Sticks & Bones | Палки и кости

С июля по сентябрь 1991 года, до начала 1 курса Волшебные деньги не имели смысла. По словам гоблинов, монеты были сделаны из настоящего металла — настоящего золота, настоящего серебра и настоящей бронзы. Так почему же золотые монеты были самыми большими? Почему всего было три монеты? Почему волшебники не использовали десятичную систему? Волшебники — и ведьмы — и все остальные обитатели этого волшебного мира, мира одарённых, были довольно нелепыми, как начал понимать Гарри. Некоторое время он размышлял, что лучше сделать: сначала сходить в книжный магазин, чтобы провести столь необходимое ему исследование, или найти какой-нибудь магический предмет, в котором можно было бы хранить все его покупки. Он точно не собирался левитировать все свои книги, котёл и всё остальное, что ему было нужно. В конце концов он решил, что может просто сходить в книжный магазин дважды. Посещение книжного магазина заняло больше времени, чем нужно, потому что Гарри ещё не знал, что людей, не обладающих магическими способностями, называют «маглами», и поэтому ему пришлось искать информацию в разделе «Рождённые маглами», но это было очень познавательно. Действительно, очень познавательно. Волшебники были нелепы. Больше сказать было нечего. Волшебникам, по-видимому, тоже нужна была палочка, чтобы использовать особые заклинания и движения палочкой, и только дети с их спонтанными всплесками магии или опытные и очень могущественные волшебники (и ведьмы, и все остальные) могли колдовать без слов и без палочки. Гарри не знал, что и думать об этом. Гарри тоже не нравилась перспектива колдовать палочкой. Он решил, что разумнее всего сначала обзавестись палочкой, потому что тогда он мог бы притворяться, что использует её, а на самом деле применять свой Дар и не выделяться. Оказалось, что детям до семнадцати лет запрещено использовать магию за пределами Хогвартса. Он читал об этом, но эта информация быстро затерялась среди других, более важных сведений, которые он почерпнул из книг в «Флориш и Блоттс». Но Гарри это не волновало — он отключил заклинание слежения, как только вышел из пыльного магазина жутковатого старика. Палочка Гарри была странной штучкой. Ну, не то чтобы «странной» — она была довольно длинной и довольно неудобной, потому что он не мог носить её в рукаве или в другом месте, откуда мог бы легко её достать. Но, возможно, на мантиях волшебников (они были похожи на мантии, и, вероятно, назывались мантиями, разве в списке школьных принадлежностей не было чего-то про мантии?) были карманы, специально предназначенные для хранения палочек. Он узнает об этом позже. Итак. Палочка Гарри была странной — вещью, странной вещью. Палочка в первую очередь характеризовалась сердцевиной и древесиной, а во вторую — гибкостью и длиной. Палочка, которая, по-видимому, «выбрала его» — и как это работало? Были ли палочки разумными? — имела чудесную сердцевину из пера феникса, которая резонировала с чем-то внутри Гарри. Не с Гарри. Но с чем-то. Вероятно, ему стоит поразмыслить над этим позже. Падуба не находила отклика в его душе. Она ему совершенно не подходила. Гарри она не нравилась. Гарри вообще не нравилась эта палочка, просто потому что она была ему не нужна, но от него ожидали, что он будет ею пользоваться и совершать с её помощью великие дела, как сказал тот жуткий старик. Гарри даже не потрудился узнать его имя. Однако магазин назывался «Олливандерс», так что, скорее всего, он был его родственником. Жутковатый старик тоже узнал Гарри, и разве это не любопытно? В ходе своего исследования Гарри, конечно же, пролистал несколько книг по новейшей истории, из которых узнал о своей славе и о том, как на самом деле погибли его родители. Гарри никогда не верил своей тёте, когда она рассказывала, что его родители были пьяницами и погибли в автокатастрофе. Его родители были талантливыми, и они ни за что не погибли бы в автокатастрофе. Гарри был знаменит. Шрам Гарри был знаменит. Гарри это не нравилось. Хорошо, что он всегда прятал эту чертову штуку, и никто не ожидал, что Мальчик-Который-Выжил, спаситель волшебного мира, победитель Темного Лорда «Сами-Знаете-Кого» (честно говоря, разве можно было придумать ещё что-то более глупое?) будет выглядеть как девчонка. Это было чертовски полезно. Гарри всегда знал, что в конце концов это окупится. Он просто не думал, что всё будет именно так. Он больше рассчитывал на то, что будет казаться слабым и невинным, чтобы люди недооценивали его, никогда не подозревали и в идеале оставили в покое. Он не ожидал, что прославится благодаря тому, чего точно не делал, — победе младенца над могущественным злым волшебником? Эти люди действительно были... Ах, ладно, лучше не думать об этом вслух. Гарри нашёл магазин, где продавались сумки. И чемоданы. Серьёзно, чемоданы? В магазине были сумки, которые внутри были больше, чем снаружи, — именно то, что искал Гарри. То, что искал Гарри, называлось сумкой с постоянным «необнаруживаемым расширяющим заклинанием» — это была ложь, если бы Гарри когда-нибудь увидел такое, он наверняка заметил бы заклинание на сумках, — и постоянным «заклинанием лёгкости». Эти сумки были довольно дорогими, но Гарри не мог воспроизвести эти чары, по крайней мере пока, и считал, что цены на них более разумные, чем на дешёвую палочку. Один волосок единорога стоил больше, чем палочка с таким волоском. Гарри не хотел знать, сколько стоят перо феникса или струна из сердца дракона. Гарри также задавался вопросом, почему мастер палочек использует только три разных сердцевины. Гарри много о чём задавался вопросом. То, что он счёл цену разумной, не означало, что он был готов её заплатить. Гарри использовал свой Дар, чтобы напугать Дурслей и заставить их оставить его в покое, а также чтобы учителя и ученики не приставали к нему. Гарри использовал свой Дар, чтобы облегчить себе жизнь: он поднимал тяжёлые предметы в воздух, вместо того чтобы нести их, обогревал свою комнату, когда дядя Вернон хотел сэкономить деньги холодными осенними ночами, убирал пролитое молоко и залечивал синяк, который получил, споткнувшись о камень (в тот момент он читал очень интересную книгу, и она не пострадала). Гарри никогда не использовал свой Дар, чтобы воровать. Или убеждать кого-то сделать ему скидку просто так. Он был готов поторговаться с продавцом, но потом решил, что это будет слишком хлопотно. Поэтому он просто... подтолкнул его. И тот сдался без сопротивления. Это было легко Сумка оказалась очень полезной. Гарри сразу же вернулся в книжный магазин и купил столько книг, сколько хотел, а также свои школьные учебники и дополнительные материалы для исследований. Гарри любил книги. Книги никогда не надоедали ему. Он неохотно отправился на почту, чтобы ответить на письмо из Хогвартса, купил остальные вещи из списка, а затем зашёл в магазин мантий. И только там понял, что у него больше нет денег. О, он мог позволить себе обязательные школьные мантии, но не мог позволить себе целый гардероб. Ему следовало догадаться, что ему нужно больше, чем стандартный комплект. Ну и ну. Как недальновидно с его стороны. Гарри хотел, чтобы его оставили в покое. Чтобы его оставили в покое, Гарри должен был слиться с толпой. Чтобы слиться с толпой, Гарри должен был оставаться незамеченным. Чтобы оставаться незамеченным, Гарри должен был носить то же, что и все остальные. И это точно была не школьная форма в выходной день и не что-то маггловское. У Гарри были только маггловские вещи. Поскольку Гарри пришлось выйти из магазина, чтобы снова сразиться с проклятыми гоблинами, он решил купить себе новый гардероб в другом месте. Мадам Малкин узнала его, потому что настояла на том, чтобы не просто заколоть его волосы — для чего женщина развязала мамину ленту — но и заколоть его чёлку. Затем мадам Малкин обнаружила проклятый шрам, ахнула и подняла шум. Очень тихий и вежливый шум. Её помощница устроила небольшой и вежливый переполох. Тогда Гарри решил, что больше никогда не вернётся в этот магазин. Они теперь знали, кто он такой. Они больше никогда от него не отстанут. Твилфитт и Таттингс даже не тронули его чёлку и драгоценную ленту, и всё, что им было нужно, — это подтверждение того, что он может заплатить. После этого Гарри вернулся к Дурслям (не домой, это место никогда не станет его домом). На сегодня с него было достаточно. В поезде его никто не беспокоил. Люди даже не замечали его присутствия. Тётя Петуния открыла ему дверь, увидела, что у него с собой только неприметная чёрная сумка, и решила ничего не говорить.

∅

Остаток лета пролетел в мгновение ока. Гарри пришлось вернуться в Лондон, чтобы купить ещё книг, потому что к началу второй недели августа он уже несколько раз перечитал свою довольно обширную коллекцию, но в остальном он был доволен. Дурсли его не беспокоили, у Гарри были книги, которые его занимали, и всё было хорошо. Первого сентября, как и обещала, тётя Петуния проводила его до Лондона. Гарри сказал ей, что попытается найти другое жильё на лето, потому что считает, что она этого заслуживает, но он рассчитывал, что она заберёт его, если у него ничего не получится. Тётя Петуния натянуто улыбнулась ему, кивнула и оставила его стоять перед металлическим барьером между девятой и десятой платформами, от которого буквально разило магией. Платформа девять и три четверти была пуста. Никого не было, только алый паровоз терпеливо ждал. Было ещё довольно рано, поезд должен был отправиться только через час, но всё равно это было необычно, подумал Гарри. Что ж, он не будет жаловаться. Гарри предпочитал именно такой порядок. Двери не были заперты, поэтому Гарри вошёл в поезд и наугад выбрал купе. Он решил не использовать свой Дар, чтобы не впускать других людей, потому что подумал, что можно хотя бы попытаться вытерпеть присутствие нескольких человек, пока их не станет слишком много. Он всегда мог избавиться от них, если они начинали действовать ему на нервы. Разумеется, без применения силы. Он не хотел наживать себе проблем. Если ему повезёт, кто-то из них окажется тихим, умным и полезным. Гарри ещё не встречал таких людей, но они казались идеальными компаньонами. Гарри не возражал против того, чтобы быть одному, но одиночки выделяются, а Гарри не хотел выделяться. С другой стороны, как только люди узнают его имя, он сразу же станет выделяться. Но он справится с этим, когда придёт время. В течение следующего часа на платформе становилось всё многолюднее, по мере того как прибывало всё больше детей с родителями. Некоторые заглядывали в купе к Гарри, но большинство уходило само, а остальных Гарри отправлял восвояси лёгким толчком. Только одного человека он впустил внутрь. Мальчик был примерно его возраста, с мышино-каштановыми волосами, которые чудесными кудрями обрамляли его лицо — возможно, Гарри немного завидовал, — и тёмными глазами. Он казался тихим мальчиком, а Гарри предпочитал таких. Они оба просто кивнули друг другу, даже не представившись, а затем другой мальчик достал книгу и начал читать. Гарри он уже понравился. Теперь, когда он сидел не один, в купе заглядывало меньше людей. Несколько первокурсников (предположительно) спросили, можно ли им сесть рядом, но Гарри и другой мальчик просто бесстрастно посмотрели на них, и они ушли. А потом поезд тронулся, и к тому времени все уже нашли свои места, так что Гарри надеялся провести несколько часов без помех. Ему не так повезло. Около полудня мимо прошла женщина с тележкой, полной сладостей, и как раз в этот момент вошли трое мальчиков. Один из них был бледным блондином, а двое других — темноволосыми, крепкими и стояли позади него. — Теодор, — усмехнулся светловолосый мальчик. — Я обыскал весь поезд, чтобы найти тебя. — Он посмотрел на Гарри сверху вниз. — А ты кто такой? Гарри отложил в сторону шоколадную лягушку, которую только что собирался открыть. « — Не очень вежливо спрашивать об этом, даже не представившись». — Я Малфой, — сказал мальчик таким тоном, будто Гарри должен был знать, что это значит. — Драко Малфой. Скорее всего, из богатой семьи, со старыми деньгами и всем прочим. Гарри подумывал о том, чтобы просто прогнать мальчика, который начинал действовать ему на нервы. Но мальчик, похоже, был из тех, кто затаит обиду, и до сих пор он не сделал ничего такого, что заслуживало бы мести Гарри. — Меня зовут Гарри Поттер. Перемены произошли мгновенно. Только что светловолосый мальчик ухмылялся, а в следующую секунду его глаза расширились. — Ты правда? — спросил он, и в его голосе больше не было высокомерия. — Почему ты не сказала об этом с самого начала? Если бы я знал, кто ты, я бы… — Относитесь ко мне с большим уважением? — перебил его Гарри. — Так вот какой ты человек. Блондин прищурился. — Что ты там сказал?— Он понизил голос,— На твоём месте я был бы осторожнее, Поттер. Если ты не будешь вести себя прилично, то закончишь так же, как твои родители. Они тоже не знали, что для них лучше. Ты должен знать, что некоторые семьи волшебников намного лучше других, Поттер. Не стоит оскорблять тех, кто выше тебя по статусу. — Хм, конечно, — сказал Гарри. — Не могли бы вы тогда уйти? Он не стал дожидаться ответа мальчика, а вместо этого поднял руку и с помощью своего Дара вытолкнул его и двух его приспешников за дверь. Дверь закрылась сама собой. Послышались приглушённые крики, но Гарри просто сделал дверь звуконепроницаемой, взмахнув рукой. Он не смог сдержать довольную улыбку, расплывшуюся по его лицу. — Как ты это сделал? Гарри уже забыл, что в купе есть ещё один мальчик, который смотрит на него широко раскрытыми глазами. Гарри склонил голову набок, — Что ты имеешь в виду? — Ты использовал магию без палочки и без слов, как будто это было пустяком. Так могут делать только очень могущественные волшебники. — Неужели это так? — Ты... — Мальчик покачал головой, отложил книгу, выпрямился и протянул руку. — Я Теодор Нотт. Гарри осторожно пожал ему руку. — Гарри Поттер. Мальчик кивнул с серьёзным выражением лица. — Я знаю. Мне не терпится узнать, какой путь ты выберешь в будущем. Гарри настороженно посмотрел на него, но мальчик просто вернулся к чтению книги. Интересно. Дверь в купе снова отъехала в сторону. — Привет, — сказала девочка с густыми волосами. — Вы случайно, не видели жабу? Невилл её потерял. — Вы что, не умеете стучать? — пробормотал Гарри. — Простите? — обиженно сказала девушка. — Я действительно постучала. Тихий мальчик оторвался от книги и приподнял бровь. Гарри моргнул, осознав, что до сих пор не снял заглушающее заклинание, которое наложил на дверь. — О, прости, — сказал Гарри. — Должно быть, я пропустил это. — Неважно, — сказала девочка. — Так вы видели жабу? — Нет, не видели. Девочка кивнула и посмотрела через плечо на что-то, чего Гарри не мог разглядеть. — Не волнуйся, Невилл, мы найдём твою жабу. Или кого-то. Она снова повернулась к мальчикам. — Вы тоже первокурсники? Это одна из наших школьных книг, которую вы читаете? Они очень увлекательные, не правда ли? Я выучила все наши учебники наизусть, как только получила их, надеюсь, этого будет достаточно. Я была очень удивлена, когда пришло моё письмо — видите ли, в моей семье никто не занимался магией. Я до сих пор не могу в это поверить. Но я уже попробовала несколько простых заклинаний, и у меня всё получилось, так что это, должно быть, правда. А Хогвартс, как я слышала, — лучшая школа чародейства. Гарри хотелось, чтобы она просто замолчала и ушла. — Кстати, я Гермиона Грейнджер, а ты кто? — Это, — тихо сказал мальчик, прищурившись и глядя на девочку, — не твоё дело, грязнокровка Девушка моргнула,— Прости? Ты только что оскорбил меня?» — Так и есть, — сказал Гарри, глядя на мальчика с новым интересом. — Полагаю, это оскорбление в адрес маглорождённых?— Он уже заметил довольно недружелюбное отношение к маглам и маглорождённым в некоторых дополнительных материалах для чтения, которые он приобрёл. — Таким, как они, не место в нашем мире, — язвительно сказал тихий мальчик. — Они мерзавцы. Девушка с густыми волосами обиженно фыркнула. Кто-то в коридоре произнёс несколько тихих слов, которые Гарри не смог разобрать, но она не стала их слушать, а вместо этого сердито посмотрела на тихого мальчика. Гарри с любопытством склонил голову набок. — Почему? — Почему что? — спросил тихий мальчик. — Почему им не место в „нашем мире“? Почему они „грязь“?» — Поскольку их магия слаба, их кровь грязная. Они не нашего происхождения, и вместо того, чтобы попытаться адаптироваться, они навязывают нам свои обычаи, а затем такие предатели крови, как Дамблдор, поддерживают их, отравляя наше общество. Звучало так, будто он просто повторял то, что говорили ему родители. Легко влиять на ребёнка, которому ещё только предстоит увидеть мир. Гарри не особо интересовала магическая кровь, но ему было любопытно, как далеко они могут зайти в этом споре. Девушка у двери и кто-то ещё, стоявший в коридоре за её спиной, отошли на второй план. Ему нужно было довести этот спор до конца. — Ты говоришь, что они слабее тех, кто родился в волшебных семьях, — сказал Гарри, — но можешь ли ты это доказать? — Это же очевидно, не так ли? — ответил мальчик. — Мы развиваем свои магические способности. Мы оттачиваем свои навыки и укрепляем свою магическую кровь из поколения в поколение. Общение с маглами и грязнокровками разбавляет нашу кровь, ослабляет её. Гарри хмыкнул,— Ты так говоришь, но где доказательства? Чуть раньше ты сказал, что использование магии без палочки и без слов — признак сильного человека. Моя мать была маглорождённой…— По крайней мере, Гарри думал, что она была маглорождённой, судя по тому, что тётя Петуния говорила о матери Гарри и их родителях, его бабушке и дедушке,— следуя твоей логике, моя кровь не совсем волшебная, и поэтому я должен быть слабее других, но это явно не так. — Из каждого правила есть исключения, — сказал мальчик, хотя Гарри с удовлетворением отметил, что его голос звучал уже не так уверенно, как раньше. — О, ты не можешь говорить серьёзно! — воскликнула девушка. — Я не буду стоять здесь и позволять тебе так себя оскорблять! Пойдём, Невилл, поищем твою жабу в другом месте. Гарри на мгновение задумался, почему она вообще так долго здесь торчала, но потом решил, что это не важно. Другой мальчик подпёр подбородок рукой и, очевидно, был глубоко погружён в свои мысли, потому что даже не заметил, что Гарри несколько минут заворожённо наблюдал за ним. В конце концов мальчик кивнул сам себе и поднял глаза, в которых появился решительный блеск. — Ты затронул важную тему, Поттер, — сказал он. — Я не говорю, что убеждения поколений чистокровных волшебников ошибочны, но выдающаяся личность не может слепо следовать тому, что говорят другие, и должна сама определять истину. Выражение лица Гарри прояснилось,— Да, это именно то, о чём я говорю. Мы подождём и посмотрим, какими магическими способностями будут обладать другие полукровки и магглорождённые, а затем составим собственное мнение по этому вопросу». Другой мальчик ухмыльнулся,— Я знал, что ты особенный. И Гарри не мог не польститься на это. Особенный, действительно. В конце концов, Гарри был талантливым.