Ночь, когда снежинки пляшут

***

— Хорошо, что дальше? — прогундосил Гарри, подпирая руками голову. — Я уже понял, что мешать нужно ровно четыре раза и ракушки глизня — тщательно перетереть. Защитная маска на лице давила, кожа чесалась от едких испарений, но он покорно сидел в небольшом кабинете в левом крыле, слушая лекцию о вредящих зельях уже час. Котелок бурлил на столе, поднимая зелёную дымку, а Драко спокойно перебирал пузырьки, рассказывая о свойствах каждого, помахивая ими перед Гарри, словно хозяин перед котом, пытаясь заинтересовать дурацкой игрушкой. С одной стороны, грех жаловаться. Это была его идея — изучить работу магических наркотиков и, возможно, найти дополнительный способ защиты для авроров в виде дымовых бомб. С другой — голова была забита совершенно другим, а уроки Зельеварения со школы вызывали в нём смутное недоверие к собственным силам. С дня рождения прошло чуть больше двух месяцев. Нудных, нервных и странных, если сравнивать с тем, что было до этого. Разбирательства с Джинни не прекращались, несмотря на окончательный переезд. Она, облачённая в форму «Гарпий», спустя неделю явилась прямо к нему в кабинет, узнав о повышении. Если верить словам, это должно было быть поздравление, но на деле — очередной скандал. Парни тогда замерли, переглядываясь и пытаясь понять нужно ли вмешиваться. Рон, изначально готовый поддержать сестру, нахмурился и сжал кулаки. На секунду казалось, что он сам сорвётся, но затем глубоко вздохнул и направил Джинни к двери, встав на сторону Гарри. Джинни кричала, называя его предателем и никудышным другом и отбиваясь. Но, наткнувшись на неподвижный взгляд Поттера, резко замерла. А затем вылетела за дверь, оставив после себя гнетущее, неловкое молчание. Ещё одной причиной послужило долгое отсутствие Андромеды и Тедди, отправившихся к родственникам во Францию. Выходные стали проходить в гордом одиночестве. Он даже не пытался звать кого-то, чтобы лишний раз не утруждать друзей своей кислой миной. Единственным существом, которое оставалось рядом, был Вульф. Пёс устраивался у ног или на диване и не просто наблюдал — время от времени укладывал большую массивную голову ему на грудь и скулил, будто чувствуя больное место. Самым тяжелым казался именно стазис с Драко. Каждый его маленький шаг вперёд тут же смыкался двумя назад. И так по кругу. Словно они снова танцуют вальс, только теперь без музыки и прикосновений. Гарри догадывался, что, скорее всего, дело в Джинни. Слухи о их ссоре и постоянных письмах с напоминаниями о том, что он стал жестоким безумцем, разлетались по Министерству слишком быстро. И, положа руку на сердце, это была голая правда. Грязная, изувеченная и уродливая. Он не помнил, в какой момент всё это началось, но в памяти надолго останется окровавленное лицо мага, вломившегося в книжную лавку. Парень всего-то украл сотню галлеонов и взорвал стенд с книгами в целях самозащиты, но Гарри тогда было не остановить. Заклинание полоснуло руку — и ни Инкарцеро, ни повинная не смогли его сдержать. Той же рукой он сломал бедолаге нос и проехался по скуле, прежде чем Рон успел его оттащить. Эта злость, накопившаяся внутри словно веками, вынуждала браться за любое дело, лишь бы не сидеть на месте. Кулаки чесались, кожа горела, и единственное занятие, которое хоть как-то успокаивало зверя внутри, — бой. На задании или в тренировочном зале… без разницы. Главное, что это помогало. Ещё помогали посиделки с Драко. Но только до хриплого и ненавистного «до встречи» под конец. Больше они не пили. И даже не пытались. Лишь пару раз, вытащив Малфоя в надежде поговорить, Гарри повел его в ресторан на окраине города и влил в себя пару бокалов вина. Первый — для храбрости. Последние два — за фантастический провал. Было видно, что Драко тяжело. Он кусал губы, то тактично умалчивал, то виртуозно переводил разговор на другую тему. Временами надолго застывал, уставившись в одну точку на лице напротив. В такие моменты Гарри казалось, что ему заглядывают прямо в душу или пытаются невербально применить Легилименс. Взгляд менялся — от грустного до отчаянного, а порой становился томным, пробирающим до мурашек. Больнее всего било осознание, что за всё это время, несмотря на знания о любимых писателях и детских постыдных историях, он понятия не имел, чем Драко занимался за пределами их встреч. И всё, чем он мог довольствоваться, — давний рассказ о Паркинсон, переехавшей к нему на затянувшееся «неопределённое время», одноразовое упоминание Нарциссы и несколько историй о Гротте и Криви. Остальное — тьма. В общем и целом всё оставалось как прежде, но другая сторона их отношений замерла в одной точке. Той самой, с которой когда-то всё и началось. Гарри постоянно думал о том, где облажался. В какой момент свернул не туда, что сказал не так. Малфой был словно шифр Вернама — с виду простой, но понять его до конца почти невозможно. И чем больше он пытался его разгадать, тем сильнее ощущал пустоту, в которой растворялись все ответы.

***

— Запомнил, что добавлять в последнюю очередь? — прозвучало у уха, вырывая из потока мыслей. Поттер закатил глаза и самодовольно постучал пальцем по пузырьку с надписью «Болиголов», но реакция напротив была совсем не той, которую он ожидал. Маска не смогла скрыть ни отвращения, ни разочарования. Малфой вздохнул и поменял пузырьки местами, подчеркнуто постучав по второму — точно такому же. — Я сказал в последнюю очередь, Поттер, а не в последний путь. Ты издеваешься? Губы скривились, когда он всмотрелся в пузырьки с идентичным содержим и надписями «цикута» и «болиголов». — Да они же одинаковые! — Ага, — Малфой хмыкнул, всё ещё морщась. — Как твои носки: оба чёрные, но из разных пар. — Что? — одернув штанины, Поттер уставился на свои ноги. — Как ты… — Это я должен спрашивать «как», — перебил Драко, щёлкнув крышкой котелка. Снял маску, откинул её на стол и устало упёрся ладонями в край. — Как ты собираешься найти создателя «Тени», если даже не понимаешь, что ищешь? Поттер прикусил щеку изнутри, ощущая то же самое, что когда-то испытывал у Министра на ковре несколько лет назад. Тогда он только начинал и действовал импульсивно, не вдаваясь в подробности. Сделал дерьмо — отвечай. Вот и вся истина, которую он понимал. Но именно она позволяла видеть в людях большее. Именно она помогала находить выход из сложных ситуаций. — Людям свойственны ошибки, — парировал тот. — И длинные языки. Блондин хмыкнул, выравниваясь, и сложил руки на груди. — Да? — бровь издевательски выгнулась. — И ты поверишь словам? Кто вообще верит тем, кого поймали за руку? Не мне тебе объяснять значение слова «ложь». Угрозы лишить радостей жизни над ней не властны. — Есть разные способы разговорить человека, — нахмурился тот. На бледном лице появилась ехидная ухмылка, глаза прищурились. — Например? Избиение? Пытки? Веритасерум? Забавно. Когда я однажды пригрозил тем же, кто-то смотрел на меня волком. — Это другое, — Поттер вскинул руку. — К тому же ты действовал не по протоколу. Парень бы всё равно раскололся, если бы мы нашли на что надавить. — Удиви меня! — серые глаза заблестели. — Что бы ты ему сказал? Что у него больная дочь и он должен думать о ней? Я тебя умоляю, Поттер… Разве вам есть дело до девочки? После того как её забрали, никто из вас даже не проверил, жива ли она. Так зачем ему говорить правду, если всё равно никто не заплатит? Губы поджались, взгляд не отрывался. На самом деле о том, что у Ласоцки есть несовершеннолетняя дочь, стало известно только на суде. Тогда мужчина умолял отпустить его, обещая рассказать всё, что знал, но это списали на жалкий спектакль перед составом. Решили, что о девочке позаботятся другие. Если она, конечно же, существует. Но Гарри был так поглощён собственными проблемами, что едва слышал слова судьи и обвиняемого. — О, ты и правда не знал? — Малфой едко усмехнулся, словно прочитал мысли. — Ну конечно. Знаешь, как мне удалось разговорить его? Веритасерум — отчасти, да. Но не только. Девочка сейчас в Мунго. Под присмотром. И, опережая твои комментарии — нет, не из жалости. Просто я делаю свою работу хорошо. В отличие от некоторых. Поттер сжал кулаки, глянув на него из-под очков. — Ты сейчас пытаешься меня обидеть? — А получилось? — уголок губ дёрнулся. Малфой подхватил ближайший стул, развернул его спинкой вперёд и уселся напротив, закинув руки на перекладину. — Поттер, нет добрых дел и плохих. Есть нужда и желание. Иногда одно перетекает в другое так легко, что даже не замечаешь. Не все выбирают стать убийцами или ворами. Некоторые просто не имели выбора. Пальцы нервно прошлись по светлым волосам, замирая на затылке. Малфой помолчал пару секунд, уставившись в тёмный угол каморки, потом выдохнул и продолжил: — Больной ребёнок не виноват, что у неё полоумный отец, неспособный заработать на хлеб. Своё он получил, да, но девочка осталась одна. И никого у неё нет. — Он посмотрел прямо в глаза и криво усмехнулся, подняв руки. — Вот тебе и вся система с её «гуманными» способами. Губы разомкнулись — возразить, хоть что-то сказать в ответ. Но в этот момент в дверь постучали. Малфой поднял палец — коротко, почти лениво, прося замолчать. Через секунду он уже встал и направился к двери.

***

Поттер ещё какое-то время сидел, вслушиваясь в редкое бульканье котла. Минуты тянулись слишком вязко, и отсутствие Малфоя стало раздражать. Он поднялся, надавив ладонями на стол, и медленно двинулся к выходу. Но уже у самой двери замер, уловив гулкие, приглушённые голоса по ту сторону: — Я о чём тебя просил? Почему ты всё время делаешь по-своему? Не понимаешь, чем это кончится? — голос Гротта звучал глухо, но в нём сквозила злость. — Почему ты отчитываешь меня, как школьника? — холодно откликнулся Драко. — Не переходи черту. Это не твоё дело — что я делаю в свободное время. — Не забывай, кто тебе это время даёт, — короткая пауза, тяжёлое дыхание. — Ладно. Слушай, будь аккуратнее, хорошо? Ответа не последовало. — Я зайду завтра, — отозвался Аластор. — Хочу с ней поговорить. — Не стоит, — тихо, но твёрдо. — Она не поймёт. — Но она должна знать. — Она знает столько, сколько нужно, — произнёс Драко с нажимом, отчеканивая каждое слово. — И я хочу, чтобы так и оставалось. Тишина. Затем сухой выдох, почти усталый. — Не отказывайся от помощи, когда тебе её предлагают, — почти шепотом произнёс Гротт, вновь вздыхая. — Я не от помощи отказываюсь, а от её последствий. Послышался лёгкий скрип — шаги по полу, потом глухой щелчок замка. Поттер резко отскочил от проёма, чуть не опрокинув стоящий рядом табурет, и сделал вид, будто увлечённо разглядывает стеллаж с пузырьками. Пальцы машинально потянулись к ближайшей склянке, лишь бы чем-то занять руки. — Что, решил продолжить без меня? — знакомый голос прозвучал слишком близко. Гарри обернулся. Малфой стоял у двери, опершись плечом о косяк, и внимательно наблюдал за ним, словно знал, что тот всё слышал. — Просто… смотрел, что тут у тебя, — пробормотал Поттер, избегая взгляда. — Конечно, — в голосе прозвучала сухая усмешка. — Любопытство — хорошая черта. Пока не касается чужих разговоров. Он прошёл мимо, подхватил со стола маску и бросил короткий взгляд через плечо: — Возвращайся к котлу, Поттер. Мы ещё не закончили.

***

Гарри шёл по коридору, потирая затёкшую шею. На висках пульсировала усталость, а запах зелий буквально въелся в одежду. Он вернулся в кабинет весь в магической пыли, на ходу вливая в себя антидот, который Малфой сунул ему напоследок, не утруждаясь объяснениями. Внутри возился Невилл, сгребая в охапку бумаги и держа в зубах бумажный стаканчик с кофе. — А где все? — удивился Гарри, снимая мантию. — Не шнимай, — прошипел тот, отплёвываясь и перехватывая стакан. — На Роуз-стрит вызов. Доберёшься сам? Мне ещё в секретариат надо. Поттер устало кивнул и снова вышел в коридор, застёгивая мантию на ходу. Разговор, подслушанный за дверью, всё ещё звенел в голове. «Она знает столько, сколько нужно…» В словах, казалось бы, не было ничего такого, но тон… Этот холодный, резкий, пропитанный злостью тон — не выходил из памяти. Кого он имел в виду? Дочь Ласоцки? Паркинсон? Или… кого-то другого? Гарри мотнул головой, пытаясь стряхнуть липкую мысль. Если кто и переходит черту — это он. Да, копаться в чужих делах низко. Но всё равно раздражение не отпускало: Драко скрывал от него слишком много. Невидимая стена, которую он так отчаянно пытался пробить, только возрастала, не поддаваясь ни слову, ни заклинанию. В груди зашевелилось неприятное чувство — словно за ней, за этой чертовой стеной, есть что-то, о чём он не должен был знать, но очень хотел.

***

Лестница скрипела под ногами, пока он поднимался вверх. Дверь квартиры была приоткрыта, и изнутри доносились гулкие шаги и редкие чихи. Несколько авроров, прикрывая носы, очищали заклинаниями палочками воздух, тяжёлый и пропитанный едким дымом. Рон нашелся в углу комнаты у стола, разглядывающим груду пустых бутылок и рваных записей. — Извини, опоздал, — сказал Поттер, оглядываясь. — Да ничего, мы с парнями только подошли. — Что тут у нас? Рон согласно махнул остальным, позволяя им проверить другие комнаты, потом повернулся к Поттеру, постукивая пальцами по краю стола. — Труп. Молодой парень. Лёгкие выжжены дотла. Мы с Гермионой поругались. — Как зовут парня? — Ночью. Просто вот так, ни с того ни с сего, устроила разбор полётов и ушла! Представляешь? — Рон скривился, а взгляд метался по комнате. — Свидетелей опросил? — Видите ли, я «недальновидный»! — резко махнув рукой, Уизли поморщил нос. — А как вообще дальновидность определяется? Типа, я должен заранее знать, что произойдёт? Чёрт побери, я же не оракул! Да, корни есть… — Рон! — Поттер повысил голос. — Соберись уже. Мы на работе. — Да в жопу эту работу, слушай! — взорвался тот, нервно дернув рукой в сторону трупа. — Он жмурик, что с него возьмёшь? А у меня семья разваливается! И главное — я даже не понимаю, почему! — Возьми себя в руки. Она на последнем сроке, Рон. Ты бы лучше отнёсся к ней с пониманием. — А ты бы смог? Советчик, блин. — Уизли насупился, раздражённо проводя рукой по отросшим до плеч рыжим волосам. — Сам бы хоть раз пришёл в гости. От тебя ни слуху ни духу — ты как привидение! Рон фыркнул и, услышав чужой оклик, скрылся в проходе. Поттер смотрел ему в спину, вгрызаясь в губы. Другом его, правда, можно было назвать лишь с натяжкой: годы дружбы, а он всё ещё не умеет быть рядом, когда это действительно важно. Возможно, потому что ему самому так легче — держать дистанцию, оставаться одному, позволяя событиям идти своим чередом и разгребая завалы по мере их поступления. Взгляд завис на навечно застывшем в одном мгновении бледно-сером теле, и он на автомате нащупал пачку сигарет, сминая её до хруста. Ситуация с Тенебрисом снова набирала обороты, и Гарри понимал: скоро он вновь уйдёт в работу, поглощённый расследованиями и вылазками. С этим же осознанием пришло чувство, что откладывать всё на потом больше нельзя. В конце концов, так не может продолжаться вечно. Из соседней комнаты донеслась глухая ругань, заставив плечи невольно напрячься. Поттер поджал искусанные губы и, подавив в себе чудовищное желание закурить, переступил через труп, двинувшись в сторону голоса Рона.

***

Отчитавшись перед Робардсом и передав тело на экспертизу, парни начали собираться по домам. Дин с Симусом ушли первыми, за ними кабинет покинул Невилл. Гарри, выпуская сигаретный дым в открытое окно и наблюдая, как он плавно растворяется в воздухе, поинтересовался у Рона, есть ли у него планы на вечер. Тот самодовольно усмехнулся, и Поттер стряхнул бычок, после чего последовал за ним в камин. Несколько минут радостных вдохов Молли и тёплых объятий — и он уже сидел за столом в Норе, скользя глазами по уютной кухоньке, где миссис Уизли носилась, как вихрь, накрывая на стол. Гарри почти забыл, как это — быть в кругу семьи, ощущать привычное тепло и заботу, участвовать в простой домашней суете, где каждый занят своим делом, но всё равно рядом. — Ой, как жалко мальчика, — вздыхала Молли, выставляя на стол ещё одну тарелку с пирогами. — Сколько ему, говоришь, было? — Двадцать два, — тихо ответил Гарри, ловя взглядом едва заметную дрожь в её руках. — Мерлин всеблагой, совсем юный! — Она прижала руку к груди, нахмурив брови. — Что ж за жизнь-то такая, а? Как не одна зараза, так другая… А что Бруствер говорит? — Ма, ну хватит уже, — Рон скривился, с силой оперев ладони на стол. — Мы же за столом сидим… И так аппетит еле появился после увиденного. — Да кому ты чешешь? — усмехнулась она, слабо хлопнув сына полотенцем по плечу. — Аппетит у него еле появился! — Взмах палочки — и перед Гарри появилась пузатая чашка в горошек. — Пей, дорогой. Это травяной чаёк. Хорошо при стрессе помогает. — А мне? — обиженно выпятив губы, протянул Рон, но та лишь хитро улыбнулась. — А ты себе сам налить можешь! Вон какой лоб вымахал! И Гермионе отнеси наверх чашечку. Бедняжка весь день мучилась с болью. Живот уже опустился, с дня на день ждём! Счастливая улыбка расцвела на её лице, глаза слегка заблестели, а мелкие морщинки у уголков стали заметнее. Мягкий халат делал её ещё более домашней, рыжие волосы были собраны в пучок на затылке, но несколько непослушных прядок пружинили при каждом движении. — Может, лучше я отнесу? — осторожно спросил он, глянув на Рона, аккуратно выставляющего на поднос чашку и печенье, чтобы ничего не перевернуть. — А сходи, сходи, родной, — нежно похлопала его по руке женщина. — Она тебя так ждала! Всё время спрашивала, когда ты придёшь. Гарри поднялся, принимая из рук друга поднос.

***

Дверь в спальню Рона была приоткрыта и пускала в коридор тонкую полоску света. Поттер осторожно приоткрыл дверь ногой, удерживая поднос и заглянул внутрь. Гермиона сидела в кресле, обложенная подушками, ноги слегка согнуты, уютно устроившись в мягком коконе. Одной рукой она взмахивала в воздухе, невербально перелистывая страницы, а второй поглаживала округлившийся живот, выглядывающий из-под задравшейся футболки. Поттер шагнул в комнату, звякнув чашками на подносе, и взгляд устремился на него. Каштановые волосы сползли со спинки кресла, рассыпаясь по плечам. — Гарри! — воскликнула она, захлопывая книгу. Лицо тут же преобразилось, появилась радостная улыбка. — Как ты? Боже, я так рада тебя видеть! Гарри отставил на стол поднос и подошел ближе, слегка по обнимая её в ответ. — Всё в порядке, — натянуто улыбнулся он, усаживаясь на быльце. — Расскажи лучше как сама? Как ты себя чувствуешь? Гермиона слегка смутилась, улыбка стала чуть напряжённой. — Чувствую себя лучше, чем ожидала. Хочу уже на работу. Надоело лежать целыми днями. Она погладила живот, и Поттер не сдержал улыбки. — Гарри, а ты… как ты себя чувствуешь? — девушка скользнула взглядом по нему, чуть нервно, почти виновато улыбаясь. — Ты… ты больше не выпиваешь? Поттер резко замер, взгляд сузился, краешки губ медленно поползли вниз. — Тебя Джинни просила узнать? — старался звучать спокойно, но голос звенел, как натянутая проволока. — Нет, нет, что ты, — отмахнулась она, слишком взволнованно, чтобы поверить в искренность. — Просто Рон недавно рассказывал о краже во Флориш и Блоттс… я перенервничала. Слова подруги были убедительными, она действительно с наступлением беременности стала больше волноваться на пустом месте. Но что-то в её тоне, в том как она жевала губы, судорожно избегая взгляда, не отпускало. Гермиона быстро перевела тему, рассказывая о желании Рона переехать, что Гарри перебил её, положив руку на плечо: — Миона. Объяснись. Девушка застыла, прикрывая руками живот. Ресницы затрепетали, плечи напряглись. — Я чего-то не знаю? — стараясь звучать как можно мягче, спросил он. Но вторая рука уже сжималась в кулак до хруста. — Что-то случилось? Она подняла взгляд к потолку, словно пытаясь удержать слёзы, и рвано вздохнула, жмурясь. — Я просто… Чувствую себя виноватой перед тобой. Думала, будет легче, но я так больше не могу. Когда я слышу эти рассказы, я… Тяжело выдохнув, она посмотрела ему в глаза, полными вины. — Это я виновата в том, что вы расстались, понимаешь? Губы задрожали, пальцы вцепились в живот. Гарри прикрыл глаза, выдыхая. — Нет, — сказал он тихо, но с напряжением. — Мы расстались потому что так будет лучше нам обоим. Если кто-то и виноват, то мы оба. И ты здесь совершенно не при чём. — Нет. Нет, это всё я. Это всё я… — Голос сорвался, почти шепот, но с отчаянной силой. — Не надо было этого делать. Я хотела как лучше… хотела тебе помочь… Гермиона начала говорить быстрее, слова неровно вылетали, дыхание сбивалось: — Я сама… это была моя идея давать тебе лекарства. Я думала, это поможет… Я… я не знала, как ты воспримешь это! И потом ты снова стал пить, пропадать… Мы с Джинни не понимали, что делать! Гарри замер, стеклянными глазами уставившись в одну точку. В голове — шум, обрывки слов, обрывки образов… Всплыли сцены с Джинни: её крики, истерики из-за забытых витаминов, рычание в голосе, будто каждая невыполненная мелочь могла разрушить мир. Каждое воспоминание ударяло прямо в грудь, и комок подступал к горлу, мешая дышать. Он рывком поднялся с места, боясь сделать лишнее движение. Внутри всё кипело, челюсти напряглись, зубы скрипели так, что звук отдавался в висках. — Почему? — выдохнул он через силу, не прекращая попытки держать себя в руках. — Потому что… я не хочу, чтобы мне промывали мозги? — Гарри… — резко, почти рывком, она схватила его за руку, прижимая к себе. Глаза наполнились ужасом и отчаянием. — Прости! Прости меня! — почти кричала она, сдавливая его ладонь, но он чувствовал, как её силы и страх растекаются по нему. — Я не думала, что так получится! Думала, Джинни тебе скажет! Думала, что ты уже знаешь! Гермиона кричала что-то ещё, но он больше не слышал ни слова, мотая головой, пытаясь отгородиться от её отчаяния. Любой звук раздражал, а в груди горело, обугливая колотящееся от боли и обиды сердце. — Гарри… пожалуйста… — её голос прорезал туман в голове, почти умоляя, но он не мог. Словно кто-то надавил на плечо, и тело требовало уйти, чтобы не сломаться на месте. Он рванул к двери, почти не касаясь пола, и в коридоре едва не столкнулся с Роном. Тот, мгновенно схватив плечо друга, прижал к себе на секунду, напряжённо хмурясь. — Ты знал? Рон медленно опустил руку, жуя губы, и в его взгляде мелькнула боль, сожаление и бессилие. — Блестяще. Поттер едва слышно хмыкнул, с трудом сдерживая себя. Он призвал мантию, подхватил её на лету и, не оглядываясь, толкнул дверь так, что задрожали петли.

***

Вой. Пронзительный и волчий. Он звучал так громко, что хотелось сморщиться или оглохнуть навечно. Поттер приоткрыл один глаз и увидел, как Вульф, подорвавшись с места, метнулся в коридор, щёлкая зубами и завывая. Следом послышался щелчок замка и усиленный стук каблуков по деревянному полу, срывающийся на быстрый шаг. — Поттер, я прекрасно понимаю, что у нас завтра выходной, — прозвучал раздражённый голос, — но ты мог бы попросить Уизла не… Ух ты. Малфой замер в проёме гостиной. Аврорская форма как всегда безупречна, но волосы торчали в беспорядке, словно только что выбрался из эпицентра урагана. Глаза метались от разбросанных обломков мебели до россыпи мелких кристалликов и мутного взгляда, устремлённого на него. — Везучий случай… — Малфой потрепал Вульфа по ушам, пытаясь успокоить, а затем выпрямился, скрестив руки. Лёгкая насмешка заиграла на губах. — В мире меняется всё: кофе в буфете три кната дороже, «Пророк» перестал быть прежним… а Гарри Поттер продолжает радовать публику своими выступлениями. Гарри провёл рукой по лицу, пытаясь соскрести остатки затуманенного восприятия. В груди горело, вот рту стоял сладковатый привкус, а мышцы, казалось, и вовсе превратились в кисель. Взгляд плывущей линией застыл на незваном госте. — Да уж, — хрипло пробормотал он, пытаясь усадить себя на диван. — Тем не менее, кто-то в историю входит, а кто-то… вляпывается. — Вы посмотрите, какие мы, оказывается, ранимые… — Блондин хмыкнул и кивнул на пол, где среди бычков лежал недокуренный косяк. — Это ты мне будешь говорить, Мальчик-который-обкурился? Устало усмехнувшись, Поттер покачал головой и медленно сдвинулся, почти разваливаясь в подушках. — Меня в этом состоянии видели только двое, — сказал он, указывая на Вульфа, — не считая собаки. Так что, можно сказать, вошёл я… только в твою историю. — Нет, ты в неё не вошёл, Поттер, — ответил Драко, снимая мантию и швыряя её на спинку дивана. — Ты в неё ворвался, как настоящий насильник. Грязно, с шумом и без смазки. — А что, нужна была? — иронично дернул бровью Гарри, пытаясь хоть немного встряхнуться. — Мерлин, все гриффиндорцы сплошные клоуны, — блондин щипнул переносицу, пряча улыбку. — Вульф, за мной. Волкособ подпрыгнул, завиляв хвостом, но Драко замер на полушаге, бросив через плечо: — Поттер. — Тот поднял красные глаза, щурясь. — Купи смазку. Гарри хрипло рассмеялся, закашлялся, прикусывая губу, и выкрикнул: — С каким вкусом? — Догадайся, — отозвался Малфой уже из коридора, вперемешку с цоканьем каблуков и тихим лаем Вульфа. Поттер снова коротко хохотнул, но смех быстро сорвался в кашель. Он зажмурился, провёл рукой по лицу и поднялся с дивана, нащупав на столике свои очки.

***

На кухне запахло осенним ветром, свежим и чуть прохладным. Окна были широко распахнуты, и лёгкая дрожь воздуха скользила по комнате. Гарри сидел за столом, подпирая голову рукой и наблюдая за Малфоем. Блондин фыркал себе под нос, хлопал ящиками, доставал посуду и изредка отвлекался на Вульфа, любовно утыкающегося в его ноги. На плите зажёгся огонь, на столешнице появилась кастрюля, о существовании которой он даже не знал. Казалось, Малфой освоился в доме мгновенно, действуя так, будто всегда здесь жил. Гарри наблюдал за ним и невольно хмыкнул, вспоминая, что Малфой, в общем то, потомок Блэков. В груди что-то шевельнулось. — Что ты вообще делаешь? — спросил он наконец, когда тот с интересом открыл и закрыл холодильник пару раз, удивлённо дёрнув бровью. — Пытаюсь понять, как из этого «ничего» сделать хотя бы «что-то». Мерлин, ты вообще ешь? Или, как подобает святому, питаешься святым духом? Во всей видимости, восприняв молчание за ответ, Малфой достал из холодильника кусок сыра и закинул на плечо полотенце. Взмах палочки — и нож, подчиняясь заклинанию, стал ритмично постукивать по деревянной доске. Вульф, лениво помахивая массивным чёрным хвостом, с удовольствием принимал из его рук очередной кусочек сыра, клацая зубами. Гарри тихо вздохнул, едва заметно улыбаясь. — Если я кому-нибудь расскажу об этом… Никто не поверит. Зелёные глаза моментально сфокусировались на ноже — тот застыв в воздухе и завибрировав, резко полетел в его сторону, останавливаясь в сантиметре от лица. — Именно поэтому ты никому и не расскажешь, — прищурился Драко, возвращая нож обратно лёгким движением руки. — Можешь попросту не дожить. — Из-за твоей стряпни? Поттер ухмыльнулся, обращая внимание на реакцию пса, который напрягся и следил за каждым движением. Малфой лишь фыркнул, бросив взгляд через плечо: — Из-за моего терпения, Поттер. Оно не бесконечно, знаешь ли. Послышалось шипение, а за ним кухню наполнил запах топленого сливочного масла. Гарри смотрел на то, как рука ловко водит палочкой над плитой, не в состоянии оторвать глаз. Он скучал по нему. По их совместным вечерам. Таким же тихим и спокойным, где каждое слово тонуло в алкоголе, а мимолетные взгляды растворялись в полумраке бара. Особенно остро это ощущалось, когда они оставались наедине: не просто рядом — а рядом и недосягаемо. Не потому, что он близко, а потому, что нельзя было прикоснуться. Эта невозможность стремительно переросла в желание, а желание — в жажду. Жажду дотронуться, обнять, почувствовать тепло его тела, так сильно отличавшееся от запаха Джинни. Никакой цветочной сладости — лишь небо. Звёздное зимнее небо, пробирающее до самых костей. Трудно было даже подобрать слова: никто не пах так, как он. Глаза невольно скользнули по изгибу широкой спины, а потом задержались на линии ягодиц, плотно обтянутых тёмной тканью. Сердце забилось быстрее, когда Драко, чуть нагнувшись к Вульфу, вынес бедро ещё ближе к столешнице. Жар, разливающийся по телу, скопился внизу живота. Гарри с трудом отвёл взгляд, стараясь унять сумасшедшее сердце. — Ты выглядишь ужасно, — прозвучало тихо, без интонации. — Даже для тебя. — Спасибо, — голос дрогнул, несмотря на попытку быть насмешливым. — Твоё участие, как всегда, трогает до глубины души. — Сам скажешь где взял или мне проверить хранилище в Аврорате? — А тебе какое дело? Малфой обернулся — и впервые за вечер их взгляды задержались. Чужой язык привычно уперся во внутреннюю сторону щеки, а глаза впились, не мигая и заставляя почувствовать себя уязвимым. — Мне какое дело? — тихо повторил он, подходя ближе. — Поттер… улики исследуют, а не скуривают. Он поставил перед ним тарелку с пастой, пальцы скользнули по чужим. Гарри затаил дыхание, но Малфой тут же отстранился. Достал из кармана брюк маленький пузырёк с голубоватой жидкостью и, глядя сверху вниз, сухо сказал: — Выпей. Протрезвей хоть немного. Гарри снял очки, положив на стол. — А если не хочу? — Я бываю весьма… убедительным. Слова прозвучали тише, чем шум ветра за окном, но отдались под кожей невероятным зудом. Хотелось что-то сказать — шутку, отговорку, хоть что-нибудь, чтобы разрядить напряжение, но Драко уже отвернулся и подошел к плите, убирая сковороду в раковину. Его плечи чуть дрожали — от холода или от чего-то другого, Гарри не знал. В тишине отчётливо прозвучал звук открывающейся пробки, и блондин резко повернулся, прищурив глаза. — Вот так просто? А что, если яд? Гарри застыл, касаясь горлышком губ, и махом выпил содержимое, закупоривая флакон обратно. — Всё равно бы выпил, — тихо выдохнул он, морщась от неприятного вкуса. — Если бы ты попросил.

***

В два шага Драко оказался рядом с ним и, отшвырнув полотенце в сторону, толкнул его в плечи, впечатывая в спинку стула. Колено уперлось в пах, и Поттер всхлипнул, со свистом втягивая воздух. Руки инстинктивно вцепились в чужую рубашку, пока прохладные ладони охватывали лицо. — Долго ты ещё будешь испытывать меня на прочность? — склонившись до предела, раздражённо прошипел Драко в его губы. — Ты что… решил, что у тебя абонемент? Серые глаза заблестели, бегло скользя по линии его губ, и Гарри с трудом облизнул их, чувствуя, как тело под его руками напрягается. Он сглотнул, невольно сжимая руками талию. — Даже не спросишь… почему? Чёрные зрачки расширились, поглощая серебристую радужку. — Важна не причина, а её последствия… — хрипло прошептал Драко и полностью уничтожил расстояние между ними, вжимая его в стул и находя губы своими. Гарри резко выдохнул, чувствуя, как воздух в сжатые лёгких заканчивается, но язык Драко скользнул между губ, и руки сами отчаянно притянули к себе ближе, зарываясь пальцами в платиновые волосы, утопая, словно в шелке. Поцелуй был одновременно горьким от зелья и сладким от судорожных вздохов. Утробный стон сорвавшийся с губ, отдался где-то в солнечном сплетении. Дрожащие руки жадно и требовательно гладили и сминали любимое тело, изучив наизусть, казалось, каждый миллиметр. Сколько сил пришлось вложить, лишь бы не сорваться и не наброситься зверем прямо в Министерстве — не сосчитать. И сейчас, когда эти губы нежно прихватывают нижнюю, посасывая, а руки упираются в плечи, помогая расположиться на его коленях, Гарри буквально сгорал от ощущений и жажды, которую он испытывал. Зубы терзали чужие, лёгкие горели, а чёртовы пальцы путались на пуговицах рубашки, от которой хотелось поскорее избавиться. Не выдержав, он нащупал край ткани и рванул вниз, почувствовав вибрацию во рту от недовольного рычания. Драко, не разрывая поцелуя, вытянул руки назад, позволяя стянуть её до конца, обнажая ключицы и грудь, которую тут же накрыли сбитым дыханием, лаская языком и оставляя мокрые полосы, покрывающие тело мурашками. Воздух между ними дрожал, горячий и плотный, словно готовый вспыхнуть от одного неверного вздоха. Стул заскрипел, когда Гарри сдавлено простонал, отчаянно дёрнув бедрами, прижавшись твердеющим членом к чужому бедру. Поцелуй стал неаккуратным, голодным. Малфой всхлипнул в губы и тихо выругался, цепляясь за спинку стула, удерживая обоих от падения, но руки всё равно нашли путь под рубашку, царапая горячую кожу. Он застонал, ускорив трение, когда сильная ладонь легла на шею, не позволяя отстраниться. Хватка Гарри была сильной, почти неистовой. Казалось, что всё, что было сдержано проклятыми месяцами, с надрывной яростью прорвалось. Всё внутри трепетало от этих звуков. И ему нравилось, чёрт возьми. Безумно нравилось то, каким Драко был в его руках — нежным, податливым, мягким и таким же нуждающимся, как и он сам. Он сорвался, потянув Драко на себя и заставив потерять равновесие. Зубы прикусили нижнюю губу до боли, и тот, зашипев, оторвался, ловя воздух рваным дыханием. — Чёрт, Поттер… — голос дрогнул, переходя от шёпота к стону. — Я знаю, знаю… — прохрипел Гарри, крепко обхватив его бёдра, приподнимаясь вместе с ним. — Не надо… только не останавливайся, прошу тебя…

***

Он не помнил, как донёс Драко до ванной. Малфой впивался ногтями в спину, дразнил языком кожу и с утробным рычанием вгрызался зубами в изгиб между шеей и ключицей, тормозя их на каждом шаге. Гарри казалось, что ему это снится. Чудится, как в чудовищных, безумных снах, не дававших досыпать ночей. В спальне эхом отдавались стоны, смешиваясь с трением бедер, дыханием и влажным шёпотом. Одежда мешала, стены сужались, а сердце в бессилии билось о рёбра в такт другому, такому же безумному. Он пнул ногой дверь, подкидывая Драко в руках, заставляя крепче обхватить себя, и вслепую шагнул внутрь. Где-то на задворках последней крупицы здравого смысла шевелилось понимание, что он понятия не имеет, что делать дальше. Короткие ногти полоснули спину, и Драко с недовольным мычанием вновь впился в него, не позволяя отстраниться. Гарри хотел что-то сказать, но слово превратилось в испуганный выкрик, когда чертова баночка у самой ванны заставила споткнуться — и оба рухнули в ванну. — Поттер, мать твою! — зашипел Малфой, пытаясь встать с него. — Что ты творишь?! Толкнув Гарри в грудь и заставив шлепнуться задом в ванну, Драко вновь попытался подняться, спеша ухватиться за шторку — та с треском сорвалась и полетела вниз. Металлическая перекладина завибрировала и зависла в воздухе, едва Поттер успел взмахнуть рукой, предотвращая падение прямо на их головы. Из коридора послышался лай Вульфа. — Это всё последствия твоего идиотского решения накуриться, — процедил Малфой сквозь зубы, упираясь спиной о стену. Он нервно дёрнул плечом, протягивая руку, помогая встать, но случайно задел поясницей кран. Секунда — и ледяная вода хлестнула сверху, обдавая обоих и заставляя вздрогнуть и мгновенно ощутить чужое тело рядом, так близко, что дыхание смешивалось в одно. Гарри расплылся в улыбке, наблюдая за зрелищем перед собой. Драко выглядел невероятно: мокрые пряди спадали на лоб, губы сияли насыщенно красным, а дыхание прерывалось, словно он задыхался. Не сдержавшись, он рассмеялся, слыша короткий и хриплый смешок в ответ. — Да, — прошептал он, опаляя покрывшуюся мурашками кожу и оставляя невесомый поцелуй на шее. — И ты — её причина…

***

После того, как они с Джинни расстались, Поттер не задумывался ни о чём, наплевав на порядок и чистоту, просто потому что сил не хватало даже на это. Повсюду валялись вещи, стол завален чашками, книгами и документами, а по углам оставались последствия его срывов. Но сейчас он не замечал ни пятен на потолке от полетевшей в стену бутылки Огдена, ни тусклого света единственной лампы, пережившей магический всплеск. Всё, что существовало, — это Драко, стоящий перед ним: дрожащий, в одних лишь мокрых брюках, с глазами, горящими чем-то нереальным, звёздным, словно воплощение самого имени. Бледная кожа по всей груди, расчерченная тонкими витиеватыми узорами и покрытая мелкой россыпью мурашек, заставила сердце сжаться до размера горошины. Кровь застыла на мгновение, и изо рта вырвался едва слышимый, приглушённый звук. — Долго ещё будешь смотреть? — резкий, требовательный тон заставил взгляд устремиться вверх, почти подчиняясь. — Я не экспонат в музее собственных сожалений. Но Поттер не ответил. Лишь сделал шаг навстречу, и губы накрыли рот Драко — нежный, трепетный поцелуй, в котором смешались вина и желание. Драко отвечал неторопливо, мягко, слегка удерживая плечи, словно заземляя. Его язык скользнул навстречу, и во рту вновь расцвел тот самый вкус — свежий, острый, с едва уловимой сладостью, как озон после грозы. Руки задрожали, когда Гарри потянулся к ремню, сосредоточившись на пряжке. Щелчок, шорох ткани, короткий судорожный вздох. Пальцы коснулись резинки боксеров, осторожно оттягивая её вниз, и Драко дёрнулся, рвано дыша. — Сделай уже что-нибудь, Поттер… — послышалось у самого уха. Но Гарри не мог произнести ни слова. Глаза сами устремились вниз. Член Малфоя ровный, тяжелый, красивый, с аккуратной розовой головкой, блестящей от предэякулята. Он сглотнул, чувствуя, как его собственное возбуждение в мокрых джинсах становится почти болезненным и, не отрывая взгляд, провёл костяшками пальцев по всей длине, заставив Малфоя захлебнуться собственным стоном, изогнувшись от нежного прикосновения. Член призывно дёрнулся и увеличился в руке, оставляя влажную капельку на запястье, которую Поттер нарочито слизал, пробуя вкус и глядя, как тело от этого в руках заходится крупной дрожью. — Ты во мне кровь сворачиваешь, — зло выдохнул Малфой в его губы и, не давая среагировать, силой толкнул на кровать. — Что ты… — Гарри обескураженно замер, видя, как руки рывком стаскивают с него джинсы, отбрасывая в сторону. Ткань с мокрым звуком шлепнулась на пол, а Драко забрался сверху, выбивая скольжением горячей плоти очередной сдавленный стон у обоих. Рука сама собой потянулась вперёд, но её тут же прижали к постели. Малфой, словно чувствуя его напряжение и растерянность, протянул руку к его подбородку. Аккуратно погладил пальцем и, переместив на нижнюю губу, немного надавил на неё. — Страшно? — прошептал он, ресницы дрогнули. Голос звучал так тихо, что Гарри не понял, спрашивает ли он его или самого себя. Что-то болезненно дрогнуло внутри, будто сердце на мгновение сжали до боли и отпустили. Горло свело, и Гарри вдруг понял, что ещё миг, и он просто не выдержит. Не от страха и не от боли, а от этой тихой, почти невыносимой нежности, такой чуждой Драко и потому ещё более хрупкой. — Я не боюсь, — тихо проговорил он, ласково проведя кончиками пальцев по бокам, от чего тот запрокинул голову, вновь задрожав. — Просто… никогда раньше не чувствовал ничего подобного. — С мужчинами? — прозвучало почти шёпотом. Зрачки сузились, ногти до боли впились в кожу. — С тобой, — прошептал он, и мог поклясться, что никогда прежде не видел в глазах Драко столько ошеломления. Казалось, что он даже не дышал, медленно ослабляя хватку. Поттер наблюдал за его реакцией, осторожно приближаясь к его губам. Он кратко поцеловал его, произнося: — И, кажется, ни с кем другим больше не смогу. Драко моргнул и прищурился, опускаясь. — Значит, мне всё же придётся быть убедительным, — его пальцы скользнули от ключиц, минуя чувствительную кожу груди, заставив мышцы живота содрогнуться. Поттер прикрыл глаза, чувствуя чужие прикосновения, но внезапно ахнул, ощутив на впадине таза лёгкий поцелуй, сменившийся горячим дыханием на своём члене. Он попытался приподняться, но сразу же рухнул обратно, выгибая спину, когда влажный язык прошёлся по головке. — Боже… — всхлипнул он, потянувшись руками вниз и путаясь обеими руками в волосах. — Господи, Драко… Мысли путались, воздух в лёгких заканчивался, а Драко не останавливался ни на секунду, обводя языком каждую венку, зацикливаясь на ней и выжимая максимум из каждого действия. Всё перед глазами плыло, напоминания картины Пикассо, плавящих время. Поттер хватал сухой воздух и стонал так громко, как кажется никогда в своей жизни. Минеты не были чем-то новым, но это… Это однозначно был один из самых запоминающихся минетов за всю его жизнь. И дело было даже не в этих гортанных звуках, отдающихся вибрацией в горле, за которые с лёгкостью можно было отдать жизнь, а в том, что его делал Драко. Тело затряслось в агонии, руки хватались за всё, к чему он только смог дотянуться. Он больше не сдерживался, подмахивая бёдрами и вбиваясь в податливое горло короткими толчками. Пальцы вцепились в простынь над головой, и он потянул её на себя, из-за чего раздался треск ткани. — Оста… новись… — он выгнулся и запрокинул голову, чувствуя приближение оргазма. — Стой же… малыш… Но Драко, игнорируя просьбу, добавил ещё руку, повторяющую движения губ, прокручивая и чуть сжимая. Голова опустилась ниже, заглатывая член целиком и Гарри, не сдержавшись, протяжно зарычал. Он кончал глубоко в горло пульсирующими, обжигающими волнами, чувствуя, как от каждого вздоха горят лёгкие, а в ушах невыносимо звенит. Когда Драко с мокрым звуком отстранился, тяжело дыша, он резко притянул его к себе, впиваясь в любимые губы. Солоноватый вкус осел во рту, смешиваясь со слюной. Поттер резко отпрянул, ладони сжали горячие щеки, беглый взгляд пробежал по лицу Малфоя, и он встретился с его глазами. — Драко… — выдохнул он, соприкасаясь лбами, влажными от пота. Поттер прикрыл глаза, чувствуя, как руки обнимают его в ответ. Малфой молчал, скользя ладонями по пояснице, тихо шепча что-то неразборчивое, и в этой тишине Гарри почувствовал себя снова мальчишкой: потерянным, глупым, погруженным в чувства, которые не мог сдерживать. Слёзы защипали уголки глаз, но он не отстранился. — Мерлин… я так люблю тебя… — выдохнул он, дыхание прерывалось, руки опустились на ягодицы, чуть сжимая. — Прошу… позволь мне… я тоже хочу… я… И в эту почти священную тишину ворвалось что-то оглушающее. Дверь с грохотом распахнулась — и Джинни буквально влетела в комнату, захлёбываясь собственными словами: — Я не знаю, что тебе растрепала Гермиона, но… Фраза оборвалась. Девушка застыла посреди комнаты, взгляд скользнул по разбросанной одежде, по их телам — и застрял. На них. На коже. На том, что нельзя было уже скрыть. Гарри дёрнулся, спешно прикрывая Драко одеялом, как в ту же секунду раздался крик, острый и злой, как раскат грома: — ПОТТЕР, КАКОГО ХРЕНА?!