Ночь, когда снежинки пляшут

***

— Трэверс на тебя жалобу накатал, кстати, — Финниган поднял на Поттера взгляд, наматывая на пластиковую вилочку китайскую лапшу. — Ты в курсе? Уизли и Томас, оторвавшись от разглядывания останков мага, разбросанных взрывом неудавшегося зелья по подвалу, повернулись к Гарри. Кусок ветчины, которую тот гонял во рту уже пару минут, застыл за левой щекой. — Насрать вообще, — пожал плечами он, вгрызаясь в свой сэндвич снова. Долгожданный обед был для него важнее ошмётков на стенах и разговоров про какого-то ублюдка. Подумаешь, жалоба. В первый раз, что ли? — Гавейн говорит, что Кингсли твою выходку не оценил, — не унимался Симус, с мерзким звуком втягивая лапшу. От этого всё вокруг казалось ещё противнее. — Выговор ведь впаяют. Оно того стоило? Гарри вздохнул, медленно опустил руки и уставился на него. — Мне повторить? — голос прозвучал спокойно, но твёрдо. Сама ситуация со сломанными пальцами мало его волновала — парень это заслужил. И, если отбросить детали, личная неприязнь к выяснениям отношений в рабочее время — дело гиблое. Рано или поздно найдется управа. Трэверсу не повезло — управа нашлась в лице Поттера. А мага под ногами — разорвало его же зелье. Спины парней под его взглядом прогнулись, и каждый стыдливо отвернулся, продолжая разглядывать окровавленные стены, доедая свой обед. Чесночный соус перебивал сладковатый трупный запах, неприятно оседая на языке, а навязчивое воспоминание о прошлой ночи всплыло снова. Гарри поморщился, сунул остаток сэндвича в пакет и направился к выходу, хлопая руками по карманам в поисках сигарет.

***

После того, как они с Драко распрощались на площади, Поттер ещё час провёл в «Дырявом котле», а затем вернулся домой камином. Запах пепла защекотал, и он чихнул, пошатнувшись и зацепив подставку для метел. В гостиной раздался грохот. — Гарри! — Джинни вздрогнула, метнув быстрый взгляд на лестницу. — Что ты тут делаешь? Думала, ты спишь. — Интересно, — глухо отозвался он, с трудом опускаясь на диван. — Что я тут делаю. У себя дома. В два часа ночи. Поттер снял очки и прикрыл глаза. Печень внутри будто сжали в железные тиски, выдавливая всё до последней капли. И зачем вообще нужен этот "Тенебрис", если есть алкоголь? Джинни сузила глаза, губы вытянулись в тонкую линию. — Ты снова пьян? Мы же обсуждали, Гарри. Никакого алкоголя! Тебе нельзя. — А ты стрелки не переводи, — рыкнул он, щурясь. — Хочу и пью. Работа у меня такая. Нервная. — А у меня, значит, расслабляющая? — она едко хмыкнула, скрестив руки. — Занятно… — Твоя работа приносит тебе удовольствие, а моя — страдания. — Так уйди, черт возьми! Кто тебя держит? Рон? Он взрослый мальчик, и няня ему не нужна. Оба молчали, но напряжение только росло. — С ним пил? — тихо спросила она. Гарри задумался, горло сдавило тошнотой. Икнув, он уронил голову на спинку дивана и снова закрыл глаза. Комната наконец перестала кружиться. Лишь спустя длинную паузу выдавил: — Нет. — А с кем? — вопрос будто спровоцировал приступ. Поттер резко вскочил и, спотыкаясь, полетел по лестнице вверх, едва успев добежать до унитаза. Последняя рюмка ярко-красного пойла с перцем… явно была лишней. Вытерев рот рукавом рубашки, он поморщился от кислоты на языке и устало осел на край ванны, как дверь со скрипом приоткрылась. — Ты в порядке? — послышался тревожный голос. — Я же просила тебя! Неужели прошлый раз ничему тебя не научил? — Не помню, — прохрипел он. — Зато я помню, — отрезала девушка. — И таскаться в Мунго с апельсинами я больше не собираюсь! Сколько можно, Гарри? Ты ведёшь себя как ребёнок! Он смотрел на неё расфокусированным взглядом и чувствовал, как каждое слово скручивается в острый ком, проваливаясь глубже и глубже. — А я что… — начал он тихо, прерываясь, — не заслужил?! — голос сорвался на хриплый крик. — Что ещё мне нужно сделать, чтобы наконец заслужить?! Он закашлялся, впиваясь в фаянс ногтями. Тело будто само готово было вырваться из кожи, требуя выпустить всю боль и гнев одновременно. — Молчишь, да? Нечего ответить? Он болезненно усмехнулся, когда Джинни обиженно поджала губы. — А что ты хочешь услышать? — тихо спросила она, глядя на свои дрожащие руки. — Что я тоже устала? Думаешь, мне легко? Я ведь стараюсь, Гарри. Стараюсь… ради нас. Поттер горько рассмеялся, качая головой: — Нет, Джин. Ты стараешься ради себя, понимаешь? Не ради «нас», — он показал кавычки пальцами. — Ты не пишешь. Я не знаю, когда ты уйдёшь, когда вернёшься… Я всё время один, понимаешь? Нет никаких «нас». Он тяжело вздохнул, склонив голову. — Всё, что я слышу от тебя — что мне нужно лечиться. Что я один такой. С бесконечными проблемами, с чертовым диагнозом как… Как какой-то душевнобольной! Снова подкатило. Он поднялся, шатаясь, и включил холодную воду, стараясь согнать дрожь. Но рассерженный взгляд в спину давил почти физически, не позволяя расслабиться ни на секунду. — С кем пил, я спрашиваю? — послышалось из-за спины. Гарри долго смотрел, как вода стекает по мокрым прядям, чувствуя, как холод впивается в кожу. Наконец с трудом выдавил почти шёпотом: — С… с Малфоем. Первые пару секунд была тишина. А потом Джинни рассмеялась — тихо, нервно, с оттенком злости: — Нового собутыльника себе нашёл? Ну-ну. Не удивлюсь, если он тебя отравил. Вот почему тебе так херово. — Ну и пускай, — прохрипел он, но голос сорвался на крик. — Пускай! Зато он единственный, кто не пытается доказать, что я сумасшедший! Джинни фыркнула, сдерживая смех, и Гарри поймал её взгляд в зеркале: в глазах смешались злость и обида, а уголки рта дрогнули в едкой, почти насмешливой улыбке.  — Знаешь, весь этот разговор не имеет никакого смысла. — Она отвернулась и резко толкнула дверь. — Протрезвеешь — тогда и поговорим. И не забудь про витамины. Поттер вздрогнул от громкого хлопка двери и поднял голову. В отражении на него смотрел уставший до впалых глаз молодой мужчина с лёгкой небритостью, которому, к сожалению, либо подтяжку пора делать, либо просто кожу живьём содрать и приклеить заново. Взгляд зацепился за чёртову баночку с пилюлями, которые он исправно принимал вот уже около года. Сначала думал — забота. Простая, искренняя такая, в мелочах. Гермиона всегда говорила: «Настоящая любовь, Гарри, прячется в тишине и в незаметном внимании.» Но что толку, если эта мелочь стала единственным, что их связывает?  Такая себе забота в пластиковой упаковке. Суточная доза отношений. И ведь трудно сказать когда именно всё изменилось. Гарри и сам не знал. Просто жил, работал и ждал, когда Джинни наконец «наиграется», а потом они, в конце концов, сыграют свадьбу. Были планы, были разговоры… но дальше обещаний дело не дошло. А потом, в какой-то из дней, ему стало всё равно. Месяцы или годы — какая разница, когда это случится? Может, уже никогда. Он сглотнул и криво усмехнулся. Вот и всё, что от «них» осталось, — горсть разноцветных драже под сухое и раздражённое: «не забудь». Пальцы машинально крутили крышку банки, и против воли в голове всплывали чужие глаза — серебристые, глубокие, словно другая сторона луны, которую никто никогда не увидит, а ему… почему-то удалось.

***

«Семь Звёзд» был почти пустым. Гарри оперся локтями о стойку, тихо вздыхая. — Нельзя было как-то… по мягче? Старику уже лет под сто, он мог и ласты склеить. — Мог, — усмехнулся тот, приподнимая бровь, — но не склеил же. Или ты думаешь, что после сегодняшней статьи он сам пошёл бы на контакт? Очень сомневаюсь. Допрос со всеми почестями ничего бы не дал. Джонсон перед законом чист. — Слушай, я понимаю, о чём ты говоришь. Просто… сейчас всё изменилось. Министерство теперь использует более… гуманные способы. — Которые никогда не работают, — спокойно добавил Драко. — И вообще странно слышать о «гуманных способах» от человека, когда-то вломившегося в Гринготтс, чтобы обчистить хранилище моей тётки. Оба прыснули. Малфой перекалил в пальцах ножку бокала и наклонился к нему: — Человеческая жадность не имеет границ, Поттер. Тебе ли не знать? Война закончилась, да, но… то, что сейчас происходит, — её последствия. Пока Система думает о перестройке — исполнители растаскивают «заплечье» по кирпичикам. И доступ к таким редким ингредиентам тому подтверждение. Поттер молча слушал, глядя, как трепещут длинные ресницы. Галстук внезапно стал давить. Он дёрнул удавку, делая вид, что усаживается поудобнее. Блондин на это лишь усмехнулся, но не сказал ни слова. — Меня не удивляет наличие подобного, — начал Гарри осторожно. — Но драконы в Британии под счёт, и найти такое количество… Это сбивает с толку. Чувствую себя идиотом. Он не питал иллюзий насчёт собственной гениальности, но одно знал точно — сообразительности ему хватало. И всё же, в последнее время в голове словно что-то сломалось: тарахтело, трещало и создавало помехи, как старое радио, которое не может поймать ни одной нормальной станции. Он приготовился к злорадной реакции, но Малфой… не засмеялся. Не язвил, не шутил — лишь повернулся к нему и чуть склонил голову, задумчиво прикусив губу. — Скорее всего, ты не знаешь, но лет сто назад люди имели право купить себе дракона. — Купить? — Почти как скаковую лошадь у маглов, — лениво пояснил тот, снова беря в пальцы бокал. — Ты платишь за содержание зверя в заповеднике, официально числишься «покровителем», а взамен получаешь всё, что с ним связано. Слюну. Кровь. Иногда даже обломки рогов. Для семей, у которых были зельевары, это казалось выгодной инвестицией. Малфой усмехнулся. — А когда умирал — разбирали на части. Кости, чешуя, сердце, жилы… Всё шло в дело. Жестоко? Возможно. Но жестокость — это вообще основа магического мира. Гарри тихо выдохнул, не сразу находя слова. — Странно всё это от тебя слышать, — усмехнулся он, потирая шею. — Я думал, как обычно, ткнёшь, мол, «невежа полукровная, твоё место среди магловских аборигенов». — Когда человек заведомо держит тебя в неведении, делая из тебя того самого злого аборигена с палкой, начинаешь смотреть на мир иначе. К тому же, я видел магию с самого рождения, так что логично, что знаю на порядок больше. — Ты сейчас мне комплимент сделал или себе? — хмыкнул Поттер. В серых глазах заплясали чертята. — Себе, конечно. Буду я ещё полукровке комплименты делать! Гарри слегка улыбнулся. Напрягшееся до этого момента тело, расслабленно расплылось по барному стулу. — Выпьем ещё? Не хочу домой идти. Малфой сузил глаза, оценивая его состояние, и щёлкнул пальцами, привлекая внимание бармена: — Бутылка джина, проссекко, лёд и лимон. И шейкер, если можно. Гарри фыркнул, не сдержав смешка, разглядев растерянное лицо бармена. — Что? — с легкой усмешкой поднялся Малфой, подкатывая рукава. — Свой любимый коктейль я ему не доверю. Он тряс в руках шейкер, рассказывая историю из своего детства: как упрашивал отца купить ему личного карликового дракона для экспериментов, а получил плюшевого двухметрового китайского Тяньлуна. Драко не скрывал, что устроил истерику, топая ногами и обливаясь слезами. А через пару дней уже носился по коридорам мэнoра верхом на зачарованной игрушке, пока Люциус, багровея, пытался удержать остатки достоинства под ехидным взглядом жены. Поттер едва сдерживал смех, когда Драко пародировал отца, простиравшего руки к небу с криком: «Нарси, я этого не переживу!» Пародия была настолько похожей, что Гарри всё же захохотал, уткнувшись лбом в ладони. Смех душил, слёзы катились сами собой. Малфой тоже смеялся — звонко, открыто, с той свободой, которая совсем не вязалась с привычным образом холодного циника. Гарри приподнял голову и замер, разглядывая его из-под челки: растрёпанные волосы, подкатанные рукава, две расстёгнутые пуговицы на рубашке; чуть раскрасневшиеся щёки, острый изгиб скул и дрожащие плечи. Малфой был до смешного… живым. Казалось бы, за эти несколько вечеров, с выпивкой и глупыми шутками, Малфой стал ближе, чем Джинни за весь прошедший год. Или два?.. И тут, всё ещё смеясь, Драко мягко коснулся его лба, поправляя выбившуюся прядь за ухо. Рука задержалась чуть дольше, и он, щурясь, едва заметно прикусил губы. А потом тихо, почти шёпотом, спросил: — Хочешь знать, почему я… так тебя ненавидел? — Хочу, — вырвалось на вдохе. Кулаки Поттера напряглись, когда блондин ссутулился, нервно облизнувшись. Казалось, что его дыхание заполняет между ними пространство, растягивая тишину. — Потому что ты делаешь мою жизнь невыносимой, — хрипло прозвучал ответ. Малфой убрал руку, сжимая и разжимая пальцы. Серую радужку поглотила чернь. Они смотрели друг на друга не моргая. Не издавая ни единого звука и не шевелясь. Слова эхом стучали в голове, предельно отбиваясь о рёбра. Гарри медленно выпрямился, чуть усмехнувшись. — Хочешь знать, почему я продолжаю это делать? — спросил он, наклоняясь ближе. Голос прозвучал чуждо, будто не принадлежал ему. Драко заметно выровнял спину, вцепившись пальцами в край стойки и опустил взгляд, глядя из-под прикрытых ресниц. — Хочу… — тихо прошептал он. Гарри снял очки и глянул прямо на Драко.  — Потому что ты делаешь с моей жизнью то же самое. Взгляд упал на губы напротив, на кончик языка, который, плавно скользнув по нижней, уперся в щеку. Гарри сглотнул, жар разошелся по телу, покалывая кончики пальцев. Пауза была густой и долгой. Каждый дрожащий взмах ресниц, едва заметный наклон головы, рваное дыхание — всё это врезалось в сетчатку намертво. Бар, шумный и живой, будто расступился, оставляя за собой опьяняющую дымку. За спиной кипела жизнь, но Гарри мог слышать лишь собственное сердце, грохочущее, как чертов локомотив — сошедший с рельс, испускающий пар и подающий сигнал бедствия.

***

Поттер резко втянул воздух и отшвырнул банку. Дребезг рассыпающийся таблеток эхом разошлись по ванной комнате. Он впервые поймал себя на мысли, что боится. Боится того, как легко позволил этому человеку поселиться внутри него. Сглотнув, Поттер едва слышно выдохнул: — Смотреть только на тебя, значит?.. Попробовал улыбнуться так же — дерзко, лениво, легко. Но в отражении появилось нечто, больше похожее на звериный оскал. — Не стоило и пытаться, — хмыкнул он, опуская голову. — Просто убийственно. Тишина сгущалась. Пальцы на керамике дрожали, в желудке клокотало что-то едкое. В голову вкралась чужая, неприятная мысль: может, Малфой и правда его отравил? Околдовал, опоил или вообще… чего хуже. Любимчик Снейпа с детства ловко обращался с зельями. Что ему стоит сотворить аналог Амортенции или даже чертов "Тенебрис"? Убьет двух драконов одним движением: и информацию добудет, и уберет с дороги причину своей ненависти. И тут же Гарри хмуро усмехнулся самому себе: бред. Если бы Драко хотел что-то сделать — сделал бы тихо, без лишнего шума и главное — давным-давно. Ведь поводов и возможностей было предостаточно. Но он ими… не воспользовался. Окинув кладбище разноцветных драже, он отмахнулся от желания прилечь рядом и захлопнул дверь за собой.

***

Сигарета обжигала лёгкие горечью, но Поттер всё равно жадно вдыхал дым, глядя в серое небо. Рабочий день подходил к концу, и всё, чего он хотел, — прийти домой, рухнуть в кровать и впасть в спячку. До весны. А ещё лучше — до лета. За спиной послышались стук и хохот. Парни стали вываливаться на улицу по одному: Томас, вызвав Патронуса, отчитывал Робардса и ругал галдящих Рона с Симом. Гарри вздохнул, но не повернулся. Снег на дорогах таял, превращаясь в слякоть, а воздух ощутимо теплел, словно сам Лондон устал от бесконечных морозов. Выбросив бычок, он сунул руки в карманы, замечая приближающуюся фигуру. Рон поравнялся с ним, повторяя его позу. — Ты в порядке, приятель? — спросил тот, ковыряя ботинком мокрую грязь. — Ты вообще всегда нервный, но сегодня как-то… особенно. — В порядке, — прозвучал машинальный ответ. Его голубые глаза прищурились, Рон скривил губы. — Я в порядке, ясно? — Поттер снял очки, сдавил переносицу и, чеканя каждое слово, добавил: — И клянусь тебе, если кто-нибудь ещё раз спросит, в порядке ли я… я пропишу ему прямо в челюсть. Уизли нервно хохотнул и тут же сбился на кашель. — Звучит как начало конца. — Вот он и начнётся, если я наконец не высплюсь. Они помолчали пару секунд, пока Финниган не налетел сзади, закинув руки им на плечи и повиснув всем весом. — Ну что, господа авроры, по пивку? Помянем мужика. Ну, или что там от него осталось…

***

С того самого дня время полетело со скоростью света. Днём — работа и тренировки новичков, которые спихнули на Поттера под предлогом опыта. Вечером — Малфой, выпивка и их собственное расследование, которое они, несмотря на отсутствие новых жертв и раздражающую печать «отложено» на папке, упорно продолжали. И когда конкретно бумаги из этой цепочки исчезли, сказать было сложно. Может, в один из вечеров, когда «Семь Звёзд» оказался закрытым. А может, тогда, когда тот стал приходить к Поттеру на тренировки, усаживаясь на маты в позе лотоса с очередной книжкой. Он никогда не вмешивался и не комментировал, просто сидел, читал и иногда встречался с Гарри взглядом. В идеально выглаженной рубашке и брюках со стрелками Малфой среди потных и помятых авроров выглядел странно, почти чуждо, но в то же время как-то знакомо, напоминая далёкое прошлое. Иногда он нервно кусал губы и поправлял волосы, листая страницы, а иногда засыпал, укутавшись в мантию и прислонившись к стене, не реагируя на крики и грохот зала. Гарри, вспоминая слова Сима, убедился в этом на сто процентов. Хедвига могла мирно спать в клетке, пока вокруг бушевала буря. И с таким же остервенением перебирала перышки, как и тонкие пальцы Малфоя ерошили светлые волосы. Гарри отвлекался, пропускал удары, но всё равно возвращал взгляд. Тихо усмехаясь, он накладывал Согревающие чары: блондин сразу же расслаблялся, и привычная складка между бровями мягко разглаживалась. Спустя месяц курсанты перестали обращать внимание на странного гостя и даже посмеивались, отсчитывая в голос секунды до скрипа входной двери. Пару раз он приводил с собой и Дэнниса, который после двух месяцев лежания в Мунго пытался восстановить форму. Криви занимался наравне со всеми, но быстро выматывался и задыхался, требуя паузы — лёгкие, увы, так и не восстановились. А потом Малфой стал появляться и в кабинете. Просто в какой-то из дней принял предложение Дина пообедать вместе и, кривя носом, с явным отвращением поглядывал на куриные наггетсы из доставки, которыми давились парни, запивая всё газировкой. Не выдержав этой картины, на следующий день он принёс пакет с контейнерами, аккуратно выгрузив содержимое на стол. Сначала парни смотрели с подозрением. Но потом, когда Гарри уселся задом на свой стол рядом с Драко и принялся есть, довольно причмокивая, Рон сам брезгливо отодвинул коробочку с логотипом Макдональдса и присоединился к ним. Малфой влился в их компанию с такой лёгкостью, словно всегда ею был. Он всё ещё язвил и подкалывал, но это больше казалось не обидным, а частью общего веселья. Громче всех хохотал Рон, слушая шутки про свой бездонный желудок. Привыкший к этим бесконечным подколкам, он лишь театрально морщился: — А это как называется? — Грузинская кухня, Уизли. Называется — «Жричодали», — ответил Малфой с серьёзным видом. Парни захихикали, прячась за пластиковыми контейнерами. — Под сацебели? — с ухмылкой уточнил Рон, выгибая бровь. — Под ту фигню, что ты вчера добавил в карбонару. — Эй! Это был вустерский соус! — Можешь утешать себя этим дальше, — прозвучал ответ, и в кабинете поднялся уже до боли знакомый хохот. Гарри прикусил вилку, помотав головой. Как же хорошо… Неужели всегда так было?

***

Пейзажи за окном продолжали меняться, но утро больше не начиналось без Драко. Пока Поттер заваривал кофе, Малфой неизменно появлялся в кабинете ровно в семь утра, вытаскивал из коробки очередной десерт и уплетал его так, будто беднягу морили голодом неделю. Гарри выпускал дым в открытое окно, молча наблюдая, как тот щурится от удовольствия, нахваливая его кулинарные навыки. Он стал чаще ловить себя на том, что разглядывает вовсе не торт. Серые глаза блондина горели от восторга, и складывалось впечатление, что тот пробует произведение искусства, а не обычную домашнюю выпечку. Гарри и забыл, что умеет готовить. Но ради этого выражения лица стоило вставать в четыре утра и обжигать пальцы. И ради того, чтобы в одно июньское утро стереть пальцем глазурь с кончика носа именинника. Малфой тогда замер, глядя на него широко раскрытыми глазами, с набитым ртом, как маленький нашкодивший ребёнок. Но потом… потом подался ближе. Позволил. И даже облизнул губы, когда Поттер снова коснулся его носа пальцем, пробуя крем и хмыкнув вроде «в следующий раз сделаю вкуснее». Так и прошёл ещё один месяц лета: кофе, сигареты, десерты и тысячи коротких пауз, в которых они смотрели друг на друга чуть дольше, чем следовало.

***

Единственное, что выбивало его из колеи, — Джинни, вернувшаяся месяц назад после бесконечных поездок. Половину этого времени она провела в раздражении, узнав от Рона о его дружбе с Малфоем и отказе от витаминов, а вторую — в скандалах, упрёках и вечных допросах о том, куда он собирается сегодня вечером. И не сказать, что это портило их отношения. Ведь как можно испортить то, чего попросту нет? Этот вечер ничем не отличался, за исключением того, что Драко ушел с работы пораньше, и Гарри, от нечего делать, пошёл домой. Он как раз полировал рукоять метлы, когда на кухню тихо вошла Джинни, но с того самого взгляда понял — разговор будет неприятным. — Гарри, ты должен сходить к колдопсихологу, — начала она, даже не садясь. — Ты снова стал злым. Нервным. Всё время срываешься. Эта работа выматывает тебя. И я опять откладывала этот разговор столько, сколько могла, но… — Злым? — переспросил он, усмехнувшись; голос рвался на грубость. — Злым я был в семнадцать, Джин. Когда думал, что не доживу до восемнадцати. Она хотела что-то сказать, но он перебил, вытирая руки о кухонное полотенце. — Я пошёл в Аврорат. Знаешь почему? Чтобы не сойти с ума от того, что я выжил. Потому что всё, что я умею, — помогать другим. И я буду это делать. Нравится тебе — хорошо, не нравится — твоё право. Джинни нахмурилась, но Гарри уже не мог остановиться. — Я старался быть хорошим парнем. Давал тебе всё, что мог. Всё, о чём бы ты ни просила — я делал. Мерлин, я даже эти чертовы пилюли пил, как будто только так мог заслужить пару часов твоей компании! Как ты думаешь, почему я злюсь? На последнем слове голос дрогнул. Джинни заметно дернулась, но привычного желания обнять и успокоить не было: его целиком и полностью поглотила злость. — А теперь что? Тебя бесит, что у меня есть с кем проводить время? Что я больше не верный пёс, считающий часы до твоего возвращения?! — Да неужели ты не понимаешь?! — следом взорвалась она. Рыжие волосы, подобно пламени, взмыли в воздух. — Забыл, что он сделал? Забыл, кем он был? Салазар, я действительно должна задавать эти вопросы?! Джинни смахнула слёзы, уставилась в него: — Я мирилась с тем, что вы общаетесь. Хочешь дружить с Пожирателем? Отлично! Флаг тебе в руки! Но ты ведь проводишь с ним всё своё время, Гарри! Целый месяц я дома, и знаешь, сколько вечеров мы провели вместе? Три! Три, черт возьми! Чем можно заниматься столько времени, скажи мне? О чём вообще с ним можно говорить? Он отвратительный, мерзкий, высокомерный ублюдок! Так почему, объясни мне?! Почему именно он?! — Да потому что рядом с ним мне не нужно притворяться! — рявкнул он, отбрасывая тряпку. — Потому что он не требует от меня того, чего я выполнить тупо не могу! С ним я чувствую себя собой, Джинни! Можешь ты это понять или нет?! В этот же момент под потолком раздался треск. Несколько лампочек вспыхнули и взорвались, осыпаясь искрами. Стекла в окнах дрожали, и полумрак растекся по кухне, играя тенями на стенах и мебели. Слова повисли между ними, как удар. На лице Джинни мелькнуло что‑то вроде шока. Сначала прозвучал нервный смешок, а потом — истерический, с надрывом, будто сдавили горло. — У меня слов нет… — она качнула головой, поднимая руки. — Я просто… А знаешь что? С меня хватит! Я себя не на помойке нашла, чтобы всё это терпеть! Хорошо тебе с этим хорьком — вот к нему и проваливай! Вещи заберу завтра! С громким хлопком она исчезла в вихре трансгрессии. Лампочка под потолком хрустнула и сорвалась вниз, разлетевшись на осколки. А потом… наступила тишина. Лунный свет пробивался в окно. На небе не было ни одной звезды. Лёгкий ветерок колыхал занавески, будто ничего не произошло. Гарри полетел в коридор, наспех зашнуровывая кроссовки. — А вот и пойду, — буркнул он, и захлопнул дверь.

***

Поттер шагал по площади, сунув руки в карманы джинс и оглядываясь по сторонам. Фасады зданий были окутаны мягким светом фонарей, отбрасывающим длинные тени на булыжники под ногами. До ушей доносился тихий шум Темзы, перекатывающийся от набережной через узкие улочки, и едва слышные звуки гитар уличных музыкантов, кто, как и он, не спал этой ночью. С каждым шагом понимал, что они оба повели себя как подростки, слепо поддавшись импульсу. Но эмоций как-то разом стало слишком много. Словно те долгие месяцы копились внутри, давя и не находя выхода.

***

Первые пару секунд Поттер хмурился, разглядывая старенькие стены подъезда, но сомнения, что Малфоя нет дома, развеялись, стоило двери распахнуться: перед ним предстала Паркинсон в розовом халате, с полотенцем на голове и мягких тапочках с помпонами. Она выгнула бровь от удивления, скрестила руки на груди и ухмыльнулась, закричав, не отводя от него взгляд: — Милый, тут к тебе гроза Британии! Поттер прищурился, готовясь что-то ответить, как вдруг за её плечом послышался знакомый, насмешливый голос: — Гроза Британии? Тёмный Лорд, что ли? Он перевёл взгляд и увидел Драко. В зелёных пижамных штанах, с полотенцем, которым энергично вытирал волосы, он застыл за спиной подруги. Улыбка мгновенно сошла с лица, сменившись удивлением. — Почти угадал. — Гарри усмехнулся. — Рэддл бывал во мне, так что… Паркинсон прикрыла рот ладонью, распахнув глаза, а потом вдруг расхохоталась на весь подъезд. Воображение сыграло с ним злую шутку, и Поттер тут же вспыхнул, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — Так, стоп! — он выставил руки, сам не выдержав и нервно усмехнувшись. — Я имел ввиду крестраж! Малфой не сдержал улыбку, тихо засмеялся и слегка откинулся назад, скрестив руки на груди. — Ой да ну вас, — фыркнул Гарри, нервно почесывая затылок. — Драко, можно тебя? — А кто в ком будет? — сквозь смех спросила Паркинсон, закусывая губу. — Точно не в тебе, Панс, — закатил глаза Малфой, мягко отпихивая её за спину. — Жаль… — послышался театральный вздох. — Я уже настроилась… Драко поймал взгляд Гарри и усмехнулся, покачав головой: — Зайдёшь? Или мне одеться?

***

На чёрной глади Темзы мерцали фонари, отбрасывая дрожащие круги золотого света. Ветер играл с волосами и забирался под одежду, приятно щекоча кожу. Поттер сидел на лавочке с локтями на коленях, а рядом, свободно откинувшись и спрятав руки в карманы кофты, устроился Малфой. В обычной тёмной толстовке с капюшоном и влажными после душа волосами он выглядел неожиданно… просто. Уютно. Даже мило, если позволить себе назвать вещи своими именами. Именно эта простота сбивала с толку. — Ну и что у тебя за срочное дело? — первым нарушил тишину он, лениво повернув голову. — До завтра подождать не могло? Гарри повёл плечом и вздохнул. — Честно говоря… никакого дела нет. Мы с Джинни расстались, и… — …и тебе понадобились свободные уши? — усмехнулся тот, всё ещё глядя на воду. — Не лучший выбор, Поттер. Меня устраивает то, что у меня есть. А любовь для меня… — он чуть скривил губы, — непозволительная роскошь. Гарри нахмурился, повернулся к нему. — Ты наказываешь себя? За прошлое? Плечи едва заметно дрогнули, но лицо не выдавало никаких эмоций. Спустя паузу Драко выдавил: — Нет. Но тот факт, что ты кого-то любишь, не дает тебе права портить им жизнь. Вот и я больше не хочу повторять эти ошибки. Повисла тишина. Только плеск волн о камни и гул ночного города. Драко накинул капюшон и съехал чуть ниже по лавочке, уставившись в темноту. Напряжение начинало раздражать, а очки давить на переносицу. Гарри снял их и прикусил щёку изнутри, поднимая голову. — На самом деле я пришёл не поэтому, — тихо сказал он. — Я просто… Я хотел тебя увидеть. Слова взмыли в воздух, и Гарри тут же ощутил, как землю выбили из-под ног. Он сглотнул, взгляд метнулся к воде — хотелось стереть сказанное, засмеяться или вернуть всё назад, но… — Я… то есть, не то чтобы… — начал он торопливо. — Я и не думал мешать тебе… с Панси. Честно. Просто был на взводе и… Мне нужен был якорь, чтобы успокоиться. Малфой не двигался и не перебивал. Лишь чуть наклонил голову, глядя так пристально, будто хотел разглядеть что-то глубже слов. — И ты пришёл ко мне? — уточнил он, прищурившись. — А к кому, если не к тебе? Гарри сжал очки так сильно, что дужки жалостливо заскрипели. Щёки пылали, шея горела, а ветер холодил лицо, словно насмехаясь. Он щурился, не в силах отвести взгляд, стараясь привести себя в чувства. Мгновенный наклон вперёд — и чужие губы коснулись его собственных. Казалось бы, лёгкое прикосновение, но оно скручивало внутренности сильнее любого заклинания. Дыхание оборвалось, всё тело застыло, но кровь продолжала пульсировать огнём. Драко отпрянул, кашлянув и резко отвернувшись. Голос дрогнул: — Не придавай большого значения этому, Поттер. Это всего лишь… Но он не успел договорить — губы снова встретились. И в этот раз жадно, горячо и до головокружения. Гарри не знал, что им движет — отчаяние, похоть, желание снова ощутить этот вкус или то, что он слишком долго прятал, уговаривая себя, будто это всего лишь наваждение. Может, всё сразу. И плевать. Мысли сбивались в хаос, но руки сами тянули ближе и сами вцепились в ткань кофты, не отпуская. Они целовались так, словно мир исчез, и только эта лавочка на набережной могла быть свидетелем. И, к счастью, безмолвным. Когда воздуха стало не хватать, Драко оторвался всего на дюйм, выдыхая: — …поддержка. Гарри усмехнулся, касаясь лбом его лба, и прошептал: — И многих ты так… поддерживаешь? — Нет, — тихо сказал он, обвивая руками его шею: — Нет, исключительно… избранных. И не дожидаясь ответа, потянулся сам. Гарри задрожал, тонкий стон вырвался из груди, сливаясь с таким же тихим откликом — звуком, что казалось, с первой секунды стал зависимостью.

***

Утро началось с провала. Точнее, с первой попытки сделать шаг, закончившейся финальным падением в ванной комнате. Пальцы на ногах хрустнули раз десять, и ровно столько же раз Поттер шипел от боли, прыгая на одной штанине в надежде не опоздать. Вчера он вернулся под утро и прямо в одежде рухнул на кровать. Голова была удивительно пуста, но сердце всё ещё бешено колотилось, как после самой изнурительной тренировки. Он пытался оправдать себя, но всё произошло по его воле. Он этого хотел. Ни малейшего обмана. И всё же мысли о том, что подумает Джинни, не давали ему покоя. Он любил её. Когда-то. Но чувство давно выгорело. Сначала тихо, незаметно, а теперь от него просто не ничего осталось. И, глядя на Джинни, Гарри понимал: он слишком долго делал вид, что всё по-прежнему. Смешанные чувства сгущались, но совесть почему-то молчала. Может, потому что в глубине души он знал — это было неизбежным. А может, потому что хотел, чтобы так и было.

***

Накинув мантию, он аппарировал в Атриум и сразу столкнулся с любопытными лицами. Неловко кивнул, пытаясь скрыть смятение — казалось, каждый взгляд пронизывал насквозь, будто все знали его маленький секрет. В кабинете он включил кофемашину и уставился на стрелки часов: до прихода Малфоя оставалось всего пять минут. Гарри подкатал рукава, окинув груду документов на столе и принялся за кофе. Руки двигались машинально. Настоящее волнение кипело внутри, и он никак не мог его унять. Старая кофемашина, притащенная с Гриммо, крякнула, шикнула и загудела, наполняя кабинет настоящим утренним ароматом. как по расписанию, в дверях появился Драко — с лёгкой улыбкой и ленивым стуком костяшек по косяку. — Сегодня без тортика, — хмыкнул Гарри, протягивая чашку. — Я проспал. Сделав глоток, Драко чуть наклонился ближе, шепнув у самого уха: — И я даже знаю почему. Гарри закатил глаза, пряча улыбку в чашке. О случившемся они не говорили. Не пытались дать этому название. Не потому, что слов не хватало. Наоборот — их было слишком много. И каждое из них грозило обрушить то хрупкое равновесие, что они нашли в темноте набережной. По пути домой Гарри впервые ясно понял: всё произошло легко. Слишком легко. Ни малейшего сомнения, ни тени отторжения. На месте Малфоя не смог бы оказаться никто другой. Не потому что не нашлось бы случая. А потому что не захотел бы. Никогда. И только теперь он осознавал: это чувство жило в нём давно. Оно таилось в раздражении, прорывалось в ненависти, искрилось в каждом взгляде через зал. То, что он считал враждой, слишком часто было чем-то большим. И он столько лет уговаривал себя не смотреть в эту сторону, что сам поверил в ложь. Но прошлой ночью все его защиты треснули. Кажется, в школе Гермиона называла это «помешательством»? Что ж, видимо это оно и есть. И отрицать его больше не имело смысла. Он так и застыл с чашкой в руке, в другой — зажатая, почти догоревшая сигарета. Даже не заметил, как закурил. — Ты как? Всё нормально? — на плечо легла чужая ладонь. — Или мне сказать, чтобы всё отменили? Гарри повернул голову, встретившись с серыми глазами. — О чём ты? Моргнув, Малфой пригладил волосы, взглянув на календарь на стене. — Ты… забыл? — вырвался нервный смешок. Зелёные глаза так и зависли на «31 июля», когда в кабинет влетела толпа, раздался оглушительный взрыв хлопушки с конфетти, поднимая разноцветные искры. — С Днём Рождения! — Закрой глаза! — во всё горло крикнул Симус, перекрывая шум. Поттер открыл было рот возразить, но не успел — что-то влажное и тёплое уткнулось в его руку. Он опустил взгляд — и остолбенел. Перед ним сидел огромный чёрный пёс. Настолько крупный, что стоя на задних лапах, наверняка был ростом с самого Гарри. Шерсть густая, отливающая серебром, мощные лапы, голубые глаза — слишком умные для обычной собаки. В них светилось что-то волчье, дикое и одновременно по-щенячьи наивное. На шее болтался алый бант, нелепо контрастирующий с хищной статью. Пёс наклонил голову набок, будто изучая его, а затем резко мазнул шершавым языком по пальцам. — Мерлин… — Гарри присел, потрепал уши, и зверь с довольным урчанием уткнулся в ладонь. — Что это за зверь? — Волкособ, — с гордостью сообщил Дин. — И теперь он твой. Имя дашь? Пёс вскочил на лапы, задрал морду и завыл так, что у всех пошли мурашки. А потом, будто опомнившись, завилял хвостом и протянул Гарри лапу. — Как тебе Вульф? — спросил он, принимая «рукопожатие». В ответ раздался звонкий, соглашающийся лай. — Договорились. — Как оригинально, — с лёгкой иронией заметил Малфой, стоявший у окна. Он скрестил руки на груди и мягко улыбался. Вдруг за спиной грянул новый хлопок. Рон держал шампанское, из горлышка которого фонтанировала пена. Он зажимал бутылку ладонью и одновременно пытался отпить, отчаянно борясь с брызгами. Вульф залаял и рванул вперёд, заставив Рона подпрыгнуть и выпустить облако пены прямо себе на рубашку. Но короткое «сидеть» из уст Малфоя сработало мгновенно: пёс плюхнулся на пол, виновато прижав уши. Комната загудела смехом. Гарри, щурясь, бросил на Драко обиженный взгляд: — Подарок мне, а слушается он тебя. — Может быть, потому что купил его именно я, — лениво отозвался тот и, подмигнув, двинулся к ребятам. — Драккл тебя раздери, Уизли! Это петарды, а не свечки! — Думаешь, я совсем идиот? Выбрал самое лучшее! — возмутился Рон, вытирая руки о брюки. — Гарри, иди задувай!