Эванс снова в игре (1 часть)

От леса веяло привычной прохладой и запахом прелой листвы. Солнце уже клонилось к закату, протягивая между стволов длинные золотистые пальцы. — Регулус, ты чего?! - крикнула девушка, не оборачиваясь. Она бежала вперёд легко, почти невесомо, и её голос звонко рассыпался между деревьями. - Вечно отстаёшь! — Иду, иду, - буркнул темноволосый парень, пряча руки в карманы мантии. Настроение было не из лучших. Внутри ныла какая-то смутная тяжесть, которую он не умел назвать, но встретившись взглядом с подругой, он всё же позволил себе скромную улыбку. Регулусу всегда казалось, что Пенни не нуждалась в магии, чтобы светиться - хватало её улыбки и этих нелепых, вечно растрёпанных кудрей. Шрамы только добавляли лицу характера. Каштановые локоны развевались на ветру, выбиваясь из небрежно собранного хвоста, а ярко-изумрудные глаза удивительно живые, почти прозрачные подчёркивали каждую черту её лица. Но помимо женственности, Пенни была олицетворением мужественности: грубый шрам на предплечье, ещё один на плече и едва заметный след на шее. Пенни никогда не комплексовала из-за этих отметин, хотя некоторые шарахались от неё, как от прокажённой. — Регулус, ты теряешь хватку! - раздался её бодрый голос, полный лёгкой насмешки. — Зато ты, Пенни, как всегда на высоте, - усмехнулся он, наконец догоняя. - Прямо как Сириус. — Мне этого не знать, - простодушно ответила девушка, опускаясь на траву. Сырая земля тут же принялась холодить сквозь ткань мантии, но она не обратила на это внимания. Регулус сел рядом, опираясь спиной о шершавый ствол старого дуба. — Удивительно, что пожиратели до сих пор не вычислили «жука» среди них, - добавила Пенни и легонько толкнула друга в плечо. — Пусть так и будет, - тихо сказал Регулус, и в его голосе прозвучала усталость, не свойственная молодому парню. - Нам нужно знать об их делах как можно больше. И найти слабину Волан-де-Морта. — Ага. - Пенни повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза - пристально, без тени смущения. - Ты с Сириусом не говорил? — Нет. - Регулус отвернулся, вцепившись пальцами в кору. - После того как я вступил в их ряды, он даже не смотрит в мою сторону. - Голос его дрогнул. - Как хочется всё рассказать… Но он слушать не станет. Он уже вычеркнул меня из своей жизни. Повисла пауза, наполненная только шелестом листвы и далёким криком птицы. — Надо будет связаться с Дамблдором напрямую, - твёрдо сказала Пенни, разрывая тишину. - Передать всё, что мы узнали. Мисс Поночка отправит им отчёт. - Она щёлкнула пальцами, и этот щелчок прозвучал почти вызывающе в лесной глуши. - Когда Сириус поймёт, что к чему, он будет гордиться тобой. Обязательно. — Наверное, - неуверенно кивнул Регулус. - А ты сама? Не хочешь познакомиться с ним и с Лили? Скоро же ты станешь тётей. - Он криво усмехнулся. - Забавно: ты знаешь мародёров и Лили, годами наблюдаешь за ними издалека, а они о тебе ни слуху ни духу. — И у тебя есть идея, как устроить встречу, чтобы никто не пострадал? - Пенни скрестила руки на груди, и её голос зазвучал острее. - Будто Лили того и ждёт, чтобы изъявилась неизвесть откуда родственница! - Она вздохнула, и гнев ушёл так же быстро, как и появился. - Да, ты прав. Мне давно нужно представиться Лили. Но как объяснить… — Скажешь правду. - Регулус взглянул на покрасневший от холода нос подруги и вдруг рассмеялся искренне, впервые за этот долгий день. - Не меняешься, Пенни. Ты не виновата, что твоя семья отказалась от сквиба. Девушка посмотрела на него, и в изумрудных глазах что-то дрогнуло. К горлу подступил ком, а к глазам слёзы. Она быстро отвернулась, делая вид, что поправляет волосы. Пенни Эванс была чистокровной волшебницей родом из Америки. О чистокровных Эвансах в магическом мире уже давно никто не помнил их остались единицы, и каждый новый представитель рода лишь подчёркивал эту печальную редкость. Её семья, как и Блэки, ненавидела маглорождённых и маглов. Ненависть эта была не просто предрассудком, она передавалась с молоком матери, въедалась в кожу, становилась частью крови. У бабушки Пенни родилось двое сыновей. Один из них оказался сквибом и в тот же миг стал изгоем, пятном на фамильной мантии. Его отправили в детский дом в другой стране, подальше от глаз и ушей, но фамилию, по странной прихоти жестокости, оставили. Мальчик вырос, ничего не зная о своём истинном происхождении, завёл семью. У него родилось две дочери, и одна из них Лили - обладала магией. Так Лили и Пенни, сами того не зная, были двоюродными сёстрами. Кровными родственницами, которых разделяли океан и глухая семейная гордость. Пенни росла в атмосфере отцовских убеждений, но где-то глубоко внутри там, где не действовали чужие голоса, она всегда чувствовала: он не прав. Это чувство росло вместе с ней, тихое и упрямое, как сорняк между камнями. После смерти отца её приютила тётя Кэрол, жившая в уединённом доме недалеко от Лондона. Так Пенни переехала из Америки в Европу. Так как Эвансы предпочитали домашнее обучение, тётя Кэрол продолжила ту же традицию с племянницей. Пенни занималась усердно, с той жадной любознательностью, которая отличает людей, привыкших добывать знания самостоятельно. Она много читала, перерывала старые библиотеки, делала выписки в толстые тетради строку за строкой, факт за фактом, словно собирала мозаику, смысл которой пока ускользал. Но, несмотря на искреннюю привязанность к племяннице и готовность делить с ней кров и хлеб, тётя Кэрол не была святой. У неё имелись свои пагубные привычки, и главной из них была любовь к спиртному. Тётя пила - много, безобразно, с той пугающей регулярностью, когда утро начинается не с кофе, а с тоста «за здравие». Пенни привыкла к её вечно перекошенному лицу, к тяжёлому запаху перегара, въевшемуся в портьеры, в обивку кресла, в сами стены дома. Со временем она перестала замечать это. Однажды, сильно захмелев, тётя проболталась: у отца Пенни был брат-сквиб. Сказала - и тут же забыла, провалившись в липкую пьяную дремоту. Но Пенни не спала всю ночь. Она ворочалась с боку на бок, переваривая услышанное, а наутро, едва рассвело, зарылась в документы. Пыльные папки, выцветшие чернила, письма, которые никто не собирался показывать детям, она перерыла всё. Так, шаг за шагом, она узнала о Лили своей двоюродной сестре, волшебнице, учившейся в Хогвартсе. Первого сентября Пенни не выдержала. Она взяла сумку, надела дорожную мантию и отправилась на платформу 9¾. Вокзал гудел голосами, пахло углём и дымом, и среди всей этой суеты тринадцатилетняя девочка чувствовала себя маленькой и потерянной. Она высматривала Лили, но не знала ни её лица, ни голоса - только имя и историю, выкопанную из старых пыльных бумаг. Пенни задумчиво вглядывалась в лица каждого встречного, словно надеялась узнать того единственного человека, которого искала. Она шла медленно, рассеянно, погружённая в свои мысли, и не заметила, как наткнулась на мальчика с тележкой. Просто засмотрелась на алый поезд, сделала лишний шаг в сторону и чуть не сбила его с ног. — Осторожнее! - мальчик ловко удержал тележку, не дав ей перевернуться. Он был невысоким, с тёмными, аккуратно зачёсанными волосами и цепким, оценивающим взглядом, который скользнул по ней с головы до ног за какую-то секунду. Ему можно было дать лет одиннадцать не больше, но смотрел он свысока, с той холодной уверенностью, которая появляется у тех, кто с детства привык: достаточно назвать свою фамилию, и любые двери откроются сами. — Ты кто? - спросил он, окидывая её высокомерным взглядом. - Магл, что ли? — Как ты смеешь?! - Пенни вспыхнула. Щёки залил румянец, а голос стал звонким и резким, как удар хлыста. - Я чистокровная волшебница! Мальчик тут же смутился. Он выпрямился, одёрнул мантию и чуть склонил голову. Он сделал небольшой полупоклон, которым аристократы отмечают равного, но в его исполнении он вышел скорее виноватым, чем надменным. — Прошу прощения, - сказал он, и на этот раз в голосе действительно прозвучало искреннее сожаление. - Просто у вас нет тележки, и вы не похожи на первокурсницу. Я не должен был… - Он запнулся, подбирая слова. - Ваша фамилия? — Первым представляются мужчины, - гордо ответила Пенни, вздёрнув подбородок. Внутри всё ещё кипело, но она заставила себя говорить спокойно, с той холодной вежливостью, которой её когда-то учил отец. Мальчик усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки скорее неожиданное уважение. — Регулус Блэк, - представился он. - Все знают эту фамилию. — Знаю. - Пенни кивнула, не спуская с него глаз. - Мой отец имел родственников в Европе, так что я учила местные чистокровные фамилии. - Она помолчала мгновение, собираясь с духом. - Меня зовут Пенелопа Эванс. Я из Америки. Эвансов почти не осталось, поэтому вы обо мне наверняка не слышали. Позже Регулус и Пенни часто вспоминали этот разговор, как они двое чужих людей стояли на залитой паром платформе и мерились гордостью, ещё не зная, что через годы назовут друг друга братом и сестрой. Испытания сближают быстрее, чем радость. Пенни и Регулус проверяли друг друга на прочность сначала недоверием, потом откровенностью, потом опасными тайнами. Со временем между ними выросло то редкое, почти хрупкое родство, которое выбирают сами. Они стали названными братом и сестрой. Именно Пенни своим упрямым добросердечием помогла Регулусу постепенно изменить отношение к маглорождённым и маглам. Это было медленно, как таяние льда весной, но необратимо. А потом, когда ему исполнилось шестнадцать, всё рухнуло. Он принял Тёмную метку. — Ты идиот!!! - Пенни трясла его руку, вцепившись в запястье так, что побелели костяшки. Её голос сорвался на крик, в котором слёзы перемешались с яростью. - Зачем?! — Послушай, - Регулус взял её за плечи, чувствуя, как она дрожит от гнева и страха. - У меня план. Чтобы победить Волан-де-Морта, нужно знать его изнутри. Понимать, как он мыслит, чем дышит, где у него слабые места. Я буду добывать информацию, а ты - передавать Дамблдору. — Идиот... - прошептала Пенни. Гнев ушёл так же внезапно, как и пришёл, оставив после себя только пустоту и жгучую усталость. - Болван... Регулус обнял её, и она уткнулась лицом ему в плечо, беззвучно плача. Так они и продолжили жить. Регулус ходил на собрания пожирателей, слушал, запоминал, впитывал каждое слово, как губка. А Пенни - в своей анимагической форме совы сидела на стропилах, невидимая и неслышимая, и страховала друга. Прошло два года. Их прогулки по лесу остались прежними - тихими, откровенными, полными горечи и редкого смеха. Этот день ничем не отличался от прежних их встреч. Они говорили о прошлом, о будущем, о том, что боятся потерять. А потом, когда солнце окончательно село и лес наполнился тенями, они поднялись, отряхнули мантии и разошлись по домам. Как делали это уже сотню раз. Регулус оглянулся на прощание. Пенни махнула рукой и скрылась за деревьями. Они не знали, что видят друг друга в последний раз. *** Через пару недель на собрании пожирателей Волан-де-Морт вдруг заговорил о домовиках. Тёмному Лорду понадобился тот, кто сможет выполнить опасное поручение. Регулус вызвался первым - слишком быстро, слишком уверенно, но никто не заподозрил неладного. Когда Тёмный Лорд ушёл с Кикимером. Регулус стал ждать. Минуты тянулись медленно, как капли расплавленного свинца. Он смотрел на часы, на дверь, снова на часы. Прошёл час. Два. Наконец он не выдержал и призвал домовика. Кикимер появился из воздуха с глухим хлопком. Он был в ужасном состоянии - трясся, хрипел, из его глаз текли слёзы. На морщинистом лице застыла такая мука, что у Регулуса похолодело внутри. — Пить! - завопил домовик, хватаясь за горло. - Пить! — Что случилось?! - Регулус бросился к нему, дрожащими руками налил воды. Кикимер пил жадно, расплёскивая, кашляя и всхлипывая. - Говори! — Тёмный Лорд… - Кикимер зажмурился, будто одно воспоминание причиняло боль. - Тёмный Лорд велел Кикимеру выпить из чаши… В пещере… Там вода… страшная вода… Кикимеру стало плохо, очень плохо, а Лорд положил в чашу медальон… и уплыл на ладье… Кикимер остался один… Регулус слушал, и с каждым словом внутри него всё холодело. Сначала сжалось сердце, потом холод пополз по венам, добираясь до самых кончиков пальцев. Он понял. Крестраж. Волан-де-Морт создал крестраж - часть души, запертую в медальоне. Регулус давно подозревал. Тёмный Лорд не просто хотел переустроить мир в угоду чистокровным, он жаждал бессмертия. Жаждал так сильно, что готов был разорвать собственную душу на куски, словно старую простыню. И теперь догадка превратилась в леденящую уверенность. Медлить нельзя. Ни минуты. Ни секунды. — Кикимер, - сказал Регулус, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Перенеси меня в ту пещеру. Пещера встретила их могильным холодом и запахом стоячей воды. Воздух был тяжёлым, влажным, и в этой темноте, освещённой лишь дрожащим светом волшебной палочки, Регулус почувствовал себя маленьким и ничтожным. Он сделал глубокий вдох, грудь сдавило ледяным спазмом, и повернулся к домовику. — Слушай меня внимательно. - Голос его был тихим, но твёрдым. - Сейчас я выпью эту воду. Ты вытащишь настоящий медальон, положишь вместо него этот. - Он достал из кармана подделку, приготовленную заранее. - Потом сразу отправишься к Пенни. Отдашь ей эту записку. Никому больше. Ни слова ни Сириусу, ни матери. Только Пенни. — Но хозяин… - Кикимер заплакал. — Выполняй, - сказал Регулус и, не дожидаясь ответа, поднёс чашу к губам. Вода была холодной и горькой. Она обожгла горло, и мир поплыл перед глазами. *** Пенни сидела дома одна. Тётя Кэрол умерла несколько лет назад. Её сердце не выдержало постоянного отравления. Теперь дом, с его пыльными шкафами и тяжёлыми портьерами, принадлежал только Пенни. Он же служил штабом - местом, где они с Регулусом обсуждали планы, сверяли заметки, прятали опасные документы. В камине потрескивали дрова, но тепла почти не было - старый дом плохо держал нужную температуру. Пенни сидела в кресле с книгой, но не читала. Мысли путались, на сердце было тяжело, и она никак не могла понять почему. Хлопок. Кикимер возник прямо посреди гостиной, шатаясь и всхлипывая. Он был бледен, руки тряслись, а в пальцах зажата скомканная бумажка. — Что случилось? - Пенни вскочила, книга упала на пол. - Кикимер! Где Регулус? Что с ним?! Домовик не мог говорить, только плакал и протягивал записку дрожащими руками. Пенни вырвала её, развернула и начала читать. И с каждой строчкой лицо её бледнело. Сначала исчез румянец, потом побелели губы, а когда она дочитала до конца, в глазах не осталось ничего, кроме пустоты. <<Пенни, я люблю тебя как сестру. Ты стала моим светом в этой тьме. Я всегда знал, чем может кончиться эта игра, но по-другому было нельзя. Питер Петтигрю -любимый мародёрами Хвостик - работает на Тёмного Лорда. Он выдал, что среди пожирателей есть "крот". Меня бы раскрыли. Рано или поздно. Я решил действовать первым. У Волан-де-Морта крестраж - медальон. Он у Кикимера. Меня больше нет. Сегодня вечером нападение на маглов, адрес внизу. Передай всё Дамблдору. Береги себя. Прощай. Навсегда. Регулус.>> Пенни закричала. Это был не крик - нет, скорее вой, рвущийся из самой глубины, из того места, где боль не имеет имени. Крик, в котором смешались ярость, отчаяние и невыносимая пустота. Она упала на колени, сжимая бумажку так, что та порвалась. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их. Кикимер подошёл и обнял её - маленький, сморщенный домовик, который потерял хозяина. Они плакали вместе, долго, пока в доме не погас последний огонь в камине. Потом Пенни поднялась. Глаза её покраснели и опухли, но в них горел холодный, страшный огонь. — Кикимер, - сказала она тихо. - Иди домой. Попробуй уничтожить этот медальон. Жди меня. Или не жди. Не важно. Домовик исчез с хлопком. Пенни осталась одна. *** Она не стала ничего передавать Дамблдору. Разум помутился, чувства притупились, осталось только одно - глухое, жгучее желание сделать больно тем, кто забрал у неё брата. Она надела чёрный костюм, маску, искажающую голос, и трансгрессировала по адресу из записки. Лес. Ночь. Звёзды скрыты тучами, и только вспышки заклятий разрезают темноту. Она оказалась в самой гуще. Пожиратели уже ждали. — А вот и Орден Феникса, - раздалось за спиной. Пенни увернулась от первого заклятия и ударила в ответ. Она сражалась зло, умело, без страха. Регулус научил её всему, что знал сам, как уворачиваться от тёмных чар, как нейтрализовать их, как бить на поражение. Она подбила троих, потом ещё двоих, но силы таяли. Дыхание сбивалось, руки дрожали от усталости. И тут заклятие настигло её. Мир рассыпался на осколки. Душа словно выпорхнула из тела - легко, почти радостно. Пенни подумала: «Ну вот и всё. Сейчас я увижу Регулуса». Но вместо этого пришла боль. Острая, нестерпимая - такая, что хотелось кричать, но голоса не было. — Ох, она жива! — Рано умирать, мисс. Пенни открыла глаза. Белый потолок, капельница, запах лекарств и хлорки. Помещение было непохожим на больницу Святой Мунго, а обычная магловская. — Что? - прошептала она. Голос был чужим - тонким, слабым, чужим. — Мисс Элиза, - сказал врач, глядя на неё с сочувствием. - У вас рак, но мы будем бороться. *** Пенни оказалась в теле умирающей девочки-магла. Элиза. Хрупкая, бледная, с тёмными кругами под глазами и тонкими, как веточки, руками. Душа Элизы уже покинула это тело, и теперь Пенни стала его хозяйкой по странной, жестокой прихоти судьбы. У Элизы были родители. Любящие. Они приходили каждый день, приносили цветы, держали за руку, плакали по ночам, думая, что дочь не слышит. Пенни было стыдно принимать эту заботу. Стыдно и горько потому что эту любовь должна была получить не она. — Дочка, мы принесли то, что ты просила, - сказала мать Элизы однажды утром. Её лицо было красным, опухшим от слёз, но она улыбалась через силу и боль. - Ты всё хотела почитать… Она положила на тумбочку стопку книг. Пенни взяла верхнюю и прочла название. «Гарри Поттер и философский камень». Сердце пропустило удар. Она схватила следующую - «Тайная комната», «Узник Азкабана», «Кубок огня», «Орден Феникса», «Принц-полукровка», «Дары Смерти». Как? Как маглы могли знать о Гарри Поттере? О Волан-де-Морте? О том, что случилось после её смерти? Она читала дни и ночи, проглатывая страницу за страницей, не замечая ни времени, ни боли в ослабевшем теле. И когда дочитала последнюю книгу, закрыла глаза и заплакала. Тихо, беззвучно, потому что сил на крик уже не осталось. Она знала теперь. Знала, что могла всё предотвратить. Если бы тогда, в лесу, она не бросилась в драку сломя голову, а сделала то, что просил Регулус - передала информацию Дамблдору. Если бы рассказала про предателя Хвоста. Если бы… — Лили, - прошептала Пенни в пустоту. - Прости меня. Гарри… прости. Какая же я дура. Всё могло быть иначе. Всё! Она сжала простыни побелевшими пальцами, потом разжала. И глядя в потолок, тихо, но твёрдо сказала: — Не знаю, кто меня сюда послал и зачем открыл мне глаза. Но прошу - верни меня обратно. Я всё исправлю. Клянусь. Тишина. Никто не ответил. Пенни взяла «Кубок огня» - ту самую книгу, где Гарри впервые увидел смерть, после которой каждый следующий год становился для него адом. Раскрыла на середине, провела пальцами по строчкам. И вдруг сердце сжалось. Грудь пронзила боль такая, что мир посыпался стеклянной крошкой. Врачи засуетились, закричали, но Пенни уже не слышала. Картинка поплыла, звуки погасли, и в голове осталась только тишина. Такая же пустая и чёрная, как вода в пещере, где погиб Регулус.