Докажи мне любовь

В столовой стояло напряжение, пока Минхо вслух дочитывал письмо. Лицо альфы было острым и настороженным пока он читал. Чан даже мог поклясться, как на лице его друга дрогнул мускул, когда тот прочитал имя отправителя. Все в помещении были раздражены: Минхо был спокоен, но брови были слегка нахмурены, а руки тяжело скрещены на груди. Чанбин был, откровенно говоря, зол. Хенджин выглядел так, будто услышал какую-то нелепицу. Джисон выглядел напряжённым. Феликс был сосредоточен, губы скатились в одну тонкую линию. Чонин стоял рядом с Чаном, оценивая реакцию друзей. Его лицо было статично спокойным, но в груди бушевала целая буря. Большая, опасная буря. Чан же был определённо нахмурен. Руки сжаты в кулаки, поза нервная. Его феромоны хвои окислились, окутывая и без того напряжённую столовую гнилостным запахом. Спокойнее всех казались лишь Минхо, Чонин и Феликс. Остальные же выглядели либо шокированными, либо, мягко говоря, раздражёнными. Минхо испустил тяжёлый вздох, передавая пергамент с письмом обратно Чонину, который с легким кивком принял его. – И так, теперь, когда вы все в курсе ситуации, – Чонин завернул бумагу в трубку и завязал красной верёвочкой, – Нам нужно решить, что мы будем делать. Кто-то тяжело ударил по столу. – Конечно же мы откажемся, что тут решать-то? – лицо Чанбина перекосилось от гнева. Чонин перевел на него тяжелый, понимающий взгляд. Бета помахал головой из стороны в стороны, отчего послышалось непонимающее недовольство альфы. Напряжение в комнате, казалось, возросло. – Нет. Слишком необдуманно, – тут же принялся защищаться младший. Феликс понимающе хмыкнул. Лицо омеги было серьёзным, глубоко задумчивым. Хотя в глазах можно было увидеть лёгкое беспокойство. – Да, Чонин-а прав, – Ликс перевел взгляд на Чана, – Это еще сильнее увеличит подозрения к нашему королевству. Чан раздражённо прикусил губу, но он знал, что Феликс прав. Как и Чонин. Если они так безрассудно пришлют отказ, то ситуация станет еще более накаленной. И более опасной. Это явно не то, что им нужно было прямо сейчас. – Проблему нужно решать по-другому. – Около пятнадцати минут назад. Первым в столовую зашли заспанные Феликс и Хенджин. Альфа глубоко зевнул, пока омега устало потерал глаза, ослеплённые пеленой. Они мимолётно поздоровались с невозмутимым Минхо и сонным Джисоном, который, кажется, даже сначала не заметил их прихода. Позже подключился ничего не понимающий Чанбин, а за ним Чонин и Чан. Чан неловко улыбнулся, когда к нему были устремлены пять непонимающих, сонных и раздраженных взглядов. Бета, осмотрев столовую, убедился в наличии всех парней. Чонин тяжело вздохнул, смотря на непонимающие лица своих друзей. – Простите, что пришлось разбудить вас настолько рано, – бета развернул пергамент в своей руке, и теперь все взгляды были устремлены на него. Чан облегчённо вздохнул, – Но это действительно важно. Взгляды остальных стали слегка заинтересованными, однако все такими же сонными и невыспавшимся. Это выглядело забавно, и Чонин бы даже посмеялся, если бы не вся серьёзность ситуации. – Настолько серьёзно, что нужно было будить нас в шесть часов утра? – послышался усталый вздох Хенджина. Чонин уверенно кивнул, отчего альфа удивлённо моргнул. Младший бета скрестил руки на груди, плечи и голова напряглись. – Мы с Чаном выбрали такое время, пока Сынмин хен спит. – Чонин почувствовал, как альфа рядом с ним вздрогнул. В глазах всех появился появился конфуз. Феликс напрягся, его взгляд тут же стал серьёзным и встревоженным. Остальные же были лишь удивлены. – Сынмин? – неуверенно произнёс младший альфа, – Причем тут Сынмин? Чонин и Чан переглянулись. Бета увидел, как каждый мускул старшего напрягся, а запах слегка стал хуже, поэтому отвёл взгляд. Чонин внимательно оглядел присутствующих. – Минхо хён, мне нужно, чтобы ты прочёл письмо для всех, – Альфа удивлённо моргнул. Но затем пожал плечами и принял письмо. Джисон, все это время сидевший словно тень, встрепенулся. – О, а почему именно Минхо будет читать? Чонин усмехнулся без капли веселья. – Потому что Минхо хён единственный, кто останется в здравом уме, читая это письмо, – Джисона, казалось, не слишком удовлетворил данный ответ, но Чонин больше ничего не сказал, а потому не вставил больше слов. Минхо развернул пергамент, пока все выжидающе смотрели на альфу. Он хмыкнул, и тихо прочистил горло, прежде чем начать читать: «С глубоким уважением и почтением обращаюсь к Вам в этот трудный и непростой час, король Кристофер Бан. Я, король Чхве Чон, правитель королевства Чон, прошу Вашего благословения на временный въезд в пределы вашего славного королевства.» Настроение в комнате изменилось. Сразу же, как Минхо прочитал имя Чхве Чона. Чонин увидел, как Минхо нахмурился, а руки, державшие пергамент с письмом, напряглись. Бета понимающе хмыкнул. Альфа продолжил читать. «К превеликому сожалению, на наших землях произошла трагедия: один из преступников, сбежавший от правосудия, укрылся в Ваших краях. Понимаете, король Бан, он совершил одно из страшнейших беззаконий: украл моих детей. Будущих наследников королевства, что я считаю просто непростительным. Это деяние, на заслужившие прощения. Я искренне надеюсь, что с Вашей помощью мы сможем вернуть справедливость и предотвратить дальнейшие бедствия. Обещаю соблюдать все правила и традиции Вашего королевства, а также вести себя с должным уважением к Вашему народу. Моя свита будет небольшой, и мы не намерены создавать никаких неудобств. Заранее благодарю за понимание и поддержку. Надеюсь на скорый ответ и на возможность сотрудничества ради блага наших народов. С уважением и верой в лучшее, Король Чхве Чон.» – Настоящее время. Столовая погрузилась в напряженную, полную тревог, тишину. Каждый думал над тем, что они могли сделать, чтобы обезопасить королевство и Сынмина, Джихе, и Сухо. Чонин знал, что предложение Чхве Чона нельзя отклонить, и это заставляло его грудь съёживаться. Однако, другого выхода он не находил, как бы того бета не хотел. – Мы должны согласиться, как бы вам всем не было тяжело это признавать, – твердый голос Минхо прозвучал как гром среди ясного неба. На лице Чана отразилась боль и тревога, однако он понимал, что спорить будет бесполезно. Чонин понимающе положил ему руку на плечо. – Мы должны спрятать Сынмина, Джихе и Сухо в дворце на то время, пока король Чон будет обыскивать страну. Он поищет, но не найдёт их, и ему придётся вернуться обратно в свое королевство. – Минхо пожал плечами. Лицо Феликса исказилось. – Ты, безусловно, прав хён. Но.. Как мы скажем это Сынмину.. Чонин почувствовал, как от слов омеги все в груди его неприятно сжалось, посылая импульсы. Реакция других в комнате была идентична. Бета услышал, как у Чана скрипят зубы от бессилия и безысходности. В столовой комнате повисла долгая, напряжённая тишина. – Мы можем просто не говорить ему, – Минхо подал голос. Лицо альфы было статичным и твёрдым, но голос не был столь уверенным. После этого никто больше ничего не сказал. В комнате осталось лишь немое опустошение и раздражение. Словно каждый из них погрузился в темноту, несмотря на то, что в комнате было светло, а за окном стоял просыпающийся рассвет. Позже, спустя пару минут, Минхо взял по руки Джисона, и они отошли на кухню, чтобы приготовить всем завтрак. За столом начались разговоры Чанбина, Феликса и Хенджина. И статичное напряжение, вроде как, отошло на дальний план. Или, по крайней мере, все они хотели так думать. Гнилостный запах хвои Чана ушел, но альфа все еще был напряжён и потерян. И Чонин его понимал, потому что, несмотря на всю свою внешнюю серьёзность и силу, внутри он был тяжело напряжён. – – Чан, я знаю, что сегодня утром и так многое случилось, но нужно поговорить. Снова. Насчёт Сынмина. – Феликс был полностью серьёзен. В глазах омеги мерцало беспокойство, отчего Чан тут же сжался. Его бросило в холодный пот. Омега подловил его, прежде чем он успел выйти из столовой. Тот внимательно огляделся, проверяя, ушел ли достаточно далеко упоминаемый бета. И в итоге, увидев, что никого рядом с ними не было, инстинктивно расслабился. – Хорошо, говори Ликс, – альфа кивнул, побуждая того продолжить. – Мы... С Сынмином и Хенджином совсем недавно сидели в саду и.. Сынмин сказал кое-что, отчего мне стало не по себе... Феликс рассказал ему всё, что произошло в тот день. Чан почувствовал себя так, будто его ударили под дых. – В любом случае, мне кажется, Сынмин думает, что мы хотим, чтобы он покинул дворец, – Лицо Омеги исказилось от горечи. Альфа почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, он прикусил губу от напряжения и страха. Он не хотел даже на секунду представить, как Сынмин покидает дворец вместе с Джихе и Сухо. Одна только эта мысль заставляет его сердце сжаться, а лицо искажаться печалью. – Чан. Ты должен сказать ему, что он может остаться здесь. Пожалуйста. Феликс посмотрел на него с надеждой, и Чан почувствовал, как всё его тело перевернулось от этого взгляда. Он решительно кивнул. – Да, Ликс. Я сделаю всё возможное, чтобы убедить Сынмина останется. Чан услышал, как его сердце забилось сильнее от собственных слов.