Ярлык "Мэри Сью" — как повод для оправдания сексизма и мизогинии.

Выскажи своё непопулярное мнение и беги, но я и моя дорогая соавтриса Ольга никуда убегать не собираемся, так что вам всем придётся это пережить.       Итак, мои дорогие, моя милая и любимая аудитория, а также дорогие проходящие мимо читатели и читательницы, здравствуйте. Сегодня ваша Фьора со своей союзницей по клавиатуре хотела бы поделиться своими наблюдениями касательно того, как ярлыком Мэри Сью стали прикрывать банальные сексизм и мизогинию. Давайте мы с вами вместе устроимся поудобнее, заварим себе кофе или чай, нальём себе чего-нибудь прохладного в такую удушающую и выматывающую жару, и приступим непосредственно к обсуждению темы данной статьи. Натолкнули меня и мою коллегу на эту статью интернетные баталии, которые старые, как отходы жизнедеятельности мамонта. Или, как сказали бы некоторые — баян, ну или гусли, а то и арфа с лирой… Не единожды в разных фандомах, под разными фанфиками или ориджиналами могли на том же нашем Фикбуке вспыхнуть оживлённые срачи под работами. На тему того, Мэри Сью какая-то героиня или же нет. Термин Марти Стью трогать в этой работе я не буду. Ну, может быть, совсем чуточку… Речь идёт о его сестре-двойняшке Мэри Сью. Давайте немного освежим нашу память и вдадимся в то, что же на языке литературы (особенно фанфиков) значит этот термин — Мэри Сью. Само пояснение: «Мэри Сью — это чаще всего воплощение в героине самих авторов/автрис, реальное или идеализированное, или то, какими авторы/автрисы хотели бы быть». Вполне хорошее пояснение. Хотя даже тут есть, о чём подискутировать. Само наличие Мэри Сью в работе — это и не хорошо, и не плохо. Смотря, как авторы/автрисы прописали образ героини и насколько они это обосновали. Одна из моих любимых автрис Наталья Баева приводила цитату: «О чём бы мы ни писали, мы пишем о себе». Если особо извернуться, под термин Мэри Сью вообще можно подтянуть, что угодно. Стал этот термин использоваться с негативной коннотацией из-за того, что многие начинающие авторы прописывали своих героинь супер-идеальными, успешными, прекрасными и обольстительными, любимицами окружающих, которым всё в этой жизни достаётся очень легко, и этим героиням не надо шевелить даже пальцем. Эти героини могут быть отлично прошаренными в боевом мастерстве, в науке, в искусстве и всём таком прочем без какого-либо логического обоснования, просто по дефолту. В них влюбляются, для примера, популярные и известные в какой-либо сфере личности… Сколько было фанфиков по 1D, где участники группы повсеместно влюбляются в главную героиню и конфликтуют ради неё, порой даже предают свои идеалы, кто-то из них женится на героине и у них рождаются дети. Но в самих этих мечтах нет ничего плохого. Зависит от того, как написать, чтобы это было и качественно, и логически обоснованно, красиво, цепляюще. Проблемой это становится тогда, когда такие авторы/автрисы пишут про «ляпоффь» после сексуального насилия одного или нескольких персонажей по отношению к главной героине. Вот только те авторы и автрисы в особо тяжёлых случаях романтизировали абьюз. Увы, многие фикрайтеры и фикрайтрисы могли за всю их жизнь попасться в эту ловушку. Особенно в раннем подростковом возрасте и даже чуть старше, даже в возрасте 18+. Главное, пересмотрели ли эти люди свои взгляды и какие выводы сделали. Да-да! Я тоже так одно время делала! Не буду тут из себя корчить святошу и сиять белым пальто. Мне случалось романтизировать то, что вообще романтизировать нельзя. В более лайтовых случаях такие фанфики были некачественно написаны и в них не было логического обоснования, ляп на ляпе, ООС на ООСе, и одно погоняло другим. Такие фанфики писали не только по 1D, но и по многим фандомам, даже книжным, киношным, анимешным. Так вот и обрёл термин Мэри Сью негативный оттенок в сознании многих обитателей с обитательницами Фикбука. Причём более опытные авторы и автрисы могли сами даже благополучно забыть с возрастом, ну или стараться забыть, что и им не было чуждо писать про Мэри Сью. Возвращаясь к разговору о том, каковы были частые негативные проявления плохо прописанных Мэри Сью… Такие обласканные судьбой, не в меру крутые и умные, не в меру прекрасные героини, любимицы буквально всех близких и встречных-поперечных нередко обладали дурным и вздорным характером, не гнушались и хамским поведением со своими поклонниками — которым они нравились, как каждой падле — пресловутый червонец. Такие Мэри могли любить бухать напропалую и курить, но при этом они пели круче Марии Каллас или Анны Нетребко. Я занималась в театральной студии также и вокалом. И уж я-то знаю, как алкоголь и сигареты способны испортить голос артистов и артисток. Перед выступлениями нельзя даже газировку и сладости, потому что это тоже негативно сказывается на качестве исполнения. Но только не в случае Мэри Сью, которые курят и бухают как черти, но при этом у них голос просто ангельский. Да-да, верим, верим… Ну и у таких Мэри нередко умирали при трагических обстоятельствах родители, или же родители, если были живы, оставляли во власти своих несовершеннолетних дочерей даже младше семнадцати лет огроменный дом с большущими запасами баснословных денег на счетах в банках и на карточке, а Мэри деньги тратили напропалую и даже их не считали. Родители вообще никак не участвовали в воспитании несовершеннолетних Мэри Сью (когда родители Мэри живы и сама Мэри не эмансипированная по закону). Такие Мэри чаще тусовались в своё удовольствие по клубам, в школе почти не появлялись, но умудрялись хорошо учиться. Такие Мэри были вампиршами, порой и наполовину оборотницами, а ещё ведьмами и фэйри, драконами и всё такое прочее… Ну и соответствующий контингент в них влюблялся. У таких Мэри были от природы разноцветные волосы всех оттенков радуги в современном сеттинге и без основания, что для их мира это норма — когда сеттинг не фэнтезийный и не анимешный, не мультяшный. Да и ещё, до кучи, у таких Мэри были глаза самых разных оттенков радуги. Просто по юности авторы и автрисы, будучи учащимися средней школы, выливали на бумагу или в интернет свои фантазии о том, как они хотели бы жить. В том же фандоме «Сумерки» Стэфани Майер всегда хватало случаев, когда канонных персонажей шипперили с ОЖП (под которых часто маскировались Мэри Сью). Однако я уж точно не стану стыдить девчонок с неокрепшей детской или подростковой (ранний пубертат) психикой. Это дети. Все мы с чего-то начинаем, все мы делаем ошибки, мы учимся на наших ошибках. Творчества это тоже касается. Мне нравится высказывание: «Лучший способ избежать критики — ничего не делать, никогда не ошибаться и быть никем». Но у нас почему-то любят использовать фразу: «пишешь как малолетняя девчонка лет двенадцати». Тут вам и эйджизм (дискриминация по возрасту), и мизогиния (женоненавистничество). Почему-то у нас считают позорным быть девочкой младше восемнадцати лет, даже младше четырнадцати и ошибаться, набивать шишки в творчестве. Эту фразу используют для оскорбления и обесценивания. Это много говорит о нашем обществе. Нет ничего стыдного в том, чтобы быть двенадцатилетней девочкой и шипперить себя с Наруто или Саске, с Дазаем и прочими любимыми персонажами… Это не преступление. И это не признак пропащего человека. Чего нельзя сказать о буллинге (травля) и о кибербуллинге (травля в интернете). Но бывает и иная крайность Мэри Сью — героини ориджиналов или фанфиков, на которых чуть ли не каждый день, перманентно, везде и всегда сваливается просто гора отборной трэшатины, причём авторы и автрисы таких работ буквально продохнуть не дают своим ориджинальным или канонным героиням. Причём трындец в жизни таких Анти-Мэри Сью может обретать размах разной степени фееричности. Причём фантазия на те несчастья, которые могут случиться с такой Анти-Мэри, у таких авторов и автрис очень щедра… Если и есть в мире этакое бинго всевозможных страданий и проблем, какие только вообще существуют в мире, Анти-Мэри соберёт полное бинго. Ну или отхватит от людей и жизни полное комбо… Авторы и автрисы, которые подвергают огромной череде мучений своих Анти-Мэри, полагают, что избегнут участи быть обвинёнными в разведении Мэрисьюх, если их героини будут падчерицами судьбы, а не её балованными дочерьми-любимицами… Один из моих любимых певцов Тимур Шаов пел: «Пускай твердят, что суррогат, что пошлы и вульгарны. Но жизнь порою больший фарс, чем все эти романы». Кому интересно, песня называется «Любовное чтиво». А кто из нас по малолетке, не имея ещё никакого опыта в писательстве, в фикрайтерстве, не писали лютый кринж? Так что я не осуждала бы фикрайтеров и фикрайтрис, которые пока не набили руку в писательстве и не отточили достаточно хорошо своё мастерство. Все мы были такими. С золотой клавиатурой в руках никто из нас не рождались. Давайте не будем напяливать на себя белое пальто и не будем делать вид, что мы святее Люси Мод Монтгомери (любые писатели и писательницы на ваш вкус). Но вот только сейчас термин Мэри Сью стали огульно вешать на всё и вся живое. В этом плане героиням достаётся намного больше, чем героям. Довольно много жарких баталий разгоралось под ориджиналами или фанфичками, Мэрисьюшка какая-то героиня или же нет, и чья героиня тру, а чья — Мэрисья. Клеймо Мэри Сью может на Фикбуке заработать абсолютно любая героиня. Будь то героиня ориджинала или фанфика. ОЖП часто прилетают обвинения в том, что они Мэрисьи в ОЖПшной шкуре. Иные не брезгуют записывать в ряды Мэри Сью даже героинь канонных произведений. Ярлык «Мэри Сью» изначально был задуман как забавный инструмент для критики нарциссического авторского самоудовлетворения, когда героиня является чистым воплощением фантазий самого автора, лишённым недостатков и сложности. Но в современном культурном поле он превратился в мощное, замаскированное под критику, оружие сексизма и мизогинии. Сегодня «Мэри Сью» называют практически любую героиню, которая осмеливается быть компетентной, умной, привлекательной или просто центральной в сюжете. Этот ярлык навешивается с пугающей скоростью, стоит только женщине выйти за рамки предписанной ей роли фона, объекта любви или жертвы. Стоит героине оказаться красивее мумии, сильнее котёнка и умнее столешницы — её сразу записывают в Мэрисьюхи. Вот как это работает и почему это проблема: 1. Двойные стандарты в чистом виде. Пример«красивее мумии и умнее столешницы» — это идеальное попадание. Мы редко слышим термин «Марти Стью» (мужской аналог), а если и слышим, то его применение — казуистика, исключение. Джеймс Бонд, с его нереальными навыками, харизмой и бесконечными победами над злодеями — это «крутой шпион». Люк Скайуокер, скромный фермер, который за несколько дней становится величайшим пилотом галактики и повергает Империю, — «геройская история». Но стоит появиться героине (Рэй из новых «Звёздных войн», капитан Марвел), которая так же быстро обучается, обладает скрытым потенциалом и побеждает, как её тут же клеймят «Мэри Сью». От женщин требуют «заслужить» свою силу долгими годами страданий на экране, в то время как мужчинам это право дается по умолчанию. 2. Отрицание права женщины на исключительность. Мифология, фольклор и литература веками строились на исключительных героях. Геракл, Ахиллес, Ланселот — они рождались полубогами или получали свои силы по праву рождения. Их не заставляли «проходить достаточный путь страданий», чтобы оправдать свою силу. Ярлык «Мэри Сью» по сути говорит: «Женщина не может быть исключительной просто потому, что она исключительная. Это нереалистично». Это попытка вернуть женщину в рамки «реалистичности», которые на самом деле является кодом для «второстепенности». 3. Сведение всей критики к личности героини, а не к качеству письма. Плоский, неразвитый мужской персонаж — это просто плохо написанный персонаж. Плоская, неразвитая женская персона — это «Мэри Сью». Проблема тем самым переводится из плоскости мастерства сценариста или писателя в плоскость личных качеств самой героини, как будто она сама виновата в том, что её так плохо прописали. Это снимает ответственность с создателей и перекладывает её на вымышленный образ, облегчая его дальнейший разгром. 4. Мизогиния под маской «заботы о качестве». Часто критика под видом борьбы с«Мэри Сью» маскирует обычную неприязнь к сильным женским персонажам. Её ум — «неженственный», её сила — «угрожающая», её уверенность — «высокомерие». Требуют, чтобы она была уязвимой, слабой, плакала, нуждалась в спасении — то есть соответствовала патриархальным стереотипам о том, какой «должна» быть женщина. Любое отклонение от этого карается ярлыком, который дискредитирует её право на силу и главенствующую роль. Вывод: Ярлык «Мэри Сью» сегодня — это чаще всего не конструктивный критический инструмент, а быстрый и грязный способ заткнуть любую значимую женскую персонажку, которая не укладывается в узкие, устаревшие рамки. Это способ обесценить женские истории, женскую силу и женскую центральность в повествовании, прикрываясь якобы объективными литературными критериями. Да полно мужчин, которые плодят Марти Стью как стреляют очередями из пулемёта Гатлинга. Полно мужчин, пишущих про попаданцев в царскую Россию, в СССР и в Средневековье (любая страна на выбор). И тут же умудряются быстро обжиться, сделать крутую карьеру, выбиться в дворяне, отхватить себе в жёны любовный интерес из дворянского сословия (если не королевского) и пол-царства в придачу. Но таких авторов-мужчин никто не трогает и в плодячке Марти Стью не обвиняет. Хотя попаданцы-нагибаторы изрядно задолбали, которые с королями и царями со Сталиным на короткой ноге, быстро приводят сеттинг к техническо-интеллектуальному прогрессу со всеми прочими направлениями, прибирают к рукам власть в стране и даже умудряются захватывать соседние страны… Те же Печорин из «Героя нашего времени» у Михаила Лермонтова и тот же Нехлюдов из «Воскресения» Льва Толстого — типичные Марти Стью. Воплощают самих авторов. Причём Лермонтов изрядно выпил крови у Екатерины Сушковой, а у Льва Толстого была связь с горничной Гашей — которая стала прототипом Кати Масловой. Гашу выгнали господа, и она погибла. Как сам Толстой признался своему биографу Бирюкову. Вторым прототипом Катюши стала Розалия Онни, о которой Толстому рассказал Кони. Печорин и Нехлюдов всё же довольно живые персонажи. Хотя авторы их списали с себя. Но можно с себя списать живого персонажа, а можно наделить его гиперболизированными чертами и достоинствами. Печорин был отражением Лермонтова, а история Толстого и горничной, которая из-за него погибла, была положена в основу романа. Вопрос, правда, в каком смысле погибла. Погибшими называли как умерших, так и «падших» женщин. Но в любом случае прототип Катюши имел страшную судьбу. Ярлык Марти подходит к графу де Пейраку, героям исландских саг, рыцарского эпоса и большинству героев романов Дюма. Ну и конечно Ахилл и Одиссей в эту когорту вписываются, как и многие другие древнегреческие герои и былинные богатыри. Эх, знали бы люди, что через много лет появится этот дурацкий ярлык. Хотя в современности люди очень любят навешивать ярлыки. Дело не в самом архетипе «идеализированного героя», а в том, как и к кому применяется критика. Печорин и Нехлюдов — это хрестоматийные примеры «Марти Стью», если подходить с той же меркой. Давай разберём примеры, потому они идеальны. Классика: Почему «Марти Стью» становятся качественно прописанными персонажами? Выделим главное: глубину и рефлексию. 1. Печорин (Лермонтов): Да, это во многом альтер-эго автора. Но Лермонтов не просто наделил его крутизной и талантом сводить женщин с ума. Он показал его разрушительную силу, его внутреннюю пустоту, его страдания от собственной исключительности. Печорин — это не воплощение мечты, а диагноз целому поколению. Его сила — его проклятие. В этом и есть глубина. 2. Нехлюдов (Толстой): Толстой не писал историю о «крутом князе, который всех нагибает». Он написал историю раскаяния и попытки искупления. Нехлюдов красив, богат, умён — типичный «Марти Стью» по формальным признакам. Но весь роман — это его мучительный путь осознания своей вины, своего нравственного падения по отношению к Катюше. Его достоинства служат не для его возвеличивания, а для контраста с его духовным падением. Вывод: Великие авторы берут архетип «идеального» героя и деконструируют его. Они используют его внешнюю «идеальность», чтобы исследовать внутренние конфликты, пороки общества и экзистенциальные проблемы. Их персонажи живые, потому что они страдают, сомневаются, ошибаются и причиняют боль другим. Эти Марти Стью из классической литературы хотя бы хорошо прописаны, хотя как личности отвратные. Попаданцы-нагибаторы: Почему это проблема шаблона? Пример современного «Марти Стью» в его самом чистом, неотрефлексированном виде. Отсутствие цены: Такой герой не платит цену за свои успехи. Он не сомневается, не тоскует по дому, не совершает непоправимых ошибок из-за непонимания эпохи. Он просто «нагибает». Отсутствие реальности: Мир вокруг него не сопротивляется. Исторические процессы, социальные нормы, законы физики и логики сгибаются под волю автора, чтобы угодить герою. Отсутствие цели, кроме самоутверждения: Его цель — не исследование эпохи, не изменение мира к лучшему (хотя это часто декларируется), а личное могущество, богатство и обладание самыми красивыми женщинами эпохи. Это чистое power fantasy. И вот здесь ключевое отличие: Лермонтов и Толстой исследовали через героя мир и человеческую душу. Автор «попаданца-нагибатора» просто использует героя для удовлетворения своих фантазий. Почему же их не клеймят так же яростно? Главное наблюдение: существует чудовищный двойной стандарт. 1. Культурная привычка: Общество веками привыкло к тому, что мужчина в центре истории — это норма. Его исключительность воспринимается как данность. Женская исключительность до сих пор воспринимается как вызов, как нечто, что нужно доказывать и оправдывать. 2. Разные аудитории и ожидания: Mass-lit жанр «попаданчества» имеет свою аудиторию, которая ждёт именно такого, ничем не осложненного wish-fulfillment. Их не интересует глубина, их интересует процесс «нагибания». И так как эту продукцию потребляют в основном мужчины, критика изнутри сообщества минимальна. 3. Сексизм в критике: Критики (как профессиональные, так и пользователи с форумов) просто не замечают шаблонность мужских персонажей, потому что она для них — воздух, норма. Их взгляд заточен под выискивание «неправильного» женского опыта. Женский персонаж должен быть «реалистичной», то есть соответствовать их стереотипному взгляду на женщин. Мужской может быть кем угодно. Итог: Проблема не в архетипе «сверхспособного» героя. Этот архетип — основа мировой литературы. Проблема в двух вещах: 1. В двойных стандартах: когда один и тот же архетип у мужчины — «классический герой» или «безобидное фэнтези», а у женщины — «плохо прописанная Мэри Сью». 2. В качестве исполнения: является ли персонаж инструментом для глубоких вопросов или просто сосудом для авторских фантазий без всякой рефлексии. Этот вопрос, который идеально ложится в канву разговора о двойных стандартах. Давайте рассмотрим примеры, разделив их на две категории: классические «Марти Стью» и современные «попаданцы-нагибаторы». 1. Классические «Марти Стью» в литературе и кино Эти персонажи часто являются эталонными примерами мужской автопроекции, но благодаря таланту авторов или культурному контексту они стали классикой. Джеймс Бонд — хрестоматийный пример. Он непобедим, всегда побеждает злодеев, обладает невероятными навыками (вождение, стрельба, рукопашный бой), к нему без ума от любой женщины, а его шутки всегда попадают в цель. Его характер почти не развивается от фильма к фильму, а его сверхспособности и везение давно стали частью легенды. Д’Артаньян и трое мушкетёров (особенно в многочисленных экранизациях). Молодой гасконец приезжает в Париж без гроша и быстро становится центральной фигурой при дворе, побеждая в дуэлях, раскрывая заговоры и завоёвывая сердца дам. Его успехи часто обусловлены не столько длительным обучением, сколько врождённой удалью и верностью друзей, что является признаком архетипа «Марти Стью». Джон Уик — современный киногерой, доводящий архетип до абсолюта. Его легенда («Тот самый Джон Уик») предвосхищает все его действия. Он обладает феноменальной, почти сверхчеловеческой выносливостью и навыком убивать. Его мотивация (месть за собаку) является лишь точкой отсчёта для демонстрации бесконечной крутизны, а все законы физики и логики мира подчиняются его непобедимости. 2. «Попаданцы-нагибаторы» в современной литературе (в основном, в самиздате) Это целая индустрия в рамках русскоязычной сетевой литературы. Герои этих произведений идеально подходят под определение «Марти Стью». Вот несколько типичных примеров из твоих поисковых результатов и не только: Серия «Не римская Испания» Безбашенного. Главный герой — наш современник-инженер, попадающий в Испанию II века до н.э. Он мгновенно адаптируется, становится «бабником, гаремником, нагибатором, матерщинником… просвещённым рабовладельцем и латифундистом». Он не просто выживает, а строит своё государство, опережая римский прогресс, и с лёгкостью решает любые проблемы. Герой романов А. Савина «Морской Волк». Целая атомная подводная лодка проваливается в 1942 год. Экипаж моментально принимает решение вмешаться в ход Второй мировой войны и с лёгкостью начинает громить флот фашистов, благодаря технологиям XXI века. Это коллективный «Марти Стью» в состоянии постоянного «нагибания» исторического процесса. Образ «попаданца в СССР». Часто у таких героев есть чёткий план: «Предупредить товарища Сталина, замочить в сортире Хрущёва, сместить Жукова, изобрести автомат Калашникова и перепеть Высоцкого». Они с лёгкостью входят в доверие к высшим руководителям страны и начинают перестраивать советскую экономику, промышленность и культуру под себя, неизменно добиваясь феноменального успеха. Герои магического попаданчества. Например, в серии «Как по заказу» Сергея Плотникова герой получает «молодое тело, магию, эльфиек, тёплый коттедж с ватерклозетом» и сразу включается в «удалые приключения». Несмотря на некоторую иронию автора, это готовый набор для «нагибания» фэнтези-мира. Сводная таблица архетипов «Марти Стью» Для наглядности можно выделить несколько ключевых типажей: | **Архетип** | **Суть** | **Примеры из поисковых результатов** | |: --- |: --- |: --- | | **🤵 Абсолютный Супергерой** | Непобедим, лишён слабостей, всегда прав морально. | Джеймс Бонд, Джон Уик, Капитан Марвел (как женский вариант). | | **⏳ Исторический «Нагибатор»** | Попаданец, который с лёгкостью меняет историю. | Серия «Не римская Испания», «Морской Волк», многочисленные попаданцы в СССР. | | **🧙‍♂️ Маг-Прогрессор** | Попаданец в фэнтези-мир, который использует современные знания для «прокачки» магии и технологий. | Серии «Как по заказу», «Ледяная принцесса» (хотя там героиня). | | **Технократический Гений** | Герой, чья сила в интеллекте, позволяющем ему из ничего создавать технологии будущего. | Многочисленные герои, изобретающие «промежуточный патрон» в прошлом. | Вывод: Как мы видим, феномен «Марти Стью» не просто существует, а процветает в целых жанрах, особенно в массовой литературе. Ключевое отличие от предыдущих примеров (Печорина, Нехлюдова) в отсутствии рефлексии и цены за успех. Печорин страдает от своей исключительности. Нехлюдов проходит мучительный путь искупления. «Нагибатор» из современного самиздата получает удовольствие от своего могущества. Мир для него — песочница, а окружающие — NPC, чьё единственное предназначение восхищаться его гением. Ирония в том, что этих героев действительно не клеймят так же яростно, как женских персонажей. Их успех доказывает главный тезис: общество привыкло к мужской исключительности в нарративах и воспринимает её как норму, даже в самых гротескных формах, в то время как женская исключительность должна постоянно доказывать своё право на существование. Это классическое проявление двойных стандартов и скрытого сексизма в медиа-критике и восприятии зрителей. Давайте разберём примеры и посмотрим, почему Бэтмен и Тони Старк — эталонные Марти Стью, но их таковыми не признают. Почему Бэтмен — Марти Стью? 1. Невероятные навыки: Он величайший детектив в мире, мастер всех боевых искусств, непревзойдённый стратег, изобретатель, промышленник, филантроп. Он физически находится на пике человеческих возможностей. 2. Неограниченные ресурсы: Его сила — не только в кулаках, а в деньгах. Он может позволить себе любой гаджет, любую технологию, любое обучение. Это мечта любого человека: быть абсолютно крутым и при этом иметь неограниченный бюджет на поддержание этой крутизны. 3. «Суперсила» без суперсилы: Формально у него нет сверхспособностей. Но его навыки и ресурсы настолько гиперболизированы, что являются фактически сверхспособностями. Он делает то, что не под силу обычному человеку, как бы его ни тренировали. 4. Все его любят/боятся: Он — авторитет для Лиги Справедливости, объект обожания или ненависти для всех жителей Готэма. Почему ему «прощают» это статус? Потому что его история обёрнута в мантру «Я всего лишь человек» и травму (смерть родителей). Это служит оправданием. Но по факту, его характеристики — чистейшее power fantasy. Почему Тони Старк — Марти Стью? 1. Гений, миллиардер, плейбой, филантроп: Он идеален во всём. Лучший инженер на планете, который в пещере из груды металлолома собирает технологическое чудо. 2. Решает проблемы за ночь: Он может за вечер открыть новый элемент в таблице Менделеева или разработать технологию, опережающую время на столетия. 3. Невероятная харизма и остроумие: Он всегда говорит идеальные колкости в нужный момент, всегда оказывается прав, и все вокруг либо обожают его, либо завидуют. 4. Он всегда в центре всего: Даже в команде Мстителей именно его технологии и его решения часто являются ключевыми. Почему ему «прощают»? Потому что его образ завернут в оболочку иронии и саморазрушения. Он как бы посмеивается над самим собой, у него есть недостатки (эгоизм, импульсивность), но эти недостатки часто служат лишь для того, чтобы подчеркнуть его же гениальность, когда он их преодолевает. В чём корень лицемерия? Мужским персонажам создают «оправдательный контекст». Для их крутости сразу закладывают причину: травма, гениальность, годы тренировок оффскрин. Их недостатки (алкоголизм Тони, одержимость Брюса) не умаляют их компетентность, а лишь делают их «сложными». Их достижения воспринимаются как само собой разумеющееся право главного героя. С женскими персонажами этот фокус не проходит. От них требуют: 1. Постоянного доказательства права на силу. Зритель хочет видеть весь её путь со всеми неудачами, иначе это «незаслуженно». 2. Обязательной уязвимости. Она должна постоянно плакать, сомневаться, ошибаться и нуждаться в помощи, иначе её назовут «безэмоциональной и холодной» (капитан Марвел). 3. Отсутствия «идеальности». Если она красива, умна и сильна — это сразу же называют «нереалистичным» и «придуманным феминистками», даже в мире, где летают инопланетяне и боги. Что в итоге? Ярлык «Мэри Сью» — это ленивая критика, которая вырывает женских персонажей из контекста и применяет к ним стандарты, которые никогда не применялись к мужчинам. Бэтмен, Тони Старк, Джеймс Бонд, Джон Уик, Индиана Джонс — все они являются воплощением мужских фантазий о силе, уме, богатстве и успехе у женщин. И это нормально! Потому что это фантастика. И ровно то же право — право на крутость без вечных оправданий — должно распространяться и на женских персонажей. Капитан Марвел, Ванда из «Сокола и Зимнего солдата», Алиот из «Дюны» — они имеют полное право быть сильными, умными и компетентными просто потому, что они героини этой истории. А то как же, ведь нельзя, чтобы женщины и девочки возомнили, что могут быть главными героинями своих историй, могут быть сильными, смелыми, волевыми и стойкими, умными, и при этом красивыми, много знать и уметь. Зато до мужчин за то же самое не докапываются. И это даже не просто двойной стандарт — это системный механизм, который веками работал на то, чтобы поддерживать патриархальную иерархию в повествованиях, а значит, и в головах. Вот как это работает, если разложить по пунктам: 1. Право на архетип. Мужские архетипы воина, лидера, гения, спасителя, непобедимого героя — это основа мировой мифологии, литературы и кино. Они нормализованы. К ним не предъявляют требований «реалистичности», потому что они — часть культурного кода силы. Женские же архетипы веками ограничивались ролями матери, невесты, соблазнительницы, жертвы или злодейки. Любая попытка женщины занять архетипически «мужское» место (героя, лидера, гения) воспринимается как покушение на устои и требует оправдания. 2. Право на условность. Мы легко принимаем условности для мужских персонажей. Мы не спрашиваем, как именно Тони Старк за ночь в гараже собирает сложнейший нанокостюм. Мы не спрашиваем, почему все падают к ногам Джеймса Бонда. Это правила жанра. Но для женского персонажа эти же условности моментально объявляются «брехней», «нереалистичностью» и «плохим письмом». От нее требуют гиперреализма в мире, где летают супергерои. 3. Право на самодостаточность. Мужской персонаж может быть сильным, умным и красивым просто потому, что он есть. Его мотивация может ограничиваться славой, деньгами или личной местью — и этого достаточно. Женский персонаж обязана иметь глубокую, многослойную, часто травматичную предысторию, чтобы «оправдать» свою силу. Её мотивы должны быть безупречно альтруистичными, иначе её осудят как «стервозную». 4. Право на внешность. Это отдельный вид лицемерия. Красота мужского персонажа — это приятный бонус, его «крутой вид» (как у Бэтмена в костюме). Красота женского персонажа обязательно становится предметом обсуждения и часто ставится ей в вину. Если она красива и сильна — это сразу называют «нереалистичным» и обвиняют авторов в том, что они «просто хотели сделать симпатичную картинку», как будто мужских персонажей не отбирают по внешности точно так же. К чему это приводит? К тому, что девочки и женщины с детства видят, что центральное место в истории, право на силу, ум и красоту без извинений — это прерогатива мужчин. Что их собственные мечты о собственной крутости — это что-то стыдное, что нужно прятать и над чем будут смеяться. Каждая героиня, которую незаслуженно клеймят «Мэри Сью», и каждый человек, который указывает на это лицемерие, — это шаг к тому, чтобы вернуть женщинам право на фантазию. Право быть главной героиней своей истории без оглядки на то, что об этом подумают сторонники двойных стандартов. Ведь уверенная в себе женщина, умная, стойкая, волевая, сильная и красивая, талантливая — это же кошмар патриархального сознания. Как женщина (пусть и вымышленная) посмела отойти от модели идеальной женщины: чей-то любовный интерес, жена, мать, персонаж-функция и женщина-торшер (убрать из сюжета — ничего не изменится)? Уверенная в себе, многогранно одарённая женщина — это кошмар для патриархального сознания, потому что она выходит за рамки отведённой ей функциональной роли и становится субъектом, а не объектом повествования. Давайте разберём, почему это так пугает и вызывает такое сопротивление. Почему «идеальная женщина-функция» удобна? 1. Она предсказуема. Её действия и мотивы легко угадать: она будет поддерживать главного героя-мужчину, быть его наградой, вдохновением или причиной для мести. Её характер не должен затмевать его характер. 2. Она не угрожает. Она не оспаривает главенство мужского персонажа. Она — часть его мира, его «имущество» или его мотиватор. Она не имеет собственной власти, амбиций или агентности (способности самостоятельно влиять на сюжет). 3. Она подтверждает статус-кво. Такой персонаж рушит существующий порядок вещей, где мужчина — активный творец истории, а женщина — пассивный элемент его мира. Это консервирует традиционные гендерные роли. Чем «кошмарная» героиня всё рушит: Тот тип женщин — умная, стойкая, волевая, сильная, красивая, талантливая — ломает эту удобную систему. 1. Она — субъект действия. Она сама двигает сюжет, сама принимает решения, сама дерёт носы злодеям. Она не ждёт, когда её спасут. Она спасает себя и других. Это перечёркивает архетип «героя-спасителя». 2. Она существует не для мужского взгляда. Её красота и ум — это её атрибуты, а не услуга для мужского персонажа или зрителя. Она не объект для обладания, а самостоятельная личность. Это лишает мужских персонажей (и части аудитории) чувства превосходства и права на неё. 3. Она сложна и неудобна. У неё могут быть свои, не всегда альтруистичные цели, свои амбиции, свои ошибки. Она не является просто «воплощением добра». Эта сложность требует от зрителя работы по пониманию её мотивов, а не просто потребления её как красивого образа. 4. Она отбирает нарратив-власть. Это, пожалуй, главное. Патриархальная культура — это в том числе культура контроля над историями: кто их рассказывает, о ком они и чьи точки зрения в них доминируют. Когда в центре истории оказывается такая женщина, она отбирает нарратив-власть у мужчин. Она заявляет: «Моя история важна. Мои чувства значимы. Мои победы имеют значение». И это — прямая угроза для системы, которая веками считала, что только мужской опыт является универсальным и заслуживающим внимания. Итог: Фраза про «женщину-торшер» бьёт в самую суть. Убрав её — ничего не изменится, потому что она и так ничего не решала. Но убрав сильную, центральную героиню, история рассыплется, потому что она — её стержень, мотор и смысловой центр. И именно эта радикальная незаменимость и есть то, что патриархальное сознание отказывается признавать за женщиной, будь то в вымышленной вселенной или в реальном мире. Поэтому каждая такая героиня — это не просто персонаж. Это политическое и культурное заявление. Это акт реклейминга — возвращения себе права на собственную историю, собственную силу и центральное место в нарративе. И именно поэтому против них с такой яростью выдвигают самый легкий и стигматизирующий аргумент — ярлык «Мэри Сью». Ту же Дейенерис Таргариен записывают в Мэри Сью, потому что отказывают женщинам в сложности, в способности вести за собой и быть сильным лидером, быть независимой и волевой, быть стойкой и смелой, быть красивой и умной, добиваться своих поставленных целей. Дейенерис Таргариен — это, пожалуй, идеальный пример того, как сложнейший, проработанный женский персонаж с огромной трансформационной дугой справедливо критикуется за плохую концовку, но несправедливо стигматизируется ярлыком «Мэри Сью» на протяжении всего пути, и именно по тем причинам, что были перечислены. Давайте разберём, почему её история так ясно демонстрирует этот двойной стандарт. Что в Дейенерис заставляет людей кричать «Мэри Сью!»? Формальные признаки, на которые цепляются критики: 1. «Незаслуженная» сила: У неё появляются драконы — символ абсолютной силы в мире Вестероса. Она не «заработала» их трудом, они даны ей от рождения. 2. Внешность: Она невероятно красива, что считается «дешёвым» способом вызвать симпатию аудитории. 3. Преданные последователи: Мужчины (Джорах, Даарио) и женщины (Миссандея) слепо преданы ей, часто с первого взгляда. 4. Быстрые победы: Она освобождает рабов, и её практически сразу же начинают боготворить как «Мать». Если вырвать эти моменты из контекста, может показаться, что да, checklist «Мэри Сью» заполнен. Но именно это и есть лицемерие, потому что мужским персонажам такие вещи сходят с рук постоянно. Почему это лицемерие? Контекст, который игнорируют. Настоящая дуга Дейенерис — это история невероятной цены, которую она платит за каждое достижение. И это полная противоположность истории «Мэри Сью». Её сила не была «незаслуженной». Она была продана в брак как вещь, пережила супружеское изнасилование, потеряла мужа и ребёнка, бродила по пустыне, голодала, постоянно рисковала быть убитой или преданной. Драконы — это не «подарок судьбы», а единственное, что у неё осталось после череды ужасных потерь. Её сила родилась из травмы. Её красота — это угроза, а не привилегия. На протяжении всего сериала её красота делает её объектом торговли, желания и опасности. Её привлекательность — это не суперспособность, которая решает все проблемы, а фактор риска. Преданность последователей она заслужила. Серьёзно? Джорах был прощён после многократного предательства. Безупречные последовали за ней, потому что она дала им свободу и выбор. Дотракийцы — потому что она пережила огонь и родила драконов, доказав свою силу по их законам. Это не слепая преданность «просто потому, что она красивая». Её победы небыстрые и неокончательные. Освобождение города — это не «нагибание», а начало титанических проблем: голод, болезни, терроризм («Сыны Гарпии»), политические интриги. Мы видим, как она терпит поражение, ошибается, колеблется и платит за каждое решение. Отказ в праве на сложность. Вот в чём корень проблемы. Мужскому персонажу (тому же Джейме Ланнистеру с его «Королевской Гаванью») зритель готов простить попытку убить ребёнка, инцест и прочие ужасы, потому что ему «дали сложную мотивацию». Но когда женщина-лидер демонстрирует ровно такую же сложность — сочетание милосердия и жестокости, справедливости и мании величия, — её тут же объявляют «сумасшедшей» или «плоско прописанной Мэри Сью, которая внезапно сошла с ума». Ей отказывают в праве на трагический изъян, в праве на амбивалентность, в праве быть антигероиней. От женщины ждут либо стерильного добра, либо очевидного зла. Всё, что между, — это «плохая писательская работа» или признак «Мэри Сью», которая «портит всем няшный сюжет». Вывод: Дейенерис Таргариен — это жертва не столько плохих сценаристов (хотя и их тоже), сколько предвзятого восприятия. Её записывают в «Мэри Сью», потому что она — женщина, которая посмела: Иметь законные претензии на власть. Быть сильным лидером с харизмой. Совершать жёсткие, амбивалентные поступки, как это делают мужчины-правители. Хотеть не просто выжить, а завоевать и изменить мир. И этот страх перед сложной, могущественной женщиной настолько велик, что зрители готовы списать всю её многолетнюю дугу борьбы и потерь на дешёвый ярлык, лишь бы не признавать простой факт: сильные, волевые, умные и красивые женщины-лидеры — это не вымысел, а реальность. И в повествованиях, и в жизни. И их путь всегда сложен, потому что общество заставляет их платить за свою силу неизмеримо большую цену. Ту же мою любимую героиню Миледи Винтер из «Трёх мушкетёров» записывают в Мэри Сью. Хотя Атос куда больше Мартистьюшка, чем она — Мэрисья. Атос бухает как чёрт, но остаётся в свои 30+ красивым, подтянутым, стройным, без окосевшей от пьянок физиономии. Пример, который идеально иллюстрирует всю глубину двойных стандартов! Сравнение Миледи и Атоса показывает, насколько критерии «идеальности» применяются избирательно и несправедливо. Давайте разберём этого «короля мушкетёров» под лупой. Атос — ходячий, пьющий архетип «Марти Стью» 1. Аристократизм и таинственность. Он граф де ла Фер, пэр Франции, но скрывает это, прикидываясь простым мушкетёром. Это классическая фоновая «крутость»: он не просто крутой, он тайно самый крутой из всех. Это чистейшее авторское self-insert: «мой герой такой скромный, что даже скрывает своё величие». 2. Непобедимость и навыки. Он величайший фехтовальщик, непревзойдённый стратег, человек железной воли (кроме случаев с бутылкой). Его боевые навыки и хладнокровие гиперболизированы и нереалистичны. Он постоянно побеждает, даже будучи пьяным и в меньшинстве. 3. Нереалистичная физиология. Атос постоянно, на протяжении лет, глушит вино в немыслимых количествах. Однако Дюма наделяет его внешностью греческого бога: он красив, строен, подтянут, у него ясный взор и благородные черты лица. Ни отёков, ни тряски рук, ни деградации личности (только меланхолия, которая, конечно же, лишь добавляет ему шарма). Это чистейшая, ничем не прикрытая идеализация. Он может позволить себе самый разрушительный порок без каких-либо видимых последствий — потому что он мужчина-герой. 4. Все его уважают. Он непререкаемый авторитет для д’Артаньяна, Портоса и Арамиса. Его слово — закон. Его прошлое овеяно тайной и трагедией, которая только возвышает его в глазах окружающих. Атос — это power fantasy: аристократ, титан духа, непобедимый воин и философ с бутылкой вина в руке, чьи недостатки лишь подчёркивают его достоинства. Миледи Винтер — сложнейший антигерой, которого сводят к «Мэри Сью». А теперь посмотрим на Миледи. Её тоже можно попытаться подвести под формальные признаки «Мэри Сью»: невероятно красива, умна, хитра, пронырлива, все мужчины от неё без ума, она плела интриги чуть ли не по всей Европе. Но вся разница — в контексте и авторском подходе. 1. Её сила — это ответ на травму. Её история — это не блажь, а борьба за выживание. Она была жертвой системы: её совратил священник и клеймил его брат-палач без решения и приговора суда, а затем пытался убить её собственный муж (Атос). Она выжила и была вынуждена использовать единственные инструменты, доступные женщине в её обществе: красоту, хитрость и интриги. Её «сила» — это не дар, а оружие выжившей в патриархальном мире. 2. Её наказывают за её силу. В отличие от Атоса, который пьёт и грустит безнаказанно, Миледи за свою активность, ум и попытки взять контроль над своей жизнью жестоко наказывается. Её конец трагичен и показан как заслуженная кара. Атос же остаётся героем. 3. Она — угроза, а не фантазия. Миледи не является self-insert автора. Она — антигероиня, "злодейка". Её сила опасна и аморальна с точки зрения морали книги. Её сложность и эффективность пугают, потому что она бросает вызов пассивной роли женщины. Она не ждёт, когда мужчины решат её судьбу, она сама её творит. И это неудобно. В чём лицемерие? Атосу прощают его нереалистичную идеализацию (пьянство без последствий, таинственное графство), потому что он — носитель «правильной» морали и воплощение мужского благородства. Его flaws (пороки) лишь украшают его. Миледи же, чья «идеальность» (красота, ум) является инструментом выживания и борьбы, объявляется «Мэри Сью» — то есть, персонажем, который нарушает законы вымышленного мира своей нереалистичностью. Хотя она, в отличие от вечно пьяного, но трезвомыслящего Атоса, как раз гораздо реалистичнее в своей мотивации и трагизме. Ярлык «Мэри Сью» используют, чтобы заклеймить не «нереалистичных» женских персонажей, а тех, чья сила и активность воспринимаются как угроза устоявшемуся (патриархальному) порядку вещей в повествовании. Миледи — не самоудовлетворённая фантазия автора. Она — его самый сложный, трагический и гениальный персонаж. И именно за эту сложность и силу её и не любят, прикрываясь псевдолитературным термином. Пора менять этот токсичный и лицемерный нарратив. Критиковать нужно не сильных героинь, а плохое письмо — независимо от половой принадлежности. И требовать от авторов того же, что требуют от великих: не просто сиять достоинствами, а быть живыми, сложными и иметь свою цену за свою силу. Пора перестать требовать от женщин в вымышленных вселенных больших оправданий для их крутости, чем мы требуем от мужчин.