Ночь, когда снежинки пляшут

***

За единственным окном палаты давно погас лондонский вечер. Тёплый свет от соляной лампы играл на стенах, выхватывая из полумрака две фигуры — одну, распластавшуюся на кровати, и вторую, пижамным калачиком устроившуюся на подоконнике. — Тебе не кажется это… странным? — перекатив во рту мятный леденец, спросил Драко. Он отложил журнал, перечитанный порядка ста раз, и взглянул на соседку, заканчивающую замысловатую картину на запотевшем стекле. — Что именно? Что он платит тебе на карманные расходы, или то, что эта сумма превышает зарплату целителей? Спрыгнув с подоконника, она подошла ближе. — Это как раз волнует меня в последнюю очередь. — Малфой усмехнулся, утыкнувшись обратно в журнал. — Нет, меня напрягает другое… Сейчас… «…в судебном порядке назначен опекуном несовершеннолетнего» бла-бла-бла… Вот. Ни семьи, ни детей, ни адреса. У него даже работы нет, представляешь? Девочка лишь пожала плечами, загребая горсть конфет с его тумбочки. — Ну и что? — спросила она, шурша упаковкой шоколадных бомб. — Сам посуди: если он твой опекун, значит, кто-то приближённый. Может, секретарь? Или дальний родственник? Посредник между тобой и Гринготтсом? — она поиграла бровями. Драко закусил губу, чтобы не рассмеяться. — Великоват для домового эльфа. Нет, здесь точно что-то не так… — отбросив журнал на тумбочку, он откинулся на подушку. — Ещё имя такое дурацкое — Джеймс Блэк. Да у него из чёрного только мешки под глазами! — Забей, — она пожала плечами снова. — Не знаю, на что ты рассчитывал, если честно. Зря только в ординаторскую вломились. Пустая трата времени. В общем и целом её слова звучали логично. Если бы не очаровательное «но»: страшные догадки пугали. И каждая новая была хуже предыдущей. Потому что единственный выживший Блэк был снова в бегах. И уж точно не стал бы посыльным матери, вытягивающейся в отвращении каждый раз, когда его имя невзначай всплывало за ужином. О Сириусе матушка рассказывала мало, но даже этой информации хватало, чтобы быть уверенным — расхаживать по коридорам с видом человека, которому плевать, если его узнают — достойно только самоубийцы. А ему это не нужно. Ведь никакие «пожертвования на благополучие» не способны позакрывать всем рты. Кто-нибудь обязательно поднял бы шум, как в прошлый раз. А шума не было. Вообще. Иногда этот Блэк приходил сам — возникал в конце коридора, перебрасывался парой фраз с дежурной ведьмой, а затем пропадал на несколько часов у Главного целителя. Но иногда… иногда он приходил с волком. И не просто волком, а канадским чёрным волкособом, рядом с которым даже Грим казался бы жалким посмешищем. Ужасным казался не столько вид, сколько рычание, которым тот, впервые появившись в проходе, сотряс весь персонал. Целители съежились, спешно покидая палату, а зверь остался сидеть у входа, изредка поглядывая на Драко. Мохнатый охранник вёл по воздуху носом, принюхиваясь, а затем поворачивал к нему голову, глядя голубыми, как небо, глазищами совсем по-человечески. Будто и не животина вовсе, а какой-нибудь анимаг. Именно эти взгляды, переполненные счастьем и одновременно сожалением, подогревали и без того хлынувший интерес… — Расслабься уже, — Малфой поморщился, расслышав хруст у самого уха. Девчушка расплылась в шоколадной улыбке, облизывая пальцы. — Память восстановится — и всё вспомнишь. — А если нет? — он резко сел, свесив ноги с кровати. — Я торчу здесь уже почти месяц! Из посетителей — только этот… И то — передачи галлеонов через дежурных едва ли можно назвать встречами. — Но он ведь не только деньги даёт, — Лора подошла к своей кровати и уселась в позе лотоса. — Ещё и подарки. Шахматы, башня из ирисок… Одно только коллекционное издание Бораго чего стоит! Кстати, подай мне ещё одну бомбочку. Пачка взлетела в воздух, и девочка ловко поймала её на лету. — Лучше бы не подарки дарил, а рассказал наконец, что с моими родителями. Уверен, отец бы разнёс эту хлорную обитель, если бы узнал о моём побеге на прошлой неделе. — Да, а разнёс мистер Блэк! — Лора ойкнула, выпуская изо рта дым взорвавшейся бомбы, и склонилась, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Та старая ведьма… ну, с бородавкой на носу, помнишь? Трепалась в буфете, что он после того случая с Главным целителем поругался. Даже авроров потребовал приставить к выходу. Правда или нет, а по всему периметру теперь защитный барьер! Так что можешь забыть о своих делишках. Прямая дорога в карцер. А вот это уже в планы не входило. Малфой нахмурился, прикусив губу, как вдруг из коридора донесся пронзительный визг дежурной целительницы: — Малфой! Ласоцки! Почему в вашей палате до сих пор горит свет?! — заглянув к ним сквозь щель, пышная женщина скривила сердитую гримасу. — Живо в постели! — Да, миссис Пиннер! — воскликнула Лора, гася соляную лампу. Дождавшись, когда дверь закроется, Драко забрался под одеяло. — Vieille salope — усмехнулся он, кивая на дверь. Вот только не ожидал, что она распахнется снова, являя в проеме разъяренную рожу. — Что сказал?! — Говорю, ночи доброй, — улыбнулся он во все тридцать два, с упоением разглядывая в полумраке пульсирующую венку на лбу Старшей целительницы. Женщина стояла ещё секунду, буравя взглядом обоих, а после фыркнула и дикой мантикорой полетела по коридору. И когда шаги стихли, палату заполнил смех Лоры, в безуспешных попытках заглушить его подушкой.

***

Малфой так и не сомкнул глаз, до первых лучей солнца выскабливая из глубин памяти ничтожные крупицы. В голове всплывали разговор с отцом, сборы в школу, однотипные бесячие будни… А иногда появлялись картинки с квиддичного поля, подозрительно окрашенные в цвета узколобых гриффиндорцев. Он пытался вспомнить их имена и лица, но всё по-прежнему оставалось размытым пятном. Вопросов копилась уйма — начиная от загадочных обстоятельств заключения в стенах Мунго и заканчивая выпотрошенным мозгом, вместо ответов устраивавшим сеансы мигрени. Но в какой-то момент он понял: бессмысленно рассчитывать на фигуры, отсутствующие на доске. Ведь если твой ферзь вне игры, единственным выходом становится охота за вражеским. Посчитать тех, у кого был доступ к северному крылу, труда не составило. Ровно шесть целительниц и десять дверей в коридоре, лишь две из которых (не считая их собственной) систематически открывались. Остальные были запечатаны наглухо, словно ряд дешевой бутафории. Расписание обходов вызубрил наизусть, потому точно знал, что миссис Пиннер объявляется около семи, а высокий тощий тип с тонной макулатуры проходит мимо в половине десятого. В течение дня, состоящего из бесконечных зелий и проверок, у них в палате всегда ошивались двое. И только в одиннадцать, когда сменялась охрана, крыло погружалось в тишину на целый час. Именно этим промежутком времени Малфой и воспользовался, пробравшись к Сметвику в поисках камина. Самодовольная улыбка не сходила с его лица, а рука жадно схватила горсть летучего пороха. К сожалению, чувство свободы развеялось очень быстро — аккурат с потухшим пламенем и громким сигналом оповещающих чар. Пиннер явилась незамедлительно, вместе с двумя охранниками, под ручки отводя брыкающегося Драко обратно в палату. Как только его задница коснулась одеяла, недовольство тётки сошло на нет. Но объяснить, почему он заперт как узник, ведьма так и не удосужилась. Как и сообщить, приходят ли ответы на его письма — сотню, бесследно исчезнувших в карманах лимонной мантии. Вздохнув и укутавшись посильнее, он перевернулся на бок, разглядывая дурацкие косички спящей соседки. Лора по-настоящему помогала ему: выслушивала, поддерживала любой кипиш и закрывала глаза на весьма обидные шутки. Заступалась за него, заботилась, даже несмотря на то, что сама казалась хрупкой и слабой. Подобное поведение было для него в новинку, и он совсем не понимал, каким образом полукровка, которых он так презирал, вдруг стала странным, но самым настоящим лучиком света в его изменившейся жизни. Ей удавалось его рассмешить и отвлечь. Просто на секунду забыть о липкой, преследующей тревоге. Но иногда, глядя на неё вот так — беззащитную и доверчиво сопящую в подушку, — он ловил себя на мысли, что практически ничего о ней не знает. Откуда она вообще взялась? Почему во всём крыле их только двое? И почему всё чаще кажется… что одна из его надсмотрщиков? За свои пятнадцать Драко успел понять одну истину: просто так ничего не даётся. Если кто-то к тебе тянется — значит, что-то ему от тебя нужно. На этот счёт у него были предположения. Оставалось лишь выяснить — правдивы они или нет…

***

Поттер сидел за столом, сражаясь с коробкой и скотчем, отказывающимся ложиться ровно. Он успел набить руку, приловчился, но почему-то именно сегодня, когда времени было в обрез, всё шло наперекосяк… — Гарри, по-хорошему тебя прошу — уволь её! Сделай это сам, немедленно, потому что иначе я за тебя не отвечаю! Гермиона нависла над ним, уперев руки в бока, а в карих глазах полыхала знакомая злость — та, что обычно требовала стеклянной банки. — Что на этот раз? — Знаешь, кто снова на первой странице? Я! — «Ежедневный Пророк» шлепнулся на стол, едва не перевернув коробку. — В облике, мать его, столетней старушки! На каждом чёртовом выпуске! Это просто какой-то детский сад! Она мне мстит, Гарри! Мстит уже целый месяц! Он покосился на газету: с колдофото на полстраницы таращилась сморщенная карга с жидкими седыми паклями, похожими на паутину. Улыбку дамочки сложно было назвать беззубой — пускай гнилой и чёрный, но зуб всё же был. Один. В этот раз Панси даже была снисходительна — два дня назад на первой полосе лицо Секретаря Министра Уизли-Грейнджер украшали десятки лопающихся фурункулов. По всей видимости, его реакция не превзошла ожидания, и поэтому та обиженно фыркнула, развернулась и уселась в свободное кресло, закинув ногу на ногу. Не нужно было гадать, о чём думает — ожог на его лбу ощущался настоящим. — Что ты делаешь? — спросила она наконец, не выдержав. — Упаковываю набор «детского зельевара». Что? Дома закончилась упаковочная бумага. — Медленный закат карих глаз сопроводило круговое движение палочкой, острие которой направилось на коробку. Та взмыла над столом, завертелась и упала обратно в руки чёртовым совершенством. — Верни как было, — тихо сказал Поттер. Но интонация… О, ей можно было дробить кости. Гермиона вздохнула, нехотя взмахнув палочкой вновь — ленты рассыпались в стороны, оставляя в покое измученную конструкцию. В кабинете притихло всё. Кроме ножниц, ритмично похрустывающих по атласной ленте. — Ты подумал над тем, о чём я просила? Время идёт, Гарри. Ты не можешь вечно от него прятаться. — Серьёзно? — На лице появилась улыбка. Натянутая и состоящая больше из боли, чем из обиды. — И как ты себе это представляешь? Привет, я — Гарри Поттер. Тот самый «очкастый придурок», которого ты презираешь. На самом деле тебе скоро тридцать, мы любовники, а ещё ты создал наркотик, из-за которого умерла куча людей, и теперь я снова пытаюсь спасти тебя от Азкабана! Блеск! Лучше не придумаешь! И это я ещё вычеркнул из списка вмешательство в его память. Как ты там говорила? Для его же блага? Может, тогда, когда в подвале Гриммо летали метательные ножи, его ярость доходила до зоны риска. Но теперь, спустя тысячи выкриков «почему», вырванных, вырезанных лезвием наживую, он проявлял свои чувства так, как мог, боясь и разрываясь на части снова и снова, не приемля оценки от тех, кто ни дня не прожил в его шкуре. Поэтому, когда Гермиона надула губы, он не повёл и бровью, глядя на неё в упор. — Во-первых, могу сказать, что общий язык вы точно найдёте, — скривилась она, отвечая его же тоном. — Во-вторых — он не ребёнок. Вспомни себя в пятнадцать. — Вот именно, что я помню. И воспоминания, знаешь ли… не самые приятные. Лезвие ножниц полоснуло кожу. Поттер зажмурился, с усилием прогоняя ненавистные картинки. — Хорошо, допустим. Но я не могу дать стопроцентной вероятности, что антидот сработает. Я исключила все возможные причины регрессии. Разве что… — Гермиона прикусила губу, пройдясь по нему цепким взглядом, и мотнула головой. — Нет, точно нет. Вариантов почему зелье сработало неправильно, Поттер слышал уже тысячи. И самым логичным оставалось то, что снадобье вернуло Малфоя в его полностью здоровый облик. До метки. До войны. До того момента, когда серые глаза научились смотреть не только с холодом, но и нежностью. Направленной только на него. Временами Гарри мысленно возвращался к шаману. А что, если старик знал? Предвидел и умолчал, что до развязки «спящей красавицы» ещё несколько сотен страниц? Чистой воды абсурд, если так подумать. Как и счастливый диагноз «здоров», означавший приговор, который приходится отбывать молча. Смотреть украдкой, вслушиваться в родной голос за стенкой кабинета Главного целителя и паковать подарки, поражаясь собственной трусости… — Сейчас нужно думать только о том, что он жив, Гарри, — в укор его мыслям прозвучало над ухом. — И ты должен решить, что делать, если… если у меня не получится. От её фирменного взгляда захотелось провалиться сквозь землю. — Всё, Герми. Хватит. Ему опасно возвращаться в Хогвартс. Твои слова — он нестабилен, так? Идти на такой риск я не позволю. Я не смогу быть рядом, не смогу проконтролировать… Я не смогу помочь, если что, понимаешь? Не тогда, когда меня оповестят, а тогда, когда это действительно будет нужно. Теперь она смотрела с вызовом. — В таком случае единственный выход — принять предложение Минервы. Я не говорю, что ты обязан дать ответ сию минуту, но подумай над этим. Невилл, к примеру, не жалеет о своём решении и прекрасно справляется с ролью преподавателя. И я уверена, что у тебя получится ничуть не хуже. Уж я-то знаю. Снисходительная улыбка не сулила ничего доброго — разговор обязательно поднимется снова. — Я подумаю. — Вот и славно. Тогда встретимся на обеде? Гарри кивнул не глядя. Шаги начали удаляться, и можно было вздохнуть с облегчением, как из дверного проема донеслось тихое: — И, Гарри? — он посмотрел на неё поверх очков. — Левый край подогни, а правый сверху заверни. Тогда бант не отвалится.

***

До самого обеда Поттер не мог найти себе места. Отправил подарок, провёл летучку, а после жевал овсянку в буфете под мрачные взгляды Гермионы. Отчасти её негодование объяснялось — едва ли три ложки каши способны заменить полноценный прием пищи. Но кусок в горло не лез, а Дин с Симусом, устроившиеся за соседним столиком, вгоняли в депрессию. И когда Томас, смущённо оглядываясь по сторонам, послушно открыл рот на предложенный Финниганом кусочек пирога, Гарри едва не вывернуло. Потому что ощущение было такое, словно он снова сидит в чулане, подглядывая через щель за счастливым семейным ужином. Парни сошлись недавно. Сначала клянчили совместные патрули, потом подстроили график так, чтобы смены совпадали, а теперь их видели только парой — если появлялся один, второй уже летел по коридору с двумя стаканчиками кофе. И если остальные до сих пор считали их близкими друзьями, то именно Поттер стал первым, кто воочию разглядел ту самую близость, случайно проходя мимо переговорной. Узнал голоса. Сбавил шаг. А потом наложил заглушающие чары и, не оглядываясь, быстро помчался прочь. Но когда оказался в кабинете, прислонившись лбом к закрытой двери, чувствовал, как внутри корчится зависть, приросшая нательным шрамом. Которую не вырежешь и не залечишь, просто терпишь, как ноющую боль старого рубца к дождю. Вымученно улыбнувшись Гермионе на прощание, Гарри в последний раз взглянул на ребят и направился к лифтам. Спустился на одиннадцатый уровень, забрал у Габриэля Вульфа и, всего мельком взглянув на ссохшегося двойника Ласоцки, аппарировал в Малфой-мэнор.

***

Вертя в руках чашку, Гарри смотрел на служанку, натирающую столешницу до блеска. Он был на этой кухне ровно месяц назад, сидел на этом самом месте и просто разваливался по кускам, не в силах сделать и глотка. Сейчас же, после короткого обмена новостями о Драко, спокойно отхлебнул остывший чай, поставил чашку на стол и поднялся. — Как она? Есть продвижения? Служанка поджала губы, отворачиваясь. — Вы узнали бы первым, мистер Поттер. Целитель, у которого мадам Нарцисса проходила осмотр, говорил, что надежда есть, но… кататония, вызванная магическим воздействием, лечению поддается тяжело. — То есть… попытки были? — Да, — она кивнула, вновь принимаясь тереть несуществующее пятно, — мистер Малфой неоднократно приводил специалистов. Честно сказать, это значительно упрощало задачу. После того рокового дня, когда он узнал о болезни Нарциссы, только и делал, что готовил убедительную речь. Речь, которая не звучала бы как оскорбление или пустая надежда. Служанка тактично пресекала его просьбы вмешаться, твердя, что они вместе дождутся Драко. Но как правильно объяснить, что можно попросту не дождаться? Особенно, если сам отказываешься в это верить… — Собственно, именно об этом я и хотел с вами поговорить. — Опершись о стол, Гарри провёл ладонью по лицу. — Мистер Сметвик предложил мне обратиться во Францию. И я там уже был. Всё оформил. Вам нужно будет только поехать вместе с ней. — Он запнулся, осознавая, что просьба сама собой перетекла в приказ, и заговорил чуть мягче: — Если не хотите оставлять семью, я всё понимаю. Найду вам жильё, оплачу. Без вопросов. Просто сейчас вы… единственный человек, на кого я могу положиться. И думаю, с вами ей будет спокойнее. Женщина повернулась к нему, прикрывая рот ладонями. Глаза слезились, плечи забило дрожью. Она закашлялась, не в силах вернуть себе голос, и смогла только кивнуть. Робко, но твёрдо. — Отлично. — Поттер потянулся к чашке и выпил содержимое одним глотком. — Большое спасибо за чай. И за вашу помощь. — Я ничего не делала, мистер Поттер, — мотнув головой, женщина переменилась в лице, алея щеками. — Вы сделали больше, чем все знакомые мне люди, миссис…  — Айви. Просто Айви. Гарри задержался взглядом на её лице. Осунувшееся, с ранними морщинками и глазами, в которых не было ни капли фальши — только тихая усталость и бесконечная преданность. — Айви, — он позволил себе слабую улыбку, — я хотел бы поговорить с ней. Конечно, если вы не против.

***

Стоило Поттеру выйти на крыльцо мэнора, как с последней ступеньки вскочил Вульф и, бросая на родителя подгоняющие взгляды, устремился к каминной тропинке. Сунув руки в карманы брюк, Гарри побрёл следом. Весенний воздух пах травой, цветочной пылью и нестерпимой тоской, которой, казалось, до последней лепнины пропиталось поместье. Дойдя до скрытого чарами сада, он перешагнул барьер и остановился. В самом конце, в тени цветущей яблони, сидела Нарцисса. Ветер срывал лепестки и играл с ними, бросая то на светлые волосы, собранные в пучок, то на босые ноги, прикрытые длинным шёлковым платьем. Руки сложены на коленях, а поверх — раскрытая книга. Сложно было описать те чувства, что охватывали каждый раз, стоило лишь переступить порог этого дома. Он чувствовал себя преступником, хотя никто его не обвинял — Айви встречала с благодарностью, словно он нёс в этот дом свет. А нёс он только себя — ниточку, что связывала её с миром, где есть Драко. Возможно, он даже завидовал. Такой больной, по-детски извращенной завистью. Ведь несмотря ни на что она здесь. Жива. Он не мог не вспоминать о Лили в такие моменты. Какой бы была она? Дала бы ему совет? Поддержала бы? Или узнав об истинных причинах, отреклась бы? Когда он позволил себе поравняться с Нарциссой, Вульф уже лежал у коляски. Посапывал — и только уши настороженно двигались, вслушиваясь в тишину. Засранец всегда оказывался ближе, чем он сам. Смелее. Не боялся подойти, лизнуть неподвижные руки, подбадривая. А Гарри всё стоял, не зная, с чего начать… — Даже представить себе не мог, что за этим поместьем прячется такая красота. Зато теперь я знаю, откуда у Драко такая страсть к яблокам. Он почти улыбнулся, но улыбка вышла кривой и недолгой. — Знаю, я обещал, что вы скоро встретитесь, но… Я делаю всё, что в моих силах. Слова застряли, будто сама совесть захлопнула рот ладонью. Гарри поднял глаза в небо, глядя на проплывающие облака над Уилтиширом. — Вам нужно будет уехать. Во Францию. Я уже сказал Айви. Отправитесь завтра утром. Ветер стих. Последние кружащие лепестки спали под ноги. — Это ненадолго, — сказал он, больше для себя, чем для Нарциссы. Наклонился чуть ниже, беря холодные ладони в свои руки. — Я вытащу его, слышите? Чего бы мне это ни стоило. И вы вернётесь. И тогда… тогда мы сможем поговорить. Все вместе. Он ждал. Секунду. Две. Всматривался в серую радужку в надежде на отклик. А после разжал пальцы, медленно опустился на траву и забрал с коленей книгу. — Где вы остановились… — Закладка, словно по зову засветилась, выделяя нужное место. — Вижу. По привычке погладив хвост Вульфа, прикрывавшего её босые ступни, Поттер прочистил горло и принялся читать.

***

Вернулся Гарри на Гриммо ближе к ночи, осипший и усталый, а вдобавок промокший до нитки. В квартиру Драко больше не возвращался. Не хотел беспокоить Панси своим присутствием, да и разговоры у них с тех пор не давались. Не затишье и не скандал, а что-то среднее — облезлое, блеклое, будто красная тряпка, выжженная на солнце. Поэтому одним днём перебрался обратно, прихватив с собой целую стену записей и плюшевый снитч. Махнув волку в сторону лестницы, Гарри потёр виски. Дико хотелось в душ, выпить чего-нибудь покрепче и, может быть, стоило хоть чуточку прибраться. Во всяком случае, невероятный срач в прихожей буквально кричал об этом. Он уже стянул мокрую мантию, направляясь вслед за Вульфом, когда камин за спиной полыхнул изумрудным. — Мистер Поттер! — донесся взволнованный голос Пиннер из пламени. Подойдя поближе, он разглядел знакомое лицо, с расширенными от ужаса глазами. — Мистер Поттер, слава Мерлину, вы там! У нас большие проблемы!

***

Драко рассматривал криво замотанный свёрток, прощупывая очертания коробки. Углы бумаги топорщились, а малахитового оттенка бант держался, казалось, исключительно на молитвах Моргане. — Ух ты! — послышался заинтересованный возглас Лоры. — Новый подарочек принесли? Что на этот раз? Малфой задумчиво постучал пальцем по коробке, давя непрошеную ухмылку. — «Набор юного зельевара», о котором я упоминал. — Да ладно? Мистер Блэк прямо мысли твои читает! Откроем? — Лора нетерпеливо зашевелила пальцами и выхватила из его рук коробку. В любой другой день он бы мысленно проклял её. Но не сегодня… — Мерлин, тут даже ступка с пестиком! И ложечки! Прелесть! Одна за другой крохотные бутылочки отправлялись на кровать, а клочки бумаги летели в стороны. — Какое всё миниатюрное! — продолжала щебетать она, перебирая содержимое. — Драккл, я бы тоже такой хотела! Мне в детстве только куклы дарили, представляешь? Ску-ко-та. — Куклы, — повторил Малфой с таким видом, будто это слово было синонимом драконьей оспы. — Серьёзно? — А что такого? — она пожала плечами, не отрываясь от разглядывания медного котелка. — Девочки должны играть в куклы. Так матушка говорила. — Матушка много чего говорит, — буркнул он, но тут же поправился: — Моя, во всяком случае. Покосившись на часы, Драко улыбнулся. Половина одиннадцатого. Идеально. — Слушай, — крутя в пальцах пузырёк с «лунным порошком», протянул он, — ты ведь говорила, что в Хогвартс так и не попала, да? Может быть… научить тебя чему-нибудь? Лора перевела удивленный взгляд с медной ложки на него. — В каком смысле? — В прямом. «Феликс Фелицис» не обещаю — наборчик всё-таки скудноват… Но вот слабительное для Пиннер сварить — вполне. Он надеялся получить положительный ответ, но когда глаза соседки вспыхнули поистине слизеринским весельем, от неожиданности прыснул со смеху. — Слабительное? Для нашей Пиннер? — Лора улыбалась ровно секунду, пока уголки губ не покатились вниз, и гримаса сменилась сомнением. — А если накажут? — А кто узнает? — Малфой выгнул бровь. — Подольём в чай. Не докажут. Мы в школе и не такие приколы проворачивали. Он ждал ровно две минуты, поглядывая то на часы, то на притихшую девочку, принимающую маленький котелочек к груди. Эмоции на её лице менялись со скоростью света. И когда промелькнуло согласие, он любезно махнул рукой на пол, принявшись подготавливать ингредиенты. «Корень мандрагоры», «жала веретенницы», «сушеная манжетка»… Малфой перебирал флакончики, морща нос на каждый. Всё это бесполезный мусор, из которого в совокупности не сваришь ничего стоящего. Но теперь ему не пять, а пятнадцать. И десятки таких же коробок, полученные от крестного на праздники, как оказалось, были распотрошены не зря. Он знал, что ищет. И нашёл. — А что это? — Лора указала пальцем на этикетку. — «Слизь флобб-червя»? Как думаешь, она вообще настоящая? — Спрашиваешь, — Малфой крутанул пузырёк, разглядывая на свет. — Дозировки пускай и детские, но ингредиенты — настоящие. Иначе какой смысл? Кстати, для тебя есть задание, — он протянул ей пустой стакан с тумбочки. — Принеси воды. Только тихо. Гремлины ещё не спят. Лора хихикнула, воодушевленно выхватывая стакан, и, с видом аврора под прикрытием, на цыпочках двинулась к двери. Как только створка закрылась, Малфой засунул руку под матрас. Понадобилось всего три дня, чтобы заполучить необходимое. Ладно, ещё разыграть истерику с угрозами перед дежурной ведьмой, чтобы заполучить разрешение заваривать «чай» самостоятельно. «Для стабилизации эмоционального фона», — если верить лимонным мантиям. На деле же — горная мята, лаванда и валериана, которую вычислил в первый же день. По одному лишь запаху. Высыпав «лунный порошок» в карман пижамной рубашки, он заполнил пустоту флакона травами. Знал, что не заметит. Необразованных облапошить легче.

***

— Теперь добавь две ложки смеси. Перетри всё вместе. Помахивая куском картонки нагревательный камень, Драко смотрел на кончик языка соседки, который та высовывала, сосредоточено орудуя пестиком в ступке. На зелье обычно уходило около получаса, но слава Мерлину, создатели «юного зельевара» учли детскую неусидчивость и ограниченный доступ к магии. Перетертая смесь отправилась в котелок, за ней — слизь, и оставалось лишь дождаться тихого шипения, после которого Лора взвизгнула от радости, принявшись непрерывно помешивать. Сам же Малфой, положив голову на колени, не отрывал от неё взгляд. Мужик этот — Джеймс Блэк, или как его там на самом деле, — явно не просто так ошивается в Мунго. Имя ненастоящее. Теперь-то Драко был уверен. Притворился родственником, подарки дарит, тянет время… Неужели впервые сбылось пророчество отца? И теперь за будущего Лорда положен выкуп? Хоть мысль и льстила, Драко был уверен: родители такого не допустят. Но всё же… если? Кто-нибудь из недругов отца? Их же перечислять устанешь. С другой стороны, вряд ли он аврор. Министерские псы, пусть и придурки, на такой дешёвый приём не купились бы. А этот купился. И подкупил… — Теперь это, — всыпав ещё несколько ложек травы в бурлящую субстанцию, Драко снова взглянул на часы. — Семь раз по часовой стрелке. Помедленнее. Он терпеть не мог привязываться к людям. Знал, что ничем хорошим это не кончится. Вот как с Лорой — втерлась в доверие, умаслила… Но стоило лишь упомянуть при ней о наборе — и на утро он здесь. Совпадение? Как же. Лора послушно кивнула, закусив губу от усердия. Смешная. Старательная. Ему же лучше. В конце концов, лучший яд варит тот, для кого он предназначен. Вот она и старается. — Ну что, готова? — с улыбкой спросил он, потянувшись к тумбочке за стаканами. — В смысле? Мы? Сейчас? — А когда ещё? — Влив по два черпака болотной жижи, Драко протянул один стакан соседке, наткнувшись на чистое недоумение. — Надо же проверить, что получилось. Вдруг зря старались? Она закусила губу, но в глазах уже запрыгали смешинки. — Ну… если для дела… — Для дела, — кивнул Малфой со всей серьёзностью. — И будет тебе известно, настоящий зельевар всегда пробует сам. Лора фыркнула, принимая стакан. — Звучит как отговорка. — Звучит как профессионализм, — поправил он, поднимая свой стакан. — Ну, за Пиннер? Стаканы чокнулись. — До дна! —Лора выпила зельем одним махом, морщась от противного вкуса. — Какая гадость… Я уже представляю себе её лицо! — Да его и представлять не надо, — спокойно ответил Малфой, поднимаясь. — Достаточно посмотреть в зеркало. Он чётко видел, как расширились её глаза, когда нетронутое им содержимое вылилось в раковину. Как она вытирала губы, пятясь назад, и неверяще мотала головой со стороны в сторону, пока он медленно, чеканя каждый шаг, подбирался ближе. — Дать тебе совет на будущее? — тихо спросил он, заглядывая в плачущие, безвольно слипающиеся глаза девчонки. — Если хочешь, чтобы тебя не сдали — не давай людям то, что можно использовать против тебя. — Драко… я не… — Знаю, — перебил он. — Ты просто выполняла свою работу. Её рот приоткрылся, но вместо слов прозвучал лишь выдох. Тело обмякло, завалилось на бок, и он подхватил её, перенося на кровать. Поправил косички, укрыл одеялом и прислушался к мерному дыханию, глядя на мокрые дорожки из слёз. Он всё спланировал заранее. Нарочно рассказал о том, что собирается повторить попытку. Надеялся, что ошибется, но был уверен — это ослабит бдительность. — Гляди-ка, — усмехнулся он, — и не прогадал. Достав из-под матраса забытую кем-то мантию целителя, Малфой накинул её поверх пижамы. Скинул тапочки, в последний раз взглянул на часы и выскользнул в коридор.

***

Говорят, бесконечно можно смотреть на огонь, на воду и как работают другие люди. Однако Поттер, с яростным пламенем в глазах и промокшей рубашке, выкручивал запястье одному из подчинённых, склоняясь к иному варианту. Защитный барьер спадал всего на пару минут. И очевидно, их хватило с головой, чтобы без памяти, без палочки и без малейшего, мать его, сопротивления, просочиться у самого носа трёх авроров, не оставив за собой ни следа. Гарри стоял посреди тротуара и смотрел на вывеску «Закрыто на ремонт», чувствуя, как внутренности выворачиваются. Его колотило так, что ни дождь, ни холод, не могли вернуть здравый рассудок. Хотя… Выдохнув белый пар в темноту и закрыл глаза. Чему он, собственно, удивляется? Это же Малфой. Горечь гордости впиталась в тревогу намертво. Поттер застыл, прикидывая варианты. Представил маленького Драко с идеально зачёсанными волосами, который никогда не видел грязных луж и облезлых стен. Куда он вообще мог пойти? В маггловском районе, в котором, возможно, никогда и не был. Машинально потянувшись к нагрудному карману, Поттер смачно выругался, припоминая брошенную мантию в коридоре. И когда уже развернулся, мысленно просчитывая время пешком к ближайшей станции, что-то дёрнуло его за рукав, да так, что громкий треск разнёсся эхом по улице. Голубые глаза всего секунду смотрели с осуждением. Вульф зарычал, ткнувшись носом в мокрую брусчатку. — Найди его, — едва успел проронить Гарри, как чёрная шерсть встала дыбом, уши дрогнули, и волк сорвался с места, ныряя в темноту.

***

Моросящий дождь подкрался внезапно — сначала капля, две, а после хлынуло прямо как с ведра. Забытая Мерлином улочка казалась вымершей. Или Малфой сам, потерявшись во времени и пространстве, просто перестал замечать, где кончается он и начинается этот промозглый, чужой Лондон. Мантия сидела на нём бесформенным мешком, промокшим и мерзким, прилипая к такой же пижаме. Вначале бежал, в страхе быть пойманным. Затем шёл, не различая ни номеров, ни улиц. А после онемевшие ноги привели в тупик, где всё, что определяло будущее — развилка в никуда и старый фонарь, мерцающий предсмертными хрипами. Надежда, что проклятый город сжалится и вывеска «Дырявого котла» волшебным образом окажется перед носом, лопнула где-то на пятом круге. А вместе с ней и пятка, которую пронзил кусочек какой-то проволоки. Он ненавидел весь мир, ненавидел магглов, способных только шарахаться от него, как от боггарта, не предлагая помощи. Впрочем, Малфой и сам бы не предложил. Но ненавидеть ему это не мешало. Зарывшись пальцами в спутанные мокрые волосы, он бездумно раскачивался в стороны, всхлипывая с завываниями. «Ночной рыцарь» на зов не являлся, конечности зябли… И сейчас он взаправду жалел, что наивно соглашался с отцом, считая Маггловедение предательством чистой крови. Куда идти? Кому предъявить? Поверят ли в Министерстве? Что скажет отец? Отец, который ни разу не пришёл. Даже не написал. Не соизволил объясниться. Который просто исчез, как будто его никогда и не было. Драко накручивал себя всё больше, из-за чего тихий плач становился истеричнее. Вроде успокаивался, но с каждой минутой погружался в пучину сомнений. Рык раздался внезапно, разлетевшись эхом по перекрестку. Ноги, тонувшие в мутной воде подкосились, а колотящееся сердце ухнуло куда-то вниз. — Далеко собрался? — следом послышался хриплый голос. Драко резко вскинул голову, ошарашено глядя в темноту. Всего в паре метров на него смотрел тот самый волк — громадный и чёрный, как сама ночь. Яркие глаза мигнули, прозвучал шорох, и за спиной зверя проявился силуэт мужчины. Блэк стоял, привалившись спиной к потухшему фонарю и скрестив руки на груди. Тёмные волосы падали на лицо, рваное дыхание сбивалось в кашель. Даже в темноте и сквозь слёзы Малфой видел, что он зол. Наученный горьким опытом, Драко испуганно дёрнулся, решив, что лучшая защита — это нападение: — Чего вам надо?! Оставьте меня в покое! Я не вернусь туда! Я буду защищаться! Глаза бегали по периметру в поисках движения, но как назло ни в одном окне больше не горел свет. Мужчина молча оттолкнулся от фонаря. — Не вынуждай меня использовать твои же методы, — тон ровный, но в голосе звенела сталь. — Я просто хочу помочь. — Помочь?! Да вы издеваетесь! Заперли меня, приставили конвой, травите зельями! Если мой отец узнает… — Всё не так, — Блэк шагнул ближе, и Драко тут же дёрнулся назад, поскользнувшись в луже. — Чёрт, только не падай, пожалуйста… Мужчина было кинулся навстречу, но пронзительный крик Малфоя заставил замереть на месте. Фонарь коротнуло снова, на голову посыпались искры. — НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! НЕ ПОДХОДИТЕ! — Драко продолжал пятится к фонарному столбу, захлёбываясь ливнем и слезами. — Я никуда с вами не пойду! Спина врезалась в холодный метал, в висках застучало. Секунды тянулись вечностью, пока он судорожно искал пути отхода, сквозь дождь и собственные хрипы, вслушиваясь в шорохи спереди. Мысленно готовился к чему-угодно, но Блэк молчал. Смотрел. Не сдвигался ни на сантиметр. — Вас посадят, — сквозь зубы выдал Малфой. Мужчина не повёл даже бровью. Только вздохнул. — Вы не имеете права! Я несовершеннолетний! Я расскажу отцу! Вас найдут! Объятый паникой, он метал взгляд с одного на другого, приготовившись бежать. Волк моментально поднялся с места, и когда лужа под ногами разлетелась брызгами, Драко чётко услышал скрежет когтей, последовавших за тихим и парализующим: — Взять.