Незаметные прикосновения

Сказать, что с этого момента всё пошло под откос, было бы, безусловно, лишь одной точкой зрения на ситуацию. Моральной точки зрения. То есть. А для Тони? Что ж. Он знал своё место во всём этом, и оно было на стороне света и всего, что олицетворяет добро. Отдалённое добро. Он знал это с того момента, как прикоснулся к Питеру той ночью. И он помнил об этом, продолжая рыть себе всё более глубокую яму в ад, строя планы на следующее утро вместо того, чтобы утонуть в смертельном вине сожаления. «Строить планы» — возможно, слишком громкое определение; ему не нужно было много делать для подготовки. Большинство вещей уже проявили для него чёткие контуры, так что оставался лишь один очевидный следующий шаг. Видите ли, Тони хотел Питера. Да. Он хотел его с почти всепоглощающей жаждой, которая захватывала его мысли и взгляд каждый раз, когда Питер становился объектом его внимания. Но в этом-то и была решённая проблема. Тони хотел Питера. Но не во всех смыслах этих слов. Он был доволен их отношениями на эмоциональном уровне; он испытывал искреннюю гордость от того, что был человеком, на которого равнялся Питер, к кому тот обращался за помощью, за наставничеством, за той нежной мужской любовью, в которой ребёнок, вероятно, нуждался после потери дяди. Он не хотел ничего менять в этом, особенно не в сторону чего-то романтического. Он слегка содрогнулся. Остальные его чувства… были куда более плотскими. Сугубо физическими. Если коротко, ему нравилось, как Питер выглядел — и это было самое мягкое и точное из всех возможных описаний. Если точнее, Тони наслаждался той… аурой, что исходила от Питера: все его мягкие черты и довольно хрупкая внешность. Не женственная, нет. Не совсем взрослая. Просто… мягкая. Мягкая, маленькая и податливая. Он так легко умещался в объятиях Тони, был стройным, но не костлявым, хрупким, но не до конца. Чистым — в том смысле, в каком Тони редко видел чистоту в других, по крайней мере, среди людей своего круга. Итак, подводя итог: Тони не хотел, чтобы его отношения с Питером изменились так, чтобы это повлияло на их повседневное общение, но он отчаянно жаждал воплотить свои желания. А потому для него существовало одно простое решение: использовать Питера так, как ему хотелось, так, чтобы парень ничего не узнал. И разве он уже не знал, как именно это провернуть? Разве не прошлой ночью он занимался онанизмом меньше чем в пяти шагах от спящего мальчика, а потом размазал ещё тёплую сперму по его губам? Да, такие мысли уж точно не помогали Тони удержать кровь от прилива ниже пояса, это уж точно, зато они чертовски четко обрисовывали его желания. В конце концов, не все его фантазии были основаны на активном участии Питера — вообще, добрая их часть строилась как раз на противоположном — так что он не видел в этом никакой проблемы. Кроме моральной, конечно, но он уже давно перешагнул через нее и телом, и разумом, и не видел смысла пытаться убедить себя в обратном. Что, в сумме, означало: он возьмет Питера так, как захочет, пока тот пребывает в неведении. Пока он крепко спит, без задних ног. Совершенно не подозревая о том, каким перверсиям Тони подвергнет его податливое тело. В груди Тони вспыхнула искра сладострастного предвкушения, и он уже с нетерпением ждал, когда же все начнется. В конце концов, парень останется у него на все выходные, а сегодня был всего лишь четверг. Всего одна ночь осталась. — …и тут этот тип, и такой: «Сматывай удочки, пацан, если не хочешь проблем», — тараторил Питер, грубо понижая голос, пытаясь изобразить грабителя, которого он только что поймал на месте преступления. — А я ему такой: «Я тебе не пацан, пацан!» — потому что этот парень и сам был, типа, вообще-то подростком — а потом он швырнул в меня нож, я увернулся, ясное дело, а он просто обалдел — я уверен, он приезжий, потому что… — спасибо, Питер прервал сам себя, принимая кружку из рук Тони, и продолжил, — …он меня вообще не узнал и конкретно обделался, когда я опутал его паутиной, — рассмеялся Питер, щелкнув запястьем и тихо проговорив пару раз «пью-пью». Тони фыркнул, откинулся на спинку дивана и звонко стукнулся своей дымящейся кружкой кофе о кружку какао Питера. — Отлично сработано, Пит. Уверен, ты действительно убедил его в своей взрослости, — похвалил он с издевательской саркастичностью. Питер фальшиво ахнул от обиды, прижал руку к груди и сделал большой глоток какао, не замечая напряженного взгляда Тони, который наблюдал за этим действием. Он принес Питеру дымящуюся кружку какао, а не кофе, как у себя; если бы его спросили, Тони сказал бы, что просто не хочет, чтобы Питер ползал по стенам в бог знает который час ночи — в прямом смысле слова. Если честно, Тони не хотел, чтобы у них были одинаковые напитки, ведь не хотел рисковать и перепутать их. Не с тем препаратом, который он подмешал в напиток Питера. Ничего опасного! Не для Питера, то есть. Потому что да, для Питера это подействует как очень сильная доза снотворного (скорее, двойная доза, что определенно не рекомендуется, но уже поздно), но для кого-то с обычным человеческим метаболизмом — а-ля Тони — это создало бы серьезный риск для здоровья. Определенно не то, чем он хотел бы рискнуть. Не то чтобы Питер хоть что-то подозревал, подросток просто делал глотки из своей кружки, потом прищурился на Тони и надменно заявил: — Я очень зрелый, — самым что ни на есть детским тоном. Тони резко выдохнул через нос, на его губах играла улыбка, он снова включил фильм и умиротворяюще проговорил: — Конечно, малыш, — и усмехнулся, когда Питер в ответ издал возмущенный звук. Фильм играет, а Питер пьёт. Тони следил за каждым его глотком. Прошло всего пятнадцать минут, прежде чем Питер начал беспомощно моргать, уставясь в экран телевизора. Его кружка была пуста, если не считать последних капель на дне, и безвольно лежала у него на коленях. Тони наблюдал, как голова Питера начала клониться вперед, подбородок ударился о грудь, после чего парень вздрогнул и наполовину проснулся, несколько раз моргнул, но веки его снова начали тяжелеть. Тони мягко забрал кружку из ослабившихся пальцев Питера, поставил ее на журнальный столик с тихим звоном и повернулся, чтобы встретить его сонный, затуманенный взгляд. — Давай, приятель, пора в кровать, — тихо сказал он, проводя рукой по спине Питера между лопаток. Питер легко приник к прикосновению, глаза его закрылись, хотя он и пробормотал сонное возражение: — Я не сплю, — хотя слова практически сливались воедино, пока он все больше обмякал, прижимаясь к Тони. Тони тихо фыркнул и подхватил Питера на руки. Тот издал тихий звук, но не сопротивлялся. Его голова бессильно откинулась на плечо Тони, а руки безвольно лежали на коленях, пока Тони направлялся в его комнату. Комната была недалеко, но путь показался еще короче, пока Тони чувствовал, как у него под кожей стучит кровь. Возбуждение и легкие нотки азарта начинали пульсировать в его жилах. Он вошел в комнату Питера, подошел к кровати, мягко откинул одеяло и уложил Питера на белые простыни. Парень лишь тихо вздохнул, не подавая никаких признаков пробуждения, полностью укаченный ритмичной походкой Тони. Тони сглотнул, убрал прядь волос со лба Питера, быстро натянул на подростка одеяло и вышел из комнаты, прикрыв дверь так, чтобы осталась небольшая щель. Затем он направился в свои апартаменты. Но нет. Это не был момент, когда скрипнула пластина. Ох. Нет, это не значит, что он остановится. Это не было осознанием отвратительности своих действий или планов — определенно нет. Нет, нет. Нисколечко. Тони просто подумал, что лучше подождать несколько минут, чтобы убедиться, что Питер крепко уснул, прежде чем начинать что-либо, а за это время он также взял кое-какие припасы. Он энергично направился в свою комнату прямиком к прикроватной тумбочке, рывком открыл ее (с большей силой, чем было необходимо) и порылся внутри, пока не достал новый флакон смазки и пачку презервативов. После кратковременного колебания он положил презервативы обратно, и его член одобрительно застучал от нетерпения в штанах. Затем он быстро подготовился: сходил в туалет, сунул флакон со смазкой в карман и посмотрел на время. Прошло почти десять минут. Достаточно для его нетерпеливых стандартов и набирающей силу эрекции. И он быстрым шагом вернулся в комнату Питера, приложил ладонь к двери и медленно толкнул ее, благодаря себя за то, что всегда следил, чтобы петли не скрипели. Свет из коридора просачивался в комнату вокруг его силуэта, не такой яркий, чтобы мешать, но достаточный, чтобы высветить черты Питера в тусклом свечении. Мальчик крепко спал. Тони подошел ближе. Грудь Питера под одеялом мерно поднималась и опускалась в медленном, умиротворяющем ритме. Тони остановился у края кровати, рядом с бедрами Питера. Лицо парня было расслабленным, на нем не было ни морщинки. Тони потянулся к одеялу, стащил его с Питера, и тот даже не дрогнул от этого действия. Затем он сел на край кровати, и на этот раз он планировал насладиться каждым моментом раздевания Питера. Он начал с плавной ласки хрупкой кожи на шее Питера. Его рука легко обхватила ее, не сдавливая, и почти полностью сковала тонкое горло; сквозь ладонь Тони отдавался медленный и ровный пульс. Он опустил руку ниже, просунул ее под манжет рубашки Питера и нежно провел по плечу и ключице подростка. Другой рукой он начал расстегивать пуговицы, все это время проводя пальцами по обнажившейся коже Питера. Он снова провел рукой вверх по шее Питера, взял его за подбородок и нежно надавил большим пальцем чуть ниже нижней губы, затем слегка оттянул ее вниз, с жадностью наблюдая, как без всякого сопротивления губы Питера разомкнулись, и теплое дыхание коснулось его пальца. Последняя пуговица рубашки расстегнулась. Тони просунул руки между грубой хлопковой тканью и плечами Питера, стащил рубашку сначала с одного плеча, потом с другого и, наконец, стянул её совсем, скомкав и оставив под спиной парня, чтобы насладиться видом его обнажённой груди. Как и в прошлый раз, соски Питера тут же затвердели на прохладном воздухе, а по коже побежали мурашки. Его пресс был очерчен упругими мышцами, которые уходили вниз, образуя чёткую V-образную линию, и к пояснице вела дорожка из светлых, почти пушковых волос. Тони прижал ладони к животу Питера, чувствуя, как кожа под ними вздрогнула. Но Питер оставался податливым, позволив ему провести руками вверх, скользя по рельефу мышц, к самой груди. Сначала он коснулся сосков, скользнув ребром ладони, затем сосредоточил на них внимание, свел пальцы и плотно сжал упругие бугорки. Питер тихо хмыкнул, и его грудь едва заметно подпрыгнула. Тони продолжил, покручивая пальцами и восхищаясь тем, как соски парня быстро начали твердеть и распухать от такого обращения. Его собственный член вновь болезненно дернулся в штанах, и Тони наклонился вперед, чтобы зажать один из сосков между зубами, покатать его и быстро провести по нему языком, чтобы смягчить неизбежное жжение от укуса. Он переместился ко второму соску и подверг его тем же мучениям, выдыхая горячие струйки воздуха на чувствительную кожу, в то время как его зубы впивались в твердый бугорок, а язык выскальзывал, чтобы яростно полизать его, ощущая легкий соленый привкус кожи Питера. Он опустился ниже, ведя языком по пути вниз к животу парня, в то время как его блуждающие руки скользили по бокам Питера и сжимали его узкую талию, заставляя его почти стонать от того, как его большие пальцы почти соприкасались, обхватив бедра Питера. Затем он засунул пальцы за пояс пижамных штанов Питера, захватив заодно и резинку трусов, и резко дернул вниз, стянув ткань с бедер до щиколоток одним движением, прежде чем сорвать ее окончательно, бездумно швырнув на пол, его взгляд отказывался отрываться от теперь полностью обнаженного тела Питера. И это было зрелищно. Питер не был ни капли похож на Тони. Мягкие, тонкие, как пух, волосы, черты лица, скорее андрогинные, чем кричащие о «мужественности», пухлые губы, которые, казалось, никогда в жизни не были сухими или потрескавшимися, гибкие мышцы, которые лишь подчеркивали его стройность, а не выпирали из-под его кожи или увеличивали его телосложение; небольшое тело — на несколько дюймов ниже Тони, что о многом говорит, и определенно гораздо более субтильное — будь то от природы или благодаря паучьей генетике; гладкая, чистая кожа — шрамы исчезали за несколько дней — которая при определенном свете казалась почти перламутровой; милый маленький вялый член — обрезанный, лежащий на паре гладких яичек и небольшая поросль волос над лобковой костью парня. Тони провел пальцами по длине члена Питера, слегка подвинулся и с легкостью смог взять маленькую длину в свободный захват, чувствуя, как она слабо дернулась в его горячей ладони. Он не был маленьким — не совсем. Скорее, среднего размера. небольше трех-четырех дюймов, чуть тонковатый в обхвате. Он просто казался маленьким в сравнении с членом Тони. Он развернулся — не заботясь о том, как все эти движения раскачивали скрипучую кроватью в тихой комнате — так, чтобы встать на колени, и перекинул одну ногу через ноги Питера, опускаясь так, чтобы оседлать бедра парня. Он не стал полностью раздеваться. Под спортивными штанами на нем не было ничего, так что он лишь стянул их, пока его член не высвободился, подпрыгнув и застыв напряженным в воздухе, с каплей предэякулята уже выступившем на головке. Тони взял себя в руку и слегка подался вперед, выравниваясь по длине с Питером и позволяя себе просто посмотреть. Он издал низкий стон, сделав пару медленных движений по себе, восхищаясь контрастом между ними. Как его собственный член был полностью возбужден и пульсировал, с видимой веной на стволе, в то время как уретра продолжала сочиться. Как его собственный захват был едва-едва большим, чтобы полностью обхватить его толщину, и как длина его члена простиралась от основания члена Питера до пупка парня. Тони резко выдохнул, опустил кончик своего члена и провел им по коже живота Питера, размазывая предэякулят по мягкой, но упругой коже, представляя, как он сможет вогнать свой член внутрь до конца этого места. Не было никаких вопросов, почему Тони считал член Питера изящным в сравнении. Так уж сложилось. В спокойном состоянии он был даже не половину длины Тони, и он сомневался, что тот сильно вырастет в эрегированном состоянии. С толщиной было то же самое — Тони мог бы целиком обхватить его кольцом из большого и указательного пальцев. И ему это нравилось. Черт, да как же. В Питере всё было идеально. Тони снова приподнялся, встав на колени над телом Питера, — и какой же это был вид, он доставлял ему столько наслаждения: его рука сжимала член, и предэякулят капал на ничего не подозревающее обнаженное тело Питера, раскинутое для глаз одного лишь Тони. Он двинулся вперед на коленях по обе стороны от Питера, продолжая, пока не оказался прямо над его грудью, а затем снова опустился, перенося большую часть веса на свои собственные голени, чтобы не давить всем телом на Питера. Он посмотрел вниз. Черт, это было чертовски горячо. Его член теперь был прямо над лицом Питера, и его головка уже казалась фиолетовой от напряжения. Рот Питера все еще был приоткрыт, как его оставил Тони ранее, и Тони позволил себе секунду потереться своим членом вдоль его открытой щели, содрогаясь от горячего дыхания, овеявшего кончик его члена, в то время как капля предэякулята упала между губ Питера. Он двинулся чуть ближе, так что внутренние стороны губ Питера раздвинулись и прижались к головке члена Тони, а затем он поводил ей, чувствуя твердые края передних зубов Питера на своем кончике и мягкую, слегка влажную поверхность губ рядом. — Ох, черт, Питер, — прошипел Тони, и еще одна капля предэякулята вытекла в рот парня, пока Тони продолжал тереться о внутреннюю линию губ. Но этого было недостаточно, и Тони не хотел рисковать, что зубы Питера поцарапают его член. Его осенила мысль. Он убрал ногу с Питера и спрыгнул с кровати, быстро развернулся, чтобы немного приподнять Питера — уже не с такой осторожностью, как раньше, — и передвинул парня так, что тот лег на бок и его лицо было повернуто к Тони. Он слегка потянул Питера вперед, взяв под мышки, и- — Боже, ты выглядишь шлюхой для спермы вот так, — простонал Тони, восхищаясь тем, как голова Питера свешивалась с края кровати совсем немного; рот безвольно открыт, пока он спал дальше, только его подбородок был на уровне верхнего края каркаса кровати. Кровать была высокой, кстати, Тони купил ее для Питера, потому что решил, что парень оценит дополнительную высоту — ну, с учетом его ежедневных занятий, — но теперь она давала дополнительный бонус. Потому что теперь его дырочка для ебли идеально совпадала по высоте с твёрдой как камень эрекцией Тони, и он был более чем рад воспользоваться этим податливым ртом. Он шагнул вперед и проскользнул своим свободным большим пальцем в рот Питера, предохраняя нижние зубы парня — ну, или верхние, как он полагал, раз парень был почти вверх ногами — от возможного сжатия. Его другая рука сжала его член и нацелила его на теперь полностью открытый рот, тонкая струйка слюны уже стекала из уголка и текла по щеке Питера по направлению ко лбу. — Уже мокрый для меня? — поддразнил Тони, проталкивая кончик своего члена внутрь вместе с большим пальцем. — Аааах, бляяяять, — низко выругался он, запрокидывая голову, пока втискивал головку члена во внутреннюю сторону щеки Питера, предэякулят без сомнения сочился из его щели от мягкой, но почти слизистой текстуры внутри и непристойного вида, как щека Питера выпирала наружу. Он повторил движение, слегка оттянувшись, прежде чем снова вжать ее в мягкую мышцу, и сменил положение руки — той, что прижимала большой палец к нижней челюсти Питера, — чтобы можно было охватить его щеку и чувствовать, как его собственная головка члена растягивает ее под его прикосновением. Боже, как же он любит этот вид — как бы это выглядело, знай Питер, что с ним происходит без его согласия? Как тело Питера использовали и изнасиловали без его ведома способами, что без сомнения заставили бы парня покраснеть до самой груди и отпрянуть в яростном отвращении. Но вот он здесь, с членом во рту и предэякулятом, стекающим с его губ. Тони сменил хватку на своем члене и вжался. Первые два-три дюйма скользнули в горячий, влажный рот без сопротивления, его большой палец, все еще находящийся внутри Питера, теперь был зажат вместе с его собственным членом от того, насколько тесным было пространство, губы Питера растянуты и прижаты ко всей толщине члена Тони. Тони позволил себе на мгновение насладиться ощущением, медленно вытаскивая с хлюпающим звуком, пока только кончик не остался внутри, прежде чем скользнуть обратно с той же мучительной медлительностью, тёршись своим членом о язык и нёбо Питера по очереди, тихо постанывая от того, как нос Питера сморщился, когда особенно большая струя предэякулята разлилась по его вкусовым рецепторам. Больше слюны вместе с его собственным предэякулятом начало скапливаться от вторжения, и ручейки смеси стекали по лицу Питера из уголков рта и небольшого зазора, в который был засунут большой палец Тони вместе с его членом; они текли в волосы парня, увлажняя их. И в тот момент, когда Тони решил вжаться чуть глубже — чтобы пройти половину, — он услышал первый по-настоящему осмысленный звук от Питера. Это был подавленный, захлебывающийся звук, который Тони сразу узнал как означающий, что он уперся в язычок парня. — Ох, Пит, — прошамкал Тони, слегка отодвинувшись, прежде чем резко вогнать его обратно, Питер захлебнулся, пока Тони втискивался прямо мимо его язычка и без сомнения припечатывал его к верхней части горла толщиной своего члена. Сейчас внутри было почти пять дюймов, и его головка чувствовала себя сжато из-за тесноты горла Питера, которое ощущалось обжигающе, но невероятно приятно. — Бля, Пит, так тесно для меня, — простонал Тони, входя глубже и запрокидывая голову с низким стоном, когда горло Питера сжалось вокруг него. — Вот так, малыш, — выдохнул он, не в силах удержаться от того, чтобы трахнуть его еще немного Он не боялся, что парня вырвет на него; они давно проводили тесты, которые показали, что вторичный аспект рвотного рефлекса Питера практически отсутствует. Так что теперь Тони наслаждался удовольствием от этого, от того, что он мог заставить горло парня сжиматься вокруг его возбужденного члена без всяких забот — кроме дыхания, конечно. Но Тони следил, чтобы у него было достаточно возможностей вдохнуть воздух между тем, как засовывать свой член обратно в его глотку. Теперь ему больше не нужно было держать свой член, чтобы стабилизировать его, так как большая часть была внутри Питера, поэтому вместо этого он провел рукой вверх по обнаженной шее Питера, надавливая совсем слегка в тот же момент, когда он всадил всю оставшуюся длину до конца. — О, черт, — вырвалось из него; он сгорбился, бессознательно сжимая горло Питера и прижимаясь бедрами к его лицу; весь его член теперь был погружен в жидкий жар рта и горла Питера; его головка выпирала и упиралась в его ладонь, обхватившую шею Питера, в то время как ощущение сжатия эхом отзывалось вдоль его члена, пока его хватка усиливалась. Питер издал влажный булькающий звук, слезы выступили на его внезапно плотно зажмуренных глазах. Тони быстро вытащил его, пока головка не выскочила из горла Питера, он дал себе момент перевести дыхание, пока Питер судорожно хватал воздух вокруг его длины, ноздри раздувались, вбирая воздух, который Тони только что перекрыл. Вскоре черты лица парня медленно расслабились обратно, слюна и предэякулят покрывали их, и Тони не стал ждать дольше, прежде чем начать всё заново. На этот раз он входил не постепенно. Нет, он хотел наслаждаться этой тугой хваткой хоть ненадолго, пока Питеру не требовалось передохнуть, он мог бы насладиться этим по полной. Так что, когда он вошел, он вогнал его резко, нос Питера вжался в его яйца, а рука Тони все еще сжимала шею парня, пока он трахал его глотку короткими, резкими движениями, никогда не отходя больше чем на дюйм-два, прежде чем всаживать вперед и ввинчивать бедра, словно мог засунуть еще глубже. — Тебе нравится это, Питер? — выплюнул Тони между вздохами, вращая бедрами и чувствуя, как вибрация отдает в его ладони, ощущение, усиленное тихими стонами, исходящими от Питера. Звуки вибрировали по его стволу, и он зашипел, прежде чем вытащить его обратно, чтобы дать Питеру передышку, его кончик покоился на языке Питера и изливал много предэякулята, что вытекал между губ Питера, присоединяясь к остальным дорожкам на лице парня, жидкости из предэякулята, слюны и слез смешивались, пока не стали неразличимым месивом, покрывающим черты Питера. — Твое горло уже никогда не будет прежним, малыш, — усмехнулся Тони, тяжело дыша, выждав момент, прежде чем начать все заново. — Твоя — кхм — ротовая киска теперь будет сформована специально под меня — под мой член, — выдохнул Тони, его темп ускорялся, а рука сжимала шею Питера в пульсирующем ритме. — Она будет идеальной дырочкой для ебли, — прохрипел он, чувствуя, как нарастает его оргазм, яйца подтягивались, а предэякулят тек как из крана. Он трахал сильнее, хлюпающие звуки вырывались из горла Питера, пока массивная длина Тони входила и выходила резкими, дергаными движениями; он чуть спотыкался, терял ритм от нарастающего удовольствия. Он всадил его обратно, стоная от тугого сжатия глубоко в отверстии Питера, возбуждение подбиралось к пику при виде смазанных и покрасневших губ, опухших и распухших от слез глаз, пока Тони продолжал трахать его. — Мне кончить прямо в твое горло? — громко простонал Тони, вытаскивая наполовину и резко дергая бедрами вперед, чтобы вогнать его обратно. Его яйца шлепались о лицо Питера, основание его члена исчезало в той тугой влажной жаре, пока его головка непристойно выпирала против горла Питера. — Мне выстрелить своей спермой прямиком в твой животик? О, ему нравилась эта идея — черт, да как же, — но был слишком большой риск, что Питер захлебнется. Так что одним последним, мощным толчком Тони выдернул свой член из тёплого горла Питера, сделал пару жестких, безжалостных движений рукой по своему стволу, прежде чем его настиг оргазм, его семя хлынуло на лицо и шею Питера, попало в его волосы, полосы молочной жидкости стекали по его щекам, капали в безвольно открытый рот и покрывали его великолепно помеченную шею, фиолетовые отпечатки пальцев ясно виднелись вдоль шеи Питера. Тони смотрел на это зрелище несколько мгновений, тяжелые вздохи вырывались из его легких, пока он приходил в себя после пика. Затем он нежно обхватил затылок Питера одной рукой и подсунул другую руку под спину Питера, переместив парня на кровать, так, что его голова лежала на подушке. Это и в правда был зрелищем, весь покрытый семенем Тони, и его член, который снова подавал доблестный знак жизни, лежа почти мягким, на его бедре. Он определенно еще не был готов к следующему раунду. Но это было нормально. Конечно, Тони потребовалось бы немного времени на восстановление, но это в правду ничего. В конце концов, у них была вся ночь. Он провел пальцами по щеке Питера, собрал сперму на указательный и средний пальцы и проскользнул ими мимо распухших, покрасневших губ Питера. Он поводил подушечками по языку Питера, семя стекало с его пальцев и скользило глубже в его растянутое горло. Тони смотрел, завороженный, как Питер бессознательно сглотнул, и он нежно прикоснулся ладонью к перепачканной щеке Питера, размазывая сперму и слюну в вызывающе непристойную смесь. — Мы так хорошо повеселимся, детка, — прошептал Тони в воздух.