Сборник зарисовок. || «Наступила ночь»

ㅤ

Иногда защиту обеспечивает не щит перед лицом, а чужая тень за спиной.

ㅤ

***

ㅤ Ли Мин Джи не умеет выделяться. Она всегда существует где-то между. Никогда не скрывается в тени, однако вместе с тем не находится на свету. Наблюдает за всеми, пока сама остаётся невидимой для окружающих. Проще говоря, придерживается режима тихого созерцания. Мин Джи — это, наверное, олицетворение слова «альтруизм». Несмотря на свою внешнюю отстранённость, она любит людей. Искренне, безотчётно, а порой, к сожалению, даже болезненно. Может, из-за глупой, практически детской наивности Ли так часто оказывается обманутой? Или всему виной всё-таки является её чрезмерная доверчивость? Неясно... Тем не менее, старшеклассница не отчаивается. Ссылаясь на то, что любая преодолённая трудность — всего лишь новый жизненный урок, она продолжает верить в человечество. Да, подобные поступки слишком неосмотрительны. Для кого-то, наверное, крайне глупы. Однако самой Ли они кажутся совершенно естественными. Мин Джи, как можно было понять, полностью безопасна для окружающих. Но именно из-за этого она представляет опасность самой себе. Из простодушия вытекает беззащитность. Беззащитность порождает проблемы. Но уже не те, что можно приурочить к очередному испытанию от судьбы, а такие, с какими просто невозможно бороться. Они не тренируют стойкость — напротив, втаптывают силу духа глубоко в землю, лишний раз напоминая о твоём бессилии... ...прямо как сейчас, например. Здесь, прямо в пределах спортивного зала, где на смену привычному весёлому гулу подростков приходят зловещий смех и тихие присвистывания. — Ну-ка, посмотри на меня, — тянет один из юношей, крепче хватаясь за мобильный. Джи, находящаяся в центре внимания сразу троих незнакомых старшеклассников, медленно задирает голову. Её ладони сильнее вжимаются в деревянный паркет. Напуганный девичий взгляд медленно скользит по помещению перед тем, как всё-таки останавливается на камере чужого смартфона. Раздаётся ряд характерный щёлкающих звуков, от каких в носу начинает щипать с ещё большей силой. Слёзы вновь касаются раскрасневшихся от волнения щёк. Они стекают по коже, оставляя после себя влажные полосы, задерживаются в уголках плотно стиснутых губ, скапливаются на подбородке. Мин Джи хочет захныкать, но вместо того лишь до боли прикусывает язык. Проходит мгновение, и строгий голос резко разрезает повисшую между молодыми людьми тишину: — Улыбайся давай, сучка. Надоело смотреть, как ты ревёшь. Говорящий, на чьём лице растягивается мерзкая улыбка, запихивает телефон в карман брюк. — Такая жалкая, — его ладонь накрывает макушку школьницы, зарывается в волосы, грубо оттягивает густые пряди, — чего ноешь, а? Мы ж тебя даже не трогали. В ответ — молчание. Холодное, тягучее... скучное. Первое время, когда Ли сопротивлялась, было веселее. Однако уже сейчас прежний интерес сменился безразличием. — Господи, — старшеклассник освобождает чужую голову от своего крепкого хвата. Точнее, не просто отпускает, а с силой отшвыривает девушку, отчего та едва не валится на пол. Ли, с трудом сдерживая слетающиеся с губ сдавленные всхлипывания, принимается судорожно протирать лицо рукавом рубашки, пока второй обидчик размышляет вслух: — Как думаешь, сколько можно взять с этой стервы? — Наверное, максимум тысяч сто, — не к месту смеётся третий. — Я бы предложил хотя бы сто пятьдесят. — Двести, — подытоживает зачинщик произошедшего, косясь в сторону жертвы. — Двести тысяч вон к завтрашнему дню, если не хочешь, чтобы мы распространили твои фотки. Мин Джи спускает брови ближе к переносице и чувствует, как её мгновенно бросает в жар. — Ты услышала, идиотка? Молчаливая собеседница неосознанно вздрагивает от неожиданности. Стискивая зубы едва не до скрипа, ученица ограничивается лишь кратким кивком в ответ. — Славно, — на лице старшеклассника красуется кривая ухмылка, — тогда проваливай, пока мы не передумали. Девушка не смеет задерживаться. Она быстро поднимается с пола и сразу направляется в сторону выхода, по пути неряшливыми движениями застёгивая непослушные пуговицы. Пальцы трясутся, ресницы дрожат, а отбитые колени всё ещё поддаются тупой боли, особенно ощутимой при ходьбе. Горячий позор пожирает Джи изнутри, обжигая щёки и застилая обзор влажной пеленой. Сердце колотится где-то на уровне шеи, пока учащённые, почти бешеные удары заглушают любой шум в ушах. Удаляющуюся девичью спину, к какой по-прежнему прикованы взгляды всех троих подростков, покрывают мурашки, а бегающий вдоль позвоночника холодок смахивает на многочисленные уколы иглами. Ноги сами несут старшеклассницу как можно дальше от спортивного зала. Торопливо покидая злополучное помещение, она принимается нервными движениями ладоней поправлять одежду и приводить в порядок взлохмаченные волосы. Внутри всё ноет от осознания собственной беспомощности. Обида теплится в груди, неустанно напоминая о себе противной щемящей болью. Ли пытается дышать глубже, но воздух не идёт дальше горла, в каком застревает комом невысказанной обиды и животного страха. Мин Джи знает: она ни в чём не виновата. Только вот осознание этого нисколько не спасает девушку от последствий проявленного доверия. Обидчики уже выдвинули своё условие, и теперь, пользуясь чужой наивностью, они будут с нетерпением ожидать свои незаслуженные двести тысяч вон. Может, старшекласснице стоит сообщить о произошедшем классной руководительнице? Хотя ничем хорошим это точно не кончится. Особенно если учесть, что у недоброжелателей остались её полуголые фотографии. Рассказать родителям? Тоже бесполезно. Они наверняка начнут решать проблему через преподавателей. Мин Джи, с головой окунувшаяся в пучину неутешительных мыслей, на несколько мгновений выпадает из реальности. Сверля немигающим взглядом пол и торопливо, но оттого неряшливо переставляя ноги, она даже не замечает пару внимательный глаз, что наблюдают за её опущенными плечами. Как только девичья фигура скрывается за ближайшим уголом, Кён Джун молча отталкивается от стены. Его внимание тут же приковывает к себе поворот, из-за какого некогда вышла одноклассница. Откуда-то издалека раздаётся пронзительный юношеский смех. С растянувшейся на лице ядовитой ухмылкой баскетболист движется за угол. ㅤ ㅤ

Следующий день.

ㅤ ㅤ Коридор, ведущий к спортивному залу, кажется бесконечным. Каждый следующий сделанный шаг отдаётся гулким эхом, отскакивающим от давящих стен и неприятно бьющим по ушам. В сознании бушует настоящая буря жутких домыслов.

«А что, если сегодня их будет больше?»

ㅤ

От страха сжимаются внутренности, однако Мин Джи, яро боясь с испытываемым волнением, продолжает ступать прямо. ㅤ

«А если они уже всё выложили?»

ㅤ Руки начинают неосознанно трястись при одной только мысли о подобном. Пальцы крепче стискивают бумажный конверт. Восемьдесят тысяч вон. Совершенно жалкие восемьдесят тысяч. Ещё вчера вечером, когда девушка пересчитывала купюры дома, сумма казалась ей весьма приличной, однако уже сейчас, по мере приближения к обидчикам, она ощущается как ничего не стоящая подачка. ㅤ

«Вдруг они не примут деньги? А может, возьмут, но всё равно выставят фотки из-за недостатка наличных?»

ㅤ

Так или иначе, времени на размышления больше не остаётся. Мин Джи останавливается прямо напротив входа спортивный зал. Она протягивает свободную ладонь к металлической ручке, делает глубокий вдох, а затем вдруг застывает на месте. Напрягается и, сама того не осознавая, прислушивается. Тишина. Трудно счесть её за хороший знак. Вчера старшеклассники не замолкали ни на секунду, так что сейчас их гробовое молчание ничуть не обнадёживает — напротив, вызывает в разы большее беспокойство. Ли колеблется ещё с полминуты. Лишь после, ококончательно собравшись с мыслями, она осмеливается толкнуть дверь. Девушка проходит в помещение, и взгляд почти сразу останавливается на трио обидчиков. Сердце пропускает удар. Ноги немеют от прилившего страха. Двое старшеклассников лежат на полу без сознания, а последний — тот, что фотографировал Мин Джи вчера — стоит на коленях и едва держится, дабы вот-вот не ткнуться носом в пол. От вида чужого лица, полностью лишённого живых мест, невольно подкашиваются колени. Сейчас школьница разрывается между выбором: помочь пострадавшим или всё-таки бежать прочь с места происшествия, пока есть такой шанс? Крепче стискивая в ладони конверт, Ли делает неуверенный шаг назад, однако в этот же миг из-за спины раздаётся знакомый голос: — Не спеши. Мин Джи стремительно поворачивается в сторону говорящего, но оказывается вынуждена зажмуриться, так как глаза начинает щипать из-за едкого табачного дыма. В момент, когда сигаретное облако наконец полностью оседает, она распахивает веки и перехватывает взгляд человека, ответственного за избиение остальных троих присутствующих. — Кён Джун? Баскетболист, на чьих губах играет самодовольная ухмылка, не отвечает. Он лишь вскидывает брови в ожидании продолжения фразы. — Ты... — Я? — однако, стремясь скорее перевести тему, юноша коротким кивком указывает на бумажный конверт. — Что это? Деньги? Собеседница, до сих пор лишённая дара речи, лишь шире приоткрывает трясущиеся от волнения губы. — В прочем, неважно. Они тебе всё равно не понадобятся. И, неглубоко затягиваясь, Кён слабо хлопает одноклассницу по плечу: — Пошли. Не дожидаясь ответа спутницы, он первый отправляется в сторону пострадавших. Мин Джи же, в свою очередь, продолжает стоять на прежнем месте, словно вкопанная. Борясь со множественными сомнениями относительно происходящего, она молча наблюдает за неторопливо удаляющейся спиной спортсмена. С чего вдруг «просто одноклассник» так беспокоится о чужих проблемах? Подростки ведь никогда не общались наедине, не пересекались вне школы, не называли друг друга — хотя бы! — хорошими знакомыми или приятелями. Конечно, иногда Ли ловила на себе пристальные взгляды старшеклассника, только вот это нисколько не льстило. Скорее, пугало до дрожи, ведь Джи, признаться, никогда не считала Кён Джуна хорошим человеком... — Ты идёшь? — голос говорящего нагло вырывает из раздумий. Осознавая, что выбор у неё не шибко велик, девушка всё-таки решается развернуться и подступить ближе к собеседнику. — Держи, — после чего баскетболист протягивает школьнице медленно тлеющую сигарету. Ещё прежде, чем та успевает отказаться, он торопливо добавляет: — Потуши её о наглую рожу этого ублюдка. — Что? — растерянно хмуря брови, Мин Джи не без тревоги заглядывает в чужие глаза, едва не искрящиеся от азарта. — Давай. Просто прижми к коже. Отомсти ему за вчерашнее. — Не смей, сучка, — хрипит третий, срываясь на истеричный хохот под конец фразы. Кён Джун лишь не к месту весело улыбается услышанному. Тем же временем пальцы одной из девичьих ладоней вздрагивают, будто норовя потянуться к окурку. Но в конечном итоге они, ожидаемо, сжимаются в кулак, а сама Ли отрицательно качает головой, шепча: — Не могу... — Ну естественно, — одноклассник отворачивается от собеседницы. Недолго думая он в один шаг сокращает расстояние до старшеклассника и, не смея церемониться, молча тушит зажжённый кончик сигареты о его скулу. Пострадавший не сдерживает пронзительного крика. Он, практически мгновенно поднося к лицу трясущуюся ладонь, едва ощутимо касается пальцами кожи вокруг ожога. Мин Джи прикусывает внутреннюю сторону щеки. Сердце сжимается, когда по помещению пролетает громкий, вызванный жуткой болью стон. Девушка понимает, что не должна испытывать жалость по отношению к собственному обидчику, но ей трудно наблюдать за тем, как Кён Джун пихает старшеклассника в бок: — Извиняйся. — Перед этой дрянью? Да ни за... — Извиняйся, — в разы грубее повторяется спортсмен, бесцеремонно оттягивая волосы говорящего и вынуждая его задрать голову. — Блять, — скулит без того сильно искалеченный юноша, нехотя переводя взгляд на жертву, — прости... Прости! А в ответ — напряжённое молчание. Джи, нервно сглатывая, совсем скоро уводит взгляд от лица тихо хнычущего обидчика. Баскетболист, к счастью, быстро осознавший, что отныне теряется необходимость в присутствии постороннего, замахивается для последнего удара, после какого юноша без сознания валится на пол. — Господи... Резко выдыхая, девушка опускает свободную ладонь поверх учащённо вздымающейся груди. Она даже не замечает, как одноклассник останавливается напротив. Без особого интереса оглядывая троих избитых старшеклассников, юноша тянет почти скучающе: — Насчёт фоток можешь не волноваться. Они всё удалили. — А ты? — щебет Мин Джи, стискивая пальцами ткань рубашки; её глаза, устремлённые на собеседника, наполняются влагой из-за волнения. — Видел? — Нет, — но чужая кривая улыбка словно свидетельствует об обратном. — Ну, я просто проследил за тем, чтобы они точно избавились от доказательств. Не всматривался, не бойся. — Блин... — Да не парься. Но так быстро забыть о своём беспокойстве кажется школьнице нереальной задачей. Кён Джун, до неприличия хорошо читающий выражение лица спутницы, вдруг совершенно точно замечает: — Хочешь побыть одна? — Возможно, — рвано вздыхает Ли, безуспешно стараясь остановить на чём-либо свой бегающий из стороны в сторону взгляд. — Хорошо. Серьёзно? Неужели это оказалось настолько просто? — Ты только не забывай, что через полчаса охранник будет проводить обход. И, не желая больше давить на одноклассницу своим присутствием, юноша совсем скоро отправляется к выходу. Кён даже не просит слов благодарности: в конце концов, многие случаи его посторонней помощи из раза в раз оставались незамеченными. Баскетболист подступает к двери, однако переступить порог не успевает, ведь его перебивает тихий, почти неловкий девичий голос: — Кён Джун, — подростки одновременно оборачиваются и глядят друг на друга из-за плеча, — спасибо. Не знаю, откуда ты узнал, но... спасибо, что помог. Собеседник придерживается многозначительного молчания. Конечно, не сдерживает широкой ухмылки, однако поначалу ограничивается одним только коротким кивком в ответ. — Обращайся, — наконец хмыкает он перед самым своим уходом. Да, Ли Мин Джи не умеет выделяться. Но почему-то любой из множества случайных взглядов, брошенных Кёном в сторону толпы, останавливается в первую очередь именно на ней. Девушка смеётся совсем редко, в большинстве случаев — тихо, но Джун, сам того не осознавая, невольно оборачивается на каждый её сдавленный хохот. Баскетболист никогда не может дать точного определения своим крайне неоднозначным чувствам. Испытывает он по отношению к однокласснице нечто, что можно назвать влюблённостью? Трудно сказать наверняка. Спортсмен нисколько не силён в теме любви и прочих телячьих нежностей. Своё влечение к Ли он оправдывает инстинктивным желанием защитить. Может, когда-нибудь Кён Джун всё-таки осмелится рассказать Мин Джи о том, сколько моментов, подобных сегодняшнему, по сей день остаются скрыты от чужого внимания. А до тех пор он продолжит следовать за старшеклассницей молчаливой тенью, готовой в любой момент обеспечить уязвимой девушке надёжную защиту.