Жестокая любовь

Три недели спустя — отель Grand Palace, Бангкок. Никто не хлопал. Никто не плакал. Не было ни прохода к алтарю, ни искреннего обмена клятвами, ни слезливых обещаний под небом, усыпанным цветами. Только две подписи. Два сдержанных кивка. И вспышки камер от скучающих свидетелей. Лукми стояла в скромном шёлковом платье цвета слоновой кости — без вуали, без шлейфа, без улыбки. Её руки были холодными, и не из-за кондиционера. Соня, сидевшая напротив неё, выглядела по-королевски в бледно-кремовом костюме, сшитом так идеально, что им можно было бы резать стекло. Но даже она казалась взволнованной, словно представляла себе их союз совсем иначе... хотя именно она его организовала. — Берете ли вы Лукми Пуньяпат  в качестве своей законной супруги на указанных условиях? — спросил её регистратор. Соня посмотрела на Лукми и ответила:  — Да. Лукми не моргнула и глазом. — А вы, Лукми Пуньяпат, берете ли вы Соню Педерсен в качестве своей законной супруги? Она колебалась всего  долю секунды. — Я беру. — Документ был подписан. Штамп решил их судьбу. Таким образом, по тайским законам эти две девушки были объявлены женами. Семейное поместье Педерсен. Празднование проходил тихо и неловко. Это был частный ужин для обеих семей, на котором присутствовали только родители, деловые партнёры и два помощника. СМИ сообщили простую историю: Союз между влиятельными семьями для обеспечения будущего индустрии экологически чистых технологий.  Никакого упоминания о любви. Никаких упоминаний о прошлом, полном предательства и чувства вины. Лукми ковырялась вилкой в еде. Каждый кусочек отдавал горечью. Соня сидела рядом с ней за длинным обеденным столом, время от времени поглядывая на неё, но ничего не говоря.Они общались только во время обязательной фотосессии — притворного поцелуя. Их губы встретились, как у незнакомцев на сцене. Вежливо. Дистанцированно. Как по нотам. Никаких искр. По крайней мере, не для Лукми. А для Сони? Поцелуй был обжигающим. Потому что это был первый раз,когда она прикоснулась к ней без боли, без жестокости,без намерения убежать. Позже той же ночью — гостевое крыло поместья Педерсена. Спальня была огромной.Одна кровать. Один диван. Нейтральные тона. Золотые акценты. Холодное освещение. Лукми молча стояла перед туалетным столиком, расстегивая платье. Она переоделась в свободную хлопковую пижаму, совершенно не обращая внимания на девушку в углу комнаты. Соня наблюдала за ней с дивана. — Можешь лечь на кровать, — сказала Лукми, не поднимая глаз. — Я лягу на диване. — Я не выгоню тебя из твоей же постели. — Это не моя кровать. Это твой дом. Соня вздохнула. — Послушай, тебе не обязательно делать это каждый вечер. — Что? Притворится, что тебя не существует? — Да. Лукми повернулась к ней с холодным взглядом. — Я могу спать спокойно, только когда делаю вид, что тебя не существует. Эти слова ранили ее сильнее, чем следовало бы. Соня не ответила. Она просто опустила взгляд и сложила руки на коленях. Она знала, что это будет непросто, но всё равно было больно слышать это вслух. — Ты всегда умела исчезать, — с горечью добавила Лукми. — Я не хотела уходить. У меня не было выбора. — У тебя всегда был выбор.Ты просто никогда не выбирала меня. Соня сжала кулаки. — Тогда я даже не выбирала, кем мне быть. Тишина. Затем Лукми схватила одеяло и подушку и легла на матрас спиной к Соне. — Спокойной ночи, генеральный директор Педерсен. Соня прошептала: — Спокойной ночи... жена. Тело Лукми напряглось.  Больше она ничего не сказала. На следующее утро. Когда Лукми проснулась, Сони уже не было. Кровать была нетронута. На прикроватной тумбочке лежала записка.

Поехала в офис пораньше. 

Я велела водителю отвезти тебя сегодня туда, 

куда тебе нужно.Ты здесь не в ловушке.  - С.

Лукми смяла записку и выбросила её в мусорное ведро. Она была в ловушке. Во дворце, построенном из прошлых ошибок, нежеланной привязанности и брака, который был на вкус как пепел. Но в глубине души какая-то частичка её сердца шептала что-то опасное.  — Тот поцелуй — шесть лет назад — не был бессмысленным. — А этот? Этот холодный, расчётливый поцелуй на камеру? Все еще оставлял покалывание на ее губах. И это было самое страшное. Первая неделя брака — поместье Педерсена, Бангкок. Хуже всего было по утрам. Лукми всегда любила тихие рассветы, когда небо окрашивается в мягкие оранжевые тона, а мир ещё полусонный. Но здесь, в этом стерильном особняке, пропахшем старыми деньгами и выхолощенными воспоминаниями, даже утренний свет казался искусственным. Она сидела за завтраком, вяло помешивая нетронутую кашу, пока экономка с почтительным поклоном наливала ей кофе. — Мадам Педерсен, — вежливо поприветствовала её пожилая женщина. — От этого прозвище у неё свело желудок. — Просто... Лукми , — пробормотала она. Из коридора донёсся стук туфель по кафелю.Через несколько секунд вошла Соня Саранфат Педерсен, выглядевшая как настоящая наследница в сшитом на заказ оливковом костюме. Её длинные чёрные волосы были собраны в низкий элегантный хвост. — Доброе утро, — вежливо поздоровалась Соня. Лукми не ответила. Соня села напротив неё, и тишина стала невыносимой. Какое-то время единственными звуками были звон столовых приборов и отдалённый плеск воды в пруду с карпами в саду. — Я изменила расписание водителя, — наконец сказала Соня.  — Тебе не нужно меня ждать. Он в твоем распоряжении. — Я тебе не гость, — резко ответила Лукми. — Я твой должник. Соня не дрогнула. —Ты не то и не другое. — Забавно. Это не то, что я чувствую. — Я женилась на тебе не из жалости. — Нет, — сказала Лукми, наконец встретившись с ней взглядом. — Ты женилась на мне, чтобы искупить свою вину.Чтобы очистить совесть. Давай не будем притворяться, что это не так. Соня стиснула зубы, но не стала отрицать. Они вернулись к завтраку. Или попытались. — Сегодня у меня работа в компании,  — сказала Соня. — Хочешь придти в офис? — Нет. — Я подумала, что тебе, возможно, захочется увидеть, где хранится наследие твоей семьи. — Я бы предпочла не тратить время на то, чтобы притворяться, будто ты сделала это ради них. Соня слегка кивнула. — Ты всё ещё злишься. Я понимаю. — Нет, не понимаешь, —  огрызнулась  Лукми. —  Будешь сидеть там в своём отглаженном костюме и пить утренний кофе, как будто ничего не было. Как будто ты не запихивала меня в шкафчики. Как будто ты не орала на меня матом перед всей школой. Ты этого не получишь. Соня опустила взгляд в свою чашку. — Я всё помню, Лукми, — тихо сказала она. — И я ненавижу себя за всё это. — Тогда оставь меня в покое. — Я не могу. — Почему нет? — Потому что я пообещала себе, что на этот раз... я не сбегу. Вилка Лукми с громким стуком упала на тарелку. На секунду ей захотелось заплакать. Из-за всего, что она потеряла. Из-за долгих лет молчания. Из-за того, что её сердце до сих пор трепетало всякий раз, когда Соня смотрела на неё так, как только что посмотрела она сама  — с чувством вины, но и с чем-то более мягким. Что-то похожее на страстное желание. — Тогда перестань притворяться, что мы — герои какой-то трагической истории любви, — сказала Лукми дрожащим голосом. Соня медленно выдохнула. — Я не притворяюсь. Но я пойму, если ты притворяешься. Это заставило их обоих замолчать. Позже в тот же день — офис Сони, Pedersen Global Holdings. Офис представлял собой сочетание минимализма и стен из закалённого стекла, глубоких древесных тонов и живой стены из растений за её рабочим столом. Соня смотрела на фотографию в рамке на полке рядом с собой: её родители улыбались с гордостью. Она сама, бледная семнадцатилетняя девушка, на фото, сделанном через две недели после операции в Бостоне.Тогда она была сломлена — морально, эмоционально, физически. Но хуже всего была не боль. Это было сожаление. Она развернула кресло и стала постукивать пальцами по подлокотнику. — Лукми, — пробормотала она себе под нос. — Что ей было делать с женой, которая даже не могла смотреть ей в глаза без гнева? Что ей было делать с чувством вины, которое не покидало её? Её помощница Ван легонько постучала в стеклянную дверь. — Мэм, встреча с консультантами из Wangpongsathaporn назначена на 14:00. Приготовить отдельный кабинет? Соня выпрямилась. — Да.  И отправь машину, чтобы забрать миссис Пед... — Она осеклась. ...мисс Лукми. Ван понимающе посмотрела на неё, но ничего не сказала. —Поняла. Тем временем — Художественная галерея Бангкока, район Сиам. Лукми не пошла домой. Она сидела на скамейке в одном из своих любимых мест в городе и разглядывала абстрактные скульптуры и световые инсталляции, которые ничего от неё не требовали. Здесь она была не дочерью, которая подвела своего отца. Она не была женой, которая ненавидела свою жену. Она не была той девушкой, которая когда-то любила того, кто её погубил.  Здесь она была просто... собой. Пока не пришло сообщение на её телефон. [СОНЯ ПЕДЕРСЕН]: Водитель ждёт снаружи. Ужин в 19:00. Ты не обязана приходить. Просто решила предложить. Она уставилась на экран. Никаких требований. Никакого чувства вины. Просто открытая дверь. И это почему-то разозлило её ещё больше.