1.
18 августа 2025 г., 13:09
Беннет нежился в бескрайних цветущих полях, где солнце оставляло яркие живые блики на макушках распущенных цветов. Солнечные утеплённые лучи грели его расправленную спину, словно он прислонился к едва теплой батарее в последние апрельские дни. Вдыхая полной грудью аромат различных душистых цветов, юноша чувствовал, как весь его организм очищается от терпкого затхлого дыхания задымленного ядом города, и одновременно с этим смотрел вдаль, удивляясь, как очертания гор, вырезанные на горизонте, бледно-лазурным кольцом охватывают пышущую приятным запахом землю.
На плечо Беннета поминутно садились бабочки с роскошными крыльями, искрящимися огненными потоками, чуть изогнуто восходящими вверх. От них веяло мягким жаром. До того они были яркими, что парню приходилось жмуриться от яркого света, бьющего со стороны плеча.
Долго эти диковинные бабочки не сидели, изящно вспархивая ввысь, уже в синеве неба кружась в танце, оставляя за собой рубиновый след. Это было завораживающе. Беннет всегда смотрел вслед улетевшим бабочкам, невольно даже ловя их рассеянный кровавый след. Он рассыпался в руках и, падая, исчезал вовсе.
Когда парень шёл вперед, то пред ним сияющие облакотным цветом бабочки оборачивались массивным обручем, а затем строились в различные фигуры, чуть взмахивая хрупкими крыльями...
Юноша, околдованный этой легкой красотой, шагнул чуть ближе. Мягкая сочная трава скользнула по ногам, земля чуть продавилась... и Беннет упал.
Тут же открыв глаза, парень рефлекторно защитил голову от удара. Разрозненные страхом молниеносной кончины мысли отскакивали от черепной коробки, будто разогнавшийся мяч, и ударялись с такой силой, что Беннет мог бы чувствовать всю мощь физического воплощения страха смерти. И парень сильно зажмурился. Неоднородные грязные изумрудные пятна пачкали густую тьму.
Утро начинается с того, что Беннет старается понять, что в реальности он жив. Лишь во сне он на мгновение чувствует жаркое дыхание смерти.
Женская теплая рука скользнула по белоснежным волосам, ненавязчиво погладив по макушке, а потом настойчиво, однако по-прежнему мягко, попыталась убрать напряженную руку Беннета, выставленную в защитном жесте у лица.
Беннет не слишком долго сопротивлялся, ведь в ту секунду, в которую он не поддавался, это было больше машинально, чем намеренно.
— Кошмары? — с сочувствием произнесла Барбара, огладив щёку юноши.
— Доброе утро... — невесело ухмыльнувшись, ответил Беннет, приняв сидячее положение. — Прости.
— Не нужно извинений. — девушка ободряюще улыбнулась, поделившись своей энергией во взгляде с парнем, и наклонилась к нему, поцеловав в лоб.
— Не каждое утро я отвлекаю тебя от дел своими кошмарами. — заметил Беннет, заметно оживившись, с легким смущением отведя взгляд в сторону.
— Каждое утро. — беззаботно усмехнулась девушка, но, заметив вспыхнувшую багрянистым потоком неловкость во взгляде парня, она продолжила: — Но всё в порядке. Твоё самочувствие — самое важное для меня.
— Ладно, я понял... — вздохнул юноша и, отбросив расплывающееся уныние, бодро и весело добавил: — А тебе снилось что-то интересное? Мне вот снилось, что я ходил по красивому полю, там даже бабочки невиданной красоты были! Они садились мне на плечи, согревая их жаром, а потом улетали в небо!.. И другие бабочки, бело-голубого цвета, строились и в обруч, и в разные фигуры. Я хотел подойти поближе... И упал. А потом проснулся.
Барбара обожает видеть своего возлюбленного, который не боится отбросить негативные мысли и говорит о страхах беззаботно. Уныние, страх и печаль на его лице очень сильно тревожат девушку. Сама того не замечая, она начинает бояться, изнывать и печалиться, вторя самочувствию Беннета.
Девушка любит Беннета за стойкость и бесстрашие, за его невероятное умение позитивно мыслить, когда ситуация становится напряженной, и, наконец, просто за то, что он не зацикливается на негативе. Она старается быть похожей на парня, чтобы не позволять плохим мыслям надолго оставаться в голове.
Выслушав рассказ Беннета, Барбара прониклась описанием тех диковинных бабочек. Как-то очень давно она читала один фантастический рассказ, где бабочки, то железного отлива, то с синевой неясных небес, своими большими крыльями манили к себе, а затем быстро улетали, мигнув напоследок. Наверняка эти мгновения удивительные, завораживающие...
Своим сном похвастаться девушка не могла. Ей никогда не снилось нечто яркое, сколотое из разноцветных обломков грёз. Хотя она была бы не против увидеть такой же цветастый сон... пусть и не желала бы куда-либо падать.
— Мне снился мой обычный день в церкви. Правда ты меня встречал с огромным букетом каких-то... очень необычных цветов. Я бы сказала, совсем не из наших краёв. Возможно, откуда-то с юга. Уж очень у тех цветков был удушающий аромат, а какими громадными они были! Я ещё удивлялась, откуда ты их взял, но ты ответил, что это секрет. Мне было очень приятно получить такой необычный букет! — с радостью поделилась деталями своего сновидения Барбара.
Пусть ей и не снится что-либо, выходящее за рамки прозаичного, но она всё равно любит свои сны. Иногда даже звезды сталкивались в небе, и свет, исходящий от них, озарял разум девушки, принося ей вещие сны. Тогда она могла прожить во сне какие-то нехорошие события, которые наступили бы утром, и была бы в состоянии их избежать в действительности. Божественная мощь — самая великая мощь на свете, оберегающая Барбару от неверного исхода.
— Спасибо за идею! — Беннет широко улыбнулся, задорно подмигнул и поднял большой палец вверх.
— Не за что, любимый. — с нежностью ответила девушка, аккуратно встав с кровати. — Если позволишь, я застелю кровать, хорошо? — И слабо дернула на себя тяжелое зимнее одеяло.
Парень кивнул и встал с кровати.
Барбара в эту же секунду стала бережно застилать кровать. Делала она это так виртуозно, словно и не рутину повторяла вовсе... Но из-за того, что Беннет всегда спал с увесистым пышным зимним одеялом, у девушки не получалось настолько же красиво встряхивать его, чтобы затем плавно опускать на кровать.
Барбара ведь всегда спала под лёгким пледом, поэтому никаких проблем не возникало. Всё стелилось как никогда замечательно. И в этом была такая невообразимая утренняя красота. Это было отдушиной, причем очень простой и нескучной. Все-таки она любила заправлять всё без даже самых мелких складок, а когда они выступали на гладкой ткани, то Барбара забавлялась и устраняла их.
Хоть парень и вставал намного позже девушки, ибо ей было необходимо ранним утром многое делать, прежде всего возносить трёхкратно обязательную молитву, Беннет мог лицезреть ту самую красоту потом. Когда сам вставал.
И красота в обыденности никогда не выцветала. Потому что Беннет любит всё, что делает Барбара, а Барбара делает всё со всеобъятной чувственной любовью.
Мягкий луч позолоченного света внезапно лег на лицо Барбары. Лицо её вмиг озарилось. Голубые глаза заискрились блестками, налились снизу лазурным тоном, словно к небесам прильнуло чистое бликующее море. Рассеяно, будто солнце лишь недавно взошло на сонное небо, луч расплылся по волосам, и локоны девушки вспыхнули сиянием хрусталя. Словно припухлый поток снежинок, спускающиеся облачными водопадами по плечам, волосы казались очень пушистыми.
Беннет невольно засмотрелся на свою девушку. Когда еще он мог бы видеть воплощение самого прекрасного божества в самом деле, к тому же и рядом с собой? Даже в столь раннее время Барбара остается безумно красивой...
Завороженный взгляд ненароком останавливается на часах, мирно тикающих на стене чуть левее Барбары. Шесть утра.
В шесть утра он видит богиню перед собой... В шесть утра он получил от неё поцелуй. В шесть утра... В шесть утра?
— Барбара... Глаза меня не обманывают? Сейчас... Шесть утра? — осторожно поинтересовался юноша, не переставая удивлённо глазеть на часы, будто они мигом бы показали другое время. Обычно он никогда не встает в такую рань, даже если атакуют кошмары, облаченные в доспехи из тьмы.
— Да. Я удивлена, что ты проснулся в такую рань...— девушка выдержала паузу, которая выражала истинное сочувствие парню, замученному ежедневными кошмарами, прибавив с ненужной жалостью: — Пусть и не по своей воле.
Беннет знал, что Барбара искренне его жалеет. Ей действительно больно, что он мучается от кошмаров. Юноше приятно, что за столько лет к нему взаправду настолько трепетно относятся, но он всё-таки не любит такое сильное переживание в свою сторону, ибо привык думать, что его кошмары — пустяки, которые не стоят ни грамма внимания.
Барбара сострадает каждому человеку, каждой светлой душе, заплутавшей во мраке. Она может протянуть руку даже тем, кто, казалось, давно захвачен слепым и разрушительным гневом, потому что способна разглядеть в черной безнадежной душе последние отблески добра. Этого не изменить. И она всегда обращает внимание на проблемы, так как считает это собственным священным долгом.
— Не зацикливайся на этом. — отмахнулся Беннет, не желая всё же принимать сочувствие, родившееся из такого пустяка, как полукошмар. — Чем займемся сегодня? Какие у тебя планы?
— У меня нет конкретных планов, я большую часть выполнила час назад. Осталась мелочевка, на которую тебе, — девушка развернулась к Беннету с добродушной улыбкой. — не стоит заострять внимание. А что бы ты хотел сделать?
— Для начала... Это. — парень быстро подошёл к девушке, обняв её одной рукой за тонкую талию, прикрытую белоснежной сорочкой, похожую на призрачный туман. Другой рукой он погладил Барбару по щеке, поднявшись выше и, зарывшись в её шелковистые, целованные изжелта-белым солнцем волосы, со всей нежностью прильнул к нежно-розовым губам, чуть прикусив их.
Барбара улыбнулась в мыслях, обнимая Беннета за крепкие плечи. Каждый день, когда он дарит ей утренний поцелуй, в душу девушки заливается столько энергии, что она заряжается бодростью во второй раз. Как же она любит это пьянящее чувство в душе...
Солнечные лучи чуть нагретыми лентами опадали плашмя на их силуэты, раскрашивая влюбленные тени на стене в нежный черный. Не дитя кошмарной мглы из промозглых жутких снов, а черный, разбавленный белоликим счастьем.
— Я люблю тебя. — счастливо и спокойно прошептала девушка, чуть отстранившись.
— И я тебя. — ухмыльнулся Беннет, чувствуя теплое дыхание Барбары на своих губах. — Ради этого я встал в шесть утра...
— Так и до утренних молитв недалеко. — рассмеялась девушка, обнимая своего парня, прижимаясь к его груди.
— Я тоже так сейчас подумал... Что ж, неплохо. Ты же научишь. — рассудил Беннет, погладив бледную шею Барбары.
«Шесть утра — это как десять. Хах, а я не замечал... Только разница в том, что ощущения одинаковые, а Барбару я вижу на четыре часа меньше!» — между тем подумалось ему.
