Грань

Время летело незаметно. К новому администратору не просто привыкли — его обожали. Мирослав, казалось, одним-единственным взглядом гасил пламя самых яростных споров, обрывая на корню любой конфликт. Первое время Саша, конечно, волновался за друга, но тот не выказывал ни малейшей усталости, и тревога постепенно отступила. К тому же, молодой человек радовался возможности проводить больше времени с Мирославом. Этот день мало чем отличался от других. Мирослав, как обычно, трудился на смене, а Саше выпал один из редких выходных. В самый разгар рабочей недели клиника утопала в тишине. Врачи в ординаторской негромко переговаривались, перебирая в памяти истории пациентов и собираясь с силами перед вечерним авралом. Мирослав откинулся на спинку кресла и нервно вертел в руках смартфон, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. Саша не отвечал на сообщение уже больше часа. Обычно в этом не было ничего особенного, но именно сегодня на душе у Мирослава скребли кошки. — Нихуя себе! — неожиданно громкий возглас Ксюши эхом пронёсся по ординаторской. — Ты чего кричишь? И почему матом? — Лиза поморщилась и прижала пальцы к вискам. Ксюша молча сунула врачу под нос свой смартфон. — Нихуя себе, — Лиза расширенными глазами уставилась на мерцающий дисплей. — Это что, общежитие Саши? Мирослав вскочил, чуть не опрокинув кресло, на котором сидел, выхватил мобильник из рук коллеги и вперил немигающий взгляд в экран. На видео слишком хорошо знакомое ему здание общежития ветеринарной академии пожирали языки пламени. И где-то там, в этом огненном аду, был Саша… Дверь в ординаторскую распахнулась — на пороге стояла Магдалина. Она верно оценила представшую перед ней картину; губы девушки сжались в тонкую линию. — Вы уже знаете? Я не могу дозвониться до Саши. — Может, он на парах? — с робкой надеждой в голосе пролепетала Ксюша, но Мирослав отрицательно качнул головой. — У него пары с трёх. Я еду туда. Магдалина кивнула. — Я прикрою. Найди его, Слава. Мирослав, не тратя ни секунды на смену халата, вылетел из клиники и помчался к парковке. А заодно возблагодарил все известные и неизвестные высшие силы за то, что сегодня приехал на мотоцикле – любимце Саши. Сейчас это обстоятельство давало ему шанс добраться до общежития за какие-то жалкие пятнадцать минут. Пятнадцать минут, которые могли решить всё. *** Здание пожирало пламя, вылизывая огненными языками каждый выступ, каждый карниз. Мирослав застыл, скованный леденящим ужасом: горело то самое жилое крыло. Беглый взгляд выхватил из толпы перепуганных студентов знакомые лица, и среди них — Сашиного соседа по комнате. Как безумный, молодой человек ринулся к нему, схватил за плечи и яростно тряхнул. — Где Саша? Он там?! — Он… он не просыпался, — парнишка вдруг разразился рыданиями. — Я пытался… толкал его, а он… он не просыпался! Не просыпался! Я хотел его вытащить, но не смог… не смог! Он там! Мирослав кивнул, словно принимая страшный приговор. Ободряюще коснулся плеча студента и бросился в самую пасть огненного ада. В лицо пахнуло нестерпимым жаром. С каждым вдохом лёгкие словно наполнялись расплавленным металлом, едкий дым застилал глаза, но Мирослав отбросил чувства и мысли, движимый единственной целью. Комната Саши — третий этаж. Если он хоть что-то понимал, эпицентр пожара был выше, на четвёртом. Огонь уже завладел нужной лестницей, подбираясь к заветной двери. Сорвав с петель хлипкую преграду, Мирослав ринулся к кровати. Саша лежал неподвижно, словно пригвождённый к матрасу. И тут Мирослав увидел то, что совершенно точно не предназначалось для чужих глаз: тело друга опутывали тонкие мерцающие нити. Они-то и держали его в плену, не давая спастись. Мирослав схватил их — обжигающий жар в одно мгновение сменился ледяным, пронизывающим до костей холодом. Рванул на себя, вкладывая всю силу в этот рывок. Нити натянулись, с треском, словно нехотя, начали лопаться одна за другой, и в ту же секунду Саша судорожно вдохнул и резко сел на постели. — Что происходит? — запаниковал он, но Слава крепко прижал его к себе. — Всё будет хорошо. Я здесь, нам нужно отсюда выбраться. Встать можешь? Саша спустил ноги с кровати, с усилием поднялся на ноги и вцепился в чужую руку. — Голова кружится, — парень едва стоял на ногах. Мирослав подхватил его на руки. — Ты надышался дымом, — молодой человек закутал друга в свою куртку, чтобы защитить открытые части тела от жара и пламени. За те минуты, что Слава провёл в комнате, огонь уже охватил большую часть третьего этажа. О том, чтобы спуститься по лестнице, нечего было и думать, а потолочные перекрытия угрожающе трещали, грозя обрушиться в любое мгновение. Единственным путём наружу оставалось окно на другом конце блока. Добраться до него в дыму, да ещё с грузом на руках, было почти невозможно, но Слава видел — другого выхода нет. Он уже понял, что огонь был необычным, неестественным, и к моменту, когда пожарные доберутся до них, для Саши будет слишком поздно. Он и так уже едва дышал. — Слав, — словно прочитав мысли друга, прохрипел Саша. — Выбирайся отсюда. Со мной у тебя нет шансов. — Заткнись. Мирослав со всех ног нёсся спасительному окну, молясь, чтобы оно не было заблокировано огнём или обломками. Саша хотел было предупредить, что ручки на нём уже давно нет, но рама, словно по мановению волшебной палочки, треснула и развалилась, освобождая оконный проём. Внизу уже собиралась толпа. Кто-то первым заметил в оконном проёме людей, замахал руками и закричал, привлекая внимание пожарных. Те, впрочем, уже и сами увидели Славу с Сашей и спешно надували спасательный батут. Эти простые действия отняли не больше пары минут, но для Славы время текло мучительно медленно. Слишком медленно. Саша уже потерял сознание, и Мирослав понимал — ещё немного, и будет поздно. Как только пожарный внизу дал знак, он столкнул друга вниз и, убедившись, что его передали в руки медиков, прыгнул сам. Едва оказавшись на земле, Мирослав бросился к Саше, над которым склонились врачи. Тот хрипло закашлялся. — Слава… где Слава? — Я здесь, мой хороший. Здесь. Один из санитаров ненадолго отошёл в сторону, и Мирослав смог присесть на корточки рядом с другом. — Как его состояние? — обратился он к одному из врачей. — Интоксикация угарным газом, небольшие ожоги. Требуется госпитализация для исключения внутренних повреждений, но состояние не критическое, поэтому неизвестно, как скоро мы сможем его увезти. — Я сам, — быстро ответил парень, оглядываясь в поисках такси, которые дежурили за ограждением, и на мгновение сжал пальцы Саши. — Отдохни немного, ладно? Я скоро вернусь. — ...Не хочешь мне кое-что рассказать? — прозвучало над самым ухом. Мирослав поднял глаза и инстинктивно прижал Сашу к себе, ограждая от сурового взгляда. — Не сейчас, Радмир, прошу. — Мирослав, это перешло все границы! Остановись! Либо ты сейчас же всё объяснишь, либо… — Либо что? – ледяным тоном отрезал молодой человек. – Сейчас главное – доставить Сашу в больницу. Пока он не будет в безопасности, никаких разговоров. Мужчина раздражённо поморщился. — Поедем со мной, я вас отвезу. В другое время Слава обязательно возразил бы, но сейчас на первом месте был Саша, а не бессмысленные препирательства. К тому же, у Радмира была служебная машина с проблесковыми маячками. Получив одобрение фельдшера, он молча поднял друга на руки и зашагал к автомобилю. Очутившись внутри, Саша тут же прижался к Мирославу, а тот ласково коснулся губами его виска. — Потерпи немного, ладно? В больнице тебе помогут. Я буду рядом. Прости меня, дурака, ничему жизнь не учит. — Да, это точно, — вставил Радмир, на что Слава одарил его испепеляющим взглядом. До больницы доехали за двадцать минут, а ещё через пять Сашу забрали на обследование. Слава и Радмир остались дожидаться в палате. — Ты же понимаешь, что нам нужно поговорить, верно? — поинтересовался второй. — Нет. — Слава, это не шутки! Его пытались убить, и очень жестоко. Думаешь, я не почувствовал на нём остатки магического воздействия? Что это было? Путы? Тёмные вервия? — Хуже, — мрачно произнёс Мирослав. — Ледяное пламя. Радмир удивлённо вскинул брови. — И он выжил? — Он спит. Если бы был в полной силе, уже был бы мёртв. — Это многое объясняет, — мужчина потёр подбородок. — Значит, Тёмные узнали о возвращении Саши, но пока не поняли, что его силы дремлют. Это к лучшему. Будет время его подготовить. — Нет, — отрезал Мирослав. — Хватит! — рыкнул Радмир. — Ты и так уже доставил нам неприятностей! О чём ты думал? — О том же, о чём и тогда, много лет назад! О Саше! Радмир покачал головой. — Не только ты любил его, Мирослав. Не только тебя сломила его гибель. — Но только я один пытался её предотвратить, — огрызнулся молодой человек. — Я единственный пытался спасти его душу после того, как его убили! Только мне было до него дело! — Об этом поговорим позже. Ты не имел права вмешиваться в ход Судьбы. Но ты сделал это, и мы закрыли на это глаза. Ты был в отчаянии, я знаю, но всему есть предел. Мирослав облизнул сухие губы. — Ты не поймёшь, Радмир. И не дай боги тебе понять. Если бы ты потерял Ладу… — Не смей даже заикаться об этом! — вспылил мужчина, сжимая кулаки. — Это совсем другое! — Нет, не другое. Я пережил это. Каждый день, каждое мгновение без него было мучением. И теперь, когда он вернулся, я не позволю вам его у меня отнять. Он — часть меня. Если вы не оставите его в покое, я его заберу, спрячу и скроюсь сам. И никогда не вернусь. — Ты готов поставить жизнь одного мальчишки превыше общего блага? — Однажды я уже поставил общее благо превыше всего и потерял Сашу. Больше я этой ошибки не совершу. Уходи, Радмир. Прошу тебя, уходи! Саша сам поговорит с тобой, когда сможет. Мужчина неохотно поднялся. — От судьбы не убежать, Мирослав. Ты должен понять. — Но я попытаюсь. Радмир сочувственно дотронулся до плеча Славы и вышел. *** Примерно через тридцать минут Саша вернулся в палату в сопровождении улыбчивой молодой женщины. — Лада, — выдохнул Слава, поднимаясь ему навстречу. Он аккуратно придержал парня за плечи и помог дойти до кровати. — Как он? Девушка тепло улыбнулась, наблюдая за тем, как бережно Мирослав укладывает друга в постель, подтыкая одеяло со всех сторон. — Пусть отдохнёт, поговорим снаружи. Саша умоляюще посмотрел на друга, и тот успокаивающе погладил его по щеке. — Я скоро, мой хороший. Попытайся заснуть, ладно? Обещаю, я вернусь так быстро, что ты даже не успеешь соскучиться. Отдыхай, — потрепав Сашу по волосам, Мирослав покинул палату. Лада провела его в кабинет, плотно прикрыла дверь и только тогда тихо спросила: — Значит, нашёл его? — Да, — не стал отрицать Мирослав. — С ним всё будет хорошо? — Физически он почти не пострадал. Надышался дымом, пара синяков и лёгких ожогов. Но его душевное состояние... — девушка глубоко вздохнула. — Он чувствует, что произошло что-то неправильное. Чувствует, но не понимает. Тебе придётся поговорить с ним. — Лада, я не могу! Ты прекрасно знаешь, чем всё закончится. Это же Саша, он снова поставит судьбу мира выше своей собственной. Я не могу снова его потерять! Лада накрыла руку Мирослава тонкими пальцами. — Слава… Я знаю, что ты чувствуешь, но колесо судьбы не повернуть вспять. Ты должен принять это. Ты уже нарушил все мыслимые и немыслимые законы, сохранив его душу и позволив ей переродиться спустя столетия. Но теперь решение должно быть за ним. — Он погибнет, Лада! Он снова умрёт, пытаясь защитить меня, вас и весь этот грёбаный мир! — Слава закрыл лицо руками. — Я не вынесу этого во второй раз. Просто не вынесу. Лада обняла его. — Всё, чему суждено произойти, случится в назначенный час. Как бы ты ни пытался отсрочить или предотвратить это… Судьбу не обмануть. Ей можно лишь подчиниться. Мирослав осторожно отстранился. — Я не допущу этого. — Да помогут тебе боги, — девушка грустно улыбнулась. — Я буду молиться за тебя. За вас обоих. — Благодарю тебя, Лада. — Иди. Он ждёт тебя. Молодой человек кивнул и поспешил обратно к Саше. Парень не спал. Заметив появившегося на пороге друга, он молча придвинулся к стене, и Мирослав, поняв намёк, сбросил ботинки и устроился рядом. Саша немедленно прильнул к нему дрожащим телом. — Испугался? — шепнул Слава, целуя растрёпанную макушку. — Боялся, что больше тебя не увижу, — непослушными губами выговорил Саша. — Я слышал всё, чувствовал, но не мог пошевелиться. И единственной мыслью было то, что я потеряю тебя навсегда. Мирослав сглотнул сухим горлом. — Я чуть с ума не сошёл. Думал, что не успею. Саша закрыл глаза. Напряжение понемногу начало отпускать. — Не уходи. — Не уйду. *** На другой день Саше разрешили покинуть больницу, и Слава забрал его к себе. — Пока поживёшь у меня, — безапелляционно заявил он. — Вас поселили в какой-то жопе мира. Будешь тратить по три часа на дорогу, тебе это надо? Вот и я думаю, что нет. Саша, если и хотел возразить, то не стал. Он видел, как сильно переживает друг, как старается быть рядом и не отпускать его ни на шаг. Молодому человеку самому было не по себе после случившегося, поэтому возможность поселиться рядом с близким человеком казалась лучшей идеей из всех возможных. К тому же, ему уже перечислили небольшую сумму – коллеги решили помочь погорельцу, а, значит, он имел возможность отдать Мирославу деньги за квартиру. Слава тем временем расположился за ноутбуком. — Иди сюда, выберем тебе шмотки. У тебя же всё сгорело, да? Саша смутился. — Не всё. Кое-что у тебя лежало — зимняя куртка, пара футболок, джинсы. На первое время хватит, а потом получу зарплату и куплю новое. — Ерунда, — отмахнулся Мирослав. — Купи себе лучше что-нибудь для души. А одежду считай подарком ко Дню ветеринара. Саша закатил глаза, но промолчал — сил на возражения после больницы почти не осталось. Мирослав улыбнулся. — Сходи в душ и ложись спать. И, знаешь, иди в спальню. Твоей спине нужно восстановиться, диван — не лучшая идея сейчас. Саша кивнул и поплёлся в ванную. Пока он нежился под тёплыми струями, Слава тихонько заглянул и оставил на стиральной машине чистые вещи. После душа Саша почувствовал себя лучше, зато усталость, напротив, навалилась с утроенной силой. Постель приятно пахла чистотой, а от футболки исходил едва уловимый аромат Славы. Растянувшись на простынях, Саша уткнулся носом в отворот футболки и провалился в сон. *** — …Больше не позволю его использовать! Это безусловно был голос Славы, но прежде Саша ни разу не слышал в нём столько злости. Он осторожно выбрался из постели и зашлёпал босыми ногами в сторону кухни. За столом, ставшим ареной для конфликта, сидели двое: Мирослав и ещё один мужчина, который вчера подвёз их до больницы. Саша вспомнил его имя – Радмир. Слава метался по кухне, словно пойманный в ловушку зверь. Радмир, напротив, сохранял спокойствие и с какой-то безысходной усталостью наблюдал за хозяином квартиры. — Я всё понимаю, но ты не можешь идти против воли высших сил. Против воли богов. — Мне плевать! — огрызнулся Слава. — Я отказался от богов в тот момент, когда они отняли его у меня. Я больше ничем им не обязан. — Не говори так, не… Именно в этот момент Мирослав обернулся. И, увидев Сашу, застывшего в дверях кухни, окончательно потерял самообладание. — Возвращайся в комнату! — прорычал он. — Сейчас же! — Но… Слава, — Саша попытался сделать шаг к другу, но Мирослав яростно сверкнул глазами. — Я неясно выразился? В комнату! Саша отрывисто всхлипнул и выскочил в коридор. — И чего ты добился? — Радмир поднялся на ноги. — Зачем ты напугал его? Я не стал бы вываливать на него всё это без подготовки. Слава рухнул на стул и схватился за голову. Он сорвался на Саше! На своём Саше! — Уйди, — простонал он. — Прошу тебя. Оставь меня одного, сейчас я не в состоянии принимать решения. Обещаю, мы поговорим, но не сейчас. — Ты же понимаешь, что я не желаю тебе зла, правда? — осведомился Радмир. — Знаю и ценю это. Но сейчас… Сейчас я не готов. Мужчина вздохнул, коротко обнял Мирослава на прощание, а затем отстранился и, не говоря ни слова, вышел. *** Приоткрыв дверь спальни, Мирослав заглянул внутрь. Саша лежал на краю кровати, обхватив худые колени руками. Его тело сотрясалось от рыданий, а из горла вырывались тихие, почти беззвучные всхлипы. Сердце Славы мучительно сжалось. Он никогда прежде не слышал, чтобы Саша плакал. Даже когда на смене его серьёзно покусала собака, а потом в больнице без анестезии промывали дренажи, он только до синяков стискивал ладонь друга здоровой рукой и до крови закусывал губу, но не плакал. Не плакал он и тогда, в их первую встречу в палате, когда у него лопнула селезёнка — а ведь Слава прекрасно знал, как это больно. Саша никогда не плакал. А теперь плачет, и плачет из-за него. Мирослав медленно преодолел расстояние до кровати и коснулся плеча Саши. Тот только съёжился и сильнее втянул голову в плечи. — Прости, — прошептал Мирослав. — Ты никогда на меня не кричал, — всхлипнул Саша. — Все кричали: в детском доме, в общежитии, на работе. Ты — никогда. Что я сделал? Скажи, и я больше так не буду! Только не кричи больше, пожалуйста. Слова Саши звучали невнятно из-за душащих его слез, и Слава, не выдержав, сгрёб его в охапку и прижался губами к скрытому волосами виску. Солёный привкус отозвался горечью вины и стыда. — Ты ничего не сделал. Ты ни в чём не виноват. Это я и только я. Прости меня, Саш. Прости. — Ты меня не разлюбил? — Саша как-то совсем по-детски шмыгнул носом. — Нет. Конечно, нет, мой хороший. Ты самый родной, самый близкий мне человек. И я больше никогда не позволю себе срывать на тебе злость, — Мирослав поджал губы. — Давай, успокаивайся, и пойдем есть мороженое. Твоё любимое. Я купил, пока ты спал. — Фисташковое? — Да, фисташковое. — А карамельный сироп есть? — Есть. Конечно, есть. Саша кивнул, но вставать отчего-то не спешил. В объятиях Славы было тепло и спокойно. Уже не хотелось никакого мороженого, хотелось остаться в этих руках навсегда и крепко заснуть, чтобы видеть только тёплые сны.