Эванс снова в игре (1 часть)

Пенни уже мысленно попрощалась с жизнью. Темнота сгущалась, боль отступала, уступая место странному, почти уютному безмолвию. «Наконец-то, - подумала она с облегчением. - Сейчас я увижу Регулуса». Но вместо вечного покоя в уши ворвались крики и острая невыносимая боль. — Да почему опять?! - вырвалось у неё прежде, чем она открыла глаза. - Неужели нельзя спокойно умереть? Она резко села на постели и тут же пожалела об этом. Голова закружилась, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Кто-то охнул. Кто-то выронил металлический поднос с грохотом, от которого у Пенни заломило виски. — Вы?.. - раздался потрясённый шёпот. Она обвела взглядом палату. Несколько человек в белых халатах смотрели на неё так, будто перед ними воскрес мертвец. В их глазах застыли страх, неверие и какое-то болезненное любопытство. — Что? - Пенни непонимающе моргнула. Голос звучал хрипло, словно она не пользовалась им целую вечность. Так, впрочем, оно, возможно, и было. К ней приблизился врач - пожилой мужчина с седыми висками и усталыми глазами человека, который видел слишком много смертей. Он держался спокойно, но Пенни заметила, как дрогнули его пальцы, когда он взял её запястье, чтобы проверить пульс. — Как вы себя чувствуете, мисс? - спросил он. — Плохо, - призналась Пенни, потирая лоб. Голова раскалывалась, словно кто-то бил по ней изнутри тяжёлым молотом. - Умереть не могу. Врач окинул её долгим, изучающим взглядом. — Назовите своё имя. — Будто вы сами не знаете, - огрызнулась Пенни. Она тут же пожалела о своей резкости - в голосе прозвучала не злость, а скорее усталость и раздражение от того, что её снова выдернули из забытья. — Вот именно, что не знаю, - спокойно ответил врач. - Как четырнадцать лет назад вы попали в эту больницу, так и пролежали в коме. Четырнадцать лет? Сердце Пенни пропустило удар, затем забилось где-то в горле - часто, панически, сбивчиво. Она вскочила с кровати, не обращая внимания на протестующую боль в каждой мышце, и бросилась к зеркалу, висевшему у двери. Из отражения на неё смотрела чужая женщина. Нет, не чужая. Своя. Но повзрослевшая, измождённая, отмеченная временем и болью. Худенькая бледная девочка исчезла, вместо неё перед Пенни стояла молодая женщина с осунувшимся лицом и глубоко запавшими глазами. Шрамы после той битвы превратились в грубые рубцы, белые полосы тянулись по предплечьям и плечу, напоминая о том, что она пережила. Руки были такими тонкими, что просвечивали синеватые вены. Но это было её тело. Любимое, родное, выстраданное. Она вернулась в него. — Вы что-нибудь помните? - осторожно спросил врач, заглядывая ей через плечо. Пенни медленно кивнула, не в силах оторвать взгляд от своего отражения. — Вы поступили к нам в критическом состоянии, - продолжал врач. - И пролежали в коме много лет. — Вы сказали - четырнадцать лет прошло? - переспросила она, всё ещё не веря. Врач утвердительно кивнул. — Значит, сейчас тысяча девятьсот девяносто четвёртый, - прошептала Пенни. Голос дрожал. — С математикой у вас хотя бы всё в порядке, - сухо заметил врач, но в его тоне не было насмешки скорее облегчение. - После вашего поступления мы отправили информацию в полицию. И знаете, что странно? Никто из родственников не заявил о вашей пропаже. Пенни отвернулась к окну. За стеклом серел унылый городской пейзаж, и этот тусклый, равнодушный свет показался ей невыносимо чужим. — У меня нет семьи, - сказала она тихо, почти беззвучно. Она не стала уточнять, что родственники у неё есть, вот только они даже не подозревают о её существовании. Пенни никак не могла понять одного: почему Министерство магии не засекло то сражение с пожирателями? Почему она попала не в больницу Святого Мунго, а к маглам? Вопросов было больше, чем ответов. И ни одного человека, кто мог бы на них ответить. Пенни не стала задерживаться в больнице ни минутой дольше необходимого. Оформив выписку, она отправилась в Косой переулок обналичить сбережения в Гринготтсе. Косой переулок встретил её привычным шумом и суетой. Вот только всё здесь казалось чужим, немного не таким, как она запомнила. Вывески изменились, лица вокруг были незнакомыми, и Пенни чувствовала себя призраком, который вернулся в мир живых и не знает, как вписаться обратно. В банке её встретили с прохладным равнодушием - гоблины. Счёт оказался цел. Пенни сняла часть денег, затем отправилась решать вопросы с больницей. Все эти годы её здоровье поддерживалось за счёт государства. Никто не ждал от неё оплаты. Какая плата с человека, который лежит в коме? Но Пенни настояла. Она вернула каждую копейку до последнего доллара, и когда клерк, принимая деньги, удивлённо поднял бровь, она почувствовала крошечное, но твёрдое удовлетворение. Она никому ничего не должна. Затем - домой. Её зачарованное здание всё это время отталкивало маглов и случайных прохожих. Пенни остановилась на пороге, всматриваясь в знакомые очертания. Дом состарился: краска облупилась, ступеньки крыльца прогнулись, ставни покосились. Но внутри, как и ожидалось, всё осталось целым и невредимым. Время здесь словно застыло. На столе всё так же лежало письмо. Пожелтевшее, с выцветшими чернилами, нетронутое четырнадцать лет. Пенни села в кресло, взяла конверт в руки и провела пальцами по знакомым буквам. К горлу подступил ком. — Регулус, - прошептала она. Голос сорвался, но она заставила себя продолжить. - Я обещаю. Я сделаю всё, что в моих силах. Мы победим его. Без ужасных последствий. - Она помолчала, сжимая конверт. - Но для начала мне нужна волшебная палочка. Пенни надела пыльную мантию, ткань за эти годы изъела моль, и пришлось отряхивать её прямо на ходу. Затем снова Гринготтс, потом - магазин мадам Малкин. «Денег осталось совсем немного, - с тоской подумала Пенни, пересчитывая монеты в кошельке. - Нужно устроиться на работу». Она вспомнила Ремуса - его вечные потёртые мантии, усталые глаза и ту тихую, неизбывную бедность, с которой он жил годами. «У него хотя бы была «пушистая» проблема, - усмехнулась она про себя. - А у меня нет никакого оправдания. Значит, справлюсь». После смерти родителей у Пенни осталось кое-какое сбережение. Она никогда не транжирила деньги. Эта привычка осталась с детства, когда каждый кнат приходилось считать. Она старалась придерживаться простого правила: деньги нужно приумножать, а не тратить. В лавке Олливандера её встретил сам хозяин - дряхлый, но всё ещё живой, с глазами, которые видели больше, чем следовало бы. Он подобрал для неё новую палочку с какой-то задумчивой, почти печальной усмешкой. — Непростая у вас судьба, мисс, - заметил он, протягивая ей тонкую палочку из тёмного дерева. Пенни сжала её в ладони и почувствовала, как по руке разлилось тепло. Как будто старый друг пожал её ладонь после долгой разлуки. «Непростая, - мысленно согласилась она. - Но я справлюсь». Она устроилась работать в небольшую кофейню - скромное место с выцветшими занавесками и вечно заляпанным прилавком. Работа была скучной, низкооплачиваемой, но давала ей время думать. А думать было о чём. — Получается, сейчас проходит Турнир Трёх Волшебников, - рассуждала она вслух по вечерам, сидя в пустой комнате перед камином. Пламя отбрасывало пляшущие тени на стены, делая их живыми и беспокойными. - И там должен умереть Седрик. Она долго перебирала варианты. Писала планы на клочках бумаги, тут же их рвала, ходила из угла в угол, кусала губы. — Нет, - говорила она, отбрасывая очередную идею. - Не сработает. И это не сработает. Она понимала одно: нельзя просто прийти к Дамблдору и выложить всё, как есть. Великий директор не поверит незнакомке, которая свалилась как снег на голову и рассказывает о книгах, написанных маглом. Её сочтут сумасшедшей. Или, что хуже, шпионкой Волан-де-Морта. — Можно попробовать один вариант, - сказала она себе, останавливаясь посреди комнаты. - Рисковый. Очень рисковый. Но всё же… В последующие месяцы Пенни почти не выходила из дома. Днём - кофейня, вечером и ночью - изнурительные тренировки. Она отрабатывала собственное заклинание до тех пор, пока пальцы не начинали неметь, а в голове не оставалось ни одной мысли, кроме заученных движений. Она прокручивала в голове каждое своё действие на кладбище. Она понимала: Волан-де-Морту нужно обрести тело. Без этого его нельзя уничтожить окончательно. Это «воскрешение» было не катастрофой, а необходимым этапом. Как хирургу нужен доступ к опухоли, чтобы вырезать её. «Пусть возрождается, - решила она. - А потом мы его прикончим». Иногда, в редкие выходные, она гуляла по Лондону. Ноги сами несли её к площади Гриммо, где скрывался дом номер двенадцать. Пенни останавливалась на другой стороне улицы, всматриваясь в пространство между домами, где для маглов ничего не было, а для неё - целая вселенная. Она чувствовала дом. Чувствовала его старость, его одиночество, его тоску по хозяевам, которых больше нет. И ещё она чувствовала Кикимера. Маленький, сморщенный домовик, потерявший Регулуса, а теперь потерявший и её, наверное, считал, что она погибла. «Я зайду, - обещала она себе каждый раз. - Обязательно зайду. Обниму его. Попрошу прощения. Но не сейчас. Пока не время». И уходила, не оглядываясь. Потому что если бы она оглянулась - не смогла бы уйти. Однажды она прогуливалась по ночному Лондону. Город в темноте становился другим - опасным, хищным, полным шорохов и теней. Пенни не боялась. За последние месяцы она уже не раз сталкивалась здесь с сомнительными личностями, но она была не из робкого десятка и спокойно давала сдачи даже без магии. Кулаки, ноги, иногда тяжёлая кружка или острый каблук. Магловские методы работали не хуже заклинаний. В этот вечер она брела по тёмным переулкам, насвистывая какой-то старый мотив, когда вдруг впереди раздался глухой удар - звук падающего тела. Пенни бросилась вперёд, не раздумывая. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватило. Она подбежала к распростёртому на мостовой телу и опустилась на колени. Парень. Молодой, почти мальчик. Он истекал кровью. Тёмная лужа растекалась по булыжникам, пахло железом и чем-то горьким. В его руке была зажата записка. Пенни осторожно разжала побелевшие пальцы, вытащила бумажку и развернула. Руки дрожали то ли от холода, то ли от чего-то, что она не хотела признавать. <<Когда найдёте моё тело, не ищите того, кто довёл меня до этого шага. Я сделал выбор осознанно. Родственников у меня нет - я вырос в детском доме. Друзей тоже. Вся моя жизнь - сплошная полоса неудач. Сколько бы я ни старался, снова и снова оказывался в луже отчуждения. Жить не имеет смысла. Смерть - единственное спасение.>> — Глупый ты, - прошептала Пенни, и голос её не дрогнул. Она посмотрела на бледное лицо парня - спокойное, почти красивое в этой своей застывшей тишине. - Несмотря ни на что, нужно продолжать жить. А если умирать, то за тех, кого любишь. А ты… - она с невыносимым пренебрежением взглянула на его лицо. - Ты просто трус. Испугался этой жизни. Она перечитала записку несколько раз, вслушиваясь в пустоту переулка. Никто не придёт за ним. Никто не будет плакать на его похоронах. Никто даже не заметит, что его больше нет. «Если у человека никого нет, - решила она, - я сделаю это сама». Пенни трансгрессировала вместе с телом в лес. Тот самый лес, где они когда-то гуляли с Регулусом. Она выбрала тихую поляну, залитую лунным светом, и взмахнула палочкой. Земля послушно расступилась, открывая глубокую яму. Потом она приподняла тяжёлую голову парня, вглядываясь в его лицо. Аристократические черты, тёмные волосы, длинные ресницы - он был красив той холодной, почти надменной красотой, которая редко встречается у простых людей. — Чем-то ты даже смахиваешь на Блэков, - заметила она. И, повинуясь какому-то странному порыву, отрезала прядь его волос. А потом ещё. Ещё. Ещё. Она оставила парня полностью без волос, где-то проглядывали клочки оставшихся волосы, но это дело не меняло. Похоронив тело, Пенни долго стояла над свежей могилой, глядя на лунный свет, пробивающийся сквозь ветви. — Ты ошибся, - сказала она тихо. - Твоя жизнь не была сплошной неудачей. Просто ты не дал себе шанса это понять. Потом развернулась и ушла, не оглядываясь. Дома её ждал план. Дома её ждало дело, которое она должна была довести до конца. *** И вот настал день икс. Пенни прибыла на кладбище затемно. В облике совы она сидела на кривой ветке старого дуба, вглядываясь в темноту жёлтыми птичьими глазами. Время тянулось медленно, как патока. Каждая минута отдавалась в груди глухим, тревожным стуком. Она прокручивала в голове план раз за разом, как заученную молитву. Пенни боялась не смерти, к ней она уже привыкла. Боялась ошибиться, что одно неверное движение и Седрик умрёт у неё на глазах. «Не допусти, - приказала она себе. - Не смей допустить». Вдруг раздался хлопок - сухой, резкий, как выстрел. На кладбище появились двое подростков. Пенни напряглась, впиваясь когтями в кору. — Тебе кто-нибудь говорил, что этот кубок - портал? - услышала она голос одного из них. — Нет. Это часть задания? Мальчики осматривались. Сова на ветке бесшумно спустилась на землю, коснулась лапами мокрой травы и превратилась в человеческую фигуру. Пенни сделала глоток из фляжки, ощущая, как магия скользит по её телу, перекраивая черты лица, меняя голос, делая её другим человеком. Оборотное зелье не подвело и сделало своё дело. — Смотри, кто-то идёт, - сказал один из подростков. «Смерть Седрика, - подумала Пенни чужим, низким голосом. - Вот же дураки. Увидели бы что-то подозрительное - бежали бы». К ним направлялся Хвост. В капюшоне, сгорбленный, жалкий. В руках он нёс маленькое, уродливое существо - свёрток из плоти и злобы, которое называло себя Волан-де-Мортом. — Убей лишнего, - прошипело он. Мальчики замерли. В их глазах застыл ужас - тот самый, животный, первобытный, когда тело отказывается подчиняться разуму. Хвост уже поднимал палочку, на губах застыла нервная, виноватая усмешка. Пенни выдохнула. — Петрификус Тоталус! Заклинание сорвалось с губ одновременно с другим, более сложным, которое она отрабатывала месяцами. Авада Кедавра прошла мимо, смерть скользнула по касательной, не задев цель. Седрик рухнул на землю, скованный невидимыми путами. Его глаза расширились от шока, но он был жив. Жив. «Теперь все подумают, что он мёртв, - мелькнуло в голове Пенни. - Ну, пока я его не расколдую». Хвост схватил Гарри. Пенни видела, как дрожит мальчик, как его глаза мечутся в поисках выхода. Хвост поставил котёл и достал ингредиенты. Его трясущиеся руки добавляли что-то в кипящую жидкость. Седрик, всё это время лежавший неподвижно, отчаянно пытался вырваться из оцепенения. Пенни почувствовала его панику, она почти физически ощущалась, как чужой крик в собственной голове. — Не пытайся, - сказала она мысленно, вкладывая в эти слова всю возможную твёрдость. - Тебя чуть не убили, так что пока лежи. Седрик замер. Пенни почувствовала его изумление - смесь страха, недоверия и робкой надежды. — Слушай внимательно, - продолжала она мысленно переговариваться. - Сейчас Хвост, он же Питер Петтигрю, пытается создать новое тело Волан-де-Морта. Для этого ему нужна кровь Гарри. Я ничего не могу изменить. Точнее - пока не могу. Она перевела дыхание. — Да, и передавай привет Бродяге. Он, скорее всего, будет в кабинете директора. Пенни позволила себе короткую, горькую усмешку. — Как только они зазеваются, я тебя расколдую и начну их отвлекать. Ты хватаешь Гарри и бежишь к кубку. В Хогвартсе расскажешь Дамблдору всё, что видел. И ещё скажи ему: пусть проверит Грозного Глаза Грюма. Это не он. Настоящий Грюм в плену, а вместо него - Крауч-младший. Она говорила быстро, отрывисто, стараясь втиснуть в эти минуты всё, что знала. — Вопросов у тебя, наверное, много, но времени нет. Если хочешь меня отблагодарить, делай так: когда вернётесь, отстаивай правду. Министерство не поверит, что Волан-де-Морт вернулся. Тамошние чиновники… - она помолчала, подбирая слово, - мягко говоря, не в себе. К тому времени Хвост закончил варево. Волан-де-Морт стоял во весь рост - высокий, мертвенно-бледный, с горящими красными глазами, в которых не было ничего человеческого. Пенни почувствовала, как по спине пробежал холод. Она видела его раньше на собраниях, в тени, в полумраке. Но сейчас, когда он стоял перед ней воскресший, обновлённый, она поняла, что такое настоящий страх. Не тот страх, который заставляет бежать. Тот, который заставляет замереть, прилипнуть к месту и смотреть, как надвигается смерть. «Не сейчас, - приказала она себе. - Не сейчас». — Удачи, - сказала она Седрику. - Я тебя расколдую. Не двигайся. Как только услышишь, что он отвлёкся, действуй. - И на этом Пенни оборвала связь. Она прошептала контрзаклинание и почувствовала, как спадает невидимая хватка. Седрик снова мог двигаться, но продолжал лежать неподвижно, притворяясь мёртвым. «Умный мальчик». Волан-де-Морт начал свою речь - долгую, полную злобы и самолюбования. Он говорил о своём прошлом, о родителях, о предательстве, о том, как он страдал и как он отомстит. Седрик слушал, запоминал каждое слово. Потом Тёмный Лорд призвал пожирателей смерти. Они появились из темноты - молчаливые фигуры в чёрных мантиях и серебряных масках. Пенни узнавала их по походке, по жестам, по той холодной, хищной грации, которая отличала слуг Тьмы. — А здесь у нас не хватает шестерых… - слащаво произнёс Волан-де-Морт. - Трое погибли, служа мне. Один побоялся вернуться… он пожалеет об этом. Один, я думаю, покинул меня навсегда… он, конечно, будет убит. И ещё один, самый верный мой слуга, который снова служит мне верой и правдой. Он сейчас в Хогвартсе. Мой преданный слуга. И именно благодаря ему сюда прибыл наш юный друг… «Крауч-младший, - мысленно отметил Седрик. - Тот голос говорил правду». — Да, - рот Волан-де-Морта искривился в усмешке. - Гарри Поттер любезно согласился присоединиться к нам, чтобы отпраздновать моё возрождение. Осмелюсь даже назвать его моим почётным гостем. Но вдруг внезапно речь Тёмного Лорда была прервана. Взрывы загрохотали со всех сторон - салюты, фейерверки, оглушительный треск. С неба слетелись совы десятки, сотни, тьма. Они кружили над кладбищем, ослепляя пожирателей, сбивая их с толку. Седрик вскочил и рванул к Гарри. Пальцы его дрожали, когда он сдирал путы с запястий друга. — Бежим! - закричал он. Пожиратели заметались, пытаясь понять, что происходит. Кто-то запустил заклинание в сов, кто-то пытался разогнать дым, кто-то просто орал от ярости и бессилия. — Он сбежал! Сбежал! - закричал Хвост, но было поздно. Гарри и Седрик уже схватились за кубок. Портал перенёс их прочь. Пенни, убедившись, что они исчезли, трансгрессировала домой. *** Двух победителей встречали торжественно: воздух сотрясали аплодисменты, гремели фанфары, ученики махали флагами своих факультетов. Но пронзительный крик Седрика остановил толпу мгновенно, словно кто-то нажал невидимую кнопку «стоп». — Волан-де-Морт вернулся! Тишина упала на стадион тяжёлым, давящим одеялом. Все уставились на него, как на безумца. Гарри, шатаясь, подошёл к Седрику и крепко обнял товарища, уткнувшись лицом ему в плечо. — Но как? - всхлипывал Гарри, и в его голосе слышалась такая детская, беспомощная боль, что у Седрика сжалось сердце. - Ведь… Авада… Я думал, ты погиб… Я видел, как зелёный свет… — Меня спас, не знаю конечно кто он… - перебил его Седрик, сам ещё не до конца веря в то, что произошло. Голос его дрожал, слова путались, но он старался говорить как можно быстрее, пока воспоминания не начали меркнуть. - Этот человек будто заморозил меня, я резко упал на землю, обездвиженный. В голове зазвучал голос. А потом как он мне сказал, я притворялся мёртвым. Он сказал, что Хвост… Питер Петтигрю… воскресил Волан-де-Морта. Седрик перевёл дыхание и посмотрел на Дамблдора, который уже подошёл к ним вплотную. — И ещё он велел кое-что важное передать вам, профессор. Директор внимательно всмотрелся в покрасневшие, опухшие от слёз глаза обоих мальчиков. В его взгляде не было сомнения - только глубокая, тревожная серьёзность. А вот окружающие переглядывались и перешёптывались. Кто-то сочувственно качал головой, кто-то крутил пальцем у виска. — После таких испытаний у кого угодно крыша поедет, - донёсся чей-то голос. — Ничего удивительного, бедные дети. *** После краткого объяснения, которое Седрик успел дать Дамблдору прямо на стадионе, события завертелись с невероятной скоростью. Крауча-младшего вывели из маскировки - профессор Грюм, вернее, тот, кого все принимали за Грюма, оказался самозванцем. Настоящий Грозный Глаз, истощённый и обессиленный, был найден в зачарованном сундуке и освобождён. А Седрика и Гарри проводили в кабинет директора. Кабинет встретил их тихим потрескиванием камина и мягким, уютным полумраком. Портреты бывших директоров и директрис на стенах затихли, прислушиваясь, но в их глазах горело живое любопытство. — Часть истории мы уже услышали от самого Крауча под действием сыворотки правды, - сказал Дамблдор, жестом приглашая мальчиков сесть. - Именно он устроил так, что вы попали на то кладбище. Но остальное я надеюсь услышать от вас. Рядом с креслом директора появился большой чёрный пёс. Он улёгся на ковёр, но глаза его внимательно следили за каждым движением ребят, а уши были настороженно подняты. — Профессор Дамблдор, - Седрик прищурился, - а этого пса случайно не Бродягой зовут? Гарри вздрогнул и резко повернул голову к пуффиндуйцу. Глаза его округлились до предела. Дамблдор, в свою очередь, внимательно, поверх очков, посмотрел на Седрика. — А с чего возникло такое предположение? - тихо спросил он. — Ну, помните, я говорил про голос, - объяснил Седрик, чувствуя, как странно звучат его слова в этой тихой, полной старинных книг и серебряных приборов комнате. - Тот парень велел передать привет Бродяге. — Что ещё сказал этот человек? - Дамблдор подался вперёд. Мальчики принялись рассказывать досконально, стараясь не упустить ни одной детали. Перебивая друг друга, дополняя, уточняя. Седрик вспоминал мысленный разговор, Гарри всё, что говорил на кладбище Волан-де-Морт. Дамблдор слушал молча, не перебивая, и только его голубые глаза за толстыми стёклами очков становились всё серьёзнее и холоднее. Когда рассказ был окончен, Дамблдор отправил их в больничное крыло. Там уже ждали родители Седрика: миссис Диггори, заламывающая руки, и мистер Диггори, бледный и напряжённый. Рядом сидели Уизли - вся семья, встревоженная и взбудораженная. Мальчиков уложили в постели. Гарри закрыл глаза и из последних сил надеялся, что всё пережитое сегодня лишь кошмар, страшный, бессмысленный сон, от которого он сейчас проснётся в своей кровати в башне Гриффиндора. Он провалился в дремоту и тут же подскочил от крика. — Что значит «вы не верите»?! - орал Седрик. Гарри никогда не слышал его таким. Голос срывался на фальцет, в нём кипели ярость, боль и отчаяние. - Вы сами виноваты! Вы привели дементоров, и теперь наш единственный свидетель не может дать показания! Гарри сполз с кровати и выглянул за дверь. В коридоре стоял министр Фадж - краснолицый, взъерошенный, с выражением заевшегося чиновника, которого застали врасплох. Рядом суетился какой-то мелкий волшебник с папкой. — Мистер Диггори, прошу вас, успокойте сына, - сварливо произнёс Фадж, обращаясь к мистеру Диггори. - Видите ли, после такого испытания у мальчика явно… галлюцинации. Это совершенно нормально. Пройдёт через пару дней. — Галлюцинации?! - Седрик сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. Глаза его горели. - Я видел Волан-де-Морта! Собственными глазами! Он воскрес! А вы… Дальше Гарри уже не слушал. Он прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол, обхватывая колени руками. «Никто не верит, - понял он. - Никто никогда не поверит». И только сейчас до него начало доходить, какой тяжелый путь им предстоит. *** Пенни рухнула в кресло, чувствуя, как дрожат руки. В ушах всё ещё стоял шум, в груди колотилось сердце, и где-то глубоко внутри пульсировала тупая, ноющая боль. Несколько заклинаний всё же задели её, когда она отвлекала пожирателей. «Живы, - подумала она. - Они живы». И Пенни позволила себе улыбнуться. Потом она посмотрела на свои руки - исцарапанные, в кровоподтёках, с обломанными ногтями. На мантию, прожжённую в нескольких местах. На тело, которое напоминало поле боя после жестокой битвы. — Но зато стало на одну смерть меньше, - сказала она вслух. Голос звучал хрипло, но в нём слышалась твёрдость. - Спасённый Седрик - это залог здоровой психики племянника. Она представила Гарри - мальчика, который потерял столько, что хватило бы на десять жизней. Представила его глаза, когда он сжимал мёртвое тело друга в каноне. Теперь этого не случится. Теперь Гарри не будет винить себя. — Вот же интересно, как сейчас продвигаются события в Хогвартсе. Наверное Седрик и Гарри в таком шоке от несправедливости, - Пенни хихикнула, и тут же ахнула от боли.