Методы привлечения клиентов

«Не смотри ты так… Иначе я забуду, зачем держу фотоаппарат».

— Арс, ты закончил? — светловолосая девушка приоткрыла дверь студии и заглянула внутрь. Её взгляд скользнул по фигуре парня: растрёпанные волосы, бледная, почти прозрачная кожа и тяжёлые тени под глазами после очередной бессонной ночи. — Следующий клиент уже скоро, бельё, позы и пожелания… не помню, сам как-то решишь, ладно? — пробормотала она и, заметив его слабый кивок, зашла в комнату. — Сделаю всё в лучшем виде, — глухо отозвался Арсений, с трудом поднимая голову. — Ты там живой? Выглядишь так… будто тебя всю ночь трахали, — она усмехнулась, чуть прищурив глаза. В голосе не было ни капли злости, скорее лёгкая насмешка, тёплая, почти заботливая. — Если бы, — уголки его губ дрогнули в кривой улыбке. — Соседи меня не позвали, а прошлый… Этот пидорас, — сквозь зубы бросил парень. — Выебал мне мозг. Тоже мне… Мечта миллионов. В трусах три сантиметра, а ведёт себя так, словно его все хотят. — Сказал, что ты к нему приставал? — понимающе бросила Марина. — Жаловаться собрался? — Да! А я всего лишь пытался помочь этой кучке мышц выдать хоть что-то похожее на нормальные фотографии. А он… «Уберите от меня свои руки!» — Арсений закатил глаза, передразнивая клиента фальшивым высоким тоном, и зло хмыкнул. — «Я не грязный пидорас». Да кому он, блять, нужен? Бревно недоразвитое. — Сюш, ты в порядке? — девушка подошла ближе, но он резко отмахнулся, будто её забота только сильнее раздражала. Сорвался с места, уселся на широкий подоконник у огромного окна и уткнулся лбом в холодное стекло, громко стукнувшись. — Почему они все такие ебанутые? У нас фотостудия, а не бордель! — на одном дыхании выкрикнул парень, поддаваясь вперёд и снова ударяясь о стекло лбом. — Сначала устраивают истерики, а потом суют свои номера и шепчут на ухо: «Хочу, чтобы ты кончил мне на лицо, пока я буду перед тобой на коленях»! Арсений замер, тяжело дыша. И в это же мгновение в окне, прямо по ту сторону стекла, мелькнул силуэт. Высокий зеленоглазый мужчина с зажатой в зубах сигаретой внимательно, не мигая, смотрел прямо на него. — Это он не вам! — в ужасе крикнула Марина, буквально подлетая к окну и с силой задергивая шторы. — Арс, твою мать! Я тут рекламой занимаюсь, клиентов по крупицам собираю, а ты решил запустить «сарафанное радио»? Почему именно такими методами?! — выдохнула она почти отчаянно. Арсений только до боли прикусил губу и отвернулся, пряча полыхнувшее в глазах смятение. — Извините, — раздался тихий стук по стеклу, и от неожиданности парень дёрнулся. — Не извиняем! Курите в другом месте! — резко бросила девушка, процедив сквозь зубы. — Это студия Рафик? — донёсся глухой голос из-за окна. — Сам ты Рафик, — Арсений рвано вскинул голову, злобно дёрнул шторы и процедил: — График! — Извините, но я к вам на пять, — голос мужчины прозвучал спокойно, но в нём было что-то цепляющее. Его губы тронула та самая слишком уверенная, слишком красивая улыбка, созданная специально для того, чтобы сбивать наповал и не оставлять путей к отступлению. — Да? А вы Антон? — Марина мгновенно оживилась, перехватывая инициативу и стараясь загладить недавний позор. — Вас встретить? Дверь справа от нас, — она тут же указала направление и поспешила навстречу. Арсений не двинулся с места. Он стоял у подоконника, словно прирос к старому деревянному полу, и смотрел. Сначала — на широкие плечи и плавную, почти кошачью походку мужчины, потом — на машину у тротуара, вызывающе дорогую, слишком «не его уровня». И снова на ту самую спину, которая исчезала за поворотом к двери, оставляя после себя странное ощущение нехватки воздуха. — Добрый день, мы с вами договорились, — совершенно спокойно произнёс мужчина, заглядывая в студию. — Я Антон. — Очень приятно, — как можно слаще протянул Арсений, натягивая профессиональную маску. Он мигом шагнул навстречу и протянул руку так показательно дружелюбно и мягко, словно приглашая Антона к опасной игре, правила которой они оба поняли без слов. — Простите за этот… инцидент. Надеюсь, смогу загладить перед вами вину. — Всё в порядке, — Антон мягко улыбнулся и сжал его ладонь. Уверенно, чуть дольше, чем это было необходимо. — Тяжёлый день, я понимаю. — Да, но теперь вы… — он сам не заметил, как слова сорвались с губ. И уже в ту же секунду пожалел. Стоило выдать хоть каплю искренности, как взгляд Антона изменился. В его зеленых глазах мелькнул опасный, почти хищный блеск, будто он заранее прочитал каждую невысказанную мысль парня. Мужчина смотрел не просто с интересом — он наслаждался самой неловкостью момента, смакуя замешательство Арсения так, словно это был самый дорогой десерт в его жизни. — …вы ведь позаботитесь обо мне? — тихо продолжил Антон, разрывая затянувшуюся паузу. — Я могу положиться на ваши… — его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по пальцам Арсения, поднялся к запястьям и замер. Уголки его губ снова дрогнули. — На ваши руки? — И… на меня тоже, — выдохнул Арсений, чувствуя, как предательский жар начинает заливать щёки. — На вас? — Антон слегка приподнял бровь, и его улыбка стала шире, опаснее. Арсений почувствовал, как румянец переходит на уши и спускается по бледной шее под воротник. Воздух в студии внезапно стал слишком плотным. — Конечно. Я ведь буду вас снимать, — он попытался вернуть голосу уверенность, но вышло почти шепотом. — А значит, всё зависит от меня. — Правда? — Антон чуть наклонил голову, продолжая сверлить его взглядом в упор. — А от меня что требуется? Раздеться до трусов и всё? — он медленно, вызывающе провел языком по нижней губе, и его взгляд тут же опустился к губам Арсения. — Или… нужно что-то ещё? — Нет… — Арсений сглотнул, чувствуя, как в горле встал колючий ком. — Этого достаточно. Только вы и ваши… трусы, — он невольно нервно улыбнулся, но голос предательски дрогнул на последнем слове. — Можете на меня рассчитывать. — Спасибо, — мужчина не выдержал и открыто, громко рассмеялся. Его смех оказался заразительным и неожиданно легким. В уголках глаз даже выступили слезинки, а на щеках проступил здоровый румянец. Он выглядел так просто и обаятельно, что Арсений на мгновение совсем потерялся. — Извините… — сдавленно выдохнул парень, сгорая со стыда. Голос дрогнул, он сбился на полуслове. — Я… вы… я не так выразился. Вы можете переодеться за той ширмой, а я… Кофе? — Нет, — Антон сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Он легко, почти невесомо скользнул ладонью по щеке Арсения, оставляя за собой след, который обжег кожу сильнее огня. — Вы — котёнок. Маленький, милый котёнок. — Вам… чай или кофе? — голос снова едва не сорвался, но он так и не решился первым разорвать этот контакт и убрать его руку. — Сладости? Или… коньяк? — Воды. Самой обычной, без газа, — Антон говорил ровно, но в интонации сквозило что-то слишком личное, нарушающее все границы профессиональной этики. — Я не люблю сладкое. Но если это ты… котёнок, то не откажусь. — Воду… и котёнка, — растерянно пробормотал Арсений, заикаясь на каждом слоге. Не выдержав наэлектризованного воздуха, он резко отступил назад, едва не споткнувшись о штатив, и буквально вылетел из комнаты как ошпаренный. — Арс, ты в порядке? — Марина тут же перехватила его в коридоре, но он дернулся, уворачиваясь от её руки, и уткнулся лбом в прохладную стену. — Я влип… — прошептал тот с надломом. — Он… ты видела его? У него столько денег… эта машина, эти часы. Марин, его часы стоят дороже моей квартиры! — Ты что, серьезно рассматривал его часы? — она приподняла бровь, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — Да… когда он гладил меня по щеке, — слова вышли почти сорванным, постыдным признанием. — Он тебя гладил?! — Да! — Арсений закрыл лицо ладонями, и его голос сорвался на горький хрип. — Я такой идиот… убежал, а нужно было остаться. А если… если он больше не захочет меня? — Арс, он твой клиент, — Марина постаралась придать голосу строгости, но сочувствие всё равно просочилось сквозь тон. — Тебе нужно просто выполнить работу. — Я знаю… знаю! — Арсений почти до боли вцепился в собственные волосы, сжимая пальцы у самых корней. Ему отчаянно хотелось вытравить, буквально вырвать из памяти этот невыносимо четкий образ: опасный блеск зеленых глаз и ту ленивую, хозяйскую улыбку, от которой под кожей всё еще пробегал электрический ток. — Но… а что, если я ему действительно понравился? Марин, посмотри на меня, я нормально выгляжу? Как думаешь, он может… позвать меня к себе в машину? Чтобы… — он запнулся, дыхание перехватило, но он всё равно выдохнул это с каким-то болезненным отчаянием: — Чтобы выебать меня? Марина замолчала на секунду, глядя на его лихорадочно блестящие глаза и пылающее лицо. — Ты не ударился? — Не трогай! — Арсений резко отшатнулся, и его губы мелко задрожали. — Вдруг он… почувствует запах? Ты опять надушилась какой-то гадостью, дышать невозможно. — Выпей воды и выдохни, — девушка протянула ему стакан и мягко, но настойчиво похлопала по плечу. — Ты его фотограф, не больше. Он хочет красивые снимки, а ты — оплату за работу. Так что вдох-выдох и возвращайся. Только спокойно, без паники. — Осторожно, да… — Арсений вцепился в пластик стакана так, что тот жалобно хрустнул. Глаза его блестели почти лихорадочно. — А я… Как думаешь, могу ему понравиться? Он ведь слышал всё, и после этого… — он судорожно выдохнул. — Я уверен, что он гей. И ещё… он показался мне таким… милым. — Арс… — Думаешь, я могу попробовать? Ну… пофлиртовать? — произнёс он это почти беззвучно, словно самое постыдное признание в жизни. — Арс, ты сейчас начнёшь дымиться, — встревоженно сказала Марина, вглядываясь в его пылающее лицо. — Он тебе что-то подсыпал? — Нет… — Арсений прижал ладонь к груди, чувствуя, как под кожей бьется загнанное сердце. — Ты же видела его… красивый, высокий, уверенный, богатый. Марин… я влюбился? — в его голосе дрожала растерянность. — Почему сердце так бьётся? И вот здесь… — он прижал руку девушки к своей груди и рвано втянул воздух. — Болит. Чувствуешь, да? — Ты не влюбился, а разозлился, перенервничал, да ещё и побегал. Вот сердце и колотится, — максимально буднично отозвалась девушка, стараясь охладить его пыл. — Значит, я не…? — Арсений вскинул на неё взгляд, в котором надежда мешалась с горьким разочарованием. — Нет, — твёрдо отрезала Марина. — Успокойся и не пытайся сам лезть к нему в штаны. — А если… — А если он тебя хочет, он сам сделает первый шаг. Такие, как он, любят недоступных и сексуальных, покажи ему себя, но не открыто. Пусть соблазнится для начала. — Я понял, да. Показать, соблазниться, открыто. — Дурак, — фыркнула Марина и резко брызнула в него водой из стакана. — Ты чего?! — Арсений вскинулся, и уставился на неё глазами полными отчаянья. — Я ведь ему… — Снимешь при нём футболку и скажешь, что мокрая, — Марина хитро улыбнулась. — Всё. Пришёл в себя или повторить? — Пришёл… понял… — пробормотал он, и на его лице мелькнула смесь паники и лёгкого предвкушения.

***

— Вода… я принёс, — чуть спокойнее выдохнул Арсений и поставил бутылку на край небольшого столика, стараясь не смотреть мужчине в глаза. — Артезианская? Сам добывал? — тот усмехнулся, уголки губ дрогнули, и он медленно протянул руку, касаясь влажной щеки парня. Его пальцы легко стерли капли, задерживаясь чуть дольше, чем следовало. — Это Марина… она случайно… Неловкая такая, — он попытался оправдаться, но голос дрогнул. — Ты не простынешь? Она ведь влажная, — кончики пальцев скользнули по футболке и подцепили край, осторожно приподнимая ткань. — Я могу снять, — Арсений сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Я помогу тебе, котёнок, — Антон взялся край футболки и медленно потянул её вверх, скользя ладонями по его бокам. — Есть что-то другое? — Нет. — Тогда подожди, — мужчина отошёл к своим вещам и вернулся с тёмной толстовкой. И только тогда Арсений заметил, что тот стоял перед ним почти обнажённый — лишь в чёрных, плотно сидящих боксерах. Сильное тело, выточенное и подтянутое, двигалось с естественной уверенностью, и от одного вида Арсений вдруг поймал себя на том, что во рту стало неожиданно влажно. — Надень, не хочу, чтобы ты простыл… — спокойно произнёс Антон, но в его глазах мелькнула тень усмешки. — Я… да. А вы… — Арсений запнулся, не зная, куда деть взгляд. — Здесь ведь не так холодно, чтобы я… — Да? — мужчина наклонился ближе, его дыхание коснулось уха. — Как думаешь, сколько фото мы успеем сделать, если ты будешь снимать меня голым? — Я… н-не знаю… — он едва не задохнулся от собственных слов. — Две, не больше, — прошептал Антон и провёл языком по ушной раковине. Арсений дрогнул, ноги предательски подкосились, и он буквально рухнул в его объятия. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его услышат все, а в глазах померкло от нахлынувшего жара. — Настоящий котёнок, — Антон скользнул ладонью по его спине и задержался у ягодиц. — Если я начну гладить тебя здесь… ты выгнешься и сам подставишься, да? — Да… — едва слышно сорвалось с губ Арсения, и он сам поддался ближе, пряча лицо в его груди. — Но… нам нужно… снимать. Фотографии. — Хорошо, — мужчина усмехнулся и мягко отстранился, вложив в его руки толстовку. — Сначала фотографии. — А как вы узнали про нашу студию? Рекламу где-то видели? — стараясь отвлечься от почти обнажённого, слишком эффектного мужчины, едва слышно спросил Арсений. Камера дрожала в руках, и он уткнулся в настройки, лишь бы не встречаться взглядами. — Марина у нас пиаром занимается, она всегда просит спрашивать про источники… как это называется…? — Друг рассказал, — он едва заметно улыбнулся и, будто не придавая словам значения, опустился на барный стул у белого фона. Движение было простым, но в нём чувствовалась та лёгкая власть, что бывает у людей, привыкших к чужим взглядам и вниманию. — Друг? — Арсений попытался улыбнуться, но вышло неловко. — Необычно. Мужчины редко делятся местами, где фотографируются в одних трусах. — Я не сказал, что это был мужчина, — Антон приподнял уголок губ и откинул руку за голову, как будто специально проверяя реакцию. — Ваш парень, да? — Арсений резко отвёл взгляд и начал сбивчиво переключать настройки. — У нас и парные съёмки есть… Скажу Марине, что вас пригласил друг. — Друг, — мягко уточнил мужчина. — Не парень. А у тебя есть кто-то? — Да, конечно, — он неловко рассмеялся, и в смехе послышалась натянутость и легкая нервозность. — Даже несколько. Один человек мой характер точно не выдержит. — Да? — голос Антона стал тише, ниже, с хрипотцой, будто он не задавал вопрос, а утверждал. — Мне кажется, я бы смог. И как это? Удобно? — Да, конечно, иногда даже вместе встречаемся, киношки смотрим, в игры играем. — Ролевые? — Это так называется? — Арсений запнулся и отвёл взгляд к окну, будто искал там что-то. — Бывает в настолки или в эти… Джойстики. Паша любит крутить сосочки и вечно шутить про это. — А ты любишь, когда тебе ласкают сосочки? — дыхание Антона скользнуло по коже горячим шёпотом, от которого по телу пробежала волна мурашек. — Нет, они мой джойстик не трогают, помогают иногда закончить что-то, но так… — А кончить? Они помогают тебе кончить? — он сказал это тихо, почти лениво, но с хитрым прищуром. — Или они играют с тобой, пока ты играешь в игры? — Что? Нет, они ведь… — Арсений неуверенно отстранился и всё же посмотрел мужчине прямо в глаза. — Мои друзья, зачем им… Вы подумали…? — Нет, — Антон снова мягко улыбнулся, и в этой улыбке скользила насмешливая нежность. — Я подумал, что они твои друзья. Просто было интересно, когда ты сам это поймёшь. — Простите, я… здесь настройки сбились. ИСО слетело, но я выдержку подкручу, и попробуем ещё раз, — он торопливо уткнулся в камеру, словно пытаясь спрятаться за привычной работой. — Всё в порядке, котёнок. Или есть проблемы? — его голос опустился до едва различимого шепота, который вкрадчиво скользнул по коже, вызывая невольную дрожь. — Нет, просто… До вас был неприятный клиент, — он резко осёкся и сжал губы. — Пришлось полностью менять освещение, а сейчас… Вы не против, что я открыл шторы? — Я только за, — Антон почти незаметно провёл ладонью по его спине. — Главное, что ты одет. Удобно? — Не очень… я не люблю такие вещи, они… сковывают. — Прости, нужно было надеть что-то посвободнее, — он сделал шаг еще ближе, его дыхание коснулось кожи. — Хочешь мою рубашку? Или футболку? — Нет-нет, спасибо. Я быстро вас отфотографирую и всё верну. — Быстро? — мужчина прищурился, и уголки губ дрогнули. — А можно… как-нибудь подольше? — Только если продлевать. Но сегодня… у нас клиентов больше нет, после шести студия свободна, — Арсений поднял взгляд и замер, наткнувшись на пронзительные зелёные глаза. — Вы хотите остаться? — Да. А ты предлагаешь? — Конечно. Если вам понравится, мы можем… попробовать многое. — Например? — Антон лениво, почти дразняще прижался губами к скуле, смакуя момент, прежде чем двинуться дальше. Каждый его вдох отзывался в теле парня электрическим разрядом. Когда губы его скользнули к вороту толстовки, Арсений непроизвольно запрокинул голову, открывая беззащитную линию шеи. Он коснулся чувствительной кожи, и в тишине студии звук его глубокого, прерывистого вдоха прозвучал как приговор. — Портрет… можем снять портрет. А можем… — голос Арсения дрогнул, камера в руках едва не выскользнула. — Есть разные варианты… — Какие именно, котёнок? Антон опустился перед ним на колени, не разрывая зрительного контакта. Одним плавным, пугающе уверенным движением он стянул с Арсения штаны вместе с бельём, оставляя одежду бесформенной кучей у ног. В ту же секунду он остался полностью беззащитным. Прохладный воздух студии и обжигающий, собственнический взгляд Антона заставили его плоть напряжённо дрогнуть. Мужчина не стал ждать ответа. Слегка наклонив голову, он провёл кончиком языка по головке, облизал её круговым движением и в следующее мгновение взял в рот. Тёплые влажные губы сомкнулись плотно, жадно, нетерпеливо, он сам насаживался и двигался быстрее, пропуская его всё глубже, до самого горла. — Не просто позы… — голос сорвался, оборвался на полуслове, и одна рука сама вцепилась в волосы мужчины. Он резко поддался вперёд, проникая в его рот, чувствуя, как сопротивление тает под напором желания. — Ещё есть… фотографии со смыслом… чтобы… Фраза растворилась в хрипе. Арсений закусил губу до боли, глаза закрылись, плечи задрожали. Его дыхание сорвалось на отчаянный, короткий стон. — Я сейчас… Пожалуйста… Антон понял всё с первого дрожащего стона. Его руки крепче сомкнулись на бёдрах, и он насадился глубже, ближе, сильнее, лишая Арсения даже шанса задержаться на грани. Тело выгнулось, пальцы болезненно сжали чужие волосы и через несколько секунд он сорвался. Горячая волна прокатилась по телу, заставляя судорожно вздохнуть, почти всхлипнуть от облегчения. Антон медленно поднялся с пола, не торопясь, словно смаковал каждое мгновение, и осторожно провёл рукой по вспотевшему лбу парня, убирая прилипшие пряди с лица. — Как ты там говорил? — он улыбнулся краем губ. — Кончишь, пока я буду на коленях? — Нет… я… — парень резко отстранился, будто потеряв равновесие внутри себя, взгляд метался — то в сторону, то вниз, лишь бы не встретиться с глазами Антона. — Зачем вы…? — Захотел, — просто ответил мужчина, его тон был почти нежным. — Но я ведь… не хотел, — он выдохнул, поджав губы, и глаза на секунду дрогнули, выдав больше, чем слова. — Котёнок, — Антон чуть поддался ближе, голос его был невероятно мягким. — У тебя стояло с того момента, как ты увидел меня голым. — Я… — тот опустил взгляд, щеки пылали, а пальцы судорожно сжимали край толстовки. — Я не шлюха. — Знаю, — мужчина коснулся его лица и провёл большим пальцем по скуле, словно подтверждая каждое слово. — Потому я и помог тебе сбросить напряжение. Не понравилось? Он выдержал паузу и уже спокойнее добавил: — Давай закончим с фотосессией… а потом поедем ко мне. — К вам…? — Да, — Антон притянул его за подбородок, заставляя встретиться глазами. — Или ты не хочешь? Я обещаю быть внимательным, нежным. Не таким, как те… — он тихо усмехнулся. — Гандоны. — Вы слышали всё? — он вздрогнул, в глазах мелькнул страх. — Немного. — Почему…? — Потому что очень люблю котят с голубыми глазами, — мужчина наклонился ещё ближе и выдохнул прямо в его губы так, что дыхание смешалось. — А ты умеешь завлекать клиентов… даже когда пытаешься этого не делать. — Я… — голос Арсения дрогнул, и он неуверенно опустил глаза, поправляя ремешок камеры. — Закончил настройку, можем продолжить. — Прекрасно, — на губах мелькнула едва заметная улыбка. — Тогда… — Антон лениво указал на барный стул в центре студии. — Мне туда, да? — Да, вам… — Арсений на секунду закусил губу и торопливо добавил: — Вы… Знаете, какие позы хотите? Может быть, у вас есть пожелания? — Есть, — Антон устроился на стуле, облокотившись так вальяжно, будто сидел у себя дома. Его глаза прищурились, а голос стал чуть ниже. — Поза наездника звучит неплохо, если ты согласен быть сверху. — Я… — голубые глаза округлились, в них вспыхнуло смущение, и парень резко отвёл взгляд, стараясь спрятать свое волнение. — Я имел в виду позы… для фотографий. — Я понял, — мужчина усмехнулся уголком губ, явно наслаждаясь его растерянностью. — Но ты подумай, котёнок, — он откинулся чуть назад, положив руку на колено, и улыбка стала ещё обворожительнее. — Ты давно занимаешься фотографией? — Почти пять лет, — Арсений сделал несколько пробных снимков, проверяя фокус. — А вы часто ходите на подобные фотосессии? — Нет. Зачем? — он не сводил с него внимательного взгляда и снова улыбнулся так, что уголки глаз чуть смягчились. — А ты бы хотел увидеть работы других фотографов? — Нет, — парень поспешно покачал головой. — Я… Вы ведь очень красивый, а значит… — он осёкся и, чувствуя, как щеки заливает жар, неловко сменил тему: — Погода хорошая, правда? Сегодня солнце, так непривычно. — Да, — Антон тихо рассмеялся, не сводя с него глаз. — Но, знаешь, я хотел позировать только для тебя. Перед другими фотографами… — он сделал короткую паузу и добавил тише, с лёгкой хрипотцой: — Я не раздевался. — Понятно… А я… — Арсений нервно облизнул губы. — Никогда не хотел быть моделью. Мне нравится делать фотографии, а не быть на них. — Очень жаль, — он чуть склонил голову набок, и его взгляд стал теплее. — Я бы посмотрел на фотографии с тобой. Наверное, даже купил бы. — Я делал несколько для выставки, но там нет меня, — губы дрогнули в короткой улыбке. — Зато сами работы… они прекрасны. — И что на тех фотографиях? — мягко спросил мужчина, но его голос прозвучал так, будто он хотел услышать не про снимки, а про самого Арсения. — Целый мир, — голос парня дрогнул, но он продолжил. — Каждый, кто смотрит, видит что-то своё: думает, чувствует, понимает… или совсем не понимает. Изначально это было просто путешествие, но потом всё превратилось в поиск смысла и жизни, в местах, где почти нет людей. — Тебе идёт вдохновение, — Антон внимательно посмотрел в горящие глаза парня и мягко улыбнулся. — Ты выглядишь невероятно. Я бы купил все твои фотографии, если бы… — Я шёл в комплекте? — Арсений резко перебил и сам не выдержал — звонко рассмеялся, чуть смущённо прикрывая лицо рукой. — Извините, я… — Угадал, — он не отвёл взгляда, а улыбка стала еще теплее. — Фотографии с тобой я бы тоже купил. Хотя нет — лучше сделал бы. Мне кажется, тебе подошло бы что-то очень нежное… Белые простыни, длинные носки, обтягивающие боксеры, моя футболка и утреннее солнце… — Это больше похоже на съёмку для любимого человека, — парень отвёл взгляд, но в голосе прозвучала дрожь. — Когда атмосфера сама соблазняет и располагает. — Разве плохо? У меня дома есть и простыни, и солнце, и футболка. Носки и трусы я тебе тоже найду. Или обойдёмся без них. — Я…? — Арсений резко вскинул голову и наткнулся на пронизывающий взгляд зеленых глаз. На секунду дыхание сбилось. — Вы… хотите меня? — Хочу, — Антон произнёс тихо, без тени сомнения. — И рад, что ты всё же заметил. — Антон, я… У нас сейчас фотосессия. — Да, но мне нравится разговаривать с тобой. Нравится слушать. — Я сказал слишком много, — Арсений запнулся, уткнувшись в настройки. — Мне нужно… Я хочу вас сфотографировать. Я сделаю всё, что могу, и, обещаю, смогу вас удивить. — Арс, всё в порядке. У меня есть время. Работай в своём темпе, не спеши. — Да, но… Вы последний клиент, а после… — После я подвезу тебя домой, — Антон тихо рассмеялся, словно это было само собой разумеющимся. — Могу угостить ужином и вином. Хочешь? — Нет… — он резко отстранился, пальцы судорожно вцепились в камеру. — Нет. Я хочу. То есть… Вы не шутите? — Не шучу, — Антон шагнул ближе и легко коснулся его плеча. — Всё в порядке? Я слишком тороплюсь? — Наверное… я не знаю, — Арсений вымученно улыбнулся и сжал пальцами руку мужчины, словно не знал — оттолкнуть или удержать. — Давайте… продолжим. — Обязательно, но утром с меня завтрак, — он подошел ближе и горячо выдохнул прямо на ухо. — Не-нет! — парень подпрыгнул, будто его ударило током, и резко отпрянул, едва не сбив стойку со светом. Густой румянец мгновенно залил лицо, добираясь до самых кончиков ушей. — Я… я про съёмку! Нам нужно продолжать работу, — он судорожно схватился за камеру, как за спасательный круг, хотя пальцы его предательски дрожали. — Хорошо, — Антон мягко рассмеялся, но без насмешки. Он вернулся к стулу и вальяжно устроился на нём, откинувшись на спинку. — Я не профессионал, так что поправляй меня, когда нужно. — Тогда… для начала чуть разведите ноги, локти на колени, и наклонитесь вперёд, — Арсений осторожно тронул его локоть, помогая принять позу. Антон подчинился без малейшего сопротивления. Сначала двигался по четким инструкциям, но вскоре начал позировать сам: лениво и уверенно, время от времени бросая быстрые взгляды на увлечённое лицо парня. Час пролетел незаметно — солнце клонилось к закату, золотые лучи скользили по коже мужчины, подсвечивая скулы и резкие линии его тела. — Это… очень красиво! — выдохнул Арсений, забыв про дистанцию. — Когда свет ложится так… Вы выглядите просто невероятно. Почти нереально. Он двигался вокруг Антона почти лихорадочно, пытаясь поймать тот самый «правильный» угол, но камера в его руках казалась всё тяжелее. Арсений невольно потянулся к лицу мужчины, чтобы поправить наклон головы, и на мгновение его пальцы задержались на щеке, ощущая кожей жар и едва уловимую щетину. Затем последовало касание плеча, чтобы развернуть его к свету, скользящее движение по напряжённому бицепсу и, наконец, ладонь легла на бедро, якобы направляя позу. Арсений действовал быстро, по-деловому, но каждое касание длилось на долю секунды дольше необходимого. Он отчаянно оправдывал эти жесты работой, убеждая себя, что просто выстраивает композицию, но его пальцы, ставшие вдруг слишком чувствительными, запоминали каждый изгиб чужого тела, будто пытались украсть эти мгновения близости. — У вас тело такое… подтянутое. На камере смотрится почти божественно. А ноги… У вас потрясающие ноги. Длинные, правильные. С вас могли бы писать картины. Делать статуи. Вы… такой… Он осёкся, словно только что проснулся. Слишком много, слишком прямо. Хотел расположить, разрядить атмосферу, а в итоге перестал замечать, как теряет осторожность. Работа растворилась. Остались только его слова и желание — задержаться с ним, поговорить ещё, сделать несколько фото просто ради того, чтобы Антон оставался перед ним подольше. Хотелось согласиться на ресторан, на завтрак, даже на эти белые носки. Хотелось верить, что его позовут не ради быстрого секса где-то в машине, а по-настоящему — в дом, в постель, в совместное утро. — Спасибо, котёнок, — Антон медленно поднялся, выпрямляясь во весь свой рост и заставляя Арсения невольно задрать голову. Он дотронулся его щеки, едва ощутимо касаясь подушечкой большого пальца пылающей кожи. — Ты снова покраснел. Это из-за меня? — Да, работа очень выматывает, — устало выдохнул Арсений, убирая волосы со лба. — Я знаю, — мужчина прищурился и улыбнулся уголками губ. — Ты выглядел невероятно, когда ловил кадр. С таким азартом… будто весь мир перестал существовать. Получилось? Думаешь, я увижу хотя бы пару удачных снимков? Может, оставлю их для себя… или для тебя. — У меня и так есть ваши фотографии, — Арсений неловко рассмеялся, пряча взгляд в камеру. — Очень много. Вы там… в разных позах. Но всё равно красивый. — Да? — он тихо засмеялся и наклонился в сторону. — Поверю тебе на слово, мне… Мне очень понравилось подчиняться тебе и твоим рукам, я… Давно не испытывал ничего подобного. — Я рад, что вам понравилось… — голос дрогнул, он хотел добавить ещё что-то, но вместо этого бросил взгляд на вещи мужчины, словно напоминая себе о времени. — Уже поздно. Мы и так задержались. — Прогоняешь? — в голосе Антона не было укора, только лёгкая насмешка. — Отпускаю, — он едва заметно пожал плечами. — Хорошо. Ты закончил? Сегодня работы больше нет? — Нет. Вы были последним. — Прекрасно, — Антон чуть поддался вперёд, сокращая последние миллиметры между ними. Его горячее дыхание коснулось губ парня, заставляя те невольно приоткрыться. — Тогда… ресторан? Доставка? Моя кровать? Я предлагаю всё сразу, а ты просто выбери то, что хочешь больше всего. Арсений почувствовал, как по спине пробежал электрический разряд и неловко сжал плечо мужчины, ощущая под пальцами твердые мышцы. — Я… могу выбрать? — голос звучал так надломлено, будто он сам не верил в реальность происходящего. Он упорно прятал взгляд, за длинными ресницами, потому что знал: стоит только поднять глаза, и этот пристальный зелёный взгляд окончательно лишит его воли, затягивая на глубину. Пальцы на плече мужчины судорожно сжались, сминая дорогую ткань. — Это… удобно? — Котенок, это значит всё? Я понял, — Антон мягко улыбнулся и скользнул пальцами по его щеке. — Я оденусь и поедем ко мне, какую кухню ты любишь? Могу заказать что-то особенное. Что ты хочешь? — Вас, — прозвучало так тихо, почти сорвавшись на шёпот. Арсений сам испугался своего голоса. Это короткое слово повисло в наэлектризованном воздухе студии, окончательно сжигая все мосты. Он всё еще сжимал плечо Антона, но теперь его пальцы подрагивали, а взгляд, вопреки страху, наконец-то замер на глазах мужчины, пытаясь найти в них приговор или спасение. Весь его профессионализм, все советы Марины — всё рассыпалось в прах перед этим простым и честным желанием. Антон застыл на секунду и резко посмотрел на него. В глазах вспыхнуло что-то острое, обжигающее. — Хорошо, — его губы тронула довольная улыбка. — Значит, я сам выберу. Он накинул куртку прямо на голое тело, не торопясь застёгиваться, и снова подошёл к Арсению. — Идём? — Да. Я только закрою, — он поспешно собрал вещи, стараясь не показывать, как дрожат его руки. — А твоя помощница где? — Антон шагнул ближе, будто не хотел выпускать его из поля зрения. — Уже ушла, — бросил через плечо Арсений, поворачивая ключ в замке. — Она никогда не заходит во время съёмки. Чтобы не мешать. Чтобы не смущать. Он выключил свет, оставляя за спиной душный полумрак студии, и вышел следом за Антоном. Ночной воздух встретил его бодрящей свежестью. Эта легкая, почти осязаемая прохлада щекотала разгоряченную кожу и покалывала в легких, заставляя каждую клетку тела окончательно проснуться после дурманящего напряжения последних минут. — Понятно… а ты обедал? — голос Антона дрогнул, он пытался держаться спокойно, но внутри всё сжималось от волнения. — Можем взять что-то по дороге. — Да, наверное, — он замялся и застыл, когда мужчина широким движением открыл перед ним дверцу машины. — Садись, котёнок, — Антон наклонился ближе, защёлкивая ремень на его груди. Его пальцы коснулись ткани толстовки, и Арсений едва заметно вздрогнул. — Спасибо… а вы из-за меня… Ваша толстовка, — неловко пробормотал тот. — Пусть будет. Вечером прохладно, а ты в одной футболке. Не хочу, чтобы ты простыл. Он поймал его руку в воздухе и поднёс к губам. Короткое, нежное касание заставило Арсения замереть. Прохладный ночной воздух вокруг них мгновенно перестал существовать — осталась только эта точка соприкосновения, жар чужой кожи и тихий звук вдоха. — Спасибо… а вы всегда такой? — Какой? — переспросил Антон, устраиваясь в кожаном кресле и бросая на Арсения быстрый, спокойный взгляд. — Как со мной… внимательный, заботливый, добрый, — он произнёс это так тихо, будто его слова были из тонкого стекла, готового разбиться от любого резкого звука. — Нет, — уголки губ дрогнули в улыбке. — Но с тобой я не могу иначе. Ты мне понравился сразу. Он чуть сжал его коленку, позволив ладони скользнуть выше, к бедру. — Ты в порядке? Или уже устал? — Нет, — Арсений резко выдохнул и покраснел. — Просто… впервые еду в такой машине. Она… она выглядит очень дорогой. — А стоит ещё дороже, — спокойно ответил Антон. Его голос был ленивым, слишком уверенным. — Хочешь, дам тебе порулить? Сядешь ко мне на колени, будешь держать руль вместе со мной… — Нет-нет! — Арсений вскинул руки, словно отмахиваясь, и повернулся к нему вполоборота. — Ты… ты очень красивый, знаешь? Внешность такая гармоничная, черты лица… С тебя можно было бы картины писать, просто идеальный. Антон резко посмотрел на него, взгляд в один миг стал мягче, глубже. — Арсюш… мне приятно это слышать, но… — Ты хочешь другое, да? — перебил его Арсений, и слова сами сорвались с губ. — Прости… я ведь впервые в такой ситуации. Хочешь, я… отсосу, пока мы едем? Только смотри на дорогу. Он наклонился ближе, чувствуя, как дыхание Антона касается его щеки, но мужчина перехватил руку Арсения и прижал к его же груди, накрыв своей ладонью. Тот не мог пошевелиться и чувствовал, как собственное сердце бешено колотится прямо в ладонь, зажатую под тяжелой рукой Антона. — Стой. Ничего подобного в машине, пока мы не доедем. — Прости… не злись, я… — он виновато зажмурился. — Эй, — Антон сразу ослабил хватку, голос смягчился. — Я не злюсь. Просто… я не смогу себя сдержать. Я и так хочу тебя уже час. — А ты далеко живёшь? — парень нервно выдохнул, стараясь спрятать дрожь в голосе. — Вызовешь мне потом такси? От тебя, наверное, очень дорого будет. — Я оплачу. Или лучше отвезу тебя сам, — спокойно ответил мужчина. — Ты? — Арсений не сдержал нервный смешок. — А разве ты не выставишь меня сразу после секса? Антон рвано вдохнул, его пальцы сильнее сжали руль. — Арс… — голос дрогнул, сорвался. — Ты сейчас шутишь? Я за тобой месяц бегаю. Месяц. А ты думаешь, я вот так выкину тебя? — Месяц? — Арсений вскинул голову, глядя на него в упор. — Мы же сегодня познакомились. О чём ты вообще? Его голос сорвался, а внутри всё похолодело. Мысль о том, что Антон следил за ним или знал о нём гораздо больше, чем положено случайному клиенту, выбила почву из-под ног. Арсений попытался отстраниться, но рука Антона, накрывающая его собственную, не сдвинулась ни на миллиметр. — Ты не помнишь? — Антон чуть нахмурился, но взгляд его был удивлённо тёплым. — Где-то месяц назад я был рядом с твоей студией. Ты на меня тогда кофе пролил и сразу убежал, даже толком не извинившись. — Это был не я… — растерянно прошептал парень, будто пытался убедить не только его, но и самого себя. — Ты, — Антон усмехнулся, но мягко, без насмешки. — Я ещё пошёл следом, а ты встретил свою эту… Марину. Помнишь? Ты ей во всех красках рассказал, как засмотрелся на зелёные глаза красивого мужчины и врезался в него, а потом сказал, что смелости не хватало… Думал, что я бы не посмотрел на тебя. — Нет… это какая-то глупая шутка, — Арсений качнул головой. — Я… последнее время только работаю. У меня даже времени на это нет. — Забыл? Или не хочешь вспоминать? — Антон повернул голову и посмотрел на него чуть дольше, чем требовалось. — Если тебе нужен просто одноразовый секс — я не против. Но сегодня я пришёл познакомиться. Позвать тебя на свидание. — Но что-то пошло не так, — глухо выдохнул Арсений. — Да, — Антон едва заметно улыбнулся. — Ты себя со стороны не видел. Краснел, смущался… Я сразу захотел украсть тебя оттуда. — Бред какой-то, — он резко обернулся, губы дрожали. — Кофе, месяц, Марина… А я где был в это время? Ты же говорил, что друг тебя привёл. Кто он? Я его помню? — А ты всех клиентов помнишь? — спокойно спросил Антон, не отводя взгляда. — Ты сталкер? — голос Арсения дрогнул, но в глазах мелькнула злость. — Нет, — мужчина выдохнул почти с горечью. — Я идиот, который пришёл познакомиться и… отсосал тебе раньше, чем ты начал меня фотографировать. — Звучит очень неубедительно, — Арсений хмыкнул, пытаясь спрятать смущение за насмешкой. — Издеваешься? — Повторяю за тобой, — он сжал дрожащими пальцами колени, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Так ты расскажешь правду? Где ты меня увидел? И почему вдруг я? — Арс… — Антон резко свернул на парковку и заглушил мотор. Салон тут же окутала плотная тишина, в которой звук его дыхания казался слишком громким. Арсений замер, не решаясь даже пошевелиться. В темноте машины всё стало ощущаться иначе: близость Антона теперь не просто пугала, она давила, заставляя сердце биться где-то в самом горле. — Давай поговорим у меня дома? — Нет, — Арсений тут же качнул головой. — Может, я оттуда даже не вернусь. — Марина знает номер моей машины, — Антон положил ладонь на его руку, и взгляд его стал чуть мягче, почти тревожным. — И то, что ты со мной. — И что? Это помешает тебе обидеть меня? — Прости, — голос мужчины стал тише, почти дрогнул. — Я Антон и давно смотрю за твоими работами. Когда-то давно случайно наткнулся и уже не мог остановиться, есть в этом… Что-то живое. Я отправлял к тебе нескольких своих работников и один из них… Парень, который был передо мной. — Тот гандон? — Да. Я не знал, что они ведут себя так, — Антон чуть склонил голову, словно признаваясь в чём-то слишком личном. — Но мне нравилось наблюдать за твоей работой через окно. — Там же шторы, — недоверчиво бросил парень. — Не всегда, — улыбка мужчины вдруг стала виноватой. — Пока я ждал кого-то у студии, несколько раз видел тебя… Ты очень красивый, когда фотографируешь. Такой сосредоточенный, живой. И в обычное время тоже. Я не сталкер, правда. Кажется… не больной. Просто очень хотел познакомиться ближе. Сам записался. Хотел лично. А потом… рядом с тобой не мог даже думать. — Чуть лучше звучит, — Арсений отвёл взгляд и крепче сжал пальцы на коленях. — Но я всё равно не очень верю. Зачем? Зачем тебе следить? Зачем всё это? Ты женат? Дети? — Нет, — Антон усмехнулся, но во взгляде мелькнула усталость. — Но это было бы странно, согласись. Если кто-то узнает, что я слежу за фотографом, который снимает полуголых парней… — Не понимаю, — голос дрогнул. — Ты ведь на них смотрел. А я… — Какой же ты дурак, — Антон резко склонился ближе и выдохнул прямо в губы. — Я тебе в любви признаюсь, в ресторан зову, толстовка на тебе моя. А ты мне про мужчин других говоришь. Он поцеловал его резко, с жадностью, будто хотел доказать всё одним движением. Арсений растерянно дернулся, прижимаясь спиной к дверце, а потом всё-таки замер, чувствуя, как сердце стучит слишком громко. — Стой, — выдохнул парень, упираясь ладонью в грудь мужчины. — Почему? — он едва заметно нахмурился, но не отстранился сразу, словно ждал объяснений. — Я не буду заниматься сексом в машине, — голос Арсения звучал твёрже, чем он сам ожидал. — Уже передумал? — Антон чуть склонил голову, глаза блеснули насмешкой. — А как же твой отсос? — Я тогда… — он смутился, губы дрогнули. — Думал, что ты только ради этого меня и взял. — И тогда ты был не против, — мягко заметил мужчина, проводя пальцами по его щеке. — Нет, я… — Арсений резко вдохнул. — И сейчас не против. Просто… ты странный какой-то.

***

— Ты закончил? — тихо, почти ласково спросил Антон, притягивая парня к себе на колени. Его ладони легли на бёдра, и тепло мгновенно скользнуло через тонкую ткань полотенца. Арсений рвано выдохнул, чувствуя, как его собственное тело окончательно предаёт его и становится слишком податливым в этих руках. Сопротивляться больше не хотелось, хотелось уткнуться лбом в его плечо и наконец перестать дрожать. — Мог бы и со мной душ принять… я ведь… — Прости, мне было так… — начал парень, но слова утонули в мягком касании. Антон дотронулся его щеки, большим пальцем поглаживая скулу, и Арсений невольно прикрыл глаза, подставляясь под эту ласку. — Тс-с, — мужчина прижал палец к его губам, и голос стал спокойнее, мягче. — Не извиняйся. Я шучу. Всё в порядке, — он чуть наклонился, прижимаясь носом к его щеке. — Ты боишься меня или мне кажется? — Не боюсь, — Арсений качнул головой, плечо непроизвольно сильнее прижалось к его груди. — Просто всё слишком быстро, — он выдохнул тише и, будто сам удивившись собственной смелости, добавил: — Почему ты не трахнул меня в машине? Антон чуть усмехнулся, сжал его крепче и склонился к уху: — Потому что ты высокий, красивый, чертовски сексуальный… И одного раза мне бы не хватило. А больше… — его голос стал острее, глубже, горячее. — Тебе было бы тяжело. Я бы не смог остановиться, а я хочу, чтобы тебе было приятно. — Спасибо… ты… — Арсений повернул голову в сторону и замер. Его взгляд зацепился за стену напротив — над комодом висела большая фотография в массивной рамке. Та самая. Его первая фотография. Та, которую он продал много лет назад, с сожалением и едва ощутимым теплом. — Это моё… — с придыханием прошептал парень. — Нет, — Антон коснулся дыханием его уха. — Я купил. Она теперь моя, — и тут же, почти нежно, добавил: — Я её обожаю. Она особенная. И… только моя. — Но… — парень резко выдохнул, пальцы дрогнули на его коленях. — Это я сделал. Тогда ещё… — он нервно сглотнул, сердце ударило сильнее. — Получается, у тебя одна из моих любимых работ… — Получается, да, — Антон мягко улыбнулся, переплетая их пальцы и прижимая парня к своей груди. — Я её очень люблю. — Как? Когда? Ты давно её купил? — Арсений попытался подняться, развернуться к нему лицом, но мужчина лишь сильнее обнял его, уткнувшись носом в его плечо, и тихо рассмеялся. — Ты знал, что это моя работа? — Знал. — Давно? — С того самого момента, как купил, — голос его звучал уверенно, почти спокойно. — Ты… — Арсений резко повернулся, глядя прямо в зелёные глаза. — Расскажи мне правду. Или я уйду. — Я бы и так рассказал, только хотел чуть позже. — Почему? — Всё слишком быстро, — он погладил его костяшки большим пальцем, почти успокаивающе. — Я не хотел тебя торопить или давить, но сейчас… Антон замолчал на мгновение, подбирая слова, и Арсений почувствовал, как по коже разливается тепло от этого простого жеста. В его голосе больше не было той пугающей уверенности, только искреннее желание быть понятым. Арсений поднял взгляд, и в зелёных глазах теперь читалось не доминирование, а что-то очень бережное, от чего дышать становилось чуть легче. — Я сижу у тебя на коленях в одном полотенце, — парень едва сдержал нервный смешок, плечи задрожали. — Думаю, момент более чем подходящий. Хочу услышать правду. — Я не врал, — Антон говорил тише, чем обычно, словно боялся всё испортить. — Про кофе, про работников, про съёмки… Я давно слежу за твоими работами. И сегодня… я просто очень хотел познакомиться. Понимаешь? Ты ведь невероятный — творческий, гениальный, ты видишь мир иначе. Не так, как все остальные. А я… обычный, такой как все. Мне даже подойти было страшно, сказать хоть слово. А ты такой чудесный, и я… так хотел быть рядом. Когда ты пролил на меня кофе, я как идиот обрадовался. Ты быстро извинился, пытался дать деньги… и убежал. А я остался стоять… Я хотел поговорить, познакомиться, у меня даже цветы лежали… — Я опаздывал на работу… — Арсений резко замер, в глазах блеснула искра. — Стой. Цветы? — Да, — мужчина смущённо улыбнулся. — Но это неважно. Я просто хотел тебе понравиться. Хоть немного. А ты даже не посмотрел на меня. Потому я послал своих ребят… думал, они узнают про тебя, расскажут что-то. А эти идиоты… Прости. — Значит, ты следил за мной? — Нет, — он покачал головой и коснулся пальцами его щеки. — Иногда подглядывал, да. Во время работы. Совсем чуть-чуть… без плохих мыслей. Мне нравится всё, что связано с тобой. — Это… признание? — Арсений прошептал это почти неслышно. — Да. Ты мне очень нравишься. — Я бы хотел сказать тебе то же самое, но… — он нервно усмехнулся. — Я познакомился с тобой только сегодня. Для меня ты пока что… — Партнёр на вечер? — голос Антона дрогнул. — Я не против. Правда. Если захочешь — я готов хоть каждый день забирать тебя, кормить ужинами, отвозить домой. А ночью… быть рядом. Я не требую ничего. Но… можем попробовать? — Я так и влюбиться могу, — Арсений рвано рассмеялся, но через мгновение неожиданно прижался ближе, вдохнув его запах. — Ты понравился мне с первого… ладно, со второго взгляда. И сейчас ты немного меня пугаешь, но мне нравятся твои руки. И твой запах. — Котёнок… — он хотел что-то добавить, но Арсений резко перебил. — Нет, не продолжай, — голос дрогнул, стал более низким. — Я тоже хочу тебя. Уже последние пару часов. И если ты сейчас начнёшь играть порядочного и приличного, я… сам не сдержусь. — Да? И что же ты сделаешь? — Антон притянул его к себе на колени, заставив развернуться лицом. Его губы были опасно близко. — Оседлаешь меня? Заставишь тебе отсосать и вылизать? — Заставлю, — Арсений прижался ближе, скользнул губами по его шее и тихо заскулил, будто признаваясь в большой тайне. — Заставлю кончать и умолять о большем. Чтобы ты смотрел только на меня. Только меня хотел. — Ревнуешь? — с улыбкой прошептал мужчина. — Нет, я… — он хитро приподнял уголки губ и выдохнул прямо в его шею. — Имею полное право ревновать, потому… Не давай мне повод. — Какой ты… — его голос дрогнул. — Уже не краснеешь от одного взгляда на меня? Привык? — Не привык, — Арсений едва слышно простонал, намеренно, слишком красиво, слишком отрепетированно потираясь о его бедро. — Но здесь я могу не сдерживать себя. Сделай это, прошу. Хочу тебя внутри. — Арс, стой, — Антон резко вдохнул и крепче сжал его плечи. — Я хочу только настоящие звуки, настоящие эмоции. Я сделаю всё, чтобы тебе больше никогда не пришлось симулировать, как с другими. — С чего ты взял, что я… — Арсений резко оборвал себя, дыхание сбилось. — Ты слишком старался понравиться, — Антон посмотрел прямо в глаза. — Уверен, это был один из пунктов твоего плана. — Нет. Ты не так понял, я… — Это не важно, — он коснулся его губ, и задержал дыхание. — Сейчас ты рядом со мной. И всё, что я сделаю, будет только ради твоего удовольствия. Фальшивые стоны оставь для неуверенных в себе подростков, которые готовы на всё, лишь бы… — Замолчи, — Арсений выдохнул прямо в губы и дрогнувшими пальцами сжал его затылок. — Я не сплю с другими, когда у меня есть постоянный партнёр. Сейчас у меня есть ты. — Да… — Антон улыбнулся краем губ и его голос стал тише, почти хриплым. — Тогда я могу тебя подготовить? Медленно растянуть, расслабить… заставить скулить от моих пальцев и умолять о большем? — Ты сам как подросток, — парень дернулся, но взгляд его был слишком горячим. — Неужели не видишь? — Ты мне не веришь? — он приподнял бровь и хитро улыбнулся. — Спорим, я доведу тебя до грани только пальцами? — До грани? — Арсений нервно рассмеялся, закусил губу. — Я и от своих пальцев кончаю… Ты… Он осёкся, заметив странный блеск в зелёных глазах. — Ты чего? — Я говорил не про оргазм, точнее… не про один, — голос Антона стал низким, обволакивающим. — Согласен? Только я. Только пальцы. И этот диван. — На что спорим? — Арсений облизнул пересохшие губы и посмотрел ему прямо в глаза. — Оседлать тебя? — Ты это сделаешь и без спора, — мужчина усмехнулся. — Давай так, если ты проиграешь — я месяц забираю тебя после работы и вожу по ресторанам, а потом трахаю у себя дома. — А если ты выиграешь? — Тогда я забираю тебя себе. Навсегда. — Идёт, — Арсений хитро улыбнулся и медленно прильнул к его губам. — Иди ко мне, — мужчина ухватил его поперёк живота и развернул боком, заставляя встать коленями на диван между его ног. Руки сомкнулись на нём мёртвой хваткой. Арсений замер, вцепившись пальцами в обивку дивана, чтобы окончательно не потерять равновесие. — Ты ведь раньше был с мужчиной? Знаешь, чего ожидать? — А ты бы хотел увидеть девственника? — он хрипло рассмеялся, прогибаясь в спине и намеренно подставляя бедра к руке Антона. Его смех прозвучал слишком низко, почти нервно, но в нём было столько вызова, что у Антона заломило челюсть. — Я всё знаю сам. И делал это уже не раз. — Когда ласкал себя последний раз? — голос Антона был спокойным, почти убаюкивающим, но пальцы оставались настойчивыми. Он выдавил смазку на ладонь и медленно провёл ею вдоль сжатого входа, чувствуя, как мышцы то напрягаются, то дрожат в ожидании. — И о чём мечтал тогда? Кого представлял? — Хочешь услышать своё имя? — Арсений усмехнулся, но улыбка дрогнула, словно он не верил в собственную игру. — Хочешь, чтобы я сказал, будто дрочил на тебя? Что видел твой член во снах, да? — Нет, — он коснулся губами его уха, выдыхая горячо, почти интимно. — Ты ведь меня тогда ещё не знал. Я хочу знать другое… что тебе нравится на самом деле. Может, ты мечтаешь, чтобы тебя отшлёпали. Силой развернули, уложили на стол и выпороли так, чтобы кожа горела. А потом долго целовали каждое красное пятнышко. Или наоборот — чтобы всё было медленно. Долгие прелюдии, мягкие касания, много поцелуев. Чтобы тебя баловали, трогали, любили. Он развёл пальцы в стороны и мягко пошевелил ими, чувствуя, как Арсений рефлекторно поддался назад. — Хочу… — сдавленно выдохнул тот, сглотнув и зажмурившись. Его голос был тихим, срывающимся. — Да. Я… хочу. — И что ещё? — Антон говорил тише, всё ближе к его губам. — Медленный, тягучий секс… или быстрый, когда не остаётся времени дышать, только толчки и сорванные всхлипы? — Я… не знаю, — парень прикусил губу, плечи его дрожали. — Никогда не пробовал. — А воображал? — Антон снова провёл ладонью вдоль его груди, одновременно медленно двигая пальцами внутри. — Может… — он не выдержал и резко выдохнул, голову бросило назад. — А ты? Как ты любишь? Чтобы перед тобой на коленях сидели и умоляли? — Нет, — Антон усмехнулся почти касаясь его губ. — Наоборот. — Наоборот? — парень хрипло усмехнулся. — Ты… на коленях? Тебе нравится, когда тебя подчиняют? — Не знаю. Никогда толком не пробовал, не хотелось. Но сейчас… — Антон подтянул его чуть ближе к быльцу дивана, чтобы тот мог опереться, и крепче обнял за талию. — Сейчас мне хочется, чтобы ты чувствовал только меня и мои пальцы. — И что будет, если я… соглашусь? — он почти шептал, пока его пальцы сжимались на бархатной обивке. — Я доведу тебя до такого состояния, — голос Антона прозвучал слишком твёрдо, — когда у тебя не останется сил ни на слова, ни на игру. Только стоны, только мои руки и мой член. — Это… странно, — Арсений повернул голову, глядя прямо в его глаза. Там не было уже привычной ухмылки, только растерянность и дрожь. — И слишком быстро всё. — Я знаю, — Антон коснулся его виска губами и толкнул пальцы мягче, медленнее. — Поэтому я здесь, чтобы растягивать тебя, успокаивать, чтобы у тебя было время привыкнуть. — Мог бы сразу трахнуть… — губы дрогнули. — Не стал бы возиться. — Мог бы, — Антон легко кивнул. — Но мне интереснее слышать тебя вот таким. А ты бы хотел сразу? — Наверное… нет, — тихо ответил парень, поддавшись движению его руки. — Сейчас… так лучше. Ты очень… — он дрогнул, и слова оборвались. — Я рад, котёнок, — Антон поцеловал его за ушком, мягко, чтобы тот снова дрогнул. — Значит, можно чуть ускориться. — Ты…? — Арсений резко обернулся, но Антон сильнее прижал его плечо к груди, не позволяя даже пошевелиться. Пальцы двигались внутри всё увереннее, быстрее, слишком выверено, будто он заранее знал каждую чувствительную точку. Скользящие толчки попадали прямо в простату, точные, уверенные, от которых мышцы невольно сжимались и дрожали, а по позвоночнику бежали горячие волны. Арсений задыхался в его объятиях, его стоны срывались на тихий, скулящий шёпот. Тело не слушалось — только выгибалось и рвалось назад, будто само искало эти движения еще глубже, сильнее, необходимее. — Я… сейчас… кончу, — голос дрогнул, почти сорвался на мольбу. Он вцепился пальцами в бархат дивана так, что костяшки побелели, и пытался поймать хоть какое-то трение, беспомощно скользя возбуждённым членом по бедру Антона. Но кожа была слишком гладкой, движения слишком быстрыми, и от этого желание становилось только сильнее, а напряжение — мучительнее. Грудь Арсения вздымалась неровно, тело дёргалось в его руках, и каждый новый толчок пальцев будто лишал его воздуха. — Потерпи, котёнок, — хрипло прошептал Антон, не сбавляя темпа. Его пальцы продолжали массировать простату, уверенно, глубоко, слишком правильно. — Всё хорошо. — Ан… Тош, прошу… — он выгнулся в спине до болезненного хруста, сдавленно заскулил и всё же проехался членом по бедру мужчины. Горячее, резкое облегчение пронзило тело, заставив его вскрикнуть. Антон не остановился. Лишь шумно втянул воздух сквозь зубы и, будто опьянённый, продолжил. Его движения стали более рваными и настойчивыми, лишая Арсения последней возможности здраво мыслить. Парень чувствовал, как чужие пальцы буквально вжимаются в его кожу, и этот жар, исходящий от Антона, обжигал даже сильнее, чем раньше. — Я… пожалуйста… — голос Арсения дрогнул, сорвался на жалобный всхлип, он уже не мог ни думать, ни просить по-настоящему. Было только это: влажное тепло внутри, пальцы, доводящие его до судорог, и горячее дыхание у самого уха. — Молодец, — мужчина выдохнул низко, уверенно. Его пальцы снова прошлись по набухшей простате, а затем толкнулись глубже, до упора. — Антон, стой… ты выиграл… — Арсений захлебнулся стоном, пытался увернуться, но мужчина крепче прижал его к себе, не давая шанса выскользнуть. — Я не закончил, — голос Антона стал резким, властным, в нём прозвучала грубая нотка, от которой тело Арсения предательски содрогнулось. Колени дрожали, дыхания не хватало, он почти повалился вперёд, но Антон обхватил его поперёк живота и поднял. Пальцы вошли до предела и в тот же миг Арсений сорвался, громкий стон разорвал тишину комнаты. Он дрожал так сильно, что едва держался на коленях. Всё тело било мелкой дрожью, в глазах плыло, а дыхание окончательно сбилось в рваный шёпот. Руки бессильно сползли вниз и легли на бедро Антона, пальцы судорожно вцепились в его джинсы, ища хоть какую-то опору в этом хаосе. — Ты как? — мужчина наклонился ближе, коснулся губами его виска. Голос стал мягким, почти заботливым. — Понравилось? — Я ведь… не кончил ещё раз, — с трудом прошептал Арсений, хрипло сглатывая. — Это сухой оргазм, — Антон чуть улыбнулся и поцеловал его в висок. — Если делать всё правильно, он может быть даже ярче. Он легко подхватил парня на руки, поднялся с дивана. Держал крепко, ладонью поддерживал под ягодицами, прижимая ближе к груди. — Я выиграл, — прошептал мужчина, уткнувшись носом в его волосы. — А значит, теперь ты мой. — Да… — голос Арсения сорвался, но в нём не было ни капли сомнений. — Я… не смогу уйти. — Тсс, всё в порядке, — Антон мягко провёл рукой по его спине. — Хочешь пить? Вода, сок… кофе? — Вода, — парень обвил его шею руками, прижимаясь так крепко, будто боялся отпустить. — Это всё? — Нет, но тебе нужен перерыв. Или хочешь продолжить прямо сейчас? — Нет… — Арсений покачал головой и спрятался лицом в его плечо. — Котёнок, всё в порядке? — Антон поднял руку выше, скользнув по талии к лопаткам. — Ты испугался? Я сделал больно? — Очень хорошо… — прошептал тот, дрогнувшими губами едва касаясь его кожи. — Рад это слышать, — Антон открыл холодильник и приложил холодную бутылку к его плечу. Арсений резко вздрогнул от ледяного касания, посмотрел на него с детской обидой и тут же отобрал воду, делая жадные, громкие глотки. — Могу я…? — Антон протянул руку, но Арсений сделал еще один глоток и вдруг подался вперед. Он накрыл губы мужчины своими, отдавая воду в глубоком, рваном поцелуе. Жидкость стекала по подбородку на ключицы и грудь, неприятно холодя кожу, но Антону было плевать. Он прижимался к нему всё сильнее, отвечая на этот жест с какой-то яростной жадностью. — В спальню, — выдохнул Антон, не отрываясь от его губ. — Хочу тебя прямо сейчас. — Только… — парень с трудом перевёл дух и посмотрел на него в упор. — В другой раз я буду сверху, ладно? — Да, — мужчина кивнул коротко и в несколько шагов донёс его до спальни. Стоило ему опустить парня на постель, как Арсений сам перевернулся на живот, прогибаясь в пояснице. Кожа всё еще была влажной от воды, и в полумраке спальни он выглядел абсолютно беззащитным. Антон замер на секунду, окидывая его взглядом, а затем его ладонь тяжело легла на поясницу Арсения, окончательно прижимая его к простыням. — Тош, я… — Буду осторожным, — Антон прижался ближе и одним рваным движением вошёл внутрь. Арсений замер, задержал дыхание, губы разжались в беззвучном стоне. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вторая рука вцепилась в простынь и Антон накрыл её своей. — Дыши, — он наклонился к уху, медленно выходя и так же медленно проникая снова. — Я буду очень медленным. Это слишком? — Нет… я… не больно, — голос дрожал, язык скользил по пересохшим губам. — Странные ощущения… внутри… Я не знаю… — Внутри? — Антон мягко усмехнулся, уткнувшись лбом в его плечо, и толкнулся глубже. — Простата слишком чувствительна после пальцев. Потому так остро. — Я… каждое движение чувствую, — сбивчиво выдохнул Арсений, оглянувшись через плечо. — Ты специально? — Нет. Тебе не нравится? — Очень… нравится… но это слишком, — парень рвано вдохнул и уткнулся лицом в подушку. — Я буду медленным… — Нет! — Арсений почти выкрикнул, голос дрогнул. — Войди до конца и потом… двигайся. Ты ведь нарочно, да? Такое чувство, что я… — он рвано выдохнул, и сорвался на тихий стон. — Боже… как глубоко… Ты такой горячий… — Я сейчас сорвусь, Арс… прошу, — Антон прошептал ему прямо в щеку, жадно целуя висок, скулу, каждую дрожащую линию его лица. — Расслабься немного, не сжимайся так сильно. — Двигайся… пожалуйста, — голос парня дрожал, почти ломался. — Глубже. Быстрее… иначе я сам… — Сядешь сверху и покажешь как нужно? — хрипло усмехнулся Антон, но ответа не услышал. — Нет… я… — Арсений в отчаянии поддался назад всем телом, сам насаживаясь на него. Этого движения хватило, чтобы у Антона окончательно оборвались все остатки контроля. Он вошел резко, глубоко, с таким напором, что дыхание Арсения сбилось, а все стоны превратились в прерывистый скулёж. Сорванный, отчаянный, такой беспомощно честный. Он пытался подмахиваться, поддаваться в такт, но вскоре просто сдался — позволил, отдался целиком, без остатка. — Я скоро… — Антон рвано выдохнул прямо в ухо, прикусив хрящик. — Да… я тоже… потрогай… — голос Арсения сорвался почти на крик. Ладонь скользнула к его члену, и одного единственного прикосновение оказалось достаточно: он кончил резко, захлёбываясь громким стоном, тая в крепких руках мужчины. Антон выдержал ещё несколько толчков, вошёл до конца и сам сдавленно застонал, горячо изливаясь в него. Его дыхание дрогнуло у самого уха, губы коснулись влажной кожи на шее, задержались там долгим поцелуем — и только потом он позволил себе замереть, всё ещё держа Арсения в объятиях, будто боялся отпустить. Некоторое время они просто дышали в унисон. Тело Арсения дрожало в послевкусии, кожа была горячей, словно обожжённой изнутри. Антон ещё какое-то время держал его крепко, прижимая к себе, а потом медленно высвободился и поднялся. Арсений уловил отдалённые шаги, затем глухой хлопок двери ванной. И сразу — тишина. Слишком густая, пугающе пустая. В груди холодком кольнуло: неужели он просто ушёл? Оставил его одного, бросил? Мысль ударила так резко, что в горле застрял тугой ком, а сердце болезненно сжалось. По телу пробежала дрожь, он втянул голову в плечи и судорожно вцепился в простыню, словно в последнее, что могло удержать его от разрывающей изнутри обиды и страха. — Антон? — почти беззвучно позвал он, с трудом приподнимая голову. Ответа не было. Только тишина и стук собственного сердца в висках. И вдруг — бархатный, низкий голос за спиной: — Лежи. Я всё сделаю. Тёплое, влажное полотенце коснулось его спины. Арсений вздрогнул от неожиданности и облегчения. Антон осторожно провёл по его коже, смывая следы, а затем склонился ниже и оставил несколько поцелуев между лопатками. — Ты не ушёл никуда? — едва слышно выдохнул Арсений, боясь даже поднять глаза. — Нет, конечно, — Антон коснулся его кожи тёплым полотенцем и оставил несколько влажных поцелуев вдоль позвоночника, медленно двигаясь ниже. Он неспешно перевернул его на спину, придерживая за талию, словно боялся причинить лишнюю боль. — Я и салфетки взял, — добавил он вполголоса и сразу наклонился к губам, оставляя лёгкий, нежный поцелуй. — Всё в порядке? Не отключился? — он всмотрелся в его лицо, пытаясь уловить малейший оттенок усталости или боли. — Нет… — Арсений дрогнул, пальцы машинально сжались в простыне. — Просто… я думал, что это всё. — Это всё, — мягко повторил Антон, убирая влажные пряди с его лба. Его ладонь задержалась на щеке, большой палец скользнул к виску. — Тебе нужно поспать и отдохнуть. — Тош… А ты? — Арсений приоткрыл глаза и смотрел на него так, словно проверял, не растворится ли он в следующую секунду. — Я здесь, — Антон тяжело выдохнул и опустился рядом, накрывая его своим телом, но без тяжести, только чтобы согреть. Он осторожно прижал его к себе, позволив устроиться щекой у себя на груди. — Не думай обо мне, котёнок. Главное — ты. — Я… да, теперь я в порядке, — почти неслышно пробормотал Арсений, сильнее прижимаясь к его шее. Его дыхание постепенно стало тёплым и ровным, а пальцы, ещё недавно дрожащие от страха, лениво скользнули по коже мужчины. Антон закрыл глаза, чувствуя, как чужое тело доверчиво замирает в его руках. И впервые за долгие годы ему не хотелось двигаться, не хотелось думать ни о чём другом — только слушать это спокойное сопение у себя на груди и держать его так близко, будто мир больше не имеет значения.

«Любовь — это тоже кадр. Иногда он расплывчатый,

иногда резкий. Но всегда настоящий»