Твой свет для моей тени: Всё меняется

Утро началось не с привычной суеты, а с осознания того, что этот день навсегда изменит всё. Мы с Алей завтракали в непривычной тишине, поглядывая друг на друга с едва уловимым волнением. Аля долго крутила в руках свою серебряную цепочку, на которую хотела повесить наше кольцо. Школьные правила были строги: никаких украшений. — [Масачика, я не хочу оставлять его дома], — прошептала она, с надеждой глядя на меня. — [Так я буду чувствовать, что ты рядом, даже когда мы будем в разных концах школы]. — Я понимаю, — я подошел к ней и мягко взял цепочку из её рук. — Но если как-то кто-то увидит в лучшем случае будет замечание, а в худшем — лишний шум. Давай сделаем так: дойдем до школы, перед тем как зайти в здание, мы снимем его и отдашь кольцо мне на хранение. А позже я сам надену его тебе. Договорились? Аля кивнула, в её глазах мелькнула благодарность. Я помог ей застегнуть цепочку на шее. Она выглядела с ней так изящно, что я едва удержался, чтобы не коснуться губами её ключиц, но времени было в обрез. — Ты готова к тому, что будет сегодня? — спросил я, глядя ей прямо в глаза. Она выпрямилась, её плечи расправились, а взгляд стал тем самым более твёрдым, уверенным. — Конечно, — ответила она, с уверенной улыбкой, которую я так любил. — Мы ведь всё отрепетировали. Настало время показать им, что они не зря в нас поверили. Мы обязаны приложить все силы. Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает решимость. Мы были готовы. Сегодняшний день станет не просто вступлением в должность — это будет наше первое выступление в этой роли. И это было чрезвычайно важно. Улицы были еще по-утреннему тихими, когда мы подходили к академии. Мы специально вышли пораньше, задолго до основного потока учеников, чтобы спокойно подготовиться к церемонии и избежать лишнего внимания. Школьные ворота встретили нас почти пустой аллеей — лишь несколько ребят из дежурного комитета лениво подметали опавшие лепестки сакуры. Остановившись в тени раскидистого дерева недалеко от входа, Аля послушно расстегнула цепочку. Серебряное кольцо блеснуло в лучах утреннего солнца, прежде чем она бережно вложила его в мою ладонь. — Сохрани его, — тихо сказала она, серьезно глядя мне в глаза. — Обязательно, — я надежно спрятал цепочку с кольцом во внутренний карман школьного пиджака, ближе к сердцу. — Совсем скоро оно вернется на свое законное место. Мы переглянулись, обмениваясь безмолвной поддержкой, и неспешным шагом направились в сторону ворот. Весенний ветерок принес с собой знакомый запах влажной земли и цветущей сакуры, и меня внезапно накрыло острое чувство ностальгии. Я скосил взгляд на Алю. Год. Прошел ровно год. Я вспомнил то раннее апрельское утро перед нашей церемонией поступления. Я стоял на перекрестке в непривычно светлой форме, нервничая как мальчишка, с потеющими ладонями, пока не увидел её — с волосами цвета серебра и глазами, в которых плескалось утреннее небо. Как тактично ушла вперед Маша, пожелав удачи. И как я, совершенно не умея выражать свои чувства, нес какую-то путаную речь про маяки, которым не страшны штормы и бури, желая стать для Али тем самым спасительным светом. Как она, с дрожащими глазами, спросила: «А если я буду штормом, что вымывает почву из-под ног?». И мой ответ, сорвавшийся с губ... А затем был тот внезапный, обжигающий поцелуй в щеку, от которого у меня перехватило дыхание, и её звонкое «Догоняй», пока весенний ветер трепал её юбку. Тогда, глядя на её удаляющийся силуэт, растворяющийся в утренней дымке, мне казалось, что большего счастья я уже не познаю. Как же я ошибался. Воспоминания нахлынули с такой силой, что слова вырвались из моих мыслей абсолютно бесконтрольно. — Я стану моряком, готовым утонуть в твоей пучине... — тихо, почти неосознанно пробормотал я вслух. Шаг Али мгновенно сбился. Она едва не споткнулась на ровном месте и резко повернулась ко мне. Кончики её ушей, не скрытые серебристыми волосами, чуть порозовели. — Боже... Ты... ты вспомнил тот нелепый разговор про маяк?! — сдавленно пропищала она, в панике оглядываясь по сторонам. Осознав, что ляпнул это вслух, я почувствовал, как у самого предательски загорелись щеки. Но отступать было некуда. — Ну, я вообще-то до сих пор в деталях помню, кто тогда поцеловал меня и сбежал, — попытался я перевести всё в шутку, хотя сердце забилось быстрее. Аля тихо фыркнула, пытаясь скрыть смущение, но её лицо порозовело еще гуще. Она чуть приблизилась, так, чтобы наши плечи на мгновение соприкоснулись, и на её губах расцвела искренняя и теплая улыбка. — И что ты думаешь об этом теперь, спустя год? — Я думаю что именно ты была моим маяком в безвёзной ночи. — А я вот думаю что мы стояли за одним штурвалом… Да были бури и беззвездные ночи, но мне кажется мы смогли найти путь вместе. Мне кажется каждый из нас был и моряком и маяком. И, сейчас всё это уже не имеет никакого значения. Её слова отозвались приятным, согревающим теплом в груди. Я уверенно кивнул, соглашаясь с каждым словом. Больше нам не нужно было догонять друг друга. Теперь мы шли в ногу. С этой мыслью мы переступили порог академии. В актовом зале, в отличие от сонных коридоров, уже вовсю кипела жизнь. Члены оргкомитета и учителя носились туда-сюда с планшетами и микрофонами, техники проверяли свет и звук, а кто-то ровнял стулья в первых рядах. Воздух гудел от голосов и предстартовой суеты. Как только мы переступили порог, несколько организаторов тут же подскочили к Але, забрасывая её последними вопросами по протоколу мероприятия. Она мгновенно переключилась в свой рабочий режим, идеально ровно держа спину, и начала четко раздавать указания, полностью взяв ситуацию под контроль. Я стоял чуть поодаль, наблюдая за ней с легкой улыбкой. Мой идеальный президент. Убедившись, что Аля прекрасно справляется с организаторами и моё присутствие там пока не требуется, я незаметно отделился от толпы. У меня было еще два важных незаконченных дела. Окинув взглядом просторный зал, я быстро нашел тех, кого искал. Танияма Саяка и Миямаэ Ноноа стояли у дальней стены, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Доброе утро, — негромко произнес я, подходя к ним. Девушки обернулись. Саяка слегка напряглась, сохраняя свою привычную горделивую осанку и поправив очки, а Ноноа лишь загадочно улыбнулась. — Доброе утро, Кудзё-кун. — спокойно поздоровалась Саяка. — У меня к вам один вопрос. Ваши намерения стать частью Студенческого совета всё ещё в силе? Саяка на мгновение переглянулась с Ноноа, после чего твердо посмотрела на меня. — Да. Официально мы планировали подать заявления после уроков. — Отлично. В таком случае, у меня к вам просьба, — я сделал небольшую паузу. — Когда во время вступительной речи Аля назовет ваши имена, пожалуйста, поднимитесь к нам на сцену. — На сцену? — Саяка удивленно приоткрыла рот, а её идеальная осанка дала легкую трещину. — Но нас ведь нет в сценарии! Мы думали просто посидеть в зале... — Сценарий немного изменился, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, произнес я. — Мы хотим с первого же дня показать школе, что наш совет — это сильная и сплоченная команда. Выйдете? Ноноа лишь как обычно улыбалась, отчего было сложно понять о чём она думает. — Конечно, выйдем. Раз уж сам вице-президент просит. Поблагодарив их кивком, я направился к технической будке в самом конце зала. Парень-старшеклассник, ответственный за свет, сосредоточенно копался в проводах и пульте управления. — Слушай внимательно, — я подошел к нему вплотную и облокотился на стол. — Когда я возьму микрофон и скажу определенную фразу... — я вполголоса озвучил ему нужную реплику и свой жест, — ...ты должен будешь вырубить основной свет и навести на меня центральный прожектор. Световик непонимающе заморгал, а затем нервно замахал руками. — Эй-эй, погоди! Какого еще прожектора? Этого вообще нет в утвержденном сценарии! Если учителя узнают, что я устроил самодеятельность, с меня три шкуры спустят! — Не спустят, — я чуть склонился к нему, понизив голос, и посмотрел так, как давно не смотрел на людей. Холодный, давящий взгляд, не оставляющий путей к отступлению. Я произнес пару веских аргументов, ясно дав понять, что вся ответственность будет лежать на мне, а вот отказ помочь обойдется ему гораздо дороже. К моему счастью я знал достаточно, чтобы быть убедительным. Парень сглотнул, бегая глазами по моему лицу, и, наконец, обреченно выдохнул: — Л-ладно. Понял. Как скажешь... по твоему сигналу. Вскоре двери актового зала распахнулись, и помещение начало стремительно заполняться шумным потоком учеников. Мы с ребятами стояли за кулисами, слушая, как гул голосов смешивается со скрипом стульев, становясь всё громче. После нескольких длинных, дежурных речей от директора и завуча, настал наш черед. Ведущий церемонии, один из участников театрального кружка, подошел к микрофону, чтобы официально объявить новый состав Студенческого совета. — А теперь мы приглашаем на сцену тех, кто будет вести нашу академию вперед в этом учебном году. Поприветствуйте! Президент Студенческого совета — Кудзё Алиса. Вице-президент — Суо Масачика. И члены совета — Суо Юки и Кимишима Аяно. Мы вчетвером уверенно вышли из-за кулис под свет софитов. И если при имени Али зал предсказуемо взорвался приветственными аплодисментами, то на моем имени по рядам словно прокатилась электрическая волна. «Суо? Он сказал Суо?» «Подождите, Кудзё-сан теперь Суо?» «Не мог же он женится на Суо Юки?!» Громкий, удивленный шепоток пронесся по огромному залу, заглушая хлопки. Ученики вытягивали шеи, переглядывались и явно не могли поверить своим ушам. Я же шёл с абсолютно невозмутимым лицом, держа спину ровно и уверенно, словно носил эту фамилию всю свою жизнь. Аля подошла к центральному микрофону. Шум в зале начал стихать — её аура идеального президента сработала безотказно. — Доброе утро, уважаемые ученики, — её голос звучал чисто и звонко, разносясь по каждому уголку зала. — Для меня огромная честь стоять здесь сегодня в качестве вашего президента. Начало нового учебного года — это всегда чистый лист. Я призываю каждого из вас не бояться ставить перед собой амбициозные цели, искать новые увлечения и не сдаваться перед трудностями. Независимо от того, первогодка вы или выпускник, давайте сделаем этот год незабываемым и плодотворным. Двери Студенческого совета всегда будут открыты для ваших идей и предложений. Мы прошли через многое, чтобы оказаться на этом месте, и я обещаю, что отдам все свои силы ради процветания нашей академии. Но я достигла этого не одна. Со мной моя команда. Моя надежная опора. Она обернулась и с теплой улыбкой посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Юки и Аяно. Юки, сияя своей фирменной идеальной улыбкой, сделала шаг к запасному микрофону: — В этом году я — Суо Юки, и Кимишима Аяно присоединились к Студенческому совету, чтобы всеми силами поддержать нашего президента Куджо Алису и вице-президента Суо Масачику. Мы клянёмся приложить все наши умения на благо академии! Аяно молча, но безупречно поклонилась, подтверждая слова своей госпожи. Аля кивнула им и снова посмотрела на меня. Настала моя очередь. Я медленно подошел к центральному микрофону, сменив Алю. Сотни горящих от любопытства взглядов мгновенно скрестились на мне. Весь зал затаил дыхание в предвкушении объяснений. Я обвел глазами затихшую толпу, сделал глубокий вдох и придвинулся к стойке. — Наверное, многих из вас смутило, что меня сейчас вызвали не как Кудзё Масачику, а как Суо Масачику. И это не ошибка ведущего. Пусть я долгое время скрывал этот факт, но сегодня я заявляю об этом официально: я — старший брат Суо Юки. И прошу прощения у тех, кого ввёл в заблуждение, скрывая это, но на то были свои веские причины семейного характера. По залу снова прокатился гул удивления, который я тут же прервал, подняв руку. — Но это ещё не всё, что я хочу сказать сегодня. Я сделал тот самый незаметный знак рукой в сторону технической будки. В ту же секунду основное освещение в актовом зале погасло. Ученики испуганно ахнули, но темнота длилась всего мгновение. Яркий луч центрального прожектора разрезал полумрак, выхватив из темноты только нас с Алей. Я повернулся к ней, видя, как её синие глаза расширились от непонимания. Медленно, плавно и невероятно торжественно я опустился перед ней на одно колено. Зал затих. Я сунул руку во внутренний карман пиджака и достал бархатную коробочку, внутри которой покоилось её кольцо. Открыв её, я посмотрел прямо в лицо своей потрясенной девушки. — Куджо Алиса Михайловна, свет моих очей, — мой голос через микрофон эхом разнесся по притихшему залу, достигая каждого уха. — Не окажите ли вы мне величайшую честь, приняв моё скромное предложение руки и сердца? Аля, станешь ли ты моей женой? Зал замер. Огромная толпа старшеклассников, еще секунду назад гудевшая от шокирующей новости о моем происхождении, теперь словно коллективно перестала дышать. Стояла такая звенящая тишина, что, казалось, было слышно, как гудят лампы прожектора. Аля стояла неподвижно, широко распахнув свои бездонные голубые глаза. Она переводила ошеломленный взгляд с моего лица на бархатную коробочку и обратно. Её губы чуть дрогнули, и она тихо, так, чтобы услышал только я, выдохнула: — [Господи... что ты творишь?] Я лишь чуть заметно улыбнулся, продолжая смотреть на неё снизу вверх, не опуская руки с кольцом. Я ждал. Аля обвела взглядом замерший в ожидании зал, посмотрела на ошарашенные лица учителей, а затем снова опустила глаза на меня. Её щеки вспыхнули ярким румянцем, но во взгляде внезапно загорелся тот самый упрямый, гордый огонек, который я так любил. Она глубоко, прерывисто вздохнула и тихо пробормотала: — [Какой же ты болван...] А в следующую секунду она выпрямилась, гордо вскинула подбородок и, глядя прямо на меня, произнесла в микрофон так громко и четко, что её голос отразился от стен зала: — Суо Масачика. Как писал Федор Тютчев: любовь — это «союз души с душой родной». Мой ответ — да. Всегда таким был и таким будет. Тишина провисела в воздухе еще ровно секунду, а затем зал взорвался. Это были даже не аплодисменты — это был настоящий оглушительный рев. Кто-то восторженно кричал, первогодки на задних рядах повскакивали со своих мест, кого-то всё ещё не отпустил шок. Я с облегчением выдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Поднявшись с колена, я аккуратно взял её тонкую руку и надел серебряное кольцо на её палец. — Я же обещал вернуть его на его законное место. Думаю теперь его тебе разрешат носить даже в школе. — Произнёс я мимо микрофона, чтобы слышала только она. Аля счастливо улыбнулась, глядя на мою руку, всё ещё сжимающую её пальцы, и в её глазах блеснули слезы, которые она мужественно сдержала. Свет в зале снова включился, ослепляя нас после прожектора. Гул постепенно начал стихать, хотя многие всё еще возбужденно перешептывались. Аля сделала глубокий вдох, возвращая себе самообладание и холодный рассудок. Она снова была президентом. — Что ж… — её голос слегка дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, и на её губах заиграла легкая, уверенная улыбка. — После такого эффектного и, признаюсь, неожиданного предложения… Я продолжу. Она обвела взглядом успокаивающийся зал. — Я бы хотела пригласить на сцену ещё двух человек, которые с сегодняшнего дня стали частью Студенческого совета. Миямаэ Ноноа и Танияма Саяка. По залу снова пробежал шепоток, когда из бокового прохода на сцену поднялись наши недавние оппоненты. Саяка шла с высоко поднятой головой, всем своим видом излучая достоинство, а Ноноа шагала следом с легкой, непринужденной улыбкой. Они подошли к нам, и Саяка, коротко кивнув Але, взяла свободный микрофон. — И хоть сейчас нас уже шестеро, мы всегда будем рады новым лицам, — ровно и авторитетно произнесла Саяка. Ноноа мягко перехватила у неё микрофон, хитро прищурившись: — Подавайте свои заявки, и мы обязательно ответим каждому из вас. Но хорошо обдумайте, как себя подать. Ведь нам нужны лучшие из лучших, чтобы достичь наших общих целей. Аля снова шагнула вперед, завершая композицию. — И хоть это правда, но любой из вас может оказаться тем самым «лучшим из лучших», — произнесла она ободряюще. — Не бойтесь пробовать. Смелость — это уже неплохо, и мы ценим её в наших учениках. А теперь, заканчивая нашу вступительную речь, мы предоставляем слово представителю первогодок, Ишиде-куну. Мы вшестером выстроились в ряд. Аля подала знак, и мы абсолютно синхронно, как единый и безупречный механизм, поклонились залу под новую волну бурных аплодисментов. После этого, развернувшись, мы организованно ушли за кулисы, оставляя сцену для растерянного первокурсника. Как только тяжелый бархатный занавес скрыл нас от зала, мы наконец смогли нормально выдохнуть. Гул восторженной толпы всё еще пробивался сквозь ткань, но здесь, за кулисами, атмосфера была совершенно иной. Ноноа тихонько присвистнула, первой нарушив повисшую тишину. — Ничего себе начало учебного года! Я, конечно, догадывалась, что в Студсовете скучно не будет, но не ожидала увидеть такую роскошную мелодраму в прямом эфире! Вы всегда так развлекаетесь? Саяка поправила очки. Хоть она и старалась держать лицо, её глаза выдавали крайнюю степень изумления. Возможно она, как заядный отаку, пыталась в этом увидеть что-то из того что она уже смотрела или читала. — Действительно, Кудзё... то есть, Суо-кун. Ты дал жару. Мы все знали о том, что ты сделал предложение Кудзё-сан еще до каникул, но заявить об этом вот так, перед всей академией? Это было крайне смело. И, если честно, безрассудно. Юки скрестила руки на груди. Её привычная лукавая улыбка исчезла, уступив место серьезному, цепкому взгляду наследницы семьи Суо. — Саяка-сан права. Братец, ты же терпеть не можешь привлекать к себе лишнее внимание. Зачем было устраивать этот публичный спектакль с прожектором и громкими заявлениями? Я прислонился к стене, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает, оставляя после себя легкую усталость, но и огромное удовлетворение. — Это был не спектакль, Юки. Это был упреждающий удар. Аля, до этого момента молча рассматривавшая кольцо на своем пальце, вдруг резко подняла голову. В её синих глазах мелькнуло озарение. — Так вот что ты имел в виду вчера... — тихо произнесла она, подходя ближе. — Вот то «кое-что», чего я должна была подождать. — Именно, — я мягко улыбнулся ей, а затем посмотрел на остальных. — Подумайте, кто сидит в этом зале. Это не просто старшеклассники. Это дети политиков, крупных бизнесменов и самых влиятельных семей Японии. Юки задумчиво прищурилась, начиная понимать ход моих мыслей. Я продолжил: — Дед привык действовать в тени, манипулировать фактами, пока о них никто не знает. Но сегодня я официально объявил себя Суо и публично назвал Алю своей невестой перед будущей элитой страны. Слухи разлетятся мгновенно. К обеду об этом будут шептаться их родители на светских приемах. Я сделал наши отношения неоспоримым, публичным фактом. — Поразительно... — прошептала Саяка, потрясенно глядя на меня. — Теперь, — жестко закончил я, — если Генсей попытается вмешаться, заставить нас расстаться или как-то надавить на Алю, это будет расценено не как «внутреннее дело семьи», а как публичный скандал. Это нанесет колоссальный удар по репутации Суо. Я связал ему руки. Ему будет невероятно сложно что-то с этим сделать. Юки несколько секунд смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а затем на её лице расплылась та самая, дьявольски-довольная улыбка. — Блестяще, братец. Ты буквально прикрылся общественным мнением, как щитом. Использовал вес нашей же фамилии против деда. Снимаю шляпу! Аяно почтительно поклонилась мне: — Это был невероятно дальновидный ход, Масачика-сама. Аля подошла ко мне вплотную. В её взгляде больше не было ни капли вчерашней обиды или непонимания — только безграничное доверие и восхищение, от которого у меня перехватило дыхание. — Ты рискнул всем, чтобы защитить нас, — тихо сказала она, не обращая внимания на остальных. — Ты сделал это ради того чтобы мне не пришлось идти против собственных принципов… Спасибо! — Я же обещал, что всё решу, — я осторожно сжал её руку, чувствуя холодный металл кольца. — Теперь нам не нужно прятаться. По крайней мере, от друзей. — Так-так, голубки, ворковать будете потом! — бодро скомандовала Юки, хлопнув в ладоши. — Церемония закончилась, а значит, нас ждет возвращение в классы. И что-то мне подсказывает, братец, что там тебя ждет допрос с пристрастием похуже дедовского! Юки оказалась абсолютно права. Стоило нам выйти из актового зала и направиться по коридорам к своему классу, как мы мгновенно стали центром всеобщего внимания. Обычно на переменах ученики просто разбредались по своим делам, но сейчас толпа буквально замирала и расступалась перед нами, провожая нас десятками любопытных, ошарашенных и откровенно шокированных взглядов. Со всех сторон доносился несмолкаемый, взбудораженный шепот. — Это правда он? Тот самый Кудзё-кун? — Семья Суо... они же известнейшие дипломаты. Мой отец как-то присутствовал на приеме с их главой... — Подождите, но если он старший сын, то кто из них теперь является наследником семьи? Он или Юки-сан? — А вы видели, как он на колено встал?! — А кольцо?! Я с задних рядов не разглядела! Мы шли сквозь этот живой коридор, стараясь сохранять невозмутимость, но я физически ощущал, как напряжена Аля, идущая плечом к плечу со мной. Однако настоящий хаос ждал нас впереди. Стоило нам переступить порог нашего класса, как раздался оглушительный гвалт. Нас буквально снесло волной одноклассников. Все кричали, задавали вопросы одновременно, создавая абсолютный, неконтролируемый беспорядок. Меня тут же оттеснили к задним партам. Громче всех возмущался, разумеется, Такеши. Он пробился сквозь толпу, схватив меня за плечи с выражением крайнего, почти трагического предательства, в то время как Хикару шел следом с чуть более сдержанным, но тоже крайне ошарашенным видом. — Масачика, ты... ты просто невероятный жук! — воскликнул Такеши, в шоке тряся меня так, что у меня чуть зубы не клацнули. — Суо?! Старший брат Суо-сан?! И ты молчал всё это время?! Мы что, для тебя вообще ничего не значим?! — Мы же твои лучшие друзья! — добавил Хикару, скрестив руки на груди. — Мог бы и предупредить, что мы делим обеды с будущим великим дипломатом и женихом главной красавицы школы! Мы чуть инфаркт не получили, когда свет погас и ты там на колено встал! — Как ты вообще умудрился всё это провернуть?! — не унимался Такеши, всё ещё сжимая мою форму. — И когда вы успели?! — Простите, парни, — я виновато поднял руки в примирительном жесте, мягко, но настойчиво убирая руки Такеши со своих плеч. — Фамилия — это сложные семейные обстоятельства. Я не мог рассказать раньше времени, ставки были слишком высоки. С меня обед в столовой на всю неделю, идет? — Две недели! И эксклюзивный рассказ со всеми подробностями! — тут же пошел на торги Такеши. Тем временем женская половина класса взяла в плотное кольцо Алю. — Куджо-сан, это было просто невероятно! — Как в кино! У меня аж мурашки побежали! — Покажи кольцо! Можно посмотреть? Аля, явно не привыкшая к такому бурному, почти фанатичному проявлению внимания со стороны других девушек, заметно растерялась. Её щеки пылали маковым цветом. Когда одна из одноклассниц осторожно взяла её за руку, чтобы поближе разглядеть серебряный ободок, Аля инстинктивно вздрогнула, но ладонь не отдернула. — [Боже, как же стыдно...] — тихо пробормотала она по-русски, спасаясь за родным языком. Но затем она выпрямилась. На её губах появилась смущенная, но при этом невероятно счастливая и гордая улыбка. Она чуть приподняла руку, позволяя девочкам полюбоваться украшением. — Красивое, правда? — мягко спросил кто-то из девчонок. — Он сам выбирал? — А…. Это… Услышав ту часть, которую я не мог обсудить с ней, я пробрался сквозь толпу и встрял в разговор: — Это кольцо моей матери. Девочки переглянулись, что-то прошептали друг другу, а затем продолжили забрасывать вопросами: «А когда он успел признаться?», «Вы давно в тайне встречаетесь?», «Называешь ли ты его по какому-то прозвищу, когда вы одни?». Никто из них не знал, что это предложение я делал уже во второй раз, и для всего класса наша история выглядела как внезапная, сказочная вспышка чувств прямо на церемонии. Аля держалась с достоинством истинного президента, отвечая вежливо, но умело и грациозно уходя от слишком личных расспросов. Кое-как пережив этот ураган эмоций, мы наконец дождались звонка. Наш классный руководитель, войдя в кабинет, окинул взглядом всё еще возбужденный класс, остановил взгляд на нас, многозначительно хмыкнул и попросил «жениха и невесту» занять свои места, вызвав новую волну смеха среди ребят. Уроки пролетели как в тумане. После занятий мы с Алей впервые направились в кабинет Студенческого совета в наших новых статусах. Я повернул ключ в замке и толкнул дверь. Внутри было тихо и безлюдно. Золотистые лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь широкие окна, освещая массивный стол в центре комнаты. Тот самый стол, за которым еще недавно сидел Кендзаки Тоя. Мы замерли на пороге, и в воздухе повисла плотная, почти осязаемая пауза. Аля медленно, словно боясь, что видение в любую секунду может рассеяться, прошла вглубь кабинета. Она остановилась у главного кресла, нежно провела кончиками пальцев по его спинке и, наконец, опустилась в него. Её осанка мгновенно стала идеально ровной, но во взгляде, устремленном на меня, читалась легкая растерянность пополам с чистым, искренним восторгом. Она всё ещё до конца не верила, что это происходит на самом деле. Это была кульминация её долгой, изнурительной борьбы. Я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и позволил себе теплую, гордую улыбку. — Ты сделала это, Президент, — тихо произнес я, нарушая тишину. Аля медленно покачала головой. В её синих глазах блеснули едва сдерживаемые эмоции. — Нет, — её голос чуть дрогнул, но прозвучал твердо. — Мы сделали это. Она опустила взгляд на полированную поверхность стола, а затем снова посмотрела на меня. В её глазах читалась безграничная, глубокая благодарность. — [Я бы никогда не справилась одна], — прошептала она по-русски, словно доверяя мне самый сокровенный секрет. — Я помню, как смотрела на это кресло в прошлом году, и оно казалось мне почти недосягаемым. Если бы ты не стал моим партнером... Если бы не поверил в меня, не направлял и не защищал на каждом шагу, я бы сейчас здесь не сидела. Спасибо тебе, Масачика. За всё. Я оттолкнулся от косяка, подошел к столу и чуть склонился к ней. — Я лишь подсвечивал путь. А дошла ты сюда сама, своими силами и своим упрямством. Это твое место, Аля, заработанное честным трудом. И ты смотришься в нем абсолютно органично. Её щеки тронул мягкий румянец, и она потянулась рукой к моему рукаву, собираясь что-то ответить, как вдруг тишину коридора разорвали приближающиеся шаги и голоса. Дверь распахнулась настежь, и в кабинет вошли Юки с Аяно, а следом за ними — те, кого мы всегда были рады видеть. Кендзаки Тоя и Сарашина Чисаки. — Ну, вы даете, молодежь! — с порога рассмеялась Чисаки, энергично похлопав меня по плечу так, что я едва не пошатнулся. — Это было просто потрясающе! Я чуть не расплакалась от умиления! Самое романтичное начало учебного года за всю историю академии! Тоя, привычным жестом поправив очки, с теплой усмешкой кивнул Але, а затем серьезно посмотрел на меня. — Поздравляю с вступлением в должность, Куджо-сан... и тебя, Суо-кун. Должен признать, твой сегодняшний демарш был невероятно рискованным. Но, помимо прочего, ты создал огромные проблемы всем парням в этой школе, у которых есть девушки. — О чем вы? — не понял я. Тоя тяжело вздохнул, покосившись на свою девушку. — Чисаки пилит меня с самого утра, спрашивая, почему я не могу быть таким же романтичным и почему я не дарил ей кольцо под светом прожекторов. Ты слишком задрал планку. — Потому что ты непробиваемый сухарь, Тоя! Учись у кохая! — Чисаки со смехом пихнула его локтем в бок, отчего бывший президент лишь обреченно покачал головой. Ближе к вечеру, когда школьная суета улеглась, мы собрались в просторной приватной комнате семейного ресторанчика неподалеку от школы. Мы решили не тянуть и выполнить то обещание, которое я дал Але. За большим столом собрались самые близкие: мы с Алей, Юки, Аяно, Тоя, Чисаки, всё еще заинтригованные Такеши и Хикару, а также Саяка и Ноноа, которых мы тоже пригласили присоединиться к празднованию. Когда нам принесли напитки и закуски, я переглянулся с Алей. Она глубоко вдохнула, чуть заметно кивнула мне, прося поддержки, и взяла слово. — Ребята, мы собрали вас здесь, потому что вы — люди, которым мы доверяем, — начала она, слегка волнуясь, но глядя на всех открыто. — Сегодня Масачика сделал наше положение официальным для всей школы. Но есть еще кое-что, о чем мы хотели рассказать только вам. Моя семья на время, как может знать уже Чисаки-сенпай, уезжает из Японии. Маша тоже вернётся в Россию. Чисаки печально кивнула: — Да, Маша писала мне об этом. Это, наверное, очень тяжело — остаться тут совсем одной. — Ого, так ты теперь живешь одна? Снимаешь квартиру? — удивленно спросил Такеши, перестав жевать. Аля смущенно опустила взгляд на свои руки, а я, решив прийти ей на выручку, спокойно и обыденно произнес: — Нет. Она живет со мной. В моей квартире. Над столом повисла абсолютно мертвая тишина. Хикару замер. Хикару поперхнулся колой, громко закашлявшись. Тоя удивленно приподнял брови, Саяка шокированно приоткрыла рот, Ноноа тихонько присвистнула, а глаза Чисаки округлились до размеров блюдец, после чего она издала пронзительный восторженный писк. — ЧТО-О-О?! — завопил Такеши, вскакивая со своего места. — Вы... вы живете вместе?! С Алей-сан?! — он перегнулся через стол, глядя на меня с лицом, полным праведного гнева и черной, беспросветной зависти. — Две недели обедов тут не помогут! Я требую смертной казни, предатель!! — Поддержал его Хикару. — Спокойно, парни! — я выставил перед собой руки, защищаясь от его ярости. — Это временно! Мы так договорились только на первый семестр. — Подождите-подождите! — Чисаки буквально навалилась на стол, горящими глазами глядя на Алю. — То есть вы просыпаетесь вместе? А что насчёт готовки? Она на тебе Аля-тян? Аля мгновенно залилась густой краской и замахала руками: — Н-нет! Что вы, Чисаки-сенпай! Мы спим в совершенно разных комнатах! А что касается быта... всё всегда по-разному. Масачика часто делает завтраки, потому что просыпается на пробежку раньше меня, а я готовлю ужин... И мы вместе делаем уроки... Хикару картинно схватился за сердце и осел на стул. — Он еще и ест еду, приготовленную Куджо-сан... — простонал он. Такеши же, хоть и был удивлен не меньше остальных, быстро взял себя в руки, тем более что напротив сидела Саяка. Он лишь хмыкнул, стараясь выглядеть солидно, хотя в голосе всё же проскользнула белая зависть: — Ну, жить вместе это, наверное, здорово. Повезло тебе, Масачика. — Но как ваши семьи допустили подобное? — Саяка, наконец, обрела дар речи, поправляя очки. — Разве это не нарушение элементарных приличий, учитывая статус твоей семьи, Суо-кун, да и думаю родители Али-тян тоже бы просто так не согласились бы на это? Юки, до этого с наслаждением наблюдавшая за хаосом, хитро ухмыльнулась и, подперев щеку рукой, вмешалась: — О, не волнуйтесь, Саяка-сан. Семьи в курсе и дали добро. Более того, я лично недавно проинспектировала их гнездышко! Всё в рамках строгой морали, они ведут себя как прилежные ученики. Жаль, конечно, а то я так надеялась поскорее понянчить племянников... — Юки-тян!! — возмущенно пискнула Аля, пряча пылающее лицо в ладонях. Такеши удивленно моргнул, переводя взгляд с Юки на меня: — Погодите, а вы разве не все вместе живете? Вы же брат и сестра. Юки чуть пожала плечами, и её тон стал более обыденным: — С тех пор, как Масачика ушел с отцом, он так и не вернулся в наше поместье. Он живет в квартире отца, а поскольку тот вечно в командировках за границей, жилплощадь в полном его распоряжении. Ноноа тихо рассмеялась, отпивая чай. — А вы быстро двигаетесь. Совет да любовь, президент, вице-президент. Тоя задумчиво поправил очки, глядя на меня с пониманием. — Полагаю, это еще одна причина, по которой ты решил сделать публичное заявление о помолвке именно сегодня? Чтобы избежать грязных слухов, если кто-то из учеников случайно увидит, как вы выходите из одного дома? — Именно так, — кивнул я, благодарный ему за возвращение разговора в серьезное русло. — Мы доверяем вам, поэтому решили рассказать правду. Но для всей остальной академии этот факт должен остаться в тайне. — Можете на нас рассчитывать! Никто ничего не узнает! — тут же отозвался Хикару, а затем снова страдальчески застонал. Аля, убрав руки от лица, наконец-то смогла нормально выдохнуть. В её глазах больше не было той тоски, что я видел во время нашей ссоры. Она звонко рассмеялась над очередной шуткой Чисаки и выглядела абсолютно счастливой, находясь в кругу настоящих друзей, которым больше не нужно было лгать. Так, в шуме веселых голосов, смехе и дружеских перепалках, подошел к концу наш первый день. Мы сделали свой первый шаг как новые лидеры академии — Президент и вице-президент, — но, что еще важнее, мы сделали этот шаг вместе, уверенно глядя в наше общее будущее. Когда мы вышли из ресторанчика и тепло попрощались с ребятами, на город уже опустилась густая весенняя ночь. Шумная компания наших друзей разбрелась по своим делам, голоса стихли вдали, и мы с Алей наконец-то остались абсолютно одни. Мы шли по освещенным желтыми фонарями улицам в приятной, обволакивающей тишине. После такого невероятно длинного, эмоционально изматывающего дня на нас навалилась свинцовая, но удивительно приятная усталость. Моя голова всё еще гудела от переизбытка впечатлений, шокированных криков Хикару, смеха Чисаки и бесконечных поздравлений. Но внутри, под всей этой суетой, разливалось абсолютное, кристально чистое спокойствие. Я посмотрел на Алю. В мягком свете уличных фонарей её серебристые волосы загадочно переливались, а на губах играла легкая, умиротворенная полуулыбка. Она больше не выглядела той напряженной, скрытной отличницей, которой была год назад. И не была той растерянной, сдерживающей обиду девушкой, какой я видел её во время нашей ссоры. Я сделал полшага ближе и мягко взял её за руку, привычным жестом переплетая наши пальцы. Моя ладонь тут же нащупала и ощутила прохладный металл серебряного кольца на её пальце. Аля чуть вздрогнула от неожиданности, но в следующую секунду крепче сжала мою руку, придвигаясь ко мне почти вплотную, так, чтобы наши плечи соприкасались при каждом шаге. — Устала? — тихо спросил я, нарушая уютное молчание. — Безумно, — с тихим смешком выдохнула она, не отрывая взгляда от освещенной дороги впереди. — Мне кажется, я за сегодня испытала эмоций больше, чем за весь прошлый год. — Зато оно того стоило. — Да... — она повернула ко мне голову, и её синие глаза блеснули в полумраке. — [Это был лучший день]. Знаешь, Масачика... Я только сейчас начинаю до конца осознавать всё то, что произошло. — Что именно? — Нам больше не нужно прятаться. Она остановилась, заставляя остановиться и меня. Аля подняла нашу сцепленную руку на уровень груди, задумчиво глядя на то, как тускло поблескивает кольцо в свете фонаря. — Завтра в школе нам не придется скрывать наши отношения и одергивать себя на каждом шагу. Нам не придется врать лучшим друзьям о том, как и где я живу. Нам больше не нужно бояться, что твой дедушка или кто-то другой сможет использовать тайны против нас и так просто нас разлучить, — её голос звучал тихо, но в нем звенела железобетонная уверенность. — Мы свободны. — Да. Мы полностью забрали инициативу в свои руки, — я улыбнулся и притянул её к себе чуть ближе, свободной рукой осторожно заправляя выбившуюся серебристую прядь за её изящное ушко. — Завтра мы пойдем в академию уже не просто как ученики, которым нужно что-то доказывать и отвоевывать свое место. А как полноправные лидеры, у которых есть всё: своя команда, общие цели и... мы есть друг у друга. И это знают все. Она мягко, почти по-кошачьи прижалась щекой к моей ладони, прикрыв глаза и наслаждаясь этим моментом абсолютного доверия. — Пойдем домой, Сачи-кун. — Пойдем, Аля. Мы продолжили наш путь, не разнимая рук. Этот день начался с нашего тихого утреннего похода в школу, полного предстартовой тревоги и напряженных ожиданий. Но заканчивался он совершенно иначе. Мы шли вдвоем по темным улицам, уставшие, но до одурения счастливые. Впереди нас ждал целый учебный год, полный новых вызовов, бесконечной бумажной волокиты в Студенческом совете, экзаменов и, возможно, новых козней семьи Суо. Но сейчас, чувствуя тепло руки Али в своей, меня это совершенно не волновало. Главное, что теперь мы были вместе. Официально, открыто и по-настоящему. И я точно знал: что бы ни принес завтрашний день, мы со всем справимся.