Зеркало

— Мы наследники древнего Царства, спим в гробницах, усталые… древние, почти безразличные к времени ходу. Тихий речитатив не вырвал Сэма из сна, только придавил к подушке еще большим ощущением спокойствия. Пониманием того, что все в порядке. Он может отдохнуть. Сэм мог бы проснуться, быстро подняться, но это не было обязательно. Так он скорее бы нарвался на скептичный Хиггсов взгляд, чем смог реально чем-то помочь. Стоило отдыхать, пока была возможность. Укачать Лу, когда у нее резались зубы, был тот еще квест. И у Хиггса это пока получалось лучше. Может, дело было в прохладных руках — Хиггс до сих пор мерз, даже если в комнатах температура выставлялась на семьдесят семь градусов, может в том, что тот знал кучу всяких стихов и сказаний, которые действовали, как обезбол и седативное в комплекте. Сэм не знал, но успокаивать температурящую Лу у того получалось гораздо лучше. Так что если днем с ней возился преимущественно Сэм, то ночью к Лу вставал Хиггс и мог таскать ее на руках до завтрака. Монаган вообще был до крайности очарован малышкой Лу, чего Сэм ожидал в последнюю очередь, но чему был приятно и неожиданно удивлен. Знакомство, конечно, произошло при скверных обстоятельствах, но выхода особо не было. Или переждать в бункере Хиггса, или… ну Сэм не очень хотел об этом думать. Тогда, он мало что осознавал. То есть да, он читал о том, что у маленьких детей режутся зубы, иногда с очень нехорошими симптомами процесса, но, черт побери, это был его первый опыт родительства и Сэм не связал два и два, в тревоге. До Хартмэна они добрались быстро. На байке, в основном по укатанным дорогам, путь занял чуть больше девяти часов. Лу либо спала в перевязи, либо требовала еды, либо счастливо обозревала пейзажи. Осмотр у дока она тоже перенесла нормально — Хартмэн опасался, что ее длительное пребывание в капсуле повлияет на развитие, и так и было, но благо только на физическом уровне — она росла медленнее обычных детей. С умственным развитием у Лу было все в порядке. Она даже опережала сверстников, сказывались годы в капсуле, когда она могла наблюдать. Они переночевали у Хартмэна, который ради возни с Лу даже отключил на время свой таймер и перестал умирать раз в полчаса, а на обратном пути, Лу поплохело. Она уже с утра была довольно вялая, но улыбалась все равно довольно, съела меньше обычного, но у Лу такое бывало — иногда она словно переставала воспринимать еду, как что-то нужное, годы в капсуле давали о себе знать. Просто нужно было добавлять промежуточные перекусы в обычный график, так что Сэм просто выставил будильники на все перерывы и, усадив Лу в крепления, двинул домой. В этот раз двигаться получалось медленнее. Непогода накрыла их через пару часов пути. Снег закрывал обзор, ветра не было, но видимость была хуже некуда. А через четыре с небольшим часа, Лу отказалась от еды, покраснела щеками, не смотря на защиту, что препятствовала излишним воздействиям неблагоприятной погоды, и разревелась в голос, спугнув всю живность в округе. На попытки успокоить не реагировала, заливаясь плачем и все больше краснея. Сэм прижался губами к ее лбу и почувствовал, как сердце застучало в ушах. Лу была горяченной. Он трижды перепроверил через наручник, но тот отмечал растущий подъем температуры. Конечно, у него были с собой датские жаропонижающие, но это была временная мера. Влив в Лу ложку жаропонижающего, и чуть не оглохнув от выражения ее неудовольствия, Сэм обратился к карте. Посетившая его мысль была дурной, но на фоне усиливающегося снегопада особого выбора у Сэма не было. Добираться домой с Лу еще минимум восемь часов, когда она больна? Ни за что. Вернуться к Хартмэну? Вариант, но это займет едва ли не больше времени — маршрут под снегом становился опаснее. Распечатать убежище — коробку три на три без обогрева — дурость. А в получасе, с учетом нынешней скорости, находилось убежище Хиггса. В котором, конечно, мог находиться сам Хиггс, а мог и не… В общем выбор был очевиден. В убежище было тепло. Первое, что заметил Сэм — это то, что система вентиляции поддерживала температуру даже выше минимально комфортной, что позволило Сэму раскутать Лу из ее зимних одежек. Что привело к паре минут ошеломленной тишины, а потом плачу такой громкости, что кажется, слышно было даже на поверхности. А Хиггс все-таки оказался здесь. Выскочил из соседней комнаты, где, Сэм знал, было что-то вроде его мастерской — растрепанный, без своего боевого раскраса и с гнездом на голове. Вытаращился на Сэма, открыл рот, чтобы заорать, но тут же захлопнул, подавившись воздухом. — Курьер, откуда посреди зимы ты украл ребенка? И почему он такой красный? И орет громче, чем я? Для такого громкого человека Хиггс говорил свистящим шепотом, даже шага два назад сделал. И головой помотал, прижмурившись, словно хотел развидеть происходящее. — Ну, к Сехмет всё. Опять херня видится. — Хиггс еще раз помотал головой, потом секунд двадцать пристально осматривал Сэма и Лу, поджал губы. — Хорошо. На всякий случай, если вы все-таки живые. Разбирайтесь сами, где всё знаешь, остальное без меня. Хиггс сделал еще пару аккуратных шагов назад, пятясь, и скрылся за дверью мастерской. Судя по звуку, подпер дверь стулом, хотя это казалось излишней мерой. Сэм выдохнул, хохотнул негромко. Перехватил, до этого молчащую Лу поудобнее, и та от движения очнулась, снова заголосив так, что у Сэма в ушах зазвенело. Что ж, стоило снова просканировать Лу и написать Хартмэну, тот точно должен был подсказать что-то дельное. И Хартмэн, уверившись, что Сэм и Лу в тепле и безопасности… кхм… пояснил простую истину, просмотрев сканы малышки. У нее резались зубы. С небольшим опозданием и излишними фанфарами, но это были они. Нижние резцы. С одной стороны у Сэма отлегло. Лу не догнали последствия долгого пребывания в капсуле, она не подцепила непонятным образом какую-нибудь болезнь, это не было каким-то влиянием Берега, что все еще был плотно связан с Лу — это оказались просто зубы. Невероятное облегчение. Которое длилось пяток минут, не больше. Потому что Лу устала орать и начала хныкать. Настолько жалобно, что эти тихие звуки резали по сердцу ножом куда больнее, чем негодующий крик. У Лу просто не осталось сил. У Сэма если честно тоже. Но он все же влил в Лу еще одну порцию жаропонижающего, проще потом выбросить футболку, заляпанную в сплюнутом лекарстве, чем отстирать, потом с Лу на одном локте, и непрестанно покачиваясь, распечатал на хиггсовом микропринтере ей погрызушку для десен с охлаждением, схему которой прислал Хартмэн. Принтер выглядел так, словно Хиггс его стащил прямиком из времен первого выхода, настолько старым был. С другой стороны подобное решение было логично, да на нем нельзя было распечатать что-то объёмное, но и как оборудование он, видимо был давно списан. По нему ничего не отследишь. Да и с задачей распечатать детский девайс справился даже без скрипа. Через полчаса Лу стало полегче. Она больше не плакала и даже немного поела. Дремала у него на руках, тихо хныча, но больше не казалась такой горячей и красной. Через какое-то время Сэм было попытался уложить ее в гнездо, собранное из одеяла, чтобы переодеться и сбегать в туалет, но… не вышло. В уборную пришлось идти с Лу на руках. И смириться с тем, что сладкий сироп от температуры к утру превратит волосы на его груди во что-то единородное с футболкой, и попытка снять тряпку станет сеансом депиляции. Ближе к ночи, пройдя еще три раза по кругу — боль-температура-хныканье — с постоянным укачиванием, Лу смогла задремать, а вслед за ней и Сэм. Недостаточно глубоко, чтобы не подскочить, если Лу снова станет плохо, но вполне для того, чтобы утром иметь достаточно сил на переход, если снаружи распогодится. И именно это состояние полусна выбрал Хиггс, чтобы выбраться из своего запертого придвинутым стулом убежища. Будь Сэм бодрее, он бы, скорее всего, поднялся, но сегодняшний день вымотал его в конец, и пока Лу дремала, он тоже не мог пренебрегать возможностью отдохнуть. Так что Сэм лежал на боку, краем сознания прислушиваясь — Хиггс к его чести даже дверью не хлопнул. И ходил по комнате тихо, собирая себе поздний ужин, иногда останавливался и Сэм буквально ощущал его пристальный, но какой-то очень недоверчивый взгляд. Через какое-то время тихие шаги остановились у кровати. Хиггс стоял над ними, переминался с ноги на ногу и Сэм даже приоткрыл глаза, едва-едва, чтобы не выдать себя. Хиггс протягивал руку и тут же отдергивал ее, смотрел, качал головой, снова тянулся и снова отступал. Сопел нервно, видимо решаясь на что-то. Сэм и сам не заметил, как снова задремал в ожидании. И проснулся снова от того, что Хиггс аккуратно потыкал пальцем его щеку. Заворчал что-то в полголоса и потыкал еще и еще, и еще раз. — Не, бред. — Еще один тычок. — Слишком реалистичный, но бред же? — Снова. — Ну, нахрен, чтоб я еще раз… Наверное, Сэм мог бы не тупить так сильно, Хиггс никогда не производил впечатления ментально здорового человека. Нет, конечно, все люди с ДУМом такого впечатления не производили, но Хиггс и на общем фоне выделялся. Не удивительно, что у него бывали галлюцинации. И тем более не удивительно, что он проверял реальность на разрыв. Хиггс выпрямился, потянулся в этот раз к щечке Лу и тут Сэм уже не выдержал, не дай бог разбудит, протянул ладонь, прикрывая личико Лу от чужих хваталок. Проворчал сонно… — Не бред. Мы тут, прости, что так завалились. Хиггс подавился воздухом, захрипел, сипло, но как-то отчаянно, так что с Сэма ту тут же слетел весь остаточный сонный налет и он резко сел в кровати. Одномоментно и прикрывая Лу и переводя внимание Хиггса на себя, перехватывая чужие ледяные ладони. Хиггс еще раз булькнул горлом, уставился на свои руки в Сэмовых ладонях, моргнул озадаченно и как-то по-совиному, опустил лицо вниз, быстро спрятав взгляд, но прикушенную губу было видно даже из-под завеси волос. — Теплые. — Тихо, Сэм едва разобрал, прошептал. Тонкие, но с грубоватой кожицей на подушечках пальцы, прошлись по тыльной стороне ладоней, сжали крепко. — Действительно теплые. Хиггс резко вскинулся, впился светлым и каким-то отчаянным взглядом в Сэмово лицо. Выдохнул резко, так, что тело прошила дрожь. Отступил на шаг, но рук вы выдернул. — Реальный. Ты реальный. — Хиггс так сильно прикусил губу, что кровь выступила. Переводил взгляд с Сэма на Лу с Лу на Сэма. — И ребенок реальный. — Взгляд его заблестел, ожил, губы растянулись в улыбке, не обращая внимания на травму. — Курьер, а Курьер, как такой хороший человек, как ты мог где-то спиздить ребенка? — И не дав Сэму вставить хоть слово зачастил. — А что он ест? И почему столько кричит? У меня… Хиггс заозирался нервно и Сэм решил, что пора брать дело в свои руки. Встряхнул чужие ладони, привлекая внимание, и размеренно ответил. — Я не крал ребенка — это раз. Два, вы знакомы, это Лу. Мой ББ. Только вот вне капсулы. Растет, как обычный ребенок, и ест так же — смесь у меня с собой, голодной не останется. А что плакала так, у нее зубы режутся. Это, оказывается, действительно неприятно. — Она… — Хиггс аккуратно все-таки вытянул свои ладони из рук Сэма и сел прямо на пол, уставившись на сопящую Лу, прикусив костяшку указательного пальца, которую видимо, совершенно не волновала их возня. — Тоже живая. — Да. — Я должен извиниться. — Чего? — Перед ней. Я… — Хиггс скривился. — Перед тобой тоже надо бы, но я не хочу, а вот перед ней. Должен. Сэм потерял нить разговора, но тон у Хиггса был теплым. Взгляд мирным, только немного растерянным. — Проснется, познакомитесь, потом решишь. — Сэм хохотнул. — Может еще и передумаешь, если она прицельно плюнет в тебя сиропом от температуры. Хиггс посмотрел на него, как на идиота, но тоже хихикнул, улыбнулся и стер рукавом набежавшую на подбородок кровь. Так, в общем, и познакомились. Хиггс и Лу. Да и Сэм с Хиггсом тоже. Уже не поверхностно, а более лично. Так, как наверное, всегда хотелось. Да.