Луч света в темноте

Четыре года спустя. — Скорпиус, пожалуйста, отойди от воды, — уже, наверное, в тысячный раз попросила сына Гермиона, устало принимая удобную позу на качелях и укутывая ноги в одеяло. — Ну, мам! — снова возмутился мальчик, закатывая глаза прямо как его отец. — Скорпиус, я больше повторять не буду, — отрезала она, качая головой, видя, как он психует и начинает что-то бурчать себе под нос. Опустив руку на по-настоящему огромный живот, Гермиона вздохнула, мечтая поскорее родить двойняшек, которые в последние дни вообще не давали ей покоя. Когда они с Драко узнали о второй беременности, то не сильно удивились, ведь планировали её, хоть и не так усердно, как могли. Просто решили, что если не получится сейчас, то попробуют позже. Но в тот момент, когда они, сидя на приёме у целителя, узнали о том, что у них будут двойняшки, мир действительно покачнулся. Они переглянулись, пребывая в равной степени шока, но не в силах сказать хоть слово. Гермиона была в ужасе. Она знала, что им очень повезло со Скорпиусом, который был весьма спокойным ребёнком — раньше, по крайней мере — но тут сразу двое. Одновременно. Она боялась не справиться, впрочем, как и Драко. Но он был рядом, хотя его глаза ещё никогда не были так широко распахнуты, как когда они узнали о беременности двойней. Сначала они терялись в догадках, как так, но потом её мама напомнила Гермионе, что ещё бабушка вообще-то тоже двойняшка, и всё встало на свои места. Так что она успокоилась и приняла своё положение в полной мере. Было страшно и волнительно знать, что совсем скоро ей снова предстоят роды, когда из неё вылезет не один человек, а сразу два, но она держалась. Хотя иногда впадала в панику, но Драко неизменно её успокаивал. Постоянно говорил, что будет рядом и теперь уж точно никуда не денется. Всё закончилось. Больше никакой темноты. Гермиона ощутила сильный пинок изнутри и нахмурилась, поглаживая живот. — Кэсси, прошу тебя, не надо так пинать, — прошептала она, зная, что с левой стороны о своём существовании всегда напоминает их дочь. Будущая мисс Малфой уже сейчас словно предупреждала её, что спокойные дни сочтены. Гермиона боялась представить, как именно дочка будет показывать им с Драко свой взрывной характер. А то, что он будет именно таким, она ни капли не сомневалась. Но зато Альтаир, её брат и второй их сын, был тихим мальчиком. Он если и пинался, то просто, чтобы показать, что всё слышит. Никогда не пытался что-то доказать. Наверное, он будет самым спокойным их ребёнком, но, взглянув на Скорпиуса, Гермиона поняла, что лучше не делать никаких ставок. Потому что сейчас Скорпиус Малфой олицетворял настоящий ураган. Он был везде и всюду. От него не было спасения. Ни людям, ни проклятым лягушкам. — Скорпиус, ну что такое! — взмолилась Гермиона, ненавидя пруд, который был словно оазис для сына. — Я сколько раз тебе говорила не трогать лягушек? — Ну, мам! — запротестовал мальчик, строя милую мордашку. — Я ведь исследователь! — гордо сказал он, радуясь, что смог выговорить такое сложное слово. — Я должен знать, как лягушки… — Ты должен знать, дорогой, что нужно слушаться родителей, когда тебе говорят чего-то не делать, — твёрдо произнесла Гермиона, не идя у него на поводу. — Ты меня понял? Скорпиус обиженно сложил руки на груди и надул губы, опустив голову. Он всем своим видом выражал протест, но знал, что спорить бесполезно. Правда, уже в таком возрасте Скорпиус понимал, что иногда можно схитрить и сделать вид, что согласен, и притвориться занятым другим делом, а вот потом, когда все отвлекутся, он с радостью опять побежит к пруду и своим любимым лягушкам. Гермиона хорошо изучила его хитроумную схему, но давала повод считать, что он всех обманул. Она просто присматривала за ним в такие моменты, понимая, что пока его не цапнет лягушка, он просто не успокоится и будет лезть к ним до последнего. — Скорпиус. — Я понял, — буркнул он, резко разворачиваясь и, громко ступая по камням тротуара, ушёл к дубу, где была его персональная качеля. Гермиона закатила глаза, зная, что через пять минут мальчик попытается залезть на это самое дерево, чтобы довести её до срыва, добившись в итоге разрешения играть возле пруда. Боже, неужели все дети думают, что родители не замечают их хитрости? Решив немного заглянуть во внешний мир, она развернула газету, впрочем, не спуская со Скорпиуса внимательного взгляда. Пробегая глазами по строчкам, Гермиона особо не вчитывалась в новости об очередном разводе известной пары или о том, как какой-то золотой мальчик переспал с дочкой главы мафии. Такие вещи никогда её не интересовали. Она предпочитала обращать внимание на что-то более существенное. После войны, когда первые вспышки заклинаний погасли, а все Пожиратели были пойманы, они с Драко готовы были бежать, но тут в их планы вмешался Гарри, попросив помощи. Он хотел восстановить страну и собирался начать с Министерства, места, где всё кишело несправедливостью и коррупцией. Сначала они хотели отказаться, но Гарри был неумолим. Так что было решено начать с чего-то серьёзного и глобального. Первым делом были осуждены все Пожиратели, половина из которых была приговорена к поцелую дементора. Потом началась чистка, и те, кто был всё-таки пойман в ходе расследования, был лишён свободы до конца дней. Многие пытались бежать, но Рон наравне с Грюмом занялись их поисками и возвращением на родину. Пока остальные были на передовой, Гермиона писала новые законы. Большинство из них стали прорывными, но именно с них началась масштабная перестройка общества. Теперь все магические существа могли обратиться за помощью, точно зная, что им помогут. Теперь термин «грязнокровка» был искоренён, в принципе, как и «чистокровный» и «полукровка». Да, были многие противники данной реформы, ей даже угрожали, но когда вмешались другие члены Ордена и некоторые высокопоставленные лица, которые хотели сохранить своё место под солнцем любой ценой, процесс пошёл в гору. Разумеется, Гермиона понимала, что она смогла добиться отмены этих терминов только официально, но когда слово написано на бумаге, оно имеет больший вес, чем просто сказанное вслух. Пройдёт много времени, но однажды все забудут, что когда-то такие высказывания существовали. Когда все первостепенные проблемы были более-менее решены, они с Драко пришли к общему решению, что пора заняться своей семьёй. Гарри не хотел, чтобы они уезжали, но в этот раз он не смог их отговорить. Конечно, до её второй беременности Гермиона активно участвовала в политике страны. Она была на официальной должности в отделе магического правопорядка, правда, работала большую часть времени на дому. Она присутствовала на всех важных совещаниях и переговорах, но не стала превращаться в офисного клерка. Все знали, что она живёт далеко за пределами Лондона, и статус героини войны и обладательницы Ордена Мерлина помогали ей ставить свои условия при приёме на работу. Хотя изначально её никто не устраивал в отдел, она сама это сделала с разрешения тогдашнего главы и Грюма, который контролировал процесс возвращения мира в Министерство. И Гермиона была счастлива. Она нашла идеальный для себя компромисс, не загружая себя работой, но при этом помогая стать миру лучше. Её семья нуждалась в ней точно так же, как она нуждалась в них. Драко же стал весьма влиятельной фигурой. Он не состоял на службе, но Гарри держал его подле себя как советника и верного соратника. Малфой был его глазами и ушами, особенно когда кто-то сильно рьяно высказывался против новой политики. Он присматривал за некоторыми личностями, чтобы они и не подумали протестовать. Разумеется, всё было в рамках закона, но этот закон был написан Гермионой, так что Драко делал всё аккуратно, не применяя даже физическую силу. Он всегда умел надавить на слабое место или заговорить противника, и пользовался этим в благих целях. После того, как минул пятый месяц её беременности, Гермиона решила перенести всю работу на дом, чувствуя, как с каждым днём ей всё сложнее просто вставать с кровати. Она не хотела подвергать малышей опасности и постоянным перемещениям то через камины, то через порталы, и выдохнула. К счастью, ей всегда помогали Драко и их эльфийка Долли, которая носила прекрасные платья, сшитые на заказ, и получая за свою работу приличную сумму. Эта потрясающая помощница всегда приглядывала за Скорпиусом, особенно когда Гермиона мучилась от токсикоза и боли в пояснице. Она была не просто нянькой, но и частью семьи. Как и Минси, в честь которой был организован фонд защиты домашних эльфов. Драко предложил Гермионе нанять ещё одного эльфа, учитывая, что скоро им понадобится в два раза больше помощи, но она пока тянула с этим, решая подумать о поиске помощника после рождения детей. — Папа! — услышала Гермиона радостный визг Скорпиуса, который, спрыгнув с качели, побежал встречать отца. Драко присел и подхватил мальчика, посадив его себе на шею. Она улыбнулась, уже успев соскучиться по нему до безумия за эти два дня. Скорпиус рассказывал отцу о своих успехах в чтении и чистописании, болтая ногами. Гермиона хотела встать, но Драко покачал головой и сам наклонился к ней, поцеловав в губы. Послышался звук отвращения со стороны Скорпиуса, и они оторвались друг от друга. — Гадость! — скривился мальчик, быстро слезая с шеи отца, чтобы не видеть такую отвратительную картину. Усмехнувшись, Драко сел рядом с ней и положил её ноги себе на бёдра, начиная делать такой привычный и временами просто необходимый массаж. Гермиона чуть не застонала, но вовремя сдержалась, бросив взгляд на сына. Скорпиус уже забыл про них, снова подойдя к пруду. — Ну, как дела в Лондоне? — поинтересовалась Гермиона, зарываясь пальцами в волосы мужа, радуясь, что он снова с ними. Драко хмыкнул, целуя её ладонь. — Как и всегда. Дождливо и чересчур претенциозно, — скучающе протянул он, улыбаясь ей. — Неужели наш будущий министр ничем тебя не озадачил? Малфой посмотрел на неё так, словно она предала его. Он закатил глаза, прижимая её к себе, что было не очень просто сделать, учитывая, какой огромной она стала за последние месяцы. — Поттер министр, ты сама-то в это веришь? — Насколько я помню, ты поддержал его, когда он выдвинул свою кандидатуру на выборах, — напомнила ему Гермиона, зная, что Драко по-привычке язвит и отмахивается от дружбы с Гарри. Это уже стало частью понятных только им шуток. — Можешь не говорить так громко, а то ещё услышат, — Драко сделал вид, что с тревогой оглядывается, и Гермиона рассмеялась. — Мне бы хотелось сохранить эту информацию в тайне. — Как скажете, мистер Малфой, — игриво протянула Гермиона. Драко убрал её волосы от лица и снова поцеловал, но по-другому. Так, как делал всегда, когда они оставались одни — глубоко, горячо и страстно. Гермиона развернулась и обняла его за шею, притягивая ближе к себе. Она настолько потерялась в нём, что совершенно не услышала громкий хлюп, который мог означать только одно. Малфой оторвался от неё и посмотрел на Скорпиуса, стоящего у пруда с виноватым видом. Хотя, зная сына, он, скорее всего, просто жалел, что его проступок обнаружили. — Скорпиус, я сказала тебе оставить бедных лягушек в покое, — сказала Гермиона, качая головой. — Я говорила тебе это? — Но они такие интересные! — Скорпиус. — Ну мам, — начал гундеть мальчик, откидывая голову назад, словно хотел закатить истерику. — Скорпиус, — пожалуй, слишком спокойно вмешался Драко, отчего тот буквально прирос к земле, ведь знал, что теперь так просто ему всё с рук не сойдёт. — Мама тебе что сказала? — Не лезть в воду, — почти шёпотом ответил он. — А ты всё равно полез, правильно? Мы о чём с тобой говорили в прошлый раз, ты не забыл? — Нужно слушаться маму, — с понурым видом ответил Скорпиус, и Гермиона чуть не улыбнулась, но смогла спрятать улыбку ладонью, чтобы не испортить воспитательный момент. — Отлично, значит, ты меня слышал. Тогда почему ты не слушаешь сейчас? — Драко всегда разговаривал с сыном как со взрослым человеком, он никогда не кричал и не ругался, но Скорпиус знал, что если отец сурово смотрит на него и начинает очень спокойно что-то объяснять, это значит, что он натворил дел. — Я больше не буду. Скорпиус робко посмотрел на них и сделал пару шагов к ним, будто спрашивая разрешения. Драко обнял его и поцеловал в макушку, напоследок взъерошив ему кудри. — Мы с тобой договорились? — Драко выразительно заглянул сыну в глаза, и тот кивнул. — Хорошо, играй, но только не у пруда. Скорпиус убежал, пока его не отчитали за что-то ещё, и выбрал своей новой целью недавно забытую качелю. Гермиона склонила голову набок, наблюдая, как Драко с любовью разглядывает их ребёнка. — Знаешь, мне даже обидно, — сказала она. — Почему? — не понял Драко, переводя на неё удивлённый взгляд. — Потому что тебя он всегда слушается, а меня нет. — Потому что он знает, что ты всё ему простишь, — Драко снова обнял её, удобно устраивая у себя под боком. — Знает, что ты даже не будешь ругаться на него. Он попросит у тебя прощения, и ты тут же всё простишь. Гермиона тяжело вздохнула, молча признавая его правоту. Она не могла быть с сыном строгой, просто не могла. Она так сильно любила его, что иногда это пугало. Гермиона знала, что не нужно целовать ребёнка в задницу, особенно если он совершил проступок, который делать не стоило. Иногда нужно проявлять твёрдость. Но пока у неё это плохо получалось. Именно Драко был у них смотрителем порядка и соблюдения правил. Он не давал Скорпиусу проводить свои безумные исследования и действительно воспитывал его, как и самого себя. Хотя и он периодически мог забыть об излишне возбуждённом поведении сына и начать с ним дурачиться. — Всё равно однажды я точно не выдержу и уничтожу этот чёртов пруд со всеми лягушками, — проговорила Гермиона, всем сердцем жалея, что сама создала причину своей головной боли. Драко хмыкнул, целуя её в висок. Скорпиус раскачивался на качеле изо всех сил, постоянно крича, чтобы на него посмотрели. Драко с некоторым беспокойством следил за ним, хорошо помня, как в прошлом месяце сын не удержался и пролетел в свободном полёте значительное расстояние, в итоге заработав себе шишку на лбу и исцарапанные в кровь колени. Сколько слёз тогда было выплакано, и неизвестно, кто больше всех страдал, Грейнджер или ребёнок. Гермиона опустила ладонь ему на колено, и он перевёл взгляд на неё, желая пошутить про уединение, но, заметив её изогнутые брови, Драко вздохнул. — Слышала, тело Грюма нашли, — как бы невзначай сказала Гермиона, поглаживая его бедро. — После стольких поисков наконец-то найти его было настоящим чудом, да? Драко сглотнул, стараясь не показать своего волнения. — Да, его хорошо спрятали. Действовали профессионально. — Хм, если верить статьям, то его убили уже давно, но тело нашли только сейчас. Он прищурился, не понимая, чего она хочет добиться. — Но я переживаю лишь об одном, — Гермиона глядела ему в глаза, уверенная на все сто, что они ей никогда не соврут. — Тебя кто-нибудь видел? — Нет, я действовал аккуратно. Всё было сделано чисто, — успокоил её Драко, прислонившись своим лбом к её. — Никто ничего не знает. И не узнает. Она кивнула, цепляясь за его плечи. — Ты должен был сказать мне… Тебя могли поймать или… — Я не хотел, чтобы ты лишний раз волновалась. Я всё сделал без следов. На меня никто не подумает. — Будет ли кто-то ещё? — Нет, остальные давно в могиле. Грюм был последним в списке тех, кому я хотел отомстить, — прошептал Драко, целуя её в щёку, а потом и в лоб. — Прости, что мне пришлось уйти. Но… — Я знаю, но больше никогда не прячь от меня свои секреты. Мы заодно, помнишь? Что бы ни произошло. — Знаю, детка, — он покрывал поцелуями каждый сантиметр её лица, не в силах остановиться. — Прости. Больше такого не повторится. Гермиона кивнула, веря ему. Разумеется, она знала о давнем желании Драко убить Грюма за то, как он обращался с ней, за то, как он относился к нему самому. Эта мозоль болела, не давая окончательно расслабиться. К тому же Грюм был настроен весьма скептично в отношении Малфоев и их вклада в политику страны. Гарри сам признавался им, что Грюм не доверяет их семье и считает нужным отстранить от дел. Узнав об этом, Драко равнодушно пояснил, что это его не касается, но Гермиона знала, что это было сказано для отвода глаз. Наверняка именно тогда он и решил убрать фигуру Грюма с их шахматной доски. Погладив её огромный живот, Драко опустил голову и поцеловал его сквозь лёгкий сарафан и тонкий плед. Гермиона пропускала сквозь пальцы его волосы, наслаждаясь временем, когда они вместе. Они с Драко приложили очень много усилий, чтобы добиться этого, и сделают всё, чтобы сохранить безопасность и защищённость места, где они жили. Никто не знал об их доме в Новой Зеландии, кроме Гарри и Джинни и её родителей. Только этим людям они полностью доверяли, чтобы пустить на свою территорию. — Кстати, Уизли выбрали на должность главы Аврората, — вспомнил Драко, вновь обращая цепкий взгляд на сына. Гермиона приятно удивилась, гордясь своим другом. Конечно, они почти не общались, но когда она бывала в Лондоне, могли поговорить о работе или о чём-то безопасном. Рон сейчас был весь в работе, решая не обременять себя серьёзными отношениями, предпочитая статус холостяка. Молли не понимала его рвения к свободе, зато Джинни была на стороне брата, напоминая, что каждый из них справляется с последствиями войны по-разному. Но и она, и Гермиона знали, что на самом деле Рон просто боится влюбиться, хорошо помня, как всё закончилось в прошлый раз. Она не чувствовала за собой вины, потому что не была виновата, но то, что Рон до сих пор не нашёл своего человека, иногда давило на совесть. Впрочем, это быстро уходило, ведь у неё не было времени думать о чужой личной жизни. — Я рада за него, он заслужил эту должность. Драко, как обычно, фыркнул, так и не отпустив до конца прежнюю ненависть к Рону и его семье в частности. Лишь Джинни выбивалась из этого круга, но только потому, что Скорпиус обожал её. Но тут не было никакой загадки. Джинни втайне от всех кормила Скорпиуса сладким и покупала опасные игрушки, которые родители не приобретали для него, боясь за его жизнь. Они с Драко боролись с привычкой Джинни баловать мальчика, но та вообще не умела ему отказывать, а Скорпиус, прекрасно осознавая данный факт, вил из неё верёвки. — Мама с папой прислали вчера письмо. Обещают приехать в следующем месяце. Мама пишет, что безумно соскучилась по Скорпу, плюс они хотят посмотреть на внуков. — Главное, чтобы они не купили ему собаку, — Драко приподнял подбородок, чтобы лучше видеть, чем конкретно занимается сын. — А то если у нас появится ещё и блохастый пёс, о спокойствии в доме можно забыть. — Думаю, предполагаемая собака — наименьшая из проблем, — усмехнулась Гермиона, снова чувствуя давление внизу живота. Она скривилась и попробовала сесть по-другому, что не осталось незамеченным со стороны Драко. Он моментально превратился в курицу-наседку, пытаясь помочь принять ей удобное положение. Она с облегчением вздохнула, прикрыв глаза. — Тебе плохо? — Нет, просто эти сорванцы точно появятся раньше запланированного срока, — Гермиона посмотрела на него, видя беспокойство мужа. — Всё в порядке, но последние дни они не дают мне спать. — Хорошо, что я вернулся пораньше, — хмуро сказал Драко. — Не хочу, чтобы вы были одни, если… — Ещё есть две недели, ну или хотя бы неделя, так что всё хорошо. Драко ей не сильно поверил, но не стал развивать эту тему дальше. Он долго спорил с ней по поводу своего присутствия на родах и в итоге убедил её, что одна она больше не будет проходить через подобное. Его до сих пор мучила вина за отсутствие во время рождения Скорпиуса. Услышав звук ломающейся палки, Драко тяжело вздохнул и встал, высматривая сына. Скорпиус всё-таки полез на дерево, правда, забрался он не так высоко. Увидев, что теперь всё внимание родителей приковано только к нему, он смущённо опустил глаза. — Скорпиус, слезай, — Драко сжал пальцами переносицу, устав от бесконечных выходок сына. — Давай. Живо. Когда Скорпиус встал перед ним, Драко опустился на корточки, уже истратив весь свой словарный запас, чтобы объяснять ему о необходимости слушаться родителей. — Тебе разрешали лезть на дерево? — Но мне скучно! — защищаясь, сказал мальчик. — Я не мог сидеть на месте… Драко не смог сдержать улыбку, буквально видя отражение жены. Впрочем, и его гены тут имели место быть. — Тогда мы направим твою энергию в полезное русло. Решив, что выбора нет, Драко начал вспоминать своё расписание, чтобы понять, когда можно будет отдать сына в ещё один кружок. Он и так уже ходил на лёгкую атлетику и рисование, но, видимо, им стоит добавить больше активностей, ведь иначе этот парень точно что-нибудь натворит. — Как ты смотришь на занятия плаванием? Глаза Скорпиуса загорелись, и он подпрыгнул от возбуждения. Драко не мог не порадоваться в ответ, наслаждаясь довольным видом ребёнка. — Согласен? — Да! — Но больше никаких грязных лягушек и лазанья по деревьям, — строго добавил он, и Скорпиус с энтузиазмом кивнул. — Драко… Он обернулся и посмотрел на жену, но сразу же переменился в лице, как заметил, что Гермиона побледнела и сжала руками живот. Он подскочил к ней, помогая сесть ровнее. — В чём дело? Даже он слышал в своём голосе непередаваемую панику. Гермиона легонько сжала его ладонь, пытаясь расслабиться, но её лицо исказилось от боли, и она так и не смогла ответить на его вопрос. — Грейнджер, так, дыши, ладно? — он опустился подле неё на колени, сжимая в руках её голову, не давая отвести взгляд. — Что такое? Схватки? — Кажется, да, — выдавила она, сильнее стискивая его ладонь. — Только я не уверена, что это не тренировочные… — Это не важно, мы идём в больницу. — Мам? — Скорпиус нахмурился, до ужаса напоминая отца, но Гермиона только вымученно улыбнулась, не желая пугать ребёнка. — Мам, тебе плохо? — Милый, всё хорошо, просто… — Скорп, ты останешься с Долли, хорошо? — он посмотрел на сына, не давая ему испугаться. — Она присмотрит за тобой, а потом, когда мы узнаем, всё ли хорошо с мамой, я приду, и мы вместе навестим её, хорошо? Скорпиус всхлипнул, но мужественно кивнул, подбежав к матери, чтобы обнять. Гермиона осторожно прижала к себе сына, надеясь, что через секунду станет легче, но нет, стало ещё больнее. — Долли! — крикнул Драко, и возле них тут же материализовалась эльфийка в жёлтом платье с оборками. — Кажется, начались схватки. Присмотри за Скорпиусом и оставайся на связи. — Да, хозяин Драко, — с волнением ответила Долли, беря Скорпиуса за руку. Малфой быстро поцеловал жену в лоб и помог ей встать. Призвав сумку со всеми необходимыми и давно собранными вещами, он уменьшил её и убрал в карман пиджака, медленно ведя Гермиону по лужайке к воротам, откуда можно будет трансгрессировать. Конечно, в её положении это нежелательно, но выбора не было. Когда они оказались в больнице, Драко назвал их фамилию, напоминая, что у них бронь. Дежурная медсестра проводила их в палату и сказала, что целитель Уинстон подойдёт с минуту на минуту. Гермиона крепко сжимала его руку, и иногда казалось, что она запросто может оторвать её с корнем, но Драко послушно молчал, не желая её раздражать и злить. Он знал, чем это может обернуться, причём не только для себя, но и для неё. Толкнув дверь, целитель Уинстон, лучший акушер в Новой Зеландии, улыбнулся и пожал Драко руку. Малфой помнил количество наград и дипломов у этого мужчины, и лишь это помогло ему унять волнение. Этот человек — профессионал своего дела. — Миссис Малфой, рад вас видеть! — сказал мужчина с потрясающими голубыми глазами, наверняка очаровав не одну девушку своим открытым взглядом. — Я смотрю, вы решили немного опередить срок. — Не уверена, — выдавила Гермиона, радуясь, что схватка прошла. — Но, думаю, лишняя проверка не помешает. — Абсолютно с вами согласен, — мистер Уинстон надел медицинские перчатки и помог Гермионе принять правильное положение для осмотра. Драко представлял собой сгусток нервов, но заставлял себя молчать, чтобы не ухудшать состояние Грейнджер сильнее. Он просто держал её за руку, оставаясь начеку. Целитель кивнул самому себе и, отойдя, снял перчатку, выбрасывая её в мусорное ведро. У него на лице снова расцвела улыбка. — Что ж, я могу вас поздравить. Вы рожаете. Раскрытие примерно пять-шесть сантиметров, а это значит, что самое сложное только впереди. Но бояться нечего, у вас всё в порядке. — Но ведь ещё рано… — отчаянно сказала Гермиона, почему-то начиная бояться так сильно, как ещё никогда. — Вы должны были родить в конце августа, а сейчас середина, Гермиона, — мистер Уинстон посмотрел ей в глаза, давая понять, что всё хорошо. — При двойне такое часто происходит. Всё в порядке, помните об этом. — Ладно, — она судорожно кивнула, пытаясь смириться с мыслью, что, возможно, уже завтра будет держать на руках двух новорождённых детей. Боже… — Каков план действий? — поинтересовался Драко. — Я сообщу персоналу, что ваши роды состоятся в ближайшее время, и они всё подготовят, а пока ваша главная задача — успокоиться и следовать инструкциям, которые мы с вами разрабатывали. Гермиона заскулила то ли от очередной схватки, то ли от мысли о скорых родах, и затрясла головой, и соглашаясь, и проклиная всех на свете. Драко поблагодарил целителя и, убедившись, что он ушёл, наклонился к ней. — Грейнджер, всё будет хорошо, слышишь? — Тебе легко говорить, это не тебя сейчас будут разрывать два маленьких спиногрыза! Драко рассмеялся, но под строгим и яростным взглядом жены отбросил веселье. Он не знал, как успокоить её, как помочь по-настоящему, в глубине души понимая, что только его присутствие и поддержка могут хоть как-то скрасить этот момент. — Я буду рядом, — прошептал он, целуя её в висок. Гермиона на мгновение отвлеклась от боли и с благодарностью заглянула ему в глаза, выражая все свои чувства, о которых он и так знал. — Большего мне и не надо.

***

Скорпиус был достаточно храбрым мальчиком. Он не боялся противных скользких лягушек и грязной воды в пруде. Не боялся высоты и поцарапанных коленей. Не боялся пауков и не боялся, что упадёт и ударится. Но сейчас, идя по коридорам больницы и держа за руку отца, он почему-то испугался. Как сказал папа, у него появились брат и сестра. Он обрадовался, но потом вспомнил рассказы других детей из кружка по рисованию и то, что они говорили про своих младших братьев и сестёр. То, что они забирают всё внимание родителей. То, что они вечно забирают все твои любимые игрушки. Портят все твои рисунки. Ябедничают. Дерутся. Скорпиус не хотел, чтобы его игрушки и рисунки были испорчены, но больше всего боялся, что мама и папа перестанут его любить, как раньше. Когда папа открыл дверь в мамину палату и подтолкнул его вперёд, Скорпиус застыл, разглядывая счастливую, но уставшую маму и два непонятных свёртка у неё в руках. Папа подошёл к ней и, как обычно, поцеловал, принимая одно из одеял и аккуратно беря его на руки. — Милый, иди сюда, — сказала мама, подзывая его к себе. Скорпиус был смелым и отважным. Он помнил это. Мама часто так говорила. Но сейчас он испугался и чуть не убежал. — Скорп, иди сюда, — папа улыбнулся, переглядываясь с мамой. С трудом, но всё-таки он сделал первый шаг и медленно подошёл к родителям. Отец помог ему залезть на кровать и сесть рядом с мамой. Он задрал подбородок, пытаясь понять, что находится в этих загадочных одеялах. — Познакомься, Скорпиус, — торжественно сказала мама. — Это твой младший брат Альтаир, а это — младшая сестра Кассиопея. Как Скорпиус понял, мальчик был на руках у матери, а девочка на руках у папы. Но они были совершенно одинаковы. Причём, жутко страшные. — А почему они такие… некрасивые? — тихо спросил он, понятия не имея, что скажут родители. Но они засмеялись, но не громко, чтобы не разбудить малышей. Папа ласково погладил его по волосам свободной рукой, и на душе стало теплее. — Они только родились, Скорпи, — с нежностью ответил отец. — Скоро они станут самыми красивыми детьми на свете. — Красивее меня? Мама с любовью посмотрела него, и Скорпиус почти забыл о своём страхе. — Они будут такими же красивыми, как ты, милый. Папа наклонился к нему, показывая сестрёнку. Скорпиус склонил голову набок, внимательно изучая её. На вид она была сморщенной и красной. Он никогда прежде не видел других младенцев, но почему-то подумал, что они наверняка все на одно лицо. Он не хотел обижать родителей, но мысль, что теперь у него есть сестра и брат, сейчас потихоньку начала радовать. — А я смогу с ними играть? — Конечно, только чуть позже. Они подрастут, и вы станете самыми лучшими друзьями, — сказала мама, буквально светясь от счастья. — А вы… — он осёкся, боясь спросить о самом важном. Но он ведь храбрый. — А вы больше не будете меня любить, да? Родители с тревогой переглянулись, словно не могли найти слов. Скорпиус опустил голову, чувствуя, что ещё секунда и точно заплачет. — Милый, с чего ты это взял? Кто сказал тебе это? — Просто Дороти часто говорит, что родители больше её не любят, потому что появился младший брат. А Бред постоянно рассказывает, как его наказывают из-за сестры. Что его родители стали любить только её. Мама осторожно притянула его к себе, и Скорпиус с наслаждением прижался к её боку, чувствуя себя в тепле и безопасности. Папа поцеловал его в макушку и тоже обнял, и тут все его страхи растворились сами собой. — Мы всегда будем любить тебя, — прошептал папа. — Ты наш первенец, этого не отнять. Да, сейчас нам придётся уделять много времени малышам, но только потому, что без нас они ничего не умеют делать, понимаешь? Скорпиус кивнул, внимательно слушая отца. — Ты ведь умеешь чистить зубы и одеваться самостоятельно, верно? А они нет. Они пока не умеют пользоваться ложкой и не знают, как ходить, понимаешь? Им придётся всему учиться. Ты тоже когда-то был маленьким, и мы были рядом. — Мы с папой очень тебя любим, Скорпиус, — добавила мама. — Ты наш луч света в темноте. Ты самое дорогое, что у нас есть, как и твои брат и сестра. Мы будем любить вас одинаково. Обещаем. — Обещаем, — тихо согласился папа, продолжая обнимать его. Скорпиус расслабился. Теперь он даже захотел подружиться с братом и сестрой. Он всё смотрел и смотрел на каждого из них по очереди, представляя, как они вместе будут ловить лягушек в пруду в саду. Наверное, будет здорово. Он почти уснул, когда услышал тихие голоса родителей. — Ты решила, что делать со вторыми именами? — спросил папа. — Да, и давно. Драко вопросительно посмотрел на жену, пытаясь понять, почему она раньше не сказала ему об этом. Гермиона лишь улыбнулась. — Кассиопея Нарцисса Малфой, — с гордостью произнесла она. — И Альтаир Люциус Малфой. Драко не мог пошевелиться. В глазах появились слёзы, но Гермиона нежно прикоснулась к его щеке, убирая соль с ресниц. — Я не забыла о них. И никто из нас не забудет. Он отрывисто кивнул и обнял её за плечи, чтобы не потревожить сонного Скорпиуса и малышей. Гермиона чмокнула его в щёку, закрывая глаза. Зная, что даже в самые сложные времена в темноте может появиться твой личный луч света.