Последнее сновидение

Раннее утро. Лучики рассветного солнца падали на личико юной девушки, слегка согревая её щеку. Разгуливающая по пустым улочкам Антуанетта наслаждалась моментом. Обычно, не в зависимости от времени суток, на улицах Фонтейна всегда были люди, однако сейчас она не встретила ни одного. Её это только и радовало, можно наконец окунуться в свои мысли. Манящую тишину прерывало журчание фонтана, к которому она приближалась. Решив прикоснуться к воде, девочка потянула свою руку навстречу бьющейся струе. Однако почувствовать этой приятной прохлады, ожидаемой после подувшего на мокрую руку ветерка, не получилось. Да даже вода, попавшая на кожу, совсем не ощущалась. Отметив это странным, Нетта продолжила свой путь в не известном направлении.     Минув населённую часть, девушка дошла до нетронутой природы. Она присела на какой-то крупный камень и окинула взором живописный дикий пляж. Звук приливающих волн тешил и убаюкивал. Однако всё было чутка странным, будто это сон. Взгляд упал на заманчивый объект в песке, который только что был омыт волной. Появилось желание подобрать его и рассмотреть. Когда Нетта подошла ближе, она уже могла спокойно разглядеть свою находку. Фотография, на вид пережившая многое, на половину скрывалась в песке. Изображение было тяжело разглядеть, поэтому наклонившись, девушка подобрала испачканный снимок. Теперь она уже могла разглядеть силуэт привлекательной дамы, однако взгляд её был очень строгим и даже пугающим. По телу пробежались мурашки. Это одна из эманаций изначального, чье имя Ронова. Антуанетта не могла понять, откуда обрела такие познания, но в достоверности информации была точно уверена. Девочка вспомнила рассказы бабушки, и то, как считала это чушью. Но сейчас она, как никогда раньше, верила во все эти былички. Чем дольше она смотрела на лицо тени смерти, тем больше чувствовала страх, пробирающий до дрожи. Вернувшись и вновь расположившись на том прибережном камне, Тета продолжила прожигать глазами фотографию.     Девушка подловила себя на совсем не подходящих ситуации мыслях об изображенной женщине. Страх, который она внушала буквально пару минут назад, будто исчез. Почему-то внешность Роновы казалась такой манящей, и будто нереальной. Смотря на неё было сразу понятно, что человеком она не является. А людей Антуанетта и не любила, больно глупы они и раздражающие. Поэтому наверное не человечность дамы на картинке привлекала только больше.     И всё же, как тут всё на сон похоже. Будто все действия были по сценарию и ты не можешь сопротивляться. Рука девочки непроизвольно потянулась куда не стоило. Она бы точно не стала заниматься подобным, держа изображение тени смерти перед глазами! Но правая рука продолжала трогать тело в разных местах вызывая мурашки. Опять эти мурашки, только теперь уже не от ужаса. Взгляд становилось тяжелее держать на фотографии, хотелось просто закрыть глаза и полностью погрузиться в спонтанно начатое занятие. Неужели это правда из-за привлекательности Роновы? Ответа Нетта не нашла, да и не особо искала, поскольку приятные ощущения туманили разум. Шум волн уже давно не был слышен для неё, но картинка с тенью изначального оставалась четкой, и даже когда глаза были закрыты, девушка продолжала видеть её. Становилось слишком жарко, так, как точно не должно быть. Вроде так хорошо, но тело будто заживо горит в огне, смешанные ощущения. Когда её накрыла с головой эйфория, картинка Роновы в голове будто ожила. Всё тело подрагивало. Сначала это было так приятно, но вскоре она осознала, что сильное сокращение мускулатуры не останавливается, похоже на приступ. Теперь это была будто болезненная потеря контроля над собой. Нарастающее чувство давление заставило Тету резко открыть глаза. Однако изображение никуда не пропало. Прямо перед ней парила в небе одна из теней изначального. Она уже совсем не пугала, даже в живую. Наоборот, она вызывала облегчение, будто постепенно погружая в небытие. Рядом с ней казалось, что ты постепенно растворяешься. Будто тебя медленно стирают с лица этой планеты. Окинув взглядом девочку в муках перед ней, Ронова лишь ухмыльнулась, поскольку прекрасно знала, чем та занималась только что. Она спустила ниже и протянула беззащитной Нетте руку, и та дала свою в ответ.  Некий белый огонь вокруг лишь сильнее поглощал их с невероятной скоростью. Все страдания исчезали и постепенно становилось легче. — Мне очень жаль сообщать это, но её уже не спасти, — сказал врач, переводя взгляд на опухшее от горьких рыданий лицо матери. Тело тринадцатилетней девочки, страдающей от малярии, содрогалось в конвульсиях и было поглощено жаром. Ещё одна юная обладательница миловидного личика становилась лишь яркой звездой на этом ненавистном фальшивом небе. Взор женщины был устремлен на перестающую поглощать воздух дочь, и слезы новой волной покатились по щекам. И сколько же теперь седых волос она увидит в противном отражении зеркала? После такой утраты — много. Теперь эта дама совсем одинока. Мужа лишилась ещё будучи с младенцем на руках, а теперь, и того самого младенца потеряла. А воспоминание о том, как вместе выбирали имя Антуанетта, одновременно и согревало, и сильно ранило душу. И в голову лезла лишь одна мысль. Ужасная, вызывающая отвращение мысль — оборвать свою жизнь. И пусть кто-то дальше говорит, что поступают так только слабые, но натерпелась она вдоволь. И всё равно уже, как кто её запомнит, если запомнит то вообще. И вновь всплывает образ своего возлюбленного и драгоценной дочери, и оттого хотелось побыстрее выбежать из ужасной палаты, где секунду назад стало на одно живое тело меньше. Выбежать, и побежать к ближайшему обрыву, затем взлететь, как птица, но не имея крыльев, а от того упасть и больше не вставать.