Сквозь века

1559 Лондон, Англия. Утро пробивалось сквозь тяжёлые шторы, словно нежданный враг, принося свет, которому не было места в его мире. Элайджа медленно открыл глаза. Первое, что он увидел, — золотистые пряди, рассыпавшиеся по его груди, будто солнечные лучи, осмелившиеся коснуться тьмы. Она спала тихо, доверчиво, укрытая его одеялом, словно ребёнок, не ведающий, рядом с кем заснул. Он не верил самому себе. Ночь, которую он позволил себе прожить, стала преступлением. Сегодня всё должно завершиться. Сегодня он исчезнет — вырвет себя из её судьбы. Его вечность была проклятием, слишком тяжёлым для человеческой души. Осторожно, почти трепетно, он провёл ладонью по её волосам, будто касался эфемерного сна, который вот-вот рассыплется. Сквозь окно ворвался утренний ветер, оживил занавеси и донёс шум пробуждающегося Лондона. Город вступал в новый день, а для него рассвет был врагом: каждый миг приближал момент, когда он должен будет стереть её свет из своей вечности. Как хотелось застрять в том мгновении — в вечере, когда Элоиза призналась в чувствах, и он, проклятый, позволил себе ответить. Вечере, когда рухнули стены, которые он строил веками. — Элайджа?.. — её голос прозвучал тихо, словно из сна. Она подняла глаза и потянулась к нему, коснувшись губами его щеки. Её нежность разрывала его изнутри, и сердце, давно забывшее о трепете, вновь забилось в груди. — Ты хорошо спала? — произнёс он глухо, почти хрипло. — Это была… лучшая ночь в моей жизни, — шепнула она, прижимаясь к нему сильнее, оставляя поцелуй на его шее. Он прикрыл глаза, готовый утонуть в её близости, и мгновение рассеялось: тепло исчезло. Она резко поднялась, бросилась к одежде, и её торопливые движения выдавали то, что она не решалась сказать вслух. — Я знаю, что это значило для тебя, — голос дрогнул, но она не обернулась. — Поэтому я постараюсь не попадаться тебе на глаза до отъезда. Элайджа поднялся. Тьма внутри него зашевелилась, требуя сорвать с губ признание. Он мог сказать ей правду, открыть, что сердце его давно в плену, что она — свет в его вечной ночи. Но этим он обрекает её. Рядом с ним её ждёт лишь смерть и бесконечный страх. Она должна уйти. Должна забыть. Он — вечность. Она — лишь краткий огонь. И если он потянется к этому огню, то уничтожит его. Поэтому он молчал. Поэтому позволил ей уйти, унося с собой свет, который он не имел права держать. Элоиза мчалась по коридору, тяжело дыша, слёзы собирались на краях глаз. Она изо всех сил старалась их сдерживать, чтобы никто из Майклсонов не увидел её в таком состоянии. Но внезапно из-за угла вылетела Ребекка. Вампирша схватила её резким движением и втолкнула в комнату. Элоиза застыла, ловя ртом воздух, её сердце бешено колотилось. — Эл… что случилось? — голос Ребекки был тихим, но настойчивым, пропитан тревогой. Элоиза опустилась на колени, спиной прижавшись к стене. Ребекка быстро оглядела подругу: бледная кожа, дрожащие плечи, взгляд, полный боли. Пазл сложился мгновенно. Ответ всё ещё висел в воздухе, пока Элоиза не всхлипнула и не произнесла едва слышно: — Элайджа… Слёзы прорвались. Элоиза рыдала, как ребёнок, её тело дрожало от бессильной боли. Ребекка замерла, не зная, как действовать. Она никогда не видела подругу в таком состоянии — и уж тем более из-за её старшего брата, человека, который сам долго скрывал свои чувства. — Не уезжайте… прошу… — голос Элоизы сорвался в тихом шёпоте. Она схватила Ребекку за подол платья и посмотрела на неё глазами, полными отчаяния и надежды. Бекки села рядом, обняла её крепко, чувствуя, как дрожь постепенно утихает. — Прости, Эл… — шепнула Ребекка, удерживая взгляд подруги. — Мы… мы твоя прошедшая глава. Забудь всё, что было между нами. — Я не смогу… даже если умру, я не смогу, — дрожащим голосом отвечала Элоиза. — Я люблю твою семью. Я люблю твоего брата… и меня убивает, что это ничего для вас не значит. Ребекка понимала, что она ещё не знает всей правды. Их семья — не обычные люди. Первородные вампиры, основатели рода. В ту ночь они исчезли из её жизни. Но Элайджа сделал выбор: стер её чувства к себе, чтобы защитить. Он дал ей возможность любить снова, сохранив свет в её сердце. В комнате повисла тишина, лишь слабый шёпот дыхания напоминал о боли, которую нельзя просто стереть. 1559 год, Версаль. Карета уже несколько дней мчалась в сторону Парижа. Колёсный стук по каменистым дорогам, ветер в лицо и редкие деревенские дома — всё казалось размытой дымкой, пока впереди не начали угадываться очертания Версаля. Майклсонов там ожидали король и королева Франции. По крайней мере, так уверял Клаус: его знакомый обещал встретить их с почестями. Бекка едва отводила взгляд от дворцовых стен и садов, боясь пропустить чудо. Она пыталась забыться, оставить позади Лондон, уютный дом Элоизы Миллер и тревожные события. Каждое мгновение напоминало, что они пришли слишком поздно, чтобы исправить прошлое, но достаточно рано, чтобы защитить её от Майкла. Элайджа молчал. Глубоко погружённый в мысли, он казался чужим даже среди братьев. Кол и Клаус поглядывали на него с подозрением, но не вмешивались. Лишь Ребекка знала правду о том, что произошло между влюблёнными. И никто больше не должен был знать. — Так значит, ты познакомился с будущим королём Франции, когда он был ребёнком? Странно, что Екатерина допустила это, — тихо произнёс Элайджа. Про Екатерину Медичи они знали слишком много. Эта женщина устраивала настоящие «огненные шоу», как любил говорить Кол, и оставляла след, от которого не скрыться. — Я просто немного пообещал этой женщине кое-что весёлое, — Клаус улыбнулся, но в его глазах мелькнула искра опасности. — Не говори, что ты обратил этого короля? — сдержанно, но с тревогой спросил Элайджа. — Возможно, — коротко ответил Клаус. Улыбка на его лице не достигала глаз. Никлаус лишь тихо улыбнулся, наблюдая за реакцией семьи. Майклсоны смотрели неодобрительно: проблем с собственными вампирами хватало, а тут ещё король-ребёнок с потенциальной властью и фанатичной матерью. — Не волнуйтесь, он никого не сможет обратить, — спокойно сказал Клаус. — Этот секрет остаётся между мной и Франциском. Его мать уверена, что я всего лишь лекарь высшего разряда, который спас её сыночка. Элайджа выдохнул, но напряжение не отпускало. Даже небольшое вмешательство Майклсонов в судьбы людей с властью могло иметь непредсказуемые последствия. Одну из таких ошибок он оставил в Лондоне. Ошибка, которая могла стоить жизни человеку, если Майкл наведется к нему и переступит черту. Элайджа долго обдумывал произошедшее. Возможно, стоило дать Элоизе шанс самой решить, рассказать ей правду и вместе выбрать путь. Но страх взял верх: лучше действовать осторожно, не подвергая семью опасности и не раскрывая всех карт. — Слышал, королева Франции — огненная женщина, но двор её ненавидит, — неожиданно заговорил Кол, едко улыбаясь. Элайджа поднял бровь, глядя на брата с тихим вопросом. — Откуда такие знания? — сдержанно спросил он. — Недавно общался с девушкой, которая только вернулась со двора, — хитро улыбнулся Кол. — По её словам, Марию Стюарт многие ненавидят. Считают, что она околдовала короля, который души в ней не чает. Никлаус хмыкнул.