Жестокая любовь

Поместье Педерсен - ночь. В доме царила тишина — такая тишина, которая сгущается и становится тяжёлой после грозы. Пост Лукми, который продолжал набирать популярность. Новостные издания делали репосты. Журналисты пытались связаться с ней. Но в их спальне не было экранов. Не было заголовков. Только тени и тихий гул кондиционера. Соня лежала на своей половине кровати, не смыкая глаз, и смотрела в потолок. Они почти не разговаривали после того, как Лукми снова пригласила её в постель. Не из-за холодности, а просто из-за неуверенности. Они всё ещё пытались понять, как существовать рядом друг с другом, не бередя старые раны. Но сегодня все было по-другому. Потому что сегодня вечером Лукми решила заговорить. Сражаться. Признаться в своей боли. И тем самым она затронула что-то внутри Сони — что-то более глубокое, чем просто сожаление. Теперь она хотела заслужить её. 01:47 — в одной постели. — Ты не спишь, — внезапно спросила Лукми низким голосом в темноте. Соня медленно повернула к ней голову.  — Нет. Пауза. — Это из-за поста? — Нет, — пробормотала Соня. — Это из-за тебя. Лукми лежала на боку, отвернувшись. Её силуэт мягко вырисовывался в лунном свете, проникавшем сквозь шторы. — Ты меня удивляешь, — сказала Соня. — И я говорю это не с чувством вины. — Я не прошу похвалы, — ответила Лукми, но в её голосе не было привычной резкости. — Я знаю. Я просто... хотела бы я быть такой же, как сейчас. Может быть, тебе не пришлось бы быть такой сильной. Ответа не последовало. Просто тишина. Но это не было отказом. Это было соображение. 2:06 ночи — расстояние сокращается. Соня нерешительно пошевелилась под одеялом. — Могу я... — она осеклась. — Нет, ничего. Лукми слегка повернулась. — Что? — Я как раз собиралась спросить, можно ли мне взять тебя за руку. Снова тишина. Затем что-то коснулось её пальцев под одеялом.Рука Лукми, нерешительная и неуверенная, потянулась к её руке. Их пальцы едва соприкоснулись — нежно и неуверенно, как в первый раз, когда ты тянешься к тому, кому когда-то причинил боль, и надеешься, что ещё не поздно. И Лукми медленно позволила Соне переплести их пальцы. Соня прерывисто выдохнула, чувствуя, как колотится её сердце. Она не сжимала ее слишком сильно. Она не притягивала ее к себе. Просто держала руку между ними. Как будто говоря: — Я здесь. Я останусь. И я буду ждать. Уто — 6:15 утра. Соня пошевелилась ещё до того, как взошло солнце, не выпуская из рук ладонь Лукми. Молодая женщина всё ещё спала рядом с ней, и на этот раз её сон был спокоен. Морщины на её лице и постоянная настороженность во взгляде исчезли во сне.  Соня обвела взглядом черты ее лица, запоминая их.Она не знала, как долго ей удастся хранить это в тайне. Но сейчас, в это утро, она была благодарна. И этого было достаточно. Неделю спустя — поместье Педерсена. Прошла неделя с тех пор, как пост Лукми стал вирусным. С тех пор, как они впервые взялись за руки в темноте. Шумиха в СМИ начала стихать. Удивительно, но люди стали оказывать поддержку —  кто-то из бывших одноклассников, кто-то из незнакомцев. Общественное мнение склонялось в пользу Лукми, и Соню это более чем устраивало. Впервые она не стремилась быть в центре внимания. Она просто хотела быть в сердце Лукми. Но границы между ними не исчезли. Они лишь стали размытыми. Одна общая кровать. Всё ещё на расстоянии двух подушек друг от друга. Одна общая ванная. Всё ещё две отдельные жизни. Но в промежутках между ними зарождалось что-то нежное. Утро - Офис Педерсена. Соня потягивала чёрный кофе, скользя взглядом по папкам на своём столе, когда в дверь постучала её секретарша. — Мэм, — сказала она, заглядывая внутрь. — К мисс Лукми пришёл гость. Соня моргнула. — Гость? — Он в гостиной для гостей. Мужчина по имени... э-э... Фан Сутитон. Имя ей было незнакомым. Но когда Соня вошла в гостиную, от увиденного у неё слегка скрутило живот. Гостиная для гостей.   Фан был высоким, широкоплечим, в отглаженной белой рубашке на пуговицах. Он сидел напротив Лукми с очаровательной улыбкой, которая не могла полностью скрыть его любопытство. Соня замерла у двери. Лукми встала, когда она вошла, и выражение её лица было нечитаемым. — Соня, — сказала она. — Это Фан. Старый друг по колледжу. — Друг? — переспросила Соня, делая шаг вперёд и натянуто улыбаясь. — Приятно познакомиться. Фан встал и пожал ей руку. — Мне тоже. На самом деле я был её научным руководителем. Мы не виделись много лет. —Научным руководителем, — повторила Соня, взглянув на Лукми. Она ненавидела себя за мелочную ревность. Ненавидела за то, что та так легко вспыхнула. — Мы всё время занимались вместе, — весело добавил Фан, глядя на Лукми.  —  Я всегда говорил тебе, что однажды ты станешь знаменитой. А теперь посмотри на себя — ты замужем за Педерсеном. — Она не просто Педерсен, — холодно произнесла  Лукми. — Она — это она. Это удивило Соню. На её губах появилась едва заметная улыбка.   Позже - на балконе. Соня облокотилась на перила, стараясь не вспоминать лицо Фана. Или то, как он небрежно коснулся руки Лукми, когда смеялся. Или то, как Лукми не отдёрнула руку. — Ты ревнуешь, — сказала Лукми, подходя к ней со стаканом сока. Соня быстро обернулась. — Что? Нет... — Ты сжимала челюсть всё то время, что он был здесь. — Я просто... защищала . — Из твоей собственности? — тон Лукми был ровным. Соня поморщилась. — Нет. Из-за тебя. Мне не понравилось, как он с тобой разговаривал. — Он был моим другом. — Вы когда-нибудь были... Соня замялась. — Вместе? Лукми приподняла бровь. — А это важно? — Да, — ответила Соня, не сводя с неё глаз. — Потому что мне не всё равно. Потому что я хочу знать, нужно ли мне бороться ещё сильнее. Лукми медленно сделала глоток своего напитка. — Мы однажды поцеловались. Но дальше ничего не пошло. Я ничего не почувствовала. Последовала тяжёлая тишина. Затем Лукми добавила почти шёпотом: — Не то, что я чувствовала... когда целовала тебя. У Сони перехватило дыхание. — Даже тогда? Лукми кивнула. — Даже когда я тебя ненавидела. Это не было признанием в любви. Но это было что-то. Что-то настоящее. Спальня... Той ночью они снова легли в одну постель. Без слов. Без прикосновений. Но Соня заметила, что Лукми больше не поворачивается к ней спиной. Что её дыхание остаётся спокойным, даже когда Соня придвигается ближе.  Дюйм. Всего один. Никакого сопротивления. Прогресс не был грандиозным или шумным. Иногда это был просто вздох, взгляд, ночь без стен.Они ещё не перешли черту.Но Соня знала: они медленно и осторожно прокладывали новый путь.