je le regarde dormir

      На Знамогде Эн ещё ни разу не оставался так надолго.       Тут везде, в каждом помещении и за его пределами, клубится тьма правил, которые он, при всей своей очаровательной старательности, соблюдает с большим трудом. Тягуче скучно, если соблюдать совсем все правила. И Эн, ну, соблюдает их. Потому что в этом аспекте потешаться над Талли – лишить себя и физической, и любой другой оболочки.       В спальне брата он оказывается впервые за...ох, целое своё существование? Не попадал сюда ни под каким предлогом – даже сношались они, в основном, в общем зале, пару раз было в кабинете и в одном из длинных коридоров, у панорамного окна и много где ещё, хах.       Естественно, тут мощно, почти оглушительно звенит в самую голову два правила – "не трогать без разрешения" и "не мастурбировать". Всё, что Эну остаётся чуть морщится от таких садистских чар, который, он уверен, Танелиир настроил исключительно для него, да рассматривать причудливые картины, мелкие минималистичные предметы интерьера (удивительно, что Талли такое нужно). Эн замечает нижнее бельё Талли на постели и непроизвольно облизывает губы.       Так-то Эн залетел по делам, которые нельзя было уладить дистанционно. Он хотел сделать всё быстро, но дела не решились в одни сутки. Просто не уложились. И он задержался на три дня. Два из них он бездумно шатался по разным барам, выиграл немного монеток. В его планы абсолютно точно не входила "экскурсия" по спальне брата, но Танелиир знает как уговорить: объятия чуть дольше минуты, пара жарких поцелуев в шею, один слишком нежный в висок и вот уже "останься" не ощущается для Эна чем-то обременительным. Нет, конечно, ему приятно у Талли, но эти правила...       Сон, как он сейчас понял, строгих регламентов не содержит – когда и как хочешь, но не во время работы. Почему Эн думает о сне? Ну, как же. Талли вряд ли отправил его в спальню для сношений, а значит предполагает отдых этой оболочки. Эн, конечно, не планировал спать, но от одной мысли, что Талли позволит касаться себя и находиться так близко подкрадывается лёгкая эйфория.       Танелиир заходит в спальню через пару часов. Взмахом руки гасит весь свет, слишком быстро скидывает с себя вещи и тянет Эна за руку с собой в постель. Сотня вопросов плавает в его голове, но Эн не задаст ни один – слишком легко сбить настрой брата пустой болтовнёй и потом, только идиот не ощутил бы изменения в воздухе, температуре и стремительное рассеивание части энергетических потоков. Так облетают лепестки в его саду, так закрываются бутоны перед непроглядной тьмой.       Танелиир проваливается в сон сразу. А Эн, ну... Ему никто не говорил "спи", ему сказали "останься". Тем не менее, всё слишком волнительно, непривычно. И для Эна, смешно признаться, в первый раз. Потому он не может не вцепится в Талли трепетно, максимально нежно. Не может отказать себе в удовольствии уткнуться лицом ровно в середину спины. Так уютно, словно у Талли совсем нет костей. Они, конечно же, есть, но точно мягкие. Эн улыбчиво беззвучно хмыкает. И принимается потираться кончиком носа о кожу. Тёплую, мягкую.       От Талли редко пахнет чем-то, что называется "парфюм". Обычно это что-то резкое, связанное с механизмами, секрециями различных сущностей, а на ладонях всегда обитаются нотки ядовитых компонентов. Очень часто составляющей, "сердцем" его аромата является пот, который Эн до дрожи и сумасшествия обожает. Настолько, что готов слизывать.       Сейчас от его кожи пахнет... Эн втягивает чуть шумно, для точности невесомо касается кончиком языка. Перец? Эфедра? Емшан? Может какая-нибудь огненная соль?       – Ты, мх, так вкусно пахнешь. Ты всегда, так-то всегда, пахнешь вкусно, но сегодня. М-м, - шепот разлетается слегка свистяще.       Эн не может остановиться. Вновь и вновь потирается лицом о спину. Сначала щекой, потом мажет губами и чуть тычется лбом.       Его спина сегодня будто жутко широкая. Или она всегда была такой? Или это из-за смены перспективы? Эн так привык сползать в постели чуть ниже, чтоб можно было утыкаться лицом не в шею, от которой в нос забивается сложный дурман, а в грудь, что всегда средне-тёплая и источает настоящий, естественный аромат. Эн устало моргает, вновь мокро целует кожу, которая будто сама подставляется под губы, и лениво думает запустить руки ему в трусы. Так Талли точно ответит? Если сжать его тёплый член или пощипать внутреннюю сторону бедра, то непременно?       Танелиир может только угукнуть спустя добрых десять минут: сон слишком нежно удерживает его за плечи, размывает всё вокруг и притупляет реакции.       Эн стягивает с него бельё резко. Воздух обжигающе прошивает разум. Эн проводит самыми кончиками пальцев по ягодицам, возвращая немного тепла, и задевает ногтями особо нежные участки. От такого царапающе-властного обращения Танелиир не вздрагивает, но точно оказывается на уровень ближе к пробуждению. Не добившись ответа так, Эн принимается к более ощутимым ласкам: полностью прижимает ладони к ягодицам и медленно оглаживает, мнёт внутреннюю часть бёдер, постукивает пальцами по лобку, но не касается члена. Танелиир поворачивается к нему лицом нехотя, ожидаемо подтягивает Эна в свои объятия и продолжает сон. Хорошо, что Эн не смеется от восторга, ох, он может. Но плохо, что может промычать что-то достаточно громко.       Аромата вмиг становится так много, что Эн забывает, ну, почти всё. Где он? Что за длинные штуки и почему они ему подчиняются? Эн облизывает губы, в которые впитался запах. Это что-то, что он уже слышал? Может Ло-Ло? Показывал ему? С минуту он вспоминает как двигать губами, чтоб извлечь звук.       – Мх, ах, - сначала выдохнуть, да. – Ты слишком...это какой-то гель или?.. Эн почти вздрагивает: его голос такой громкий, хотя он правда старается сбавить звук в горле.       – Дорогой, ты можешь наслаждаться молча?       – А, хах. М-м, - отрицательно, без капли сожаления.       Но тишина всё же окутывает их. На пару мгновений, за который Танелиир успевает провалиться ещё глубже в сон. Пока Эн вновь не начинает тихо и сладко мычать, медленно и мягко рассыпать поцелуи по груди.       – Дорогой.       Танелиир надеется, что немного недовольные интонации и чуть острое почёсывание по спине сработает.       – Мм?.. Что?       – У тебя почти получилось замолчать.       – Но я не говорил.       – Издавал звуки.       – Ах. И, и это нельзя?       – Не желательно.       – М, и почему же? Я что, делаю что-то...       Эн подбирает слова, непроизвольно сильно оцарапывает ягодицы Танелиира. На что хочется и вздохнуть погромче, и сбросить его руки, и отвернуться, подставив спину на растерзание, но Танелиир успевает унять каждый из порывов. И не открыть глаза, конечно.       – После трех пятичасовых сделок, где я говорил больше, чем трахал тебя за эти три дня, я бы предпочёл не слышать твой голос. Свой тоже.       Довод вроде логичный, и Эн вновь замолкает. И замирает. В этот раз выходит дольше всего, и Танелиир начинает мягко оглаживать его плечи и шею кончиками пальцев: немного хвалить выдержку.       – А...а с Ло-Ло ты бы говорил так же грубо?       – Это было грубо?       – М, да, более чем.       – С Ло...с Ло нужно нежно, с тобой – строго.       Танелииру не очень хотелось говорить именно это, но подобное ближе к правде, чем всё то обходительное, что он бы мог придумать. И потом Эн не настолько не в себе, чтоб купиться на откровенное вранье. Руки с груди, вместе с родным теплом, пропадают неохотно. Эн слегка отстраняется, но не спешит отворачиваться. Танелиир мог бы посмотреть, не открывая глаз. Но подобное сейчас – слишком вероломно? И потому приоткрывает один глаз, всматривается. Лицо Эна, хоть и поеденное местной тьмой, видится печальным, разочарованным даже. Такое ощущается колко, почти физически больно. Танелиир облизывает пересохшие губы.       – Думаю, ты прав. Я звучал грубо.       Эн всё ещё не реагирует. Раздумывает? Конечно, подобного просто недостаточно, чтоб Эн вернул руки на место и перестал дуться. Но Танелиир всегда знает, что ему сказать.       – Дорогой, моё желание не слышать тебя распространяется лишь на данный промежуток времени. Я совсем не желаю чтоб ты молчал всю бесконечность. И как теперь я могу заснуть без твоих рук, м? Это решительно невозможно, возвращай их.       Ох как сложно Эн Дви не выпустить на волю хитрую улыбку, приходится даже чуть прикусить нижнюю губу. Тонкие ладони ложатся на грудь изящно и легко. Эн чуть вдавливает пальцы в кожу, чтоб иметь возможность подтянуться выше и обжигающе выдохнуть ответ на острые ключицы.       – М-м, очаровательно, хах. Так и быть, буду вести себя тихо.