Волк в солнечной клетке

Воскресенье началось с идеальной тишины во всем детском доме. Сережа взглянул на свои часы и разочарованно выдохнул. Циферблат показывал без пятнадцати минут шесть утра. Что абсолютно не входило в планы парня «хорошо выспаться». Засыпать снова тоже не хотелось, поэтому он выбрал стратегическое решение с утра пораньше заняться домашней работой на следующую неделю. Ольга Ивановна, милая учительница математики и информатики, которая вела у Разумовского только дополнительные занятия программирования, обещала всей их группе, что на этой неделе задания будут сложнее. Поэтому сделать все уроки сейчас, чтобы не тратить на них в последствии время стало отличной идеей. Парень, все еще находился один в комнате, ибо соседи планировали вернуться со своей тусовки не раньше вечера, а может и следующего утра. Сережа достал все свои учебники и тетради. Сочинение по русскому, номера по алгебре и геометрии на более высоком уровне, нежели для остального класса, а дальше по мелочи биология, химия и история. Физичка на этот раз сжалилась над их классом, который и так не блистал знаниями, тем более по злосчастной физике. Поэтому этот урок был элегантно вычеркнут из списка домашних заданий. Разумовский поднял глаза на широкое окно прямо перед его столом. Снаружи массивное дерево раскинуло свои ветви в разные стороны и, казалось, пыталось дотянуться прямо до рыжего парня, который с интересом смотрел на растение. — Будто ты его впервые видишь. Десять лет перед глазами маячит. — Да, но сегодня оно будто особенное. Сережа усмехнулся собственным мыслям. Он действительно помнит это дерево, ещё когда оно было маленьким саженцем, а теперь совсем выросло. — Вместе с тобой. Взгляд метнулся ниже и зацепился за детскую площадку. Кое-где облупилась краска, а некоторые железные детали давно поржавели. «Все обещают обновить, но никак не сделают» - грустно подумал Сережа, вспоминая рассказы директора на одном из юбилеев детского дома. Он тогда рассказывал, как нашел нового спонсора, который, разумеется, сделает их жизнь лучше и счастливее. Вот только жизнь у них никак не изменилась, а вот директор стал разъезжать на новенькой модели машины. Обидно, конечно, но ничего не поделать. Лиза, легенда всего детдома, самая дерзкая девчонка и первая влюбленность всех парней «Солнышка», тогда спросила у директора, мол, когда же начнутся обновления здания и территории, потому что деньги были выделены, а ничего не поменялось. После этого у нее резко обнаружили какую-то болезнь и увезли в госпиталь на долгие месяцы. Ее старшие друзья пытались устраивать протесты, а дети активно их поддерживали. Но эта борьба успехом не увенчалась. Некоторых ребят перевели в другие детские дома, другим пригрозили детской комнатой милиции и даже колонией. А Лиза из госпиталя все-таки вышла. Но только это была уже не она, даже не ее блеклая копия, совершенно другой человек. Худая, почти прозрачная, с залегшими под глазами синяками и пожелтевшими пальцами. Она изрезала себе вены в тот же день, как узнала, где ее друзья. Никто никаких похорон девушке не устроил, просто увезли тело, оставив всех в неведении. Сережа повел плечом, вспоминая эту историю. Ему тогда было лет семь, и Лизу он, как и другие мальчишки любил, она его таскала с собой, со старшими гулять. Он тогда невероятно этим гордился – других его сверстников такой честью не удостаивали. Поэтому, когда она погибла, Сережа остался совсем одинокий и беззащитный. Аня только попала в детдом, и их дружба только начинала зарождаться. А потом начался буллинг, все эти неудостоенные когда-то вниманием сверстники стали отыгрываться на хилом Сереже. А теперь вот. Разумовский дернул головой, волосы упали на лицо прикрывая его глаза от остального мира. — Ты должен учиться, а не жалеть себя. Идиот. На плечи неприятно надавило что-то, но парень только согласился, открывая учебник русского языка и вчитываясь в задание. «Написать сочинение на тему “Почему Печорин трагический герой.  Объяснить, почему он не могу поступить по-другому.” Не менее 150 слов». Настроение упало совсем, Разумовский всегда считал, что Печорин негативный персонаж, с кучей проблем и отвратительными поступками. Но писать о таком в школьному сочинении ему, разумеется, нельзя, пробовал и испортил свою оценку. Парень достал ручки из потрепанного годами пенала открыл тетрадь и начал писать злосчастное сочинение. Текст быстро вылетал из-под его руки, оседая на страницах тетради нестройным рядом букв. Почерк у парня был не самый аккуратный, буквы то становились огромными, у них появлялись хвостики и длиннющие палочки, то начинали уменьшаться, напоминая больше одну кривую линию, нежели отдельные слова. — Пусть препод помучается, надо было нормальную тему давать. Сережа удовлетворенно хмыкнул, продолжая наскоро строчить предложения, в которые сам абсолютно не верил. — Поэтому математика и лучше. Цифры никогда не обманут, а правила для всех четкие и ясные. За такими размышлениями парень закончил с русским, химией, геометрией и даже с нелюбимой биологией, которая обычно занимала много времени. На часах были уже почти семь утра, но парня это не волновало. Подъем в выходные дни позже, а это дает ему еще несколько часов в звенящей тишине. Солнца за коном видно не было, все пространство заполнили собой крупные тучи, сероватого цвета. Они не предвещали ничего, кроме мелкого и неприятного дождя, который так идеально описывал сегодняшнее настроение рыжего парня. Он провел ладонью по мешающим волосам, которые вечно лезли в глаза. — Зато ими можно укрыться от остальных. — Но заниматься они мешают жутко, — усмехнулся Сережа. — А ты хочешь их остричь? Давай, тряпка, вперед. Уверен, Никита со своей компанией будут очень рады. Или может придешь к ним, чтобы они помогли? — Да я не хочу их стричь, просто надо резинку найти, прошлая порвалась. Неясная вспышка гнева, кажется, закончилась. Но руки продолжили неприятно подрагивать и не слушаться. Мысли снова возвращались к Лизе, к травле. К родителям. — Давай, думай об этом, капайся в себе и жалей свою жалкую натуру. Зачем учиться, гораздо проще ведь заниматься этим. Сережа потряс головой, пытаясь отогнать прилипшие мысли. Но ни голос, обвиняющий его, ни мерзкие картины воспоминания из прошлого никуда не исчезали. Липкое ощущение заполнило всего Разумовского, он пытался вырваться. Парень вскочил со стула, но ноги предательски не слушались, будто бы не он сам управлял ими. Весь мир отдалился, превратился в дешевое кино, а он стал обычным зрителем. Его тело, ему неподвластное, выбежало из комнаты. И все погрузилось в мрак. *** Сережа дожидается момента, когда мама отойдет в ванную и мчится в ее комнату. Папа сказал, что мама сильно заболела и ходить в ее комнату нельзя, чтобы не заразиться самому. Но в их детском саду воспитатели сказали, что сегодня нужно прийти в какой-то одежде родителя, а потом рассказать, что именно это значит и кто ваш родитель. Сережа выбрал маму, потому что уже давно хотел надеть ее фиолетовую футболку с большой нарисованной вороной. Футболка оказалась на нижней полке поэтому он схватил ее и мамин браслет с тумбочки. Бегом, чтобы никто не заметил его маленькое преступление мальчик выбежал из комнаты и затолкал все вещи в свой рюкзак. Мама у него был профессором и изучала птиц, которых Сережа очень любил. А папа был ученым и делал какие-то изобретения, которые мальчик еще не понимал. — Сереж, давай быстрее, мы в сад опоздаем, а я еще потом должен в аптеку зайти для мамы. — А мама на работу не пойдет? — искренне удивился мальчик, он знал, что его мама очень любит свою работу и редко пропускает ее. — Ну куда она в таком состоянии пойдет, - папа потрепал своей рукой рыжие патлы мальчишки, — я и сам, наверное, с ней сегодня останусь. Сережа только похлопал своими голубыми глазками и побежал в коридор, натягивать ботинки. Из кухни послышался задыхающийся кашель и хриплый мамин голос: — Удачи в саду, сынок. Мальчик хотел было обнять маму на прощание, как делал это обычно. Но папа остановил его, разворачивая Сережу к входной двери. — Не надо сейчас маму обнимать, она ведь болеет. Я ей от тебя передам объятия. — Я тогда тебя дважды обниму, чтобы ты маме отдал одни и себе оставил. Мама с кухни тихо рассмеялась, а папа лишь хмыкнул, кивая на прощание жене: — Скоро вернусь. *** Сережа пришел в себя на лавочке возле парка. Часы на руках оповестили его о том, что уже полдень, а сам он был одет в уличную одежду. Когда он это сделал и где был все это время парень не помнил. Ветер неприятно задувал под не застегнутое пальто, морозным дыханием обдавая голую шею Разумовского. — Не нужно вспоминать прошлое. — Да, правильно, наверное. Просто как-то Лиза вспомнилась и пошло. — Ты должен был остановиться, когда я сказал. — Да, да, верно, — рассеянно повторил парень. Разумовский протяжно выдохнул, пряча раскрасневшиеся на ветру руки в карманах и разглядывая высокие деревья. Он вспомнил о вчерашней собаке и о своем обещании вернуться. — Вот только собака не понимает человеческую речь. — Но этот выглядел таким умным. Сережа слегка улыбнулся, думая об уличном псе. Животное и правда выглядело разумным и будто бы домашним. Мысли о вчерашнем вечере, да и дне в целом, приятным теплом ощущались в груди. Даже если страшных и мерзких воспоминаний было очень много, он старался создавать и новые, хорошие и приятные, чтобы в такие пасмурные дни можно было вернуться к ним. Сергей опять начал уходить в свои философские размышления терять связь с остальным миром, когда послышался шелест листьев и из парка выбежал пес. Парень перевел на него взгляд, придирчиво осматривая. Сейчас было гораздо светлее, чем вчерашним поздним вечером. Когда источником света был один только побитый жизнью фонарь. И собака выглядела гораздо, гораздо больше. Шерсть, кажется, стала немного чище, и сомнительного мусора между шерстинками видно больше не было. Первое, что смог сказать Сережа было: — Ты что, волк что ли? Он удивленно осматривал зверя, который действительно, хоть и имел сходства с уличной собакой, был скорее ее помесью с волком. Слишком огромный размер и стоящие торчком уши, удлиненная морда и медовые глаза. В детском доме ребят не раз рассказывали о том, как можно отличить обычную дворняжку он дикого волка, и стоящий перед Сережей зверь был ближе по всем внешним признакам ко второму. Но его спокойное поведение, то, как животное ластилось к ладони и будто просило почесть мордочку еще, виляющий из стороны в сторону хвост – все это было несвойственно и странно для хищника. — Теперь я не могу называть тебя псом, ты все-таки, — парень замолчал, подбирая слово. Страшно ему, на удивление, не было совершенно, — все-таки ты крупноват для такого. Хочешь быть - Волче? Животное будто оно могло понимать речь, выглядело задумчивым. Зверь склонил мохнатую морду на бок, совсем как вчера изучая Разумовского, который только молча ждал решения. И зверь тявкнул. Это не было похоже на настоящий лай, и больше напоминало звук, издаваемый маленькими щенками. Сережа воспринял это, как согласие, поэтому протянул свою руку, слегка помахивая ей и улыбаясь. Все утренние размышления и страхи испарились, когда зверь подошел ближе, все еще размахивая хвостом, и стал тыкаться влажным носом в руку. — Ну, Волче, хочешь почесоток? — смеялся парень, широкими движениями поглаживая кожу зверя, расчесывая его шерсть. Но животное было настроено более активно, поэтому уже совсем скоро он стал тыкаться в ноги парня и отбегать, подзывая человека к себе всему доступными способами. — Хочешь поиграть? — расцвел Разумовский. — Тебе нужно доделать алгебру. Но парень только отмахнулся, захваченный радостью и чувствующей себя идеально. Он подхватил с пола ветку побольше и придирчиво осмотрел ее: — Не перегрызешь? — уточнил Сережа, а услышав еще один возбужденный тявк, замахнулся и кинул палку как можно дальше в парк. Пес сначала посмотрел на Разумовского, пытаясь найти ответы на свои собачьи вопросы, и, видимо, поняв что-то, он рванул вперед за палкой под мягкий смех парня, который и сам отправился дальше по дорожке в парк. Зверь уже совсем скоро вернулся, найдя кинутую палку, и радостно подскочил к Разумовскому. — Еще хочешь, Волче? — уточнил парень. Волче терся у его ног, похожий сейчас больше на гигантского кота, нежели дикого зверя. Тихо урча и утыкаясь в широкие штаны парня, он выглядел мирным и совсем домашним. Мысль о том, что этому прелестному зверю придется ночевать где-то на холодной улице, неприятно кольнула в грудь Сережи. Чтобы очистить все неприятные мысли, он снова замахнулся, на этот раз кидая дерево в другую сторону. Животное на этот раз сразу убежало, не дожидаясь кивков и подсказок. Они пробегали так вместе полчаса, а потом Сережа медленным шагом двинулся вглубь по тонкой тропинке. Волче шел рядом, как послушный пес, и лишь иногда отбегал в сторону, завидя мелких грызунов. Одного из них он даже поймал. Подбежал к Разумовскому совершенно довольный собой и присел на задние лапы. В зубах у него слегка тряслась мышь. — Фу, Волче, брось ее, — а затем, поняв, что это наверное единственное, что животное ест примирительно подняв руки, произнес, — ну, ты конечно кушай. Но я воздержусь. Животное по всей видимости не совсем понял ответ, восприняв это как игру, потому что к концу прогулки Сереже были притащены еще три мыши и один лесной хомяк. Когда на улице стало постепенно темнеть, парень направился в сторону «Солнышка». С Аней они сегодня встретиться не могли, потому что та весь день собиралась гулять со свей компанией, а вот алгебру сделать надо было. Когда двое вышли из парка Сережа присел на корточки и наклонился к животному мягко массируя места за ушками. — Волче, хороший, да-да, мне идти надо, меня алгебра ждет. Да и кушать хочется. Это ты на мышах и хомяках живешь, — усмехнулся он. Пес насупился, но отступил на пару шагов. А потом медленно засеменил к воротам детдома, оглядываясь на Разумовского и тявкая. Сережа не знал, что сделал, чтобы ему так повезло найти такого пса. Но он был безгранично благодарен всем силам вселенной. — Я приду завтра, Волче.

***

Завтра прийти у Разумовского не вышло. Понедельник начинался, как и обычно с нудных уроков ОБЖ и географии. Зачем ученикам девятого класса знать все виды почв, Сережа так и не узнал, зато послушал очередную историю самого стереотипного учителя ОБЖ, который не просыхал, кажется, никогда. Сережа сидел на второй парте, но до него отчетливо доносился «аромат» перегара учителя, который неприятно оседал в носу и преследовал его весь остальной день. А может эта вонь была от одноклассников, которые, по всей видимости, тоже были на тусовке. День тянулся долго и нудно, как и в любое другое время. Даже новая тема по алгебре не разогрела интерес Сережи к происходящему. Он уже прорешал весь учебник девятого класса в прошлом или позапрошлом году. Но просить дополнительные задания сегодня ему не хотелось, потому что сил почти ни на что не было. Учительница кидала косые взгляды на него, одиноко сидящего за своей партой. Но молчала и ничего не говорила, потому что тетрадь с решенными примерами уже была на учительском столе с размашистой пятеркой на полях. Когда прозвенел последний звонок, оповещая уставший после выходных учеников о завершении учебного дня, Сережа стал торопливо собирать вещи. Дополнительных занятий сегодня у него нет, но учительница биологии задала написать небольшой проект до завтрашнего дня. «Ну вам же хватит одного дня, там все просто» - заверила она своих учеников и дала каждому индивидуальную тему. Вот только темы не были простыми, как и сам предмет, а это значило, что Сереже придется тащиться в библиотеку за всеми справочными материалами и доступом к интернету и заниматься там. А ведь он собирался сделать олимпиадные задания и прогуляться с Волче, да и Ани сегодня за завтраком видно не было. Парень уже вышел за ворота школы, когда почувствовал тяжелую руку на своем плече и замер. Он медленно повернул голову только, чтобы убедиться, что это стоит Никита вместе с компашкой сзади и хищно улыбается. — Куда-то торопишься? — сзади противно хихикает Вовчик и Санек. — У него реплики, как из фильма про бунтующих подростков. — Идиотские, — усмехнулся Сережа. — Че сказал? — рыкнул из-за спины своего хозяина Вовчик. — Ничего. Я в библиотеку шел, а вам чего? — Да нам проект задали, представляешь, по биологии. Сережа знал, что будет дальше, но ему так не хотелось убить весь вечер на проекты тупоголовых одноклассников, да и доставлять им удовольствие своей слабостью не очень хотелось. Санек, хоть и был из параллели, тоже уже получил свою тему для проекта. Черт. — Я поздравляю вас с этим и желаю удачи. Если нужна помощь обратитесь к биологичке или библиотеке, — Разумовский уже хотел было дать деру и умчаться подальше от компашки, но его схватили за обе руки. Кажется, Сережа не заметил мелкого Егорика – брата Вовчика. — Ты, давай, не выебывайся, темы наши записывай и делай. — Нет, — сказал парень, и его голос был ровный. — Это не вопрос, не предложение, ты прям ща достанешь ручку и тетрадку и запишешь наши темы, живо. Дальше все события были немного размыты. Все побои одинаково покрываются туманом в памяти Сережи. То ли психика пыталась спасти последнюю его адекватность и рассудок, то ли его просто хорошо прикладывают по голове. А возможно оба варианта сразу. Но через пару секунд его уже держали несколько пар рук, а кто-то один бил его в живот. Удар. Он уже на полу, массивный ботинок прилетает ему в ногу. А потом еще несколь раз. Боль слишком сильная. Адская. Удар. Вокруг слышен гогот, его прижимают к земле, но больше не трогают. Кто-то диктует темы. А один силуэт пишет их. Руку неприятно тянет. Ясно, темы пишут прямо у него на руке. Хорошо, хоть не маркером, а обычной ручкой. Пока все это происходит, Сережа опять наблюдает за всем происходящем будто бы со стороны далёкого зрителя. Обычно побои не такие сильные, видимо проект и вправду, важный и сложный. Успеет ли Сережа сделать четыре проекта до завтра на разные темы? Ответ простой – нет. Изобьют ли его еще раз, если он не выполнит прихоть избалованных мудил – да. Попадет ли он после этого в больницу, учитывая сегодня – да. Осознавать, что у него из носа непрерывно течет кровь, а живот тянет с адской болью, не хочется. Раньше до такого действительно не доходило. Но испытывать страх, шок или злость просто не выходит. Сережа старается думать только о счастливой Ане и виляющим хвостом Волче. Переключиться не получается, и Разумовский сплевывает кровь на ноги кому-то из парней, получая незамедлительное «тварь» и еще один пинок. Ему уже плевать. Руки подхватывают его и ставят вертикально. Ноги Сережи ватные, а на одну из них он в целом не может опереться из-за боли. Его скручивает пополам и рвет. Нога подкашивается и тело падает в нескольких сантиметрах от рвоты вперемешку с желчью. Брезгливые комментарии остаются белым шумом где-то на краю сознания, когда парень медленно отползает в сторону и, держась за стену гаража, у которого он в какой-то момент оказался, поднимается. Ужасно хромая и чертыхаясь, парень плетется в библиотеку. Пальцем он смывает написанные на запястье темы проектов. *** Сережа провел в библиотеке весь вечер, выполняя злосчастное задание по биологии и еще несколько новых математических задач. Работа шла медленно, а пальцы почти не слушались. Голова разрывалась и пульсировала, отдавая неприятным раздражением во все остальное тело. Нога, на которую пришелся удар, распухла и неприятно ноет. Разумовский старается сосредоточиться на энциклопедии перед ним. Текст в книге расплывается, даже не думая собираться в одну общую картинку. «…считается центральным органом кардиоваскулярного комплекса, но представляет собой полый орган, образованный…». Парень перечитывает параграф еще несколько раз, но так и не понимает в чем суть черных букв на пожелтевшей бумаге. Зато он отчетливо видит отпечатки жирных пальцев предыдущих читателей. К горлу снова поднимается ком, парня мутит и тянет блевать. Он тяжело сглатывает. Выбора у него нет, свой проект он должен сдать обязательно. Поэтому Разумовский бесцельно переписывает предложения из случайных учебников и толстых книг, наспех перерисовывает рисунок сердца с одной из страниц и пытается начертить схему движения крови, но не успевает. В один миг все погружается в темноту, и Сережа засыпает прямо над раскрытыми источниками, листами и тетрадями. Ему не снятся четкие сны, но в мыслях летает образ неизвестного животного, которое окружает его и заполоняет все мысли. Но, на удивление, спит Сергей спокойно, расслабляясь и забывая обо всем. Вокруг тихо. Стеллажи, доверху заполненные книгами, ощущаются массивными стенами, которые защищают мирный сон парня. Людей почти нет. И услышать можно только отдаленные звуки машин. — Эй, девчонка, вставай. Тебе здесь не апартаменты, чтобы спать! Время видела? Крик раздается прямо над ухом еще не до конца проснувшегося Сережи, когда его подхватывают и резким движением поднимают со стула. — Ты что тут делаешь? — на парня смотрит пара разъярённых глаз, кажется, это пожилой охранник, от которого часто разит перегаром. Сегодня не исключение. — Учился, потом уснул. Мужчина пренебрежительно осматривает парня с головы до ног. Разумовский стоит на одной ноге, вторую слегка убрав за себя. Нормально ходить ему не удаться всю ближайшую неделю. — Сам виноват. — Но я не мог опять прогнуться под них, — неприязненно отвечает он. Охранник недовольно хмурит брови: — Ты че вякнул? — Ничего, — выдыхает Сережа. Он уже сделал алгебру и, кажется, успел написать проектное задание, если что, он сможет выкрутиться на самом уроке, — извините, что уснул. Я уже, наверное, пойду. Мужчина отходит от него на пару шагов, смотря, как парень ловко собирает свои вещи и складывает учебники. В какой-то момент, забывшись, он встает на две ноги. Удар сразу же напоминает о себе, а потому через секунду, Разумовский оказывается на полу с подогнутой под себя ногой. На губах у него тихий писк боли. — Ты иди просто, я сам тут уберу уже. Сережа спорить не решается, понимает, что просто не способен сейчас сделать что-то, а путь до детского дома никто не отменял. Он медленно поднимается и пытается сделать пару шагов, но попытка оказывается неудачной. — Как только до библиотеки смог допереться? Из мыслей его вытягивает все такой же хмурый охранник, в его взгляде мелькает что-то отдаленно похожее на искреннюю обеспокоенность, но потом он снова возвращается к неприязни. — Тебе далеко шуровать? — Да нет, — парень вымученно улыбается, а потом, подумав, все-таки добавляет, - я из детдома Солнышко, мне минут тридцать идти. — Давай, я тебя подкину, у меня тачка есть. — Вам наверняка не по пути, я и сам дойти могу. Доставлять кому-то неудобства, хочется меньше всего. — Да я там прям рядом живу. А ты сегодня явно не ходок. Сил, чтобы спорить или паниковать о том, что садиться к незнакомцам нельзя, просто нет. Будь что будет. Все проблемы Сережа решит немного позже. Хотя бы, когда сможет ходить на своих двух ногах. Мужчина оказывается очень разговорчивым и на протяжении всей их поездки рассказывает какие-то истории о том, как ломал ногу пару лет назад. Как связан ушиб Серёжи и перелом охранника, парень не очень понимает. Он молча сидит, уставившись в одну точку и размышляя об Ане, которую он почему-то не видел сегодня в школу и о Волче, который наверняка ждал его. Имя мужчины и все остальные истории проходят мимо ушей паренька. Когда перед ними становится видно здание «Солнышка», рыжий слегка поднимается на сидении, морально готовясь к тому, что ему нужно будет дойти от ворот к двери, а параллельно придумывает оправдание своей хромоте и позднему возвращению. — Ну что, парень, — мужчина делает паузу, наконец до него дошло какого пола человек перед ним, — выходи давай, а я тебе дойти помогу. — Не надо, пожалуйста, — тихо произносит Сережа. Если его увидят вместе с кем-то, кто помогает парню идти от шуток он не отобьется. К тому же одноклассники могут пронюхать об этом и подумать, что Сергей их сдал. — Да нормально все будет, мне не в первой. Я вообще-то людей люблю, раньше в госпитале работал. Потом выгнали, но людей таскать умею... В глазах потемнело. Сережа провалился в небытие.