Demigod's forgotten stories

Хоши стал супергероем в четырнадцать. Нет, конечно, тут они называли их "полубогами", но знаете, когда один из парней может управлять водой, а другой (по слухам, Хоши сам никогда не видел) поднимает призраков и скелеты из земли, то странно думать, что не все они супергерои. Хотя у Хоши вроде бы нет никаких суперсил. Он не умеет поднимать тяжести больше его веса, не обладает врожденными навыками фехтования, стреляет из лука всегда мимо цели и все такое прочее. Но он все равно супергерой, потому что вне зависимости от того, есть у него какие-то особенные способности или нет, он сражается с плохими парнями, которые действительно угрожают миру. Если это не супергерой, то кто вообще тогда? Лупа сказала, что у каждого полубога есть положенное ему место и судьба, и место Хоши - в Лагере Юпитера. Когда он пришел в Лагерь, ему показалось, что Лупа единственная, кто считал, что ему там место - другие полубоги смотрели на него неприязненно из-за того, насколько несерьезным он был. Но он еще и пришел, наверное, в худшие времена. Люди готовились к войне, а Хоши едва умел держать в руках свой кинжал, и никому с ним возится не хотелось, по большому счету. Ну и еще они наверное просто завидовали, что нашелся хоть один человек со счастливым детством. Сынчоль сказал, что проблемы с родителями - это вроде как данность для любого полубога. Ну, он был рад быть счастливым исключением. Хотя, с другой стороны, считалось ли, что у него нет проблем с родителями, если они были приемными? Дядя и тетя у него были то что надо, не как во всех этих детских книжках, вроде "Тома Сойера" или "Гарри Поттера". Его лелеяли, вырастили на берегу Атлантического океана не нуждающимся ни в чем в своей жизни. Он умел улыбаться и он любил людей, что, наверное, не очень вписывалось в трагичный образ супергероя. Ну, хоть Хоши и любил Человека-Паука, никакой радости от идеи получить свое каноническое событие он не испытывал. Приходилось признавать, что он был единственным Суперменом в компании Бэтменов. Потому что в отличие от многих из них, всех из них, которые видели необходимость делать то, что они делали, Хоши выбрал этот путь. Когда Лупа появилась у их виллы в Малибу, она сразу объяснила, что полубожественный дух Хоши столь слаб, что его даже не чувствуют монстры (потому что обычно четырнадцатилетние полубоги страдают от кучи проблем и уже оказываются в каком-то из Лагерей для полубогов) - однако над миром сгущались тучи, куда большие, чем смертные могли бы оценить, и их стороне, стороне Олимпа и Рима, нужны все полубоги, которых они могут получить. После того, как Хоши согласился, Лупа немного поправила с помощью Тумана (такая штука, которая заставляет людей видеть не то, что есть на самом деле - теперь Хоши понимал, почему другие часто смотрели на него как на психа, когда в детстве он говорил звонким голосом "У той женщины клюв и ноги курицы!". Просто он видел гарпий, а они - нет) и тетя с дядей думали, что Хоши уехал в обычный лагерь на целое лето. Перед тем, как уйти из Волчьего Дома, Хоши добился от Лупы клятвы, что в случае, если он пострадает или умрет во время своей жизни полубога, она придет к тете с дядей и сотрет им воспоминания о нем. Он любил их, и поэтому не мог позволить им страдать от решений, которые он принимал для себя самого. Он знал, что они никогда бы не оценили его героическую натуру и жертвенность. Они растили его с любовью и трепетом не ради того, чтобы он выбрасывал свою жизнь ради принципов, которые он подцепил, зачитываясь комиксами (потому что они были единственным чтением, которое не доводило его до головной боли за пятнадцать минут - когда ты дислексик быть большим любителем чтения сложно, знаете ли). Все дело было в том, что папа Хоши рано умер, а дядя с тетей любили его, как собственного сына, потому что он был почти на двадцать лет младше них. А когда он принес Хоши в семнадцать, те тут же полюбили как своего ребенка и его, и он оставался им четырнадцать лет. Они лелеяли его всеми силами, позволяли ему что угодно, даже если это были глупости вроде идеи бросить школу после восьмого класса, и никогда бы не позволили ему подвергнуть себя опасности. И именно из любви к ним, из восхищения к их уверенности в том, что они могут создать вокруг него безопасный мир, он решил, что пойдет вместе с Лупой. Потому что если не остановить гигантов, то куда Хоши сможет вернуться? Есть вещи, что больше и сильнее, чем деньги и власть. Даже если смертные их не видят. Поэтому Хоши был здесь, даже если остальные считали, что ему не место. Он неистово тренировался, даже если Дакота (это смешное имя носил его центурион пятой когорты, и от него всегда пахло красным кул-эйдом) говорил, что ему не нужно так стараться. Но Хоши знал, что нужно. Что если все произойдет так, как действительно предсказано, то на их лагерь нападут и тут уж будет не до него, маленького и неопытного. Что если поиск Перси Джексона и его товарищей не увенчается успехом, то монстры больше никогда не смогут умирать. Что война будет обречена. И, что мог поделать Хоши? Только крепче сжимать свой клинок и учиться наносить удары. Джошуа, как другой сражающийся с клинком, дал ему пару уроков, однако все когорты были заняты своей частью работы, и он, как помощник своего центуриона, не мог слишком долго задерживаться с новобранцем. Иногда вместо него с ним занимались Сынкван или Вернон (который был удивительно хорош для парня, который, казалось, с большей радостью наблюдал бы за облаками, чем держал в руках любое оружие - он даже на поясе носил золотой молоток), но и они были сильно заняты. В общем, в битву Хоши вступал скорее отчаянно, чем подготовлено. Он был еще слишком мелким и щуплым, поэтому доспехи, что для него нашли, были ему слегка велики. Он отказался от нагрудника, выбрав вместо него щиток для игроков в футбол, который дядя с тетей послали ему по почте. В качестве боевого раскраса (который, кажется, не был особенно популярен у римлян) он перекрасил половину своих волос в красный цвет. Это заставляло его чувствовать себя более уверенным и воинственным, даже если в глубине души он не был таким. Дакота напялил на него шлем прямо перед тем, как атака на Лагерь началась. Он смотрел на него с небольшой жалостью. - Просто постарайся выжить, малой, - сказал он тепло, прежде чем перехватить половчее свое оружие. Хотя не то, чтобы Хоши боялся смерти, на самом деле нет. Это немного сложно, когда ты точно знаешь, что произойдет с тобой после смерти, разве нет? Ну то есть, в церкви Хоши рассказывали про Рай и Ад и тогда он еще подумал, почему все так боятся смерти, если правила настолько простые? Ты ведешь себя хорошо и попадаешь в клевое место. Потом ему объяснил кто-то в школе, что люди не знают точно, существует ли Ад или Рай, и они боятся, что ошиблись. Теперь Хоши знал точно. Там был Эреб или Аид, Подземное Царство, им правил бог Аид (ха-ха, называть в честь себя местность, это все равно, если бы Вашингтон построил Джордж Вашингтон) и три судьи могли отправить тебя либо на Поля наказаний, либо на Поля асфоделей, либо в Элизиум. У этого были очевидные и ясные правила, и Хоши чувствовал себя увереннее от того, что разобрался в этом. Перед боем он положил в карман драхму и отдал по одной всем друзьям, за которых беспокоился - чтобы на случай, если избежать смерти не удастся, они хотя бы не застряли по ту сторону реки Стикс. Поэтому наверное, он вообще не успел испугаться, когда хлыст одной из эмпус, на секунду ослепил и обжог его своим пламенем, а после этого время остановилось. - Ты всегда носишь ханбок? Я думал это из корейской мифологии, - Хоши с любопытством посмотрел на мужчину, что стоял неподалеку от него с задумчивым видом. - Я бог. Я меняю формы. Людям проще, если они видят что-то знакомое, когда отходят в мир мертвых, - пробормотал он, продолжая пялится в свой айпад, и, кажется, он даже не успел оторопеть от удивления, когда Хоши воскликнул: - Вот как? Полный кайф! Таким образом Хоши познакомился с Танатосом, богом смерти, который до последнего часа был закован в цепи гигантом Алкионеем (или типа того, Хоши все еще был чертовски плох в написании штук - кроме дислексии у него была и жуткая дисграфия). Выглядел тот как одни из тех актеров, на которых его тетя любила пялится по телику, когда смотрела корейские дорамы. В их доме было много чего корейского, потому что, хоть дядя с тетей и добились многого в Америке, они очень ценили культуру родного дома. Любимой едой Хоши был и оставался кимчи. Короче говоря, парень выглядел как смесь сериального чеболя и того парня, которого вы увидите в эмо-бой группе, с кругами под глазами и суровым вытянутым лицом и все такое. Не мужчина, а мечта, короче говоря. - И почему я не представил тебя как ДжиДи, - пробурчал Хоши, надувая губы. - Представь, как было бы круто, если бы меня до входа в Царство Мертвых провожал сам Квон Джиен, а? - Не имею не малейшего понятия, на кого ты ссылаешься, - отзывается тот безразлично. - И, строго говоря, тебя тут быть не должно. - М? Почему? - Хоши с любопытством осматривается на замерший мир вокруг себя. - Блин, это как у Людей Икс, да? Ты типа Ртуть, такой быстрый, что вокруг тебя замирает весь мир? Я так и знал, что Стен Ли полубог! Не может один человек сочинять столько историй про супергероев с бухты-барахты! Этот парень, Танатос, определенно крепкий орешек, потому что его ни сколько не беспокоит то, как скачут мысли Хоши, что тот очевидно сам за ними не поспевает. - Потому что обычно все существа после того, как я забираю их сразу оказываются у Харона, и никто не оказывается в моем рабочем пространстве, кроме детей Аида. - Не смотри на меня так, - открещивается Хоши. - У нас в лагере ходит Посланник Плутона и он жуткий тип. У меня с ним нет ничего общего. Я думаю, он бы сказал, если бы было...В конечном итоге, Хейзел же он признал сестрой. - Я такие вещи чувствую, малыш-полубог. - Мне четырнадцать и это достойный возраст! Майлзу Моралесу тоже четырнадцать, а он Человек-Паук и крутой парень! - тут же обиженно надувает губы Хоши. - Хотя ты бессмертный, для тебя и Одиссей был малышом, наверное... - Ты забавный, - фыркает Танатос. - Не будешь ругаться и просить отпустить тебя? - Просить нарушить закон жизни и смерти ради себя? У тебя и так много работы, учитывая, что ты какое-то время провел в заключении и люди не умирали. Планета не перенаселилась и-за этого, кстати? Или не будет ли это плохо, что столько людей не умерло? - Я запланировал, как поправить мои списки, правда придется подождать лет десять. Но смерть всех настигает, малыш. - Это я знаю, - кивает Хоши послушно. - Мой папа умер через неделю после моего рождения. Дядя говорит, что он был без ума от меня и это даже немного успокоило его хронические боли. Ну, знаешь, рак страшная штука и все такое. Хотя Сынчоль вел нам курс по мифологии и сказал, что кто-то вроде того парня Эскулапа, мог бы сделать от него лекарство. Ой! А мне не стоило упоминать о нем перед тобой, он же сделал то зелье, которое возвращает людей к жизни, за что ты пожаловался на него Аиду, а тот его убил, и Зевс потом сделал его богом?.. - Ты много болтаешь. - А! Это синдром дефицита внимания и гиперактивности! Не могу успокоится, пока не выскажу все, о чем я думаю. Из-за этого я часто попадаю впросак и делюсь лишней информацией с людьми, которые не должны этого слышать. - Да я заметил. Хоши гуляет с ним еще много времени, потому что, ну, он никуда не девается. Он бы может и хотел, но он все еще там, на поле Лагеря. Ходит и смотрит на него, как на иммерсивный театр, где все актеры замерли в своей немой позе. Он находит всех друзей и убеждается, что они в порядке - хотя, конечно, как им не быть в порядке, когда они такие сильные и все такое. Танатос не прогоняет его и даже спокойно терпит всплески болтовни Хоши, когда тот принимается рассказывать смешные истории про обитателей лагеря или отпускает шуточки в стороны монстров. - Повелитель сказал отвести тебя к нему, - внезапно отзывается бог, прерывая Хоши на половине его попытки пересказать суть Ультимейт вселенной Марвел. - Зачем я ему? - Ну, ты не умер и застрял в моей вотчине, это значит, что твоя кровь имеет происхождение из Подземного мира. Хотя дети Гекаты обычно не обладают способностью попадать в мир Смерти. - Это ты так зовешь это место? Мир Смерти? В честь себя? Офигенное. Танатос только закатывает глаза, заставляя Хоши хихикать. - Идем, маленький полубог. - Да сколько раз тебе говорить, не маленький я! - Ты ростом метр пятьдесят в кепке. - Мне четырнадцать и я еще расту! Подземное Царство выглядит пугающе, и как бы Хоши не храбрился, это неизбежно - никто не может быть веселым и бесстрашным в месте, где даже реки текут такие, что кровь в жилах застывает. Единственное хорошее во всем этом - это Цербер, огромный трехголовый очаровательный ротвейлер, которого руки так и тянутся погладить (за тем лишь исключением, что он ростом как пятиэтажка). Танатос смотрит задумчиво, когда Хоши радостно восклицает, заметив собаку. - Где взять такую же? - ворчит он обиженно. - Я слыхал о том, что один великий изобретатель подчинил себе адскую гончую, - говорит Танатос. - Так что можешь попробовать себя в дрессировке кровожадных порождений Тартара, если не боишься остаться без рук. - Да что со мной может произойти? - пожимает плечами Хоши. - Я ж уже умер. А Адские гончие - это как вон та милашка? Они что, разных пород бывают? Класс. Я назову ее Латте. Танатос только закатывает глаза и проводит его к Дворцу. Так Хоши встречается с матерью. Ну, точнее, вопрос того, каким образом он имеет возможность взаимодействовать с миром мертвых, становится очевидным, когда Аид, вопреки правилам, призывает в Подземный мир Прозерпину (в середине лета! Кощунство! Понятно, почему иногда погода до того портится. Если эдак вырывать из надземного мира главный гарант существования смены времен года!). - Хоши! - восклицает она удивленно. - Танатос, только не говори, что ты убил его! Я лично видела нить этого дитя в руках мойр, она не заканчивается на четырнадцати годах. Потом Хоши становится свидетелем самого странного события в своей жизни (что о чем-то говорит, когда вы живете, типа, в Малибу, а твой дядя работает в Голливуде): он наблюдает божественные семейные разборки. Прозерпина прижимает его к груди в защитном жесте, и почти рычит на Плутона, не особо довольного таким отношением. - Иногда ты чертовски напоминаешь свою мать, - ворчит он, потирая висок. - Только не начинай говорить про мою маму! Говорила же она мне, Прозерпина, доченька, не поддавайся на сладкие речи, не признавай, что ела гранат! Уф! Ненавижу тебя! Почему твоих детей мы принимаем как должное, а мой сын должен быть каким-то исключением? Верните его в мир живых! - Да он и не умер, - говорит Танатос устало (Хоши фыркает, потому что по его лицу очевидно, что тот привык к такой ругани). - Он просто вывалился в мое пространство, видимо, от боли. Эмпуса полоснула его хлыстом. - Я не умер? - удивленно отзывается Хоши. - Ээ...ну, классно, наверное. Хотя я уже почти привык к этому месту. - Не стоит, мальчик мой, - говорит богиня, сжимая щеки. - Тебе еще рано покидать подлунный мир. Тут ты еще успеешь побывать, а пока лучше иди и живи вместе со своими друзьями. - Не могу не согласиться с моей женой, - хмурясь отзывается Аид. - Лучше бы тебе не появляться тут без приглашения. - У Хоши есть приглашение, - тут же напирает богиня. - Сынок, я разрешаю тебе спускаться в Подземное царство в то время, когда я здесь: зимой и осенью. Ты волен приходить и уходить когда захочешь. И мой муж не будет отказывать в гостеприимстве моему сыну, правда, дорогой? Мы дадим Хоши комнату рядом с комнатой твоего сына, как на счет такого? Плутон хмурится. - Как пожелаешь, жена моя. Прозерпина нежно обнимает ладонями лицо Хоши и целует его в лоб самым нежным образом. Хоши не хочет плакать, но слезы сами наворачиваются на его глаза, потому что это так сильно напоминает ему о тете. - Они вырастили тебя замечательным мальчиком, - говорит она с любовью. - Я - богиня всего, что расцветает, но именно потому я так болезненно отношусь ко всему, что умирает. Твой отец был замечательным человеком, и я решила подарить ему последнюю радость перед тем, как он бы пришел в мои чертоги. Я запретила Танатосу его забирать, и послала за ним мою дочь Макарию. Танатос безразлично поправляет рукава своего ханбока, как будто его нисколько не касается сказанное. - Иди в мир смертных, Хоши. Тебе там самое место. Ты создан для того, чтобы цвести. Впереди тебя ждет еще столько приключений. Не трать свое время на то, чтобы проводить его здесь. Не то, чтобы Хоши сильно слушается наставлений. Он, конечно, старается быть хорошим парнем и все такое, но когда Танатос возвращает его на поле битвы, Хоши первым делом хватает его за руках традиционного корейского наряда. - Приходи за мной в первый день зимы, - говорит он, смотря на бога. - И не пытайся юлить, не в декабре, а когда природа говорит, что зима настала. - Маленький полубог, если ты считаешь, что я твой лифтер... - Ни разу так не подумал, - горячо говорит Хоши. - Ты мой друг. И, в конце концов, я попадал в твой мир, так что неси ответственность. Я сам никогда не доберусь до Подземного царства. А доводить себя до состояния близкого к смерти, чтобы ты за мной пришел... Думаешь, мама оценит? Бог почти скрипит зубами и Хоши тут же улыбается ему самой лучезарной из своих улыбок. - Тогда договорились! До зимы, Танатос, - он снова дергает его за руку, и, видно, бог Смерти не особо привычен к прикосновениям, потому что послушно наклоняется и дает Хоши поцеловать себя в щеку. После этого Хоши просыпается в больничной койке. Шрам выглядит круто, заже если он идет почти через половину лица (на самом деле, все не так страшно, но Хоши нравится думать, что это куда более жуткая отметина, чем она есть на самом деле), а остальные действительно рады его видеть. Оказывается, Хоши проспал все самое интересное! Возвращение Перси, победу над Полиботом (самым нелепым способом, который вы можете себе представить. Спойлерить Хоши не будет, но он включал в себя некоторое количество вандализма) и прибытие греческой триремы! Правда, встреча греческих полубогов, которых они наполовину считали мифом, проходит не очень хорошо. - Мы на пороге новой войны, - говорит Сынкван, сидя рядом с Хоши на лавке у Храма Плутона на Храмовой Горе. С последними событиями Хоши находит какой-то покой у этого места, даже если это не совсем его территория. - А когда полубоги не на пороге войны? - невесело фыркает Хоши. - мы как супергерои в комиксах - только победим одно зло, которое, казалось, способно разрушить весь мир, появляется новое, еще более злое и древнее зло. Так что, пока нашу вселенную не отправили на перезапуск, пойдем лучше побудем интересными персонажами. - Твои комиксные метафоры ужасны, - кривит нос Бу, но улыбается. - Но в чем-то ты определенно прав. Ой, прости, Хоши! Бу виновато куксится, потому что на голову Хоши падает ветка, полная цветов. - Это не твоя вина, - говорит Хоши, беря в руки странную ветку. Та тут же сворачивается в венок, а цветки на нем оказываются белыми анемонами. - Ты не выращиваешь полевые цветы. - Что это? Анемоны? Откуда они? - От матери, - вздыхает Хоши, натягивая на голову венок. - Я не рассказывал? Я познакомился со своей божественной матерью, когда путешествовал в Царство мертвых! Венок с тех пор украшает стену у койки Хоши в пятой когорте. А вместе с ним на стене висят всякие безделушки - подарки от друзей и других ребят в лагере. Вся стена заклеена рисунками, которые Хоши купил у детей Аполлона. Он не очень хорош в объяснении, но ребята удивительно хорошо понимают даже его путанные рассказы. На рисунках карандашом, углем, красками и даже мелками красуется Танатос, в том виде, в котором к нему привык Хоши - все такой же холодный, с высокими скулами и его чуть крючковатым носом. Он красив, ну, как бог, и Хоши все еще смешно каждый раз, когда он шутит эту шутку перед кем-то из новобранцев. Он уже давно научился проходить в Подземное царство сам. Матушка открывает для него его собственную дорожку, покрытую анемонами, которая не ведет через пугающие места и избегает всех рек, кроме спокойно влекущей свои воды Леты. Хоши все равно ходит путем Танатоса, потому что тот неизменно приходит к нему каждый год, когда в мире наступает настоящая, природная, а не календарная зима. Тот все также закатывает глаза на бесконечную болтовню Хоши, пытающегося рассказать ему обо всех событиях за прошедшие восемь месяцев, и лишь иногда отвечает, в основном ворчливо или саркастично. Но он никогда не перебивает и всегда выслушивает Хоши до конца, даже если тот, увлекшийся ответвлениями своих историй, сам забывает, с чего начал. Он всегда поддерживает его, когда они проходят через Врата Смерти - те самые, которые гиганты когда-то похитили, попытавшись выбраться из Подземного Царства вопреки правилам жизни и смерти. Люди говорят, что только Танатос знает, где открываются Врата Смерти, но Хоши становится хоязином этой тайны по крайней мере по два раза в год - когда он приходит через них зимой, и когда выбирается в мир весной. И если вы знаете что-то более романтичное, чем тайна о местонахождении вещи, которая может полностью изменить мироздание, то, ну, попытайтесь доказать это Хоши. Маме, конечно, жутко не нравится, что он встречается с Танатосом, но Плутон (после некоторых раздумий, Хоши решает звать его отчимом, потому что это забавно и очевидно бесит бога) находит это забавным. Дядя с тетей от Танатоса без ума. И да, конечно, Хоши привел бессмертного бога на ужин к своим эксцентричным голливудским родителям, потому что как же без этого? Они тоже должны быть уверены, что Хоши в надежных руках. - Сухек, дорогой, я знаю, что путешествие путями Смерти - это очень удобно и все такое, но поверь, что есть особенная прелесть в том, чтобы путешествовать обычным транспортом смертных, - тетя наливает ему еще больше чая и улыбается. - Так что, если ты решишь отвезти нашего Хоши в отпуск, обратись ко мне, чтобы я сделала для вас документы. - Мам! - ворчит Хоши. - Ты же понимаешь, что предлагаешь подсудное дело? - Подсудное дело - это состояние отношений Бена Аффлека и бедняжки Джениффер Гарнер, мой хороший, - тут же отмахивается от него женщина. - А это так, просто мелочи. Как я могу не помогать моему любимому зятю? Танатос давится чаем, а Хоши не может не смеяться, потому что тот знает его семью уже пять лет, но все еще реагирует так, будто его может что-то в этом мире удивлять. Хотя в этом, наверное, и есть та часть его прелести, которую никто, кроме Хоши, никогда бы не заметил в Боге Смерти.