Улики не лгут, а мы?

Спускаясь по ступенькам, перебирая одну ногу за другой, Злобин дошёл до двери. Он остановился, помялся и нажал на кнопку. Раздался писк или мелодия, но он уже не различал звуки — был опьянён усталостью, скопившейся несколько дней. Дойдя до машины, он уселся в салон, закрывая лицо ладонями. В мыслях крутились слова Нади о убийствах. Это одновременно привлекало и замораживало: он хотел быть лишь наблюдателем расследования, но понимал, что морально слаб. Он дотронулся до старого, еле заметного шрама на запястье. *** Чудесное, тёплое и яркое летнее утро. Солнечные лучи пробивались сквозь окно, струясь на веки Вани, словно поднимая его из сна. Он плавно принял сидячее положение, протёр глаза руками. Снаружи доносились пение птиц и шелест листьев. В квартире пахло блинами и оладьями. Ваня встал с кровати и маленькими шажками потопывая пошёл на кухню. За столом сидела мама она была грустной и поникшей ведь не так давно их бросил отец, прямо сказав что уходит к другой, та которой оказалась маминой знакомой. Но мама всегда была красивая, Ваня всегда восхищался ею. — Мой Ванечка, проснулся. Будешь блинчики, сынок? — сказала она, слегка улыбаясь, но глаза были уставшими и опухшими от слёз. Сонный мальчик обнял маму, натянул улыбку и кивнул. Быстро позавтракав, он побежал на улицу. У Вани был один друг, ему было двенадцать, и он казался Ване взрослым и единственным, кто его понимает. Они гуляли вместе в августовские дни, обсуждали, как скоро наступит 1 сентября. Друг говорил о новых предметах, о том, что будет интересно, а Ваня слушал с восхищением, задавал наивные вопросы и улыбался. Казалось, впереди — только школьные заботы, ничего больше. Но вдруг спокойствие оборвалось. На них напали. Крики, резкая вспышка страха. Ваня не успел ничего понять — только увидел, как друг оттолкнул его в сторону, а сам получил множество ударов ножом. Сердце Вани чуть не остановилось. Он, не оборачиваясь, рванул прочь. Слёзы застилали глаза, дыхание сбивалось, а за спиной всё ещё слышался ужас. Он бежал, не разбирая дороги, с мыслью: «Только бы выжить». Не заметив, как оказался в лесу, он споткнулся о старую доску, торчавшую из земли, и острый ржавый гвоздь полоснул его кисть руки. Боль вспыхнула мгновенно — резкая, жгучая. Ваня замычал, прижал руку к груди. Кровь тонкой струйкой потекла по коже. И вдруг ему стало легче. Эта простая, ощутимая боль заслонила душевную: образ друга, память об отце, ушедшем из семьи, и холодные насмешки одноклассников на короткий миг ушли прочь. *** Проснувшись от короткого писка пейджера, Ваня медленно открыл глаза. Усталость всё ещё держала его тело, но привычка заставила взглянуть в окно машины. За стеклом раскинулся утренний туман — плотный, молочный, словно мир укутали в белое покрывало. Туманная погода словно стирает границы привычного мира. Воздух становится густым и влажным, дышать немного тяжелее, будто вокруг растворена невидимая влага. Деревья и дома теряют чёткие очертания, превращаются в расплывчатые силуэты, уходящие в серую пелену. Ваня перебросил взгляд на мигающий пейджер. На пейджере было сообщение от Райкиной: — Ваня, срочно в отдел. Мне нужно уехать. До вечера буду с криминалистами на Зеленой. Новый труп. Ваня широко округлил глаза, проявляя удивление: — Второй труп за два дня?.. — произнёс он сам себе. Выйдя из машины, его тело ударил холодный, влажный воздух, заставивший дрожать. Доставая пачку сигарет, он закурил. Огонёк на конце сигареты тихо светился, дым поднимался и растворялся в серой, тяжёлой пелене. Он смотрел в пустоту, молчал, чувствуя, как утро тянется медленно и глухо. Докурив, Ваня сел в машину. Поворот ключей, рев мотора, свист резины о влажный бетон. Дорога впереди казалась бесконечной, словно прокладывалась прямо в облаках. Фары редких машин светили расплывчатыми пятнами, словно акварельные мазки. Через полчаса он был на месте. В отделе, как обычно, пахло пылью, чернилами и усталостью. Он сел за стол и снова принялся за бумажную рутину — бесконечные отчёты о краже из магазинчика, которая его уже вымотала. Он оттолкнул стул и пошёл к автомату с кофе.Под ногами гулко скрипел линолеум, где-то вдалеке жужжала старая вентиляция. Горький вкус кофе возвращал его в реальность, не давая окончательно утонуть в мраке. Вернувшись на своё место, он поставил стакан на стол и снова открыл папку. Бумаги никуда не делись. И он тоже. Он пытался вчитаться в бумаги но тут же его отвлек звонкий звонок телефона. — Следователь Иван Злобин слушает. — Добрый день, Злобин. Боков, прокуратура Москвы. У нас информация о серии убийств в вашем городе, министерство просит больше данных. — Понимаю. На данный момент у нас нет конкретных данных, — дрожащим голосом проговорил Ваня. — Именно. Поэтому я выезжаю к вам лично. К моему приезду ожидаю полный доклад: что известно, что зафиксировано, какие меры приняты. — Разумеется, начнём сбор информации немедленно. — Отлично. Контролируйте процесс. Прибуду через пять часов. — Принято. Всё будет готово. Звонок закончился. Ваня остался сидеть, напряжённо сжав телефон, руки вспотели — он осознавал всю серьёзность ситуации. Просидев так минут пять Злобин подорвался схватился за пейджер и тут же начал набирать сообщения. — Надь звонили из Москвы. К нам сам Боков едет, просил составить отчет об всех убийств. Отвлекшись на бумаги тут же запищал пейджер — Ваня пиздец нам, у меня тут дел по горло. Сможешь взять всю обстановку с Боковым на себя..? :( Ваня знал Надю еще после окончание университета. Они были друзьями, но работа есть работа, Надя не когда не считала что Ваня готов к таким делам как жестокое убийство. Но тем немение считала его правой рукой и самым адекватным сотрудником в отделе. Ну а что делать в такие моменты как не взять все на себя.. Через три часа усердного труда он собрал документы и улики в тонкую папку. Сам ознакамливаясь с тяжкими преступлениями. Мальчики дести и на вид восьми лет были удушены, лицо было изуродовано в порезах, изнасилованы, личность второго мальчика не установлена. Ваня нервно закурил, закрыв папку и отложив её в сторону. Смотря на часы, постукивал пальцами по столу, подстраиваясь под секундную стрелку. *** После года в браке мама Вани нашла себе статного, интеллигентного мужчину. Ваня его терпеть не мог, но матери запрещать любить нельзя. Через полгода они уехали в Турцию, и наверное на всегда,и с тех пор от матери приходило только одно письмо: «Ванюша, мы обустроились, всё хорошо. За меня не волнуйся. Люблю, целую.» Ваня не знал, с какого адреса оно было отправлено, и ответа написать не мог. Возможно, мать специально скрыла адрес, чтобы оставить себя без забот и лишних нервов. *** За грудой бумаг время тянулось бесконечно, но когда ждёшь неприятную встречу, оно летит бешено. Ваня заранее убрал лишний мусор из машины и отправился на вокзал, где должен был приехать Боков. Погода изменилась: утренний туман развеялся, стало чуть теплее, но каждые полчаса холодная изморозь снова настигала город. В дали за толпой он видел силует не высокого может быть такого же роста как Ваня чуть старше лет на 5-6, спортивного телосложения, — Здравствуйте, Евгений Афанасьевич, я вас сразу узнал, вы такой же как и по телевизору, — слегка улыбнувшись, сказал Ваня. — Иван, верно? — тот кинул на него., — так точно, следователь Иван Злобин. — Значит, так. Иван следователь. Жду обещанный доклад. — Да, конечно, всё в папке, — протянул Ваня тонкую красную папку. — В пути ознакомлюсь, поехали до отдела. Сев в машину, они молчали. Ваня ловил на себе тяжёлые взгляды Бокова — тот будто сканировал его, оценивая каждое движение и внутренний мир .Дорога казалась бесконечной. Приехав в отдел, Бокова уже приняла уставшая Райкина. переговоры состоялись, весь отдел собрался в одной комнате. Не сказать что Боков качал права,но давал знатно понять что он та еще главная шишка. Ваня заметил что когда Надя ему лично докладывала о серии возможно случайных убийст, закуривая он бросал на всех свой бдительный взгляд, все не выносили такой тяжести и отводили в пол, но вскоре он остановился на Злобине, тот же смотрел прямо в черные глаза не чего не боясь, как будто оставил весь страх в собственной машине. Улыбнувшись Евгений перевел взгляд на Надежду — Ладно, Надежда, я понял, что пока ничего конкретного не собрано. Завтра будем разбираться глубже, — сказал Боков, отряхивая сигарету от пепла. — А молодого с собой в напарники беру, он, похоже, самый адекватный из вас, — показал пальцем на Злобина. Райкина утвердительно кивнула. Идя по коридору, Женя начал разговор: — Ну что, Ваня, отсыпайся. Завтра будет тяжёлый день, на местах преступлений будем ещё зацепки искать. Опыт есть? Ваня кивнул, затем резко покачал головой. — Понятно, будем учить, — ухмыльнулся Боков. — Только без соплей. — Да, как скажете, Евгений Афанасьевич. Выйдя из отделения, они сразу почувствовали холод осенней ночи. Воздух был острым и резким. Листья шуршали под колесами, а уличные звуки казались приглушёнными, словно город готовился ко сну. Ваня и Женя ехали к отелю. Всю дорогу они ехали молча но салоне звучало тихое радио, но Ваня почти не слушал — мысли куда-то улетали, а взгляд скользил по размытым силуэтам домов и деревьев. Отель позади, Женя назначил время на завтра порощялся и вышел.Ваня снова сел за руль. Он направился в тихий, почти пустой район, где улицы были узкими, а дома — низкими и плотными. Остановившись у обочины, Ваня включил свет фар и снял пальто. В салоне машины он устроился на сиденье, накрылся заранее приготовленным пледом и попытался уснуть. Ночь была холодная, город тихий, и лишь слабое мерцание уличного фонаря скользило по стеклу, напоминая, что жизнь вокруг не останавливается, даже если он спрятался здесь, в своём маленьком мире.