Докажи мне любовь

Когда Джисон ушёл, в его душе осталась небольшая пустота. По парню было видно, что тот был действительно хорошим человеком. Сынмин действительно был благодарен омеге за тот небольшой диалог, что произошёл между ними. Теперь бета был намного более спокоен за безопасность Джихе и Сухо. И даже, может быть, за свою. Он просидел еще пару минут в столовой, играясь со своими пальцами и думая, прежде чем уйти. Сынмин бы хотел побольше поизучать замок, а потом немного посидеть с Сухо и Джихе. Они так давно не проводили время наедине, Сынмин даже соскучился по их глупым играм. Они даже чуть ему нос не сломали когда-то со своими играми. Тогда ему было вообще не смешно и он очень злился на этих двух детей, но сейчас он вспоминал это лишь как приятное, но не совсем удачное воспоминание. Выйдя из столовой он обдумывал план действий. Вчера, с Феликсом, они обошли первый и совсем немного второй этаж, но на третьем Сынмин пока еще не был. Пожав плечами, бета решил направиться именно туда. Пока он шел на второй этаж, он изредка останавливался, с интересом разглядывая картины. На самом деле, он не был большим поклонником искусства, и никогда не относился к нему слишком серьёзно. Но эти огромные, искусно написанные картины, заставляли его посмотреть на искусство под другим углом. От этих величественных пейзажей и портретов так и веяло красотой и богатством. И огромным величием. У Сынмина перехватило дыхание от благоговения. Они, должно быть, стояли целое состояние. – Заинтересовался, да? – послышался лёгкий голос где-то со стороны, и Сынмин неловко вздрогнул, слегка испугавшись. Слева от него стоял Чонин. Его руки были скрещены, а лицо слегка насмешливое. Он указал на картину рядом с той, что упорно разглядывал Сынмин. – Вот эта, – тыкнул пальцем бета, – была нарисована Хенджин хеном. Взгляд беты устремился на огромный пейзаж с запечатлённым на нем садом замка. На картине была нарисована та самая беседка, в которой, они с Феликсом, вчера провели весь день. Сказать, что она была красивой - ничего не сказать. Хенджин прекрасно умел пользоваться цветами, и искусно передал красками настроение картины. Сынмин неосознанно с благоговением вздохнул, наблюдая за этой красотой. Чонин рядом с ним чуть улыбнулся, лицо беты напоминало Сынмину лисичку. Глаза его были слегка сощурены, от улыбки у беты появлялись на лице небольшие ямочки, что придавало бете немного мягкости. – Хенджин просто волшебник, – усмехнулся Сынмин. Послышалось мягкое хмыканье Чонина. – Это так. Его картины покупают даже в других странах. Он действительно талантлив. Сынмин был не удивлён: Хенджин действительно был искусным художником. – Чану действительно повезло, что у него есть такой хороший художник. – хмыкнул Чонин. На самом деле, Сынмин и не подумал бы, что альфа, который в народе является символом мужества и превосходства, занимается чем-то таким, как рисование. Обычно искусство было чем-то, чем занимаются беты или омеги, но не альфы. По крайней мере, такое не было распространённым, чтобы эти увлекались альфы. – Не в обиду Хенджину, – слегка начал бета, – Но разве это правильно, то что альфа занимается чем-то таким? Я всегда думал, что такие мягкие хобби - это для бет и омег. Лицо Чонина не выглядело удивлённым или раздражённым, скорее просто задумчивым и расслабленным. Он чуть подумал, прежде чем пожать плечами. – В обществе это так, но Хенджин хен никогда не соответствовал стереотипами. – усмехнулся бета, – Он всегда шел против них, считая глупостью. Сынмин непонимающе наклонил голову набок, чуть нахмурившись. Ну что ж, раньше он с таким не сталкивался, честно говоря. Обычно, альфы всегда принимали свой вторичный пол как подарок судьбы и пользовались им сполна, творя, что им вздумается. Миллион вопросов взбрели в, итак каждый день, напряженную голову Сынмина. Его запах слегка стал густым. Чонин, и увидевший и учуявший небольшую перемену настроения беты, скрестил руки на груди. – Знаешь, Хенджин даже никогда не казался альфой, честно говоря, – Чонин усмехнулся, – Он никогда не вел себя как дикарь, если бы не его запах, то и никто бы не понял, что он альфа. Поэтому, думаю, Феликс хен настолько в него влюбился. На лице Чонина расплылась насмешливая улыбка, а Сынмин издал небольшое "о". – Ты тоже знаешь о влюблённости Феликса, да? – Сынмин улыбнулся. – Да все знают, – из Чонина вырвался смех, – Скорее всего только сам Хенджин хен не знает о ней! Лицо Сынмина расплылось в ухмылке, пока Чонин продолжал хихикать. Между ними повисла небольшая тишина, пока Чонин успокаивался от смеха. Уютная атмосфера ударила в лицо Сынмина, его запах яблок стал легче и слегка свежее. Чонину, кажется, тоже понравился их непринуждённый разговор. – Если быть честным, то я сейчас направлялся к Чанбину хену, – задумчиво пробормотал бета, – Но сначала я бы хотел тебе показать свое одно самое любимое место в замке, если ты хочешь, конечно. В честь нашего "знакомства", так сказать. Конечно, Сынмин был не против. Он все равно просто бродил по замку, исследуя все, что под руку попадётся. Ему бы было интересно, какое место было любимым у этого беты. – Конечно, я не против. Лицо беты стало довольным. – Нам на третий этаж, пошли. Они прошли в дальнюю часть коридора, ведущую к лестнице наверх. Одновременно с тем как они шли, Чонин рассказывал больше о замке, иногда указывая на картины, и рассказывая какие из них принадлежат Хенджину. Так они прошли пару минут: непринужденно болтая и обсуждая замок. Сынмину действительно была приятна эта спокойная, уединенная атмосфера. Это то, чего ему так не хватало последние несколько дней. По мере того, как они общались, Сынмин понимал, что они чем-то похожи с Чонином. Чонин был таким же слегка тихим, но одновременно приятным собеседником. Он не был таким весёлым как Джисон или Феликс. Он был спокоен, но и не холоден. В этом спокойном тоне Чонина все равно можно было прочитать эмоции. И этим он был похож на Сынмина: они оба не были поклонниками выражать эмоции прямо, а больше любили выражать их, как бы, между строк. От беты шла аура спокойствия и стабильности, что не могло не нравиться Сынмину. Если бы он был омегой, то у него бы явно сейчас вырвалось мурлыканье из груди. Это было успокаивающе. Затем, под мирные разговоры, они дошли до огромной двойной двери. Когда они вошли в лицо Сынмина ударил солнечный свет, отчего тот невольно зажмурился, ойкнув. Запах старины и пыльных книг проникли в его нос. Он, чуть привыкнув к свету, распахнул глаза, узрев огромную комнату перед ним. Это была библиотека. Огроменная библиотека. Рот Сынмина слегка распахнулся, даже городские библиотеки не были такими большими, как эта. Чонин слегка усмехнулся над такой реакцией. Сынмин был похож на щеночка прямо сейчас. Чонин чуть прикоснулся плеча беты, приводя того в чувства. Сынмин же рассеянно моргнул, смотря в глаза беты, чуть ниже по росту его. Они спустились по небольшой лестнице вниз. Сынмин любил библиотеки. В детстве он был еще тем книжным червём, на самом деле. Он перечитал множество книг, когда был маленьким. Да и когда он вырос, он не бросил это дело. Чтение всегда заставляло забывать бету об о всех его заботах, заставляя расслабиться и углубиться в сюжет той или иной книги. Хотя и чтение не то что бы было его главным хобби, но он все равно всей душой любил читать. И это открытие, в виде библиотеки, на самом деле было для него спасением: ведь до этого он иногда думал, чем же будет заниматься в замке, пока его состояние не будет полностью прежним. Теперь он знал, чем будет заниматься. – В этой библиотеке около десяти тысяч книг, книги привезены со всего мира, – Чонин наблюдал за реакцией Сынмина, пока у того перехватило дыхание, – Я прочитал около пятиста книг здесь. Может быть и больше. Все от разных авторов: от самых популярных, до самых неизвестных. Литература это то, что заставляет меня чувствовать себя комфортно. Они присели с Чонином за небольшой столик на котором лежали чьи-то недочитанные книги. – Я еще с детства ей увлекался, – начал Чонин свой рассказ, – Мои родители не были из богатых, но все равно находили деньги на мои книги. Они всегда поддерживали меня и мое хобби, за что я был очень им благодарен. Чонин расслабленно улыбнулся. – Я рос, и моя обсессия книгами становилась все сильнее, – хмыкнув, сказал бета, – И однажды, я решил написать стих об нашем королевстве. О короле и королеве Бан. Даже Чана упомянул. – Чонин ухмыльнулся, а Сынмин закатил глаза, – Маме и папе настолько понравилось, что они решили отправить мой стих в дворец, как подарок для короля и королевы Бан. Проходили недели, но ничего не происходило. Мы уже потеряли надежду, но случилось невозможное: королю и королеве настолько понравилось, что меня пригласили на пост придворного писателя. Мне было всего одиннадцать. Лицо Чонина было расслабленным и спокойным, но в глазах стояла нежность. – Сначала мне было страшно, но родители знали, какой это шанс для меня, и ухватились за него, сразу же. – Чонин переместил свой взгляд на окно, которое открывало раскинувшийся пейзаж большого города, – В итоге я оказался в дворце. Ты не представляешь, как мне было по-началу страшно. Новая обстановка, незнакомые люди.. Однако когда я познакомился со всеми во дворце, мне стало намного проще. Все люди были так добры и вежливы со мной, что мне даже становилось неловко. Бета улыбнулся теплым воспоминаниям, нахлынувшим на него. Теплая, но слегка грустная улыбка, коснулась его губ. – Мы росли вместе, наша дружба становилась все крепче и крепче. Многое произошло за это время. Многое хорошее и многое нет. Но мы переживали это все вместе. – Чонин перевел внимательный взгляд на бету, – Чан и остальные.. Поистине хорошие друзья и люди. У Сынмина перехватило дыхание, чувства были противоречивые. У него не было причин, чтобы не доверять Чонину, но он все равно чувствовал себя странно. Он не понимал, как может существовать дружба между омегой или бетой и альфой. В обществе всегда было так: омега дружит либо с омегой либо же с бетой, но не с альфой. А альфа всегда должен дружить с альфой. Веками это негласное правило устоялось в обществе, и никто не смел его оспаривать. И Сынмин верил этому правилу, но сейчас.. Все казалось неправильным. Чем больше он слушал рассказы то Чонина, то Феликса, то Джисона, его тяжелые стены потихоньку рушились. Честно, он не понимал что происходит, и Сынмин не знал как на это реагировать. Но, одновременно, рассказ этого беты разлил в его душе нежность. То, с какой любовь ю рассказывал ему свою историю Чонин, еще больше развеявло темный туман в душе запутавшегося Сынмина. Он позволил небольшой улыбке расползтись по лицу. – Спасибо, что поделился своей историей, Чонин, – тихо произнёс бета, и его слова эхом прошлись по громадному помещению. Чонин легонько кивнул. – Тебе спасибо, Сынмин-а, что выслушал. Между ними повисла комфортная тишина. Чонин тихонько напевал, смотря в окно, наблюдая за дневной рутиной города. В воздухе повис запах пыли от книг, и легкий запах яблок Сынмина. Бета же просто сидел рядом с Чонином, думая об о всем. – Кстати, Сынмин, – подал голос Чонин. Бета сразу же устремил на него свой взгляд, мило склонив голову, – Я хочу рассказать тебе о чем я пишу свой последний стих. Хочешь послушать? Сынмин расслабленно кивнул, улыбнувшись. Другой бета радостно улыбнулся. – Идея пришла мне внезапно, я просто сидел и думал об о всем и резко пришла эта идея, – тихонько начал писатель, – Мой стих написан в виде баллады, хотя и не совсем таковой является - скорее притчей. Он повествует о обычном человеке - бете. Он потерял все: семью, любовь, детей. Его деревню сожгли до тла. Главный герой был в печали, в отчаянии. Он не знал что делать, в его чувствах появилась ненависть. Ненависть ко всему. Ему пришлось бежать из своей деревни, в ближайший город. – у Сынмина, казалось, перехватило дыхание, – Когда он, наконец, дошел до города, он уже не чувствовал ног. Он был весь грязный и усталый. Он даже не понял, как упал в обморок. – Сынмин молчал, слушая дальше, – Однако его нашли две девушки: одна бета и одна омега. Они отвезли его к себе домой, и заботились о нем, пока тот не поправится. Бета не доверял этим девушкам, думая, что все люди злые и полны ненависти. Однаком чем больше времени он проводил с ними, тем больше он начинал рушиться. Проходили года, и бета становился все более и более счастливее. Конечно, он не забывал то, что сотворили с его деревней, но он понимал: не все люди злые, нельзя сгребать всех под одну гребёнку. Позже бета нашел себе красивую омегу и жил счастливо, а с теми девушками он до конца жизни был в дружеских отношениях. Он был бесконечно благодарен им, за то что они вселили в его сердце надежду и помогли ему. Вот такая история. Сынмин слушал его рассказ буквально на одном дыхании, он сглотнул тяжёлую слюну, застрявшую в горле. Его лицо нахмурилось, на лице смешалось замешательство, а взгляд был слегка нахмурен. Чонин посмотрел на него понимающим взглядом. – У тебя действительно талант, Чонин, – тихо пробормотал Сынмин, – Я будто сам оказался в этой истории.. Чонин хмыкнул, его взгляд был полон понимания. – Мне пора, Сынмин-а. Спасибо, что выслушал меня. Надеюсь Чанбин хен не сильно прибьёт меня, когда узнает причину, по которой я задержался. – Чонин усмехнулся и поплёлся в сторону выхода. Бета уже хотел выйти, как резко остановился, устремив взгляд на растерянного Сынмина, будто тот хотел что-то еще добавить. Однако, чуть помедлив, бета вышел из комнаты, оставив другого бету одного. Бета посмотрел на, захлопнувшую после ухода беты, дверь. В горле стоял небольшой ком. Он не понимал, почему рассказ Чонина так его зацепил. Его запах яблок слегка испортился и Сынмин заставил себя вернуться в реальность. Библиотека, после ухода Чонина, больше не казалась ему уютной и по-семейному мягкой. Теперь здесь лишь стоял сырой запах книг, напряжённое молчание и холод. Сынмин невольно вздрогнул. Он решил как можно быстрее удалиться, желая побыстрее увидеть Сухо и Джихе.