Бессонница

      Не прошло.       Следующей же ночью Илья попытался лечь спать. Тяжести век он не почувствовал, тело никак не желало расслабляться, а голова заполнялась разными мыслями, отчего Виногорский опять злился и шёл курить.       Так он пытался уснуть ещё три дня.       На четвёртый он вышел на балкон в два часа ночи. Без слов он подошёл к сидящему там Жене и опустился рядом, надув щёки, словно обиженный ребёнок.       — Я не могу уснуть. Опять.       Женя сочувствующе покачал головой и придвинулся. Их плечи соприкоснулись. Илья больше этого не сторонился.       — Но у меня же ты спал.       — Случайность. Везение, — проговорил Виногорский со вздохом. Хотелось ещё разок ощутить вот эту приятную лёгкость перед тем, как провалишься в сон.       Они замолчали на пару минут. Илья достал сигарету, и уже было хотел её закурить, но Женя заговорил:       — Может, ещё раз поспишь у меня?       Илья вскинул брови и посмотрел на Шварца. Тот продолжил:       — Ну, не знаю, может у меня какая-то атмосфера дома хорошая, что ты заснул. Проверим.       И так Илья опять оказался у него.       Виногорский устроился на том же месте, свернувшись клубочком, отчего он стал казаться ещё меньше. Женя коротко усмехнулся.       — Ты как кот.       — Заткнись, я сплю, — проговорил Илья, но без особой злости. Он закрыл глаза и услышал, как рядом шуршит простыня, скрипит кровать под весом, а затем длинный выдох.       И, как только Женя оказался рядом на кровати, Виногорский ощутил тяжесть век, расслабленность и лёгкость в голове.       И опять сон.       Глубокий, спокойный и длительный.       Илья снова проснулся ровно в 9 утра. Потянулся, перевернулся на другой бок, лицом к Шварцу, и стал глазеть. Неприлично, наверное, вот так пялиться. Но Женя выглядел таким домашним, таким умиротворённым, что хотелось смотреть.       Через 20 минут они уже сидели на краю кровати в тишине. Илья недоумевал. Как он так быстро засыпает здесь, а у себя мучается по несколько часов?       — Хорошо спал? — внезапно подал голос Женя. Его янтарные глаза устремились на Виногорского.       — Намного лучше, чем всегда. Спасибо, — Илья не знал, за что благодарит. Но сказать стоило.       Шварц покивал головой, молча принимая благодарность.       — Я не знаю, почему так хорошо сплю у тебя. Это странно, — Илья почесал затылок в замешательстве.       — Да плевать, — Женя плюхнулся обратно на кровать со вздохом, уставившись в потолок. — Главное, что ты спишь. А почему и как — разве это должно волновать?       Илья не мог не признать, что Шварц был прав. Виногорский впервые за полгода спал без ворочания и пробуждений, и это даже нравилось. Он вдруг подумал, что хотел бы спать у Жени каждую ночь. Если его квартира — единственное место, где он может спать, то почему бы и нет? Но это было бы как-то странно. Их едва можно назвать друзьями, а тут одна кровать и сон на двоих.       — Жень, а можно я... — начал было Илья, но замолчал, застеснявшись. Виногорский боялся получить отказ.       — Да, можно, — ответил Шварц, даже не уточняя, о чём идет речь. — Будем... Слипмейтами, типа?       Илья не удержался от короткой усмешки и отвел голову. Смешное слово — "слипмейты".

***

      Они начали спать вместе. По строгому расписанию.       Ровно в час ночи Илья оказывался в квартире Жени. В час десять на тумбочке появлялся чай — на этом настоял Шварц: "для успокоения". В целом, Виногорский против не был.       В час двадцать пять Илья укладывался: правая сторона кровати, тяжёлое одеяло — под лёгким спалось не так хорошо — и самая набитая подушка. Через минуту на другой стороне ложился Женя, ближе к краю, чтобы дать Виногорскому больше пространства. И сон, ровно до девяти утра, потому что около половины одиннадцатого в комнату Ильи заходила мама. Наверное, она была бы не очень рада, если б узнала, что её сын спит с соседом. Как бы двусмысленно это не звучало.       На пятую совместную ночь Виногорский сделал для себя постыдное открытие: двигателем его сна является не атмосфера квартиры Жени, а он сам. Шварц, пустив Илью в комнату, сказал, что сегодня нужно поработать — Виногорский, конечно, не знал, что это за работа у него такая, но допытываться не стал, поэтому Женя оставил его спать одного. И спустя час возни, Илья понял, что не может. Без Шварца на соседней стороне.       Он зашёл на кухню — яркий свет ударил в глаза, из-за чего тот сощурился. Женя поднял взгляд, оторвавшись от ноутбука и с удивлением посмотрел на него.       — Слушай, кажется... — Илья выдохнул, немного нервничая от своего "признания". Он прислонился к дверному косяку и опустил глаза в пол. — Кажется, я не могу спать без тебя.       Женя поморгал, осознавая, что сейчас выдал Виногорский, а затем покачал головой с улыбкой.       — Да-а. Странный у тебя организм, — Шварц закрыл ноутбук и встал со стула, потянувшись. — Ладно. Пойдём спать вместе.       Догадка подтвердилась — как только Женя опустился рядом, Илья отключился. С одной стороны, стыдно. С другой... С другой Виногорский пока не знает.       Ближе к концу августа всё стало ещё хуже. Как-то незаметно Илья подбирался к Жене, сокращая расстояние с каждой ночью. А в одно утро он проснулся, ощущая под головой чужое плечо. Виногорский не помнил, в какой момент он успел лечь вот так. Он отшатнулся от Шварца как ошпаренный, а тот завозился, приоткрывая один глаз.       — Ты чего? — проговорил он, потирая веки.       — Извини, — Илья опустил взгляд, а щёки предательски порозовели. — Я не знаю, как я так... у тебя на плече оказался.       Женя приподнялся на локтях.       — Так ты каждую ночь двигаешься ко мне. Я давно заметил, просто говорить не хотел, — он коротко посмеялся, проводя рукой по спутанным кудрям. — Мне плевать, не переживай. Хоть весь залезь.       Легче не стало, если честно. Илье всё равно хотелось провалиться под землю от стыда. Но пришлось кивнуть — мало ли, что Шварц подумает.       Так и закончился последний месяц лета. Среди горячего зелёного чая по ночам, спокойного сна и неловких пробуждений, когда Илья опять обнаруживал себя где-то на Жене — то на плече, как в первый раз, то на груди, слушая, как бьётся его сердце, то просто держа его за руку, будто боялся, что тот исчезнет.       И самое странное — Женя не отодвигался.       А Илья, к своему удивлению, даже был этому рад.