти каждый жест и слово теперь казались им подозрительными. Се Лянь поднялся с кушетки с трудом. Его ноги дрожали, дыхание было тяжёлым, но взгляд оставался твёрдым. — Я… хочу поговорить с Му Цином, — тихо, но твёрдо сказал он. Хуа Чэн мгновенно встал: — Нет! Ты не в состоянии ходить, гэгэ! Осторожно! — Я справлюсь, — ответил Се Лянь с усилием, игнорируя предупреждение. Линвэнь шагнула вперёд: — Не делай этого! Ты слишком слаб! — Это важно… — едва слышно пробормотал Се Лянь, и в его глазах блеснула решимость. Он сделал шаг вперёд, а затем ещё один, и снова, несмотря на слабость, двинулся к Му Цину. Все учителя замерли. Даже Хуа Чэн выглядел напряжённым, будто готов был схватить его, чтобы удержать, но не решался. Му Цин заметил его движение. Взгляд сжался — он понимал, какой риск берёт на себя Се Лянь. Сердце его сжалось, но он не мог отвести глаз: — Ты… не должен… — начал он, но слова застряли в горле. Се Лянь подошёл ближе, остановился почти вплотную, и говорил так тихо, что наверно его слышал только Му Цин: — Я доверяю тебе, Му Цин. Я знаю, что ты сделаешь всё, чтобы защитить меня. Я не хочу, чтобы кто-то другой решал за меня, и я не хочу, чтобы ты думал, что я сомневаюсь в тебе. Му Цин замер. Всё напряжение внутри него сжалось в комок: страх, тревога, ответственность. Он хотел сказать что-то, хотел убедить Се Ляня остаться, но слабость друга и искренность его слов остановили его. — Се Лянь... — тихо выдохнул Му Цин, почти шёпотом, с трудом сдерживая эмоции. — Я… не подведу тебя. Се Лянь кивнул, слабо улыбнувшись, и позволил себе опереться на Му Цина. Хуа Чэн, Пэй Мин и Линвэнь одновременно вздохнули, словно испустив воздух, который удерживали, и сделали шаг назад, давая Се Ланю пространство. Хуа Чэн только молча следил за каждым движением, глаза его блестели тревогой и яростью одновременно. Но атмосфера в комнате стала невероятно напряжённой. Учителя собрались вокруг, их взгляды то и дело метались на Му Цина, будто обвиняя его в случившемся. Словно невидимая стена отчуждения выросла между ним и остальными. — Я… я не могу доверять ему, — сказала Линвэнь тихо, отступая шаг назад, будто опасаясь даже прикосновения к Му Цину. — Мы не знаем, что он на самом деле задумал! — поддержала Пэй Мин, скрестив руки на груди. Хуа Чэн шагнул вперёд, сжимая кулаки: — Это слишком рискованно! Гэгэ, лучше отойди! Му Цин стоял в стороне, напряжение сжимало его плечи, глаза блестели от обиды и растерянности. Он чувствовал, как все вокруг постепенно отталкивают его, словно пытались стереть его существование в этой комнате. — Хватит! Все замерли. Этот крик прорезал тишину, пронзил страх и сомнения. Некоторые даже не поняли, что кричит Се Лянь. Ведь несколько минут назад он едва ли мог нормально говорить. — Хватит обвинять Му Цина! — крикнул он, опираясь о стену, но всё равно стоя прямо, с решимостью в глазах. — Я доверяю ему! И если кто-то попытается его обвинить... Я не позволю! Учителя отступили ещё дальше, осознавая силу воли Се Ланя. Даже Хуа Чэн молчал, видя, что слова друга не пустой звук. Му Цин почувствовал, как напряжение в груди немного ослабло. Сердце дрожало, и он с трудом удерживал слёзы, но внутри него запылало чувство благодарности и ответственности. — Се Лянь.. — прошептал он, голос дрожал. — Спасибо.. Се Лянь кивнул, слабо улыбнувшись, и позволил себе слегка прислониться к Му Цину. — Знаете.. — голос Хуа Чэна был непривычно неуверенный. — думаю, мы действительно зря на него разозлились... Перепалка была только между им и мной, и вроде он ничего плохого не сделал, а все начали его обвинять... Все в комнате переглянулись. Кто-то поджал губы, кто-то уставился в пол. — И вправду.. — тихо, почти шёпотом сказал Фэн Синь. — наверно, действительно не правы изначально были мы. Все постепенно закивали, будто переосмысливая свои действия. Му Цин лишь сдержанно, но облегчённо улыбнулся. — И вы тоже меня простите..