Грань

Для Саши ночь выдалась непростой. Как и предсказывала Лада, отёк нарастал, и в какой-то момент дышать стало действительно трудно. Женщина поставила капельницу с противоотёчным препаратом и настояла на кислородной маске. Мирослав, не отходивший от друга ни на шаг, был в бешенстве. — В какое СИЗО его оттащили? — шипел он, словно разъярённая кобра. — Кости ему переломаю, зубы повыбиваю! Под утро Саше удалось забыться беспокойным сном. Мирослав же не сомкнул глаз, чутко следя за его дыханием. Около шести утра в палату заглянула Лада. — Нужно поговорить. Молодой человек перевёл взгляд на спящего Сашу. — Я слушаю. — Это было не просто нападение. А покушение, спланированное Тёмными. — Радмир звонил? — догадался Слава. — Да. Считает, что на нападавшего была наложена серьёзная магия, которая усилила агрессию. Если бы не ты, он просто убил бы Сашу. Обычные люди не смогли бы его остановить. — Значит… он не виноват? — Ну… я бы так не сказала. Эта магия преумножает уже существующую ярость. То есть, она не может заставить убить того, кто изначально не способен на это. Радмир проверил его прошлое. Его жена неоднократно обращалась в полицию по поводу избиений, но получала отказ за отказом в возбуждении дела и перестала. Однако, судя по её медицинским документам, насилие не прекратилось. Просто теперь в причинах травм значатся "упала с лестницы", "поскользнулась" и прочие правдоподобные объяснения, — Лада нахмурилась. — Так что не стоит его жалеть. Теперь он окажется там, где ему самое место, мы проследим. — Там, где ему самое место, он не окажется. Вы же не позволите мне его навестить, — угрюмо возразил Мирослав. Лада положила руку на плечо парня. — Порой меня пугает сила твоей любви к нему. Магдалина сказала, ты всерьёз готов был убить. — И убил бы, если бы меня не остановили. Четыреста лет, Лада. Четыреста лет я не переставал ждать и искать. И теперь его хотят отнять у меня. Снова. Я не позволю, я уничтожу любого, кто посмеет прикоснуться к нему. Любого, кто осмелится угрожать ему. Лада кивнула. Она помнила бездонную пропасть боли, отчаяния и скорби, в которую погрузился Мирослав после потери Александра. И, казалось, с годами эта пропасть ширилась и росла. — Он хочет стать Хранителем, — Слава поджал губы и нежно провёл рукой по волосам Саши. — Он сам тебе об этом сказал? — Я просто знаю. Он всё ещё Александр. — И как к этому относишься ты? — Я приму любое его решение. Да, я этого не хотел, но… Саша такой, какой он есть. И… он останется со мной. Навсегда. — Иди, отдохни, — решила Лада. — Отёк спадает, теперь всё будет в порядке. Сегодня уже смогу отпустить его домой. Слава с неохотой кивнул и перебрался на соседнюю койку. Спать хотелось неимоверно. Улегшись поверх одеяла, он сомкнул глаза и моментально провалился в сон. Мирослава разбудила возня под боком. Приоткрыв один глаз, парень увидел, как Саша устраивается рядом с ним на узкой больничной кровати. Украдкой улыбнувшись, он постарался незаметно отодвинуться к стене, чем парень тут же воспользовался, прильнув к нему. Сердце молодого человека пропустило удар, когда чужие губы прижались к его лбу, прямо у границы волос. Именно так делал Александр каждое утро. Мирослав неизменно просыпался в такие моменты и притворялся спящим; эти мгновения были ему непередаваемо дороги. Вскоре Саша прижался к нему и засопел. За всеми размышлениями Слава сам не заметил, как задремал, и в следующий раз открыл глаза только несколько часов спустя. Саша уже сидел за столом и что-то читал. Заметив, что друг уже не спит, он тепло улыбнулся. — Доброе утро, соня, — голос у Александра звучал с хрипотцой, а слова явно давались ему с трудом. — Как ты себя чувствуешь? — В порядке. Шея немного побаливает, но терпимо. — Это хорошо. А что ты там так увлечённо читаешь? — Лада заглядывала, дала рекомендации. Ничего особенного: в течение недели только чуть теплое питьё и поменьше грубой и твёрдой пищи. И мазь от ушибов выписала. — По дороге домой заедем в аптеку, купим, — кивнул Слава, поднимаясь на ноги. — Ты как, готов? Саша пожал плечами. В принципе, в больнице его больше ничего не держало. А в следущий момент в дверь палаты негромко постучали. — Входите! — откликнулся Саша. В сопровождении Лады порог переступила незнакомая девушка. Мирослав нахмурился и быстрыми шагами подошёл к другу. В отличии от него, он сразу сообразил, кто перед ними. — Это Инна, — представила гостью Лада. — Жена человека, который напал на тебя, Саша. Парень кивнул и жестом пригласил девушку сесть. Инна выглядела измученной и как будто затравленной: на руках и шее виделись свежие и не очень кровоподтёки, да и двигалась она скованно, как будто каждое её движение отзывалось болью в рёбрах. — Если вы хотите уговорить его забрать заявление, то этого не будет, — тут же выпалил Мирослав. — Слава, — укоризненно выдохнул молодой человек. Инна покачала головой. — Я пришла извиниться. Мне очень жаль, что это произошло. Он всегда был агрессивен, но до сих пор его агрессия не выплёскивалась на посторонних, только на меня. Поэтому мои слова меня почти никогда не воспринимали всерьёз. На людях Степан — сама любезность, идеальный мужчина: обходительный, вежливый... Уличных кошек подкармливал. А наедине… наедине он превращался в чудовище. Сколько раз я пыталась просить о помощи! Но кто мне поверит? Уважаемый член общества, преподаёт в институте, помогает приюту для животных. Со всех сторон — образец для подражания. Кто осмелится предположить, что такой человек за закрытой дверью избивает собственную жену до кровавых соплей? — Сочувствую вам, — Слава протянул женщине бумажное полотенце, и та, промокнув глаза, продолжила: — Я искренне надеюсь, что на этот раз ему не отвертеться. — Не отвертеться. А попытается — уедет в реанимацию, — в голосе Мирослава снова заклокотала тихая ярость. — Спасибо, — взгляд женщины, задержавшись на Славе, засветился странным, необычным блеском. Саша нахмурился: уж очень похоже на друга смотрел он сам в начале своего с ним знакомства. — Я, наверное, пойду. Спасибо за уделённое время. — Всего доброго, — почти одновременно напутствовали её молодые люди. — Не могли бы вы проводить меня? — Инна с плохо скрываемой надеждой, почти умоляюще взглянула на Мирослава. — Простите, но не могу, нужно помочь Александру. Нам пора собираться домой, — парень подчёркнуто нежно коснулся губами Сашиной макушки. — Уверен, Лада с удовольствием вас проводит, да? — Конечно, — уголки губ Инны дрогнули. — Спасибо за всё. Как только дверь за женщинами закрылась, Саша с прищуром взглянул на Славу. — Мог бы и проводить. Я не настолько серьёзно болен, ты же знаешь, — интонации Саши были слишком довольными, с головой выдавая его истинное настроение. — Не хочу давать ей ложных надежд. — Ты тоже заметил? — молодой человек поднялся с места, обнял Мирослава со спины и положил подбородок ему на плечо. — Это нормальное поведение напуганной женщины — тянуться к тому, кто способен её защитить. Ничего сверхъестественного, но ей нужно строить жизнь на настоящих чувствах, а не на благодарности едва знакомому мужчине, — Слава накрыл ладони друга рукой, подавив желание прижать их к губам и поцеловать. — Поехали домой, Слав? Ненавижу больницы. — Давай постоим ещё минутку и поедем. Саша прижался щекой к чужому виску. — Можем и не минутку. Мирослав в ответ лишь сильнее сжал чужие ладони в своих.

***

Домой они добрались к обеду. Слава отправил Сашу отдыхать, а сам принялся колдовать на кухне. Велес, как тень, тут же материализовался рядом. — Он в порядке, — парень распахнул холодильник и принялся выкладывать продукты на стол. В немигающих глазах кота плескалось сомнение. Он от души потянулся и демонстративно куснул хозяина за ногу. — Знаю, знаю. Я сам на себя зол. Не уберёг, допустил... Велес фыркнул и одним прыжком оказался на холодильнике, а Слава с головой погрузился в процесс готовки. Сегодня на повестке дня был любимый суп Саши — куриный, с россыпью мелкой вермишели-звёздочек. То, что нужно для его воспалённого горла. Когда-то, когда Мирослав только встретил Сашу в больничных стенах, он не мог не заметить заметить, что мальчишку ни разу не навестили. Растущий организм шестнадцатилетнего подростка требовал много пищи, а больничный рацион не отличался ни обилием, ни разнообразием. Саша не наедался, растягивал оставшийся с обеда кусок хлеба на весь день, лишь бы притупить сосущую пустоту в желудке. Слава тогда сварил тот самый суп с вермишелью, наполнил доверху термос и принёс в больницу. Голодный Саша проглотил почти литровую порцию за один присест, а потом забылся глубоким безмятежным сном. С тех пор Слава приносил ему ещё много чего, и до выписки, и после, но Саша признавался: именно тот куриный суп стал для него символом надежды и веры в лучшее. Спустя два часа по квартире поплыл дразнящий аромат. Александр, ведомый этой невидимой нитью, заглянул на кухню. — Куриный суп? — Да. Всё как ты любишь, с вермишелью-звёздочками. — Суп надежды, — усмехнулся парень, усаживаясь за стол. — То, что нужно, учитывая обстоятельства. — Пожалуй, — согласился Мирослав, наполняя тарелку наваристым золотистым бульоном. Саша кивнул. — Я хотел с тобой кое о чём поговорить. Тебе, скорее всего, не понравится, но… — Ты решил принять Дар Хранителя? — Слава отвернулся к плите, делая вид, что увлечён содержимым кастрюли. — Радмир уже успел тебе позвонить? — Нет, я сам догадался. Меня другое тревожит. Почему о таком важном решении ты первым делом сообщил ему, а не мне? — в голосе Мирослава неожиданно зазвучала обида. — Не то, чтобы я сообщил… Мне просто нужен был взгляд со стороны. Пойми, Слав, у меня весь мир перевернулся с ног на голову! Месяц назад я был сиротой, нищим студентом, сидящим на твоей шее... Слава открыл было рот, чтобы возразить, но Саша жестом остановил его и горячо продолжил: — И тут вдруг выясняется, что мой лучший друг — четырёхсотлетний Хранитель Грани, а я сам — перерождение другого Хранителя, которого за последние две недели уже дважды попытались прикончить! И теперь я должен принять решение, которое разом похерит всю мою прежнюю жизнь! У меня крыша едет от всего этого, понимаешь? Мне просто необходимо было с кем-нибудь это обсудить. — Ты мог обсудить со мной. Я всё равно не понимаю, почему ты предпочёл Радмира! — Потому что только он честно мог сказать мне, как будет лучше для ТЕБЯ, Слава! Ты же совершенно не объективен, когда дело касается меня! Ты всегда думаешь только о том, как будет лучше мне! И в этом вопросе я хотел поступить правильно, — Саша резко поднялся, пытаясь унять бушующие эмоции. — Радмир сказал, что ты любил меня. Любил очень сильно. — Не любил, — поправил Слава, сокращая расстояния между ними. — Люблю. За четыреста лет без тебя я забыл, каково это — жить. Я существовал надеждой на новую встречу… и теперь снова живу. И да, больше всего на свете я хочу, чтобы ты остался со мной навсегда. Я знаю, насколько это эгоистично с моей стороны. Путь Хранителя — тернистый путь, полный опасностей. Тебе будет нелегко, особенно в первое время. Ты увидишь такое, Саша, чего лучше бы никогда не видеть. И я изо всех сил старался оградить тебя от этой стороны моей жизни. Мечтал, чтобы ты прожил долгую и счастливую жизнь смертного. Но ещё сильнее я желал... и желаю, чтобы ты стал Хранителем и остался со мной, — он подошёл к Саше вплотную и заключил его лицо в свои ладони. — Прощаться с тобой снова... Я больше не вынесу. Мирослав взглянул на Сашу, и впервые за это время парня пронзило понимание — перед ним не просто человек, а древнее существо. Что-то непостижимое и необъятное, как бездна, смотрело прямо ему в душу — то, что никак не могло уместиться в глазах мужчины, который ещё не разменял тридцати. Александр не нашёл бы слов, чтобы описать овладевшие им в тот момент чувства, даже если бы захотел. Это не поддавалось никакой логике, но от чужого — или родного? — взгляда сделалось невыразимо горько и сладко одновременно. Потому что там, в глубине чёрной бездны, таилась любовь. Безмерное, всепоглощающее чувство, всецело принадлежащее ему, Саше. Кто первым сделал последний рывок, они не смогли бы сказать даже под страхом смерти, но мгновение спустя их губы слились в едином порыве. Для Саши, в его нынешнем воплощении, этот поцелуй был первым. Для Мирослава — долгожданное возвращение после четырёх веков ожидания. Они растворились друг в друге как две капли воды, славно и не было этих лет. — Я люблю тебя, — в перерывах между поцелуями повторял Слава. — Люблю... Так люблю… Мой Александр… — Мой Мир, — исступлённо прошептал Саша, задыхаясь от переполнявших его чувств. — Как ты меня назвал? — молодой человек отстранился, вглядываясь в лицо возлюбленного. — Прости… вырвалось. Даже не знаю, поче… Мирослав не дал ему закончить. Подхватив Сашу под бёдра, он усадил его на край столешницы и принялся покрывать поцелуями его шею. "Мир…" Так называл его Александр наедине, в минуты страсти… Слава тогда недоумевал, а Саша улыбался, отвечая, что он — весь его мир, и называть его иначе попросту странно. Их идиллию грубо прервал телефонный звонок. Оба словно разом очнулись от колдовского наваждения. — Это что-то срочное, — прошептал Слава, прильнув лицом к груди Саши. — Уверен? Может, потом? — Не могу. Это и правда срочно, — Мирослав нехотя потянулся к трубке. Саша, словно капризный ребёнок, перехватил его руку. — С чего ты взял? — С того, — выдохнул парень, — Что это Радмир, и обычно он не звонит, а пишет. А сейчас он дозвонился мне на выключенный телефон, — с этими словами Мирослав всё-таки выбрался из объятий и покинул кухню. Саша же, неприлично рассмеявшись, спрыгнул со столешницы и пересел за стол. Куриный суп как как раз успел остыть. В самый раз для его больного горла.