Жестокая любовь

Частный ресторан — 19:10, Бангкок. Ресторан располагался на крыше одного из самых высоких зданий в городе. Он был эксклюзивным, уединённым и тускло освещённым тёплыми люстрами, которые создавали незаслуженное ощущение романтики. Все столики были расставлены на большом расстоянии друг от друга, чтобы обеспечить уединение и возможность шептаться, а не смеяться. Лукми пришла поздно. Не из бунтарских побуждений, а потому что она пять раз чуть не развернулась, прежде чем наконец вошла в лифт. Она вошла в ресторан в простом чёрном платье с высоким воротом, с волосами, собранными в свободный пучок, и минимальным макияжем. Элегантность, не требующая усилий. Соня встала, как только она вошла. — Ты пришла, — сказала она, стараясь не выдать своего удивления. — Я просто голодна, — ответила Лукми, опускаясь в кресло напротив неё. — Не придавай этому значения. Соня слабо улыбнулась. — Принято к сведению. Они немного сидели в тишине, пока официант разливал вино. Лукми приподняла бровь. — Пытаетесь напоить меня, генеральный директор? — Я не настолько отчаялась, — спокойно ответила Соня. — К тому же у тебя аллергия на красное вино. Ты же помнишь. Она ненавидела себя за то, что это застало её врасплох — что Соня вспомнила такую мелочь. Официант принял заказ и оставил их наедине. На заднем плане тихо звучала инструментальная версия поп-песни. Лукми моргнула.  Соня наклонилась вперёд. — Спасибо, что пришла. — Я же сказала, не придавай этому значения. — Я не... Я просто... хотела спокойно поужинать. Вот и всё. Лукми изучающе смотрела на неё через стол. В последний раз, когда они ели в одной комнате, Соня назвала её лесбиянкой так громко, что это услышала половина столовой. Лукми убежала в туалет и оставалась там до конца занятий. В тот день она перестала верить, что её влюблённость — это не жестокая шутка Вселенной. Теперь та же самая девушка сидела напротив неё и аккуратно разворачивала салфетку. — Что мы делаем? — внезапно спросила Лукми. Соня моргнула. — Ужинаем? — Нет. Всё это. Ты ведёшь себя так, будто это... можно исправить. Лицо Сони смягчилось. — Потому что я хочу всё исправить. — Назад пути нет. — Я не пытаюсь вернуться, — тихо сказала Соня. — Я просто хочу с чего-то начать. Лукми уставилась на свои руки. — Раньше я думала, что я сильная. Что я могу справиться с чем угодно. Но ты... ты что-то во мне сломала. И теперь я не знаю, смогу ли я когда-нибудь быть собой рядом с тобой. Глаза Сони заблестели. Она не заплакала, но придвинулась ближе. — Прости, — сказала она слегка дрогнувшим голосом. — Я знаю, что постоянно это повторяю, но я буду повторять это столько, сколько тебе нужно. — Мне не нужны твои извинения. — Тогда что тебе нужно? Лукми сделала паузу. — Время. Соня медленно кивнула. — Не торопись. Я буду ждать. Им принесли еду: морского окуня на пару, жареную спаржу, жасминовый рис и креветки на гриле. Они ели в тишине, но что-то изменилось. Тишина перестала быть напряжённой. Да, у неё были границы, но теперь они стали размытыми — как галька, сглаженная течением. Позже той же ночью» — поместье Педерсена. Вернувшись в поместье, Лукми стояла в дверях их общей спальне. Соня вошла первой, расстегнула воротник и бросила пиджак на стул. Лукми задержалась у двери. — Спасибо за ужин, — сухо сказала она. Соня обернулась, поражённая ее вежливостью. — Не за что. — И... за то, что не пыталась сделать из этого что-то, чем это не было. — Я не шутила, когда говорила, что не буду торопить тебя. Она на мгновение заколебалась. — Затем Лукми добавила — Сегодня я буду спать на кровати. Соня слегка расширила глаза. — Тебе не нужно... — Я не говорила, что ты можешь спать со мной. Соня подняла обе руки. — Поняла. Когда Лукми прошла мимо неё к кровати, Соня тихо села на диван и взяла книгу, к которой не притрагивалась уже несколько недель. Перед тем как выключить прикроватную лампу, Лукми тихо сказала: — Ты всё ещё спишь, свернувшись калачиком, как кот. Ты так же спала в библиотеке в старших классах. Соня подняла глаза. — Ты видела? — Я все вижу. Она отвернулась и натянула на себя одеяло. Соня совсем не спала той ночью. Не из-за чувства вины. И даже не из-за сожаления. Но потому, что впервые за много лет она почувствовала, что, может быть...  только может быть... что-то меняется. Две недели спустя — конференц-зал Siam, Бангкок. Красная ковровая дорожка показалась слишком яркой.Со всех сторон вспыхивали вспышки камер, а репортёры, словно стервятники, выстроились вдоль баррикад в ожидании чего-нибудь скандального. Но Соня Саранфат Педерсен была к этому готова. В конце концов, последние шесть лет она провела в США, где научилась не только выживать с болезнью, но и носить власть как вторую кожу. Сегодняшний  благотворительный вечер стал её первым официальным публичным мероприятием после возвращения — и первым в качестве замужней женщины. Лукми стояла рядом с ней в глубоком тёмно-синем атласном платье, которое подчёркивало её фигуру с сдержанной элегантностью. Её волосы были уложены в аккуратный пучок, макияж был лёгким, но выразительным. Она выглядела прекрасно. И отстранённой. На Соне был сшитый на заказ чёрный костюм без галстука, лишь с серебристым отливом на воротнике. Её рука была совсем рядом с поясницей Лукми, но она не осмеливалась прикоснуться к ней. Только если Лукми не позволит ей. Они остановились, чтобы сделать фотографии, как им и было велено, и повернулись к камерам с выражением лица, отточенным до совершенства, как у любой королевской семьи. — Она холодная, — прошептал кто-то из-за объектива. — Может, это просто иза работы, — пробормотал другой. Соня это услышала. И Лукми тоже. Ни один из них не отреагировал. Внутри зала. Бальный зал был оформлен в золотых и белых тонах. Над головой сверкали хрустальные люстры, а между столами скользили официанты с бокалами шампанского. Сегодня здесь собрались все значимые руководители, наследницы и светские львицы.Соня и Лукми сидели за первым столиком в центре. Она отодвинула стул для Лукми, прежде чем сесть сама. Джентльменский жест. Лукми молча села, поправляя салфетку. —  Вино? — спросила Соня. — Я сама себя обслужу, — решительно заявила Лукми. Но Соня даже не вздрогнула. Вместо этого она перевела взгляд на пару, которая приближалась к их столику. — Соня! — воскликнула высокая женщина в красном платье — Шарлотта Остин, генеральный директор медиаимперии и одна из старейших союзниц Сони. Она поцеловала Соню в обе щеки. — Я скучала по твоему лицу на этих ужасных мероприятиях. — А я скучала по твоему сарказму, — ответила Соня с улыбкой. Шарлотта повернулась к Лукми. — А ты, должно быть, та самая таинственная жена, о которой я слышала. Лукми вежливо улыбнулась. — Приятно познакомиться. Её рукопожатие было крепким.  Её тон был спокойным. Но Соня заметила, как напряжённо она держится и как слегка дрожит её рука под столом. Она старалась.Когда они сели, Шарлотта искоса взглянула на Соню. — Она красивая. И сообразительная. Она мне нравится. — Она — лучшая часть меня, —  не задумываясь, ответила Соня. Взгляд Лукми на долю секунды метнулся в её сторону — в нём читалось удивление, может быть, даже лёгкая обида. Но она ничего не сказала. Позже тем же вечером. Они сбежали после выступления. В бальном зале стало слишком шумно и фальшиво. Соня прислонилась к каменным перилам террасы и потягивала газированную воду. Лукми стояла в нескольких шагах от неё и смотрела на панораму Бангкока. — Ты отлично справилась сегодня, — тихо сказала Соня. — Все смотрели. — Я привыкла, что за мной наблюдают. — Но не так как сейчас. Тишина. Затем: — Ты так себе это представляла? —  спросила Лукми. — Мы. В платьях и костюмах. Женаты. — Нет, — честно ответила Соня. — Я представляла себе больше танцев. Меньше обид. — Я думала, что этого никогда не случится. Еще один миг тишины. — Почему ты просто не сделала анонимное пожертвование? — спросила Лукми. — Тебе не нужно было жениться на мне, чтобы спасти компанию. — Я хотела этого. — Почему? Соня подошла ближе, но не слишком близко. — Потому что я причинила тебе боль. И если есть хоть какой-то способ снова стать частью твоей жизни — даже в качестве незнакомца, спящего на диване, — я соглашусь. Лукми повернулась к ней, и впервые за несколько недель на её лице не было злости. Только усталость. — Ты всё такая же, — сказала она. — Хочешь всё исправить, чтобы тебе стало легче. Соня опустила взгляд. — Может быть, и так. Но я не буду ничего навязывать тебе. Ни любви. Ни прощения. Ни даже доверия. Между ними пронёсся порыв ветра. Затем Лукми сказала то, чего Соня не ожидала услышать. — Ты сегодня хорошо выглядела. Соня моргнула. — Что? — Ты хорошо выглядишь, — сказала она, отводя взгляд. — Просто констатирую факт. Соня приоткрыла губы. Она улыбнулась, мягко и неторопливо. — Спасибо, — прошептала она. Лукми повернулась к городу спиной и скрестила руки на груди. А Соня тихо стояла рядом с ней. Может быть, это было не прощение. Может быть, это было даже не перемирие. Но впервые с момента их свадьбы они оказались по одну сторону баррикад. Даже если это был всего лишь балкон.