Один в темноте.

Дверь в учительскую скрипнула, и все головы повернулись к ним разом. Хуа Чэн шёл первым, чуть прикрывая собой Се Ляня, позади — Линвэнь и Му Цин. Вид у всех четверых был такой, что даже Пэй Мин на секунду перестал ухмыляться. — Ну и где вас носило? — первым не выдержал он. — Я уж думал, вы тоже пропали. — Мы нашли кое-что, — устало ответила Линвэнь и положила на стол папку. Листы разъехались веером, и поверх остальных сразу выкатилось фото Се Ляня с красной обводкой и надписью «главная цель». Тишина. Даже Ши Циньсюань, обычно не замолкающий, сглотнул и только переглянулся с Фэн Синем. — Ты серьёзно? — наконец спросил Хэ Сюань. — «Главная цель»? Се Лянь стоял чуть в стороне, руки дрожали, и он явно собирался сказать «ничего страшного», но Хуа Чэн сжал его плечо так, что тот смолк. Му Цин фыркнул и сложил руки на груди: — Вот и вся ваша «шутка с веществом». Всё намного запутаннее. Все остальные кивнули, каждый по-своему. Линвэнь — мягко и серьёзно, Пэй Мин — чуть прищурившись, но без своей привычной насмешки, Ши Циньсюань даже подмигнул, пытаясь сгладить обстановку. Се Лянь хотел что-то вставить, и вдруг Линвэнь вздохнула: — Кстати, примечательный момент. Ты успокоился только благодаря Хуа Чэну. Всё время в его объятиях сидел. — Ч-что? — Се Лянь вскинул голову так резко, что чуть не опрокинул стул. — Что-что я сделал?! Хуа Чэн невозмутимо поправил ворот рубашки: — Держал меня. Очень крепко. — Я… я не мог! — щеки Се Ляня мгновенно вспыхнули. — Я… правда?! Я так?.. — он прижал ладони к лицу. — О боги, я… простите! —Хо-хо! — хохотнул Пэй Мин. — Расслабься, пацан, хуже было бы, если б ты меня обнимать начал! — Пэй Мин! — в один голос рявкнули Фэн Синь и Му Цин. Ши Циньсюань, сдерживая улыбку, протянул кружку чая: — Ну чего ты, это мило. У каждого свой способ держаться на плаву. У тебя — он. Се Лянь только ещё сильнее покраснел, но все вокруг уже зашевелились — обсуждать план. — Ладно, хватит обнимашек, — Пэй Мин хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. — Важнее другое. Ты сказал, что слышал голос. Это не просто совпадение. Все мгновенно притихли. — Голос? — переспросил Ши Циньсюань, вытаращив глаза. — То есть… как «голос в голове»? О-о, звучит как начало ужасного романа! — Не шути, — хмуро оборвал его Хэ Сюань. — Это серьёзно. Что именно он сказал? Се Лянь тяжело сглотнул. Губы дрожали, будто ему было стыдно озвучивать. — Он… сказал, что саньлан... — он осёкся. — что все... бросят меня. Рано или поздно. Что я всё равно останусь один. Хуа Чэн нахмурился, глаза сверкнули: — Гэгэ, даже не смей слушать эту чушь. — Да! — подхватил Фэн Синь, резко вставая. — Это явная провокация! Им нужно тебя сломать. И они знают, куда бить. Му Цин тихо, но твёрдо добавил: — Они рассчитывают, что ты сам сдашься. Но мы этого не допустим. — Ха, — усмехнулся Пэй Мин, — похоже, кто-то решил поиграть с психикой. Но лучше бы они выбрали кого угодно, только не Се Ляня. — И всё же… — Линвэнь задумчиво подперла подбородок рукой. — Голос в голове, совпадения с веществом, и теперь ещё эта «папка»… Это звенья одной цепи. Кто-то ведёт игру против нас. Ши Циньсюань махнул руками: — Так чего сидим? Давайте найдём этого «кто-то» и вытрясем из него всё! Хэ Сюань поднял на него тяжёлый взгляд: — Это не так просто. Нужно понять, откуда началась утечка информации. Папка ведь не могла появиться из ниоткуда. Фэн Синь кивнул и посмотрел на Се Ляня: — Значит, нам надо усилить твою защиту. И чтобы рядом всегда был кто-то из нас. — Особенно, — заметил Пэй Мин с хитрой ухмылкой, — тот, с кем тебе явно спокойнее всего. Се Лянь снова вспыхнул и уставился в стол, будто хотел провалиться сквозь него. Хуа Чэн только слегка улыбнулся уголком губ. Му Цин тяжело вздохнул: — Оставьте вы его. Не время для глупых шуток. У нас и так проблем выше крыши. — Но суть остаётся, — подвела итог Линвэнь. — Мы должны работать сообща. Враг силён, он знает наши слабые места. Но мы тоже кое-что умеем. Нужно разделить задачи. Если мы будем действовать хаотично, враг получит преимущество. — Согласен, — кивнул Му Цин. Его голос был спокойным, но твёрдым. — Я займусь проверкой записей и списков доступа. Папка не могла появиться просто так, кто-то имел к ней прямой выход. — Я возьму на себя работу с пробирками, — сразу отозвался Хэ Сюань. — Вещество необычное. Надо понять, как оно действует и кто мог его создать. — А я, — поднял руку Фэн Синь, — проверю преподавателей и студентов. Если среди них есть кто-то подозрительный, я найду. — Отлично, — Линвэнь слегка кивнула. — Ши Циньсюань, ты займись сбором слухов. У тебя талант влезать туда, куда никто другой не сунется. — О! Это как раз по мне, — обрадовался тот. — Я и язык распущу, и уши развешу. — А я? — с ленивой улыбкой спросил Пэй Мин. — Мне бы что-нибудь посерьёзнее. — Ты будешь прикрывать слабые места, — холодно отрезала Линвэнь. — Враг может ударить в любой момент. Все закивали — будто всё сложилось идеально. И только один человек молчал. Се Лянь сидел чуть поодаль, пальцы его сжимали край стола. Он ждал. Хоть какой-нибудь фразы. Хоть маленькой задачи. Хоть крошки доверия. Но взгляд Линвэнь скользнул по нему, и голос стал мягче, почти сочувственный: — А тебе, Се Лянь… лучше отдохнуть. Ты слишком уязвим. Если враг выбрал тебя целью — значит, он может ударить снова. Мы не можем рисковать. Се Лянь будто окаменел. — Я… отдохнуть? — слова сорвались с его губ глухо и неуверенно. — Гэгэ… — тихо сказал Хуа Чэн, но не успел. — Нет, я понял, — поспешно выдохнул Се Лянь и попытался улыбнуться, хотя уголки губ дрожали. — Конечно. Вы правы. Я не должен мешать. Он опустил голову, пряча глаза, и сделал вид, что рассматривает свои руки. Но в груди разливалось знакомое чувство — тяжёлое, холодное, тянущее вниз. Он снова оказался «тем, кого защищают». Тем, кто «слабое место». Тем, кого вычеркнули из борьбы. Снаружи он сидел спокойно. Внутри же что-то болезненно кольнуло: обида и горечь, что он снова не нужен. И никто этого не заметил. Никто, кроме Хуа Чэна. Тот смотрел на него так, будто готов был перевернуть весь мир, лишь бы этот взгляд больше не опускался вниз. ***** Когда собрание наконец закончилось и все начали расходиться, Се Лянь вышел в коридор последним. Он чувствовал, как воздух давит на грудь, и старался дышать ровно, чтобы никто не заметил. — Гэгэ, — тихий голос прозвучал рядом, и в следующее мгновение тёплая ладонь коснулась его плеча. Се Лянь вздрогнул и поднял глаза. Хуа Чэн стоял так близко, что казалось, ещё шаг — и весь мир исчезнет. — Ты ведь понимаешь, — начал он мягко, — они не потому тебя отстраняют, что не доверяют. Просто боятся. Боятся потерять. — Боятся потерять… меня? — Се Лянь невесело усмехнулся и отвёл взгляд. — Но я ведь уже давно не ребёнок. Я не хрустальная ваза. Разве… разве я ничего не могу? Разве всё, что остаётся, — сидеть в стороне и ждать? В голосе зазвенела горечь, и он поспешно замолчал, будто сам испугался своей слабости. Хуа Чэн смотрел прямо на него. Его голос стал твёрдым, уверенным, почти глухим от сдержанных эмоций: — Для них — может быть. Но не для меня. Для меня ты никогда не был «слабым местом». Ты — центр, гэгэ. Всё держится на тебе. Всё, что я делаю… это ради того, чтобы ты стоял рядом, а не сидел где-то в стороне. Се Лянь резко вдохнул, сердце пропустило удар. Щёки запылали, он открыл рот, но слова застряли. — Саньлан.. я… — он не договорил. Хуа Чэн чуть наклонился, его ладонь скользнула ниже — к запястью Се Ляня, обхватила крепко, будто обещая что-то. — Пусть весь мир считает тебя уязвимым, — прошептал он. — Но я знаю, гэгэ, ты сильнее всех их вместе взятых. И в этот момент вся тяжесть, что давила на плечи Се Ляня в учительской, будто растворилась. Осталась только эта рука и голос, который звучал теплее любого утешения. ***** Се Лянь ровно стоял перед классом. Его взгляд был собран, речь уверенная, а движения точные — внешне он казался абсолютно спокойным. Ученики слушали, делали записи, задавали вопросы, и он спокойно отвечал, словно вчерашний хаос и страх никогда не существовали. Внутри же сердце не хотело успокаиваться. Каждое слово, каждая пометка на доске напоминали ему о том, что «главная цель» — это он. Он сглотнул, чуть сжав ладони на краю стола. Но ни одно волнение не выдавало себя наружу. Периодически он ловил взгляд Лан Цяньцю, который пытался проникнуть за маску спокойствия, и Се Лянь невольно улыбался: мол, всё в порядке. Хотя в глубине души понимал — сегодня он просто играет роль «учителя», а настоящая борьба будет позже, когда он останется один на один с фактами и документами. Урок закончился, ученики разошлись, а Се Лянь медленно убрал тетради и записки в папку, проверяя, чтобы ничего не осталось на виду. Он глубоко вздохнул, чуть расставив плечи, и вышел из класса, оставляя за собой идеальный порядок. В коридоре он остановился, оглянулся: пусто. Сердце снова сжалось — пустота учительской ждала его, и он знал, что именно там начнётся настоящая проверка… ***** Се Лянь тихо открыл дверь учительской. В комнате никого не было, и лишь слабый свет ламп освещал столы, аккуратно расставленные стулья и разбросанные бумаги после вчерашнего хаоса. Он аккуратно закрыл дверь за собой, прислушиваясь к тишине. Он не стал звать кого-либо или спрашивать разрешения — никто не должен был знать, что он здесь. Аккуратно, почти робко, он подошёл к столу, где вчера оставил папку. Раскрыв её, он внимательно просмотрел записи, фотографии и заметки. Каждая страница будто тянула за собой тяжёлую историю, но Се Лянь собирал детали с удивительной сосредоточенностью. Он фотографировал страницы на телефон — не для кого-то, а для себя. Каждое изображение, каждая пометка — как кусочки пазла, который он должен сложить сам. Се Лянь чувствовал, как внутри растёт напряжение: кто-то следил за ними, кто-то специально оставлял улики, кто-то знал больше, чем им казалось. Он перелистывал документы, снова и снова возвращаясь к фото с надписью «главная цель». И чем дольше он рассматривал записи, тем яснее становилось: почти все улики указывают на одних и тех же людей. Его дыхание слегка участилось, сердце сжалось, но сознание отказывалось принять это всерьёз. — Нет.. — прошептал Се Лянь себе под нос, пальцы сжимали края стола. Он быстро закрыл папку, проверил, что никто не наблюдает, и вышел из учительской, снова оставляя за собой тишину и пустоту. На улице лёгкий ветер тронул лицо, и Се Лянь медленно пошёл домой. В голове ещё раз прокручивались страницы, фотографии и записи. Он знал, что ответы здесь, в этих документах, но делать следующий шаг придётся самому. И, возможно, скоро правда станет слишком близкой, чтобы её можно было игнорировать. ***** Се Лянь закрыл дверь квартиры и оперся спиной о деревянную поверхность, глубоко вздохнув. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старого пола. Он аккуратно разложил на столе все документы и фотографии, которые успел сфотографировать и взять из учительской. Каждое изображение, каждая строчка текста казались теперь важнее, чем когда-либо. Он листал заметки, отмечал детали карандашом, подчеркивал важные фрагменты, словно ищет закономерность, которая укажет на настоящего виновника. Чем дальше он погружался в материалы, тем более тревожным становилось ощущение, что кто-то намеренно свёл всё к одной линии. Мелкие подсказки, комментарии к фотографиям, совпадения в датах и местах — все указывали на одних и тех же людей. Се Лянь откинулся на спинку стула, сердце бешено колотилось. Он сжал руку в кулак: — Не может быть… — тихо выдохнул он, едва слышно, словно сам себе внушает, что это невозможно. Его разум отчаянно искал альтернативы, попытки оправдать происходящее, найти другую версию событий. Но всё снова и снова возвращало к одним и тем же именам. Он понимал, что это логично, что улики слишком ясны, но что-то в глубине души отказывалось принимать это как правду. Се Лянь медленно провёл рукой по документам, словно пытаясь стереть ощущение реальности, которое давало всё это расследование. Тревога и сомнение переплетались с желанием всё понять самому, без чужой помощи. Он отложил карандаш, закрыл глаза на мгновение, глубоко вдохнул и снова посмотрел на стопку бумаг. Сердце сжалось, но разум понимал: ответы здесь, и скоро он будет вынужден встретиться с ними лицом к лицу. — Не может быть… — повторил он ещё раз, и словно провалился в свои мысли, пытаясь поставить всё на свои места.