Бессонница

      Так прошла неделя.       Бессонница больше не тяготила так сильно. Нет, конечно, Илья всё ещё страдал физически: головные боли, мешки под глазами, вечная слабость, будто ему лет семьдесят, но морально... Морально стало легче.       Женя был прекрасным собеседником: и выслушает, и поддержит, и сам что-нибудь расскажет. И помолчать с ним было комфортно, впрочем, Илья заметил это ещё с первой встречи. В одну ночь они могли болтать до самого утра о разных вещах, вплоть до смешных вопросов вроде "А какая у тебя любимая комфорка на плите?" (Илья узнал — правая нижняя. В этом они сходятся), а в другую могли просто курить сигареты, осев на холодном полу балкона и прислонившись к фасаду дома между их дверями. Правда, Женя не понимал, как Виногорский может курить свои "отвратительно сладкие" сигареты, а Илья в ответ заявлял, что у Шварца скоро лёгкие со свистом вылетят от крепости. В табаке их предпочтения расходятся.       Место встречи: балкон. Время: два часа. Всё было неизменно.       Так должно было быть и в эту ночь. Женя вытащил ноутбук — сегодня он думал посмотреть какой-нибудь фильм с Ильей, заодно и узнать его предпочтения в жанрах.       Правда, пока он листал онлайн-кинотеатр, взгляд его упал на время. Два часа семь минут. За все их встречи Виногорский ни разу не опаздывал.       Шварц в волнении покусал губу. С одной стороны, если Илья не пришёл, то, возможно, он уснул. И Женя был бы несказанно этому рад. С другой — а вдруг что-то случилось? А если Виногорский больше не хочет с ним сидеть по ночам? У них, вообще-то, даже контактов друг друга не было. Только этот балкон и два часа ночи. А стучаться к нему в окно как-то некрасиво.       Впрочем, все мысли отошли на второй план, когда соседняя дверь приоткрылось и из неё выплыл Илья. Завёрнутый в плед. С красными глазами и, кажется, мертвецки бледным лицом, хотя, может это ночное освещение обманывает глаз.       — Ты похож на призрака, — констатировал факт Женя, осматривая Виногорского с ноткой обеспокоенности.       — Я идиот, — Илья хрипел и говорил в нос. Картинка сложилась, но он всё равно сказал: — Я заболел.       Шварц прыснул в кулак и отложил ноутбук. Он вытянулся в полный рост и наклонился, сократив расстояние между ними. Виногорский давно понял, что Женя не из робких, и стоять в паре сантиметров от другого человека для него в порядке вещей.       — Чего вылез-то? Помрёшь ведь тут, прямо на балконе, — Шварц потянул руку к его лбу, а Илья попытался увернуться.       — Да ну, Жень, я в по... — фраза оборвалась, когда холодная ладонь легла на его разгорячённый лоб. Это было похоже на прикосновение ангела, Виногорский аж глаза закрыл.       — Боже, Илья, да ты горишь! — Женя рассмеялся, увидев, как тот буквально растаял от его ледяных рук. — Слушай, давай-ка ко мне зайдём. Я тебе чай хоть с мёдом сделаю. А то здесь тебе хуже станет, поверь.       Илья поколебался. Всё-таки, у Шварца он ни разу не был, да и, можно сказать, особо они не знакомы. Но болеть здесь или в своей дурацкой комнате не хотелось, а чай с мёдом звучал очень притягательно для его больного организма, поэтому он кивнул и последовал за ним.       Комната Жени полностью отражала его самого.       Первое, что бросилось в глаза Илье — постеры над кроватью. Глупо, наверное, но Виногорский мечтал о том, чтобы завесить стены постерами. Он подошёл поближе, чтобы рассмотреть.       — А мне мама не разрешает постеры вешать, — Илья склонил голову набок и прищурился. В комнате довольно темно, но Женя быстро включил ненавязчивую подсветку под потолком. Такую Илья себе тоже хотел.       — Типа, стены портит? — Женя рассмеялся, собирая со стола гору кружек. — Это тупо. Обои что угодно испортить может. А постеры это красиво.       Илья не мог не согласиться.       Затем он рассмотрел стол: полный творческий беспорядок. Листы с текстом, какие-то распечатки, книги, тетради. Вроде и бардак, а вроде и смотрится органично. Виногорский просто ходил по комнате, разглядывая каждую вещь. А потом ему в глаза бросилась гитара. Шварц уже умотал на кухню, поэтому Илья прошёл туда.       — Ты на гитаре играешь? — спросил он, вертя головой по сторонам. Кухня у Жени совсем простенькая.       — А, да. Я разве не говорил? — ответил Шварц, стоя к нему спиной и возясь с чаем.       Илья нахмурился, мысленно прокручивая все факты о Жене, а затем отрицательно помотал головой.       — Нет. Сыграешь?       Шварц угукнул, заканчивая с "божественным напитком". Они вновь оказались в комнате. Илья плюхнулся на кровать, утопая в её мягкости. Он не мог не признать, что матрас у Жени в сто раз лучше, чем у него.       На тумбочке материализовались бумажные платочки, жаропонижающее и чай. Женя сел на край, пока Виногорский устраивался у изголовья.       — Так, давай пей таблетку, хлебай чай и всё будет отлично.       Илья, разумеется, послушался. Горькое лекарство было проглочено с отвращением — ему, в целом, больше нравились жидкие жаропонижающие, они как-то повкуснее будут. Кружка тоже постепенно пустела. Женя взял в руки гитару, сдул пыль и уселся обратно, настраивая струны.       — Что тебе сыграть? — спросил он, не отрывая взгляда от гитары.       Виногорский вдруг ощутил, как тяжелеют веки.       — Э-э... Да что хочешь, наверное.       Послышалось короткое "понял", и Шварц провёл рукой по струнам — настроил.       Женя заиграл что-то тихое, размеренное, Илья даже подумал, что это колыбель. А когда запел, Виногорский аж глаза прикрыл — такой красивый голос у Шварца. Чистый, мелодичный, вероятно, поставленный. Илья не заметил, как немного сполз по изголовью, а голос и гитара начинали звучать как-то фоном. Накатила неизмеримая усталость, веки Виногорский уже не был в силах поднять, да и не хотел. Тело расслабилось, и...       Илья уснул.       Женя заметил это только тогда, когда закончил песню. Он поднял глаза и удивлённо выдохнул, а затем взглянул на время. Всего лишь три часа ночи. Илья говорил, что засыпает ближе к шести, и то вскакивает каждый час неведомо от чего. А тут одна песня и так быстро вырубился. Шварц даже загордился собой. Он отложил гитару и просто уставился на Виногорского. Тот негромко посапывал, его рыжеватые кудри разметались по подушке, а веки подрагивали, будто он вот-вот проснётся, но этого, к счастью, не происходило. Женя на всякий случай проверил его лоб — жар есть, но уже явно спадает. А ещё Шварц невольно отметил про себя, что Илья очень даже милый, когда вот так безмятежно спит.       Виногорский проснулся около девяти утра. Первое, что он осознал — он не у себя. Постеры, заваленный стол... "Боже, я что, уснул прямо у Жени?" — подумал Илья и повернулся на другой бок. И правда, там был Шварц, на самом краю кровати, видимо, чтобы ему не мешать.       Второе, что пришло в голову: он ни разу не проснулся. И, на самом деле, несмотря на то, что спал он всего шесть часов, Виногорский чувствовал себя отдохнувшим. По-настоящему. Илья встал, чтобы тихонько уйти — всё-таки, если Женя проснётся, ему будет неловко. Правда, он так звонко чихнул на подходе к двери, что фигура сзади зашевелилась, а затем послышался хрипловатый от сна голос.       — Сбегаешь после того, как спал со мной? — губы этого чёрта растянулись в улыбке из-за своей же тупой шутки. Илья закатил глаза.       — Идиот, мне и так неловко! — но, справедливости ради, он тоже засмеялся.       Женя поднялся с кровати и потянулся. Он выглядел по-утреннему растрёпанно.       — Я наоборот рад, что ты смог уснуть. Может, прошло?       — Я очень надеюсь, — Илья вздохнул и потянулся к ручке. — Спасибо. Ну, там, за чай, таблетку и... сон, наверное.       Женя рассмеялся и кивнул.       — Обращайся.