Сборник зарисовок. || «Наступила ночь»

ㅤ ㅤ

И сердце кричит твоё имя, пока губы молчат.

ㅤ

***

ㅤ Кабинет стремительно пустеет, едва урок успевает подойти к концу. Кан На Ён, медленно погружая рабочие тетради в рюкзак, краем глаза наблюдает за Хо Юлем, какой маячит у настеж распахнутых дверей и непринуждённо болтает с Ын Чханом. Чужая белоснежная улыбка, привычно лучезарная и столь же обворожительная одновременно, неосознанно заставляет сердце биться чаще. Пробивающие сквозь полуприкрытые жалюзи солнечные лучи заставляют юношу щуриться. Приятный золотистый свет придаёт его лицу в разы больше очаровательности. Мягкий блеск переливается на обыденно неряшливо уложенных волосах. Однако... разве это правильно? Думать так о своём близком друге? В прочем, каков бы ни был ответ, На Ён уже давно смирилась со своей глупой влюблённостью. Как только девушка поступает ближе к паре одноклассников, Ын Чхан деликатно удаляется, весьма любезно оставляя молодых людей наедине. Подростки, в свою очередь, сначала обмениваются лёгкими полуулыбками, а затем покидают помещение вместе. — Ну что? — хмыкает Юль, закидывая руку на плечи спутницы и ненавязчиво, отчасти даже неосознанно прижимая её к своему боку. — Как тест написала? — Неплохо, — уголки губ вздрагивают, когда в нос ударяет с трудом уловимый аромат практически полностью выветрившегося одеколона. — Ты как? — Думаю, хуёво. У меня с геометрией никак не вяжется. Ещё прежде, чем Кан успевает хихикнуть, юноша добавляет: — Кстати, сегодняшняя прогулка ведь ещё в силе? — Да, конечно, — торопливо кивает собеседница, невольно теряясь от собственных неутешительных домыслов. — Хочешь её перенести? Что-то случилось? — Не-не-не, забей. Всё нормально. — Хорошо... И девушка с облегчением выдыхает. Возможно, делает это чуть громче, чем планирует, однако Юль, ловко перескочивший на новую тему для разговора, даже не замечает столь бурной реакции подруги. Они выходят из школы вместе, и по мере всего пути до дома Хо не замолкает ни на секунду. На Ён неторопливо плетётся рядом, уже не стремясь скрывать свою широкую улыбку. До неприличия внимательный взгляд скользит вдоль профиля лица спутника. Старшеклассница ловит каждый случайный жест говорящего, каждый звук его звонкого голоса, каждый миг, в какой их локти случайно соприкасаются друг с другом. Пусть девушка не до конца уверенна в своих намерениях, одно она знает наверняка: сегодня всё в корне изменится. Что бы ни произошло, чем бы не пришлось ради этого пожертвовать и к чему бы это в конечном итоге не привело... Кан признается ему. ㅤ ㅤ

21:18.

ㅤ ㅤ Солнце закатывается за горизонт, пока его отражение растягивается в продолговатую оранжевую полосу на слегка колышущейся воде. Теплый воздух разносит по набережной сладковато-пряный аромат токпокки, едва ощутимую речную свежесть, приятный запах цветущих бутонов. Небо медленно меняет окрас: у горизонта оно пылает ярко-красным, даже алым, а чуть выше — приятным оранжевым свечением, какое постепенно перетекает в наступающую глубокую синеву. Пара подростков сидит на лавочке. Парень, закидывая ногу на ногу, слегка покачивает стопой в потёртом кеде. Одно из его предплечий вытянуто поверх деревянной спинки лавки и служит удобной опорой для затылка спутницы. Девушка же, откидывая голову на чужую руку, наблюдает за красочным закатом. Воцарившуюся между молодыми людьми уютную тишину лишь изредка прерывают доносящиеся издалека обрывки случайных разговоров и периодическое шуршание бумажной упаковки из-под мармеладок, купленных на развес в каком-то магазинчике сладостей. Время идёт. Пора решаться, но почему-то ком продолжает вставать поперёк горла всякий раз, как На Ён открывает рот. — Юль? — вдруг выдавливает она, отчётливо ощущая, как сердцебиение стремительно учащается сразу после сказанного. — М? Хо мгновенно откликается, однако не отводит взгляда от солнца, что уже давно перестало слепить глаза. — Почему мы вообще дружим, а? — добавляет Кан, достаточно неловко стараясь подвести диалог к признанию. — У тебя же есть Ын Чхан, Ён У... и я. Зачем? — Зачем мне ты? — лицо говорящего озаряет улыбка. — Фиг знает. Странный вопрос. Кажется, юноша нисколько не был готов к настолько серьёзному разговору. Тем не менее, не желая вгонять спутницу в неловкое положение, он продолжает: — Ну, ты прикольная. — Прикольная? — Ага. — Вот же глупость... — Блин, да я серьёзно! Вспомни, например, Ын Ха, когда она пыталась со мной подружиться. Сначала была слишком дотошной, потом — навязчивой. А ты... не такая. Взгляды одноклассников пересекаются. С трудом сдерживая тянущиеся в обе стороны уголки губ и усердно борясь с очнувшимися «бабочками в животе», На Ён шепчет: — А какая я? — Ой, блять, — собеседник, сильно смущённый происходящим, быстро отворачивается, однако мгновение спустя всё-таки даёт ответ; расплывчатый, уклончивый, неоднозначный, но именно тот, что Кан сейчас хочет услышать больше всего остального, — знаешь, ты просто... крутая, одним словом. Не как все остальные девчонки из класса. — Правда? — Ага, — короткая пауза. — Короче, всё, отстань уже со своими дурацкими вопросами. И девушка, неосознанно подчиняясь просьбе юноши, послушно замолкает. Перед следующей попыткой завести диалог она ещё раз прокручивает в голове последние пару фраз спутника. Нет, она вовсе не «крутая». Она всего лишь ценит Хо Юля по-настоящему. Никогда не затыкает парня намеренно, ведь знает, насколько сильно он любит болтать. Смеётся над любыми, даже самыми глупыми его шутками, дабы не позволить говорящему выглядеть нелепо в глазах остальных. Не кричит на каждом шагу о том, что однокласснику пора бросать курить, а деликатно предлагает ему купить какую-нибудь сладость всякий раз, как старшеклассник хватается за пачку сигарет. Купленный накануне мармелад, кстати, является ярким тому примером. На Ён не пытается заменить другу кислород или стать для него единственным близким человеком. Она просто любит. Тихо, искренне, может, даже невзаимно, но всегда с полной готовностью подставить своё плечо в нужный момент. И сейчас, кажется, близится время для раскрытия всех своих секретов... — Хо Юль, — сдавленный голос прерывает минутное молчание. — Ау? Парень не отнимает взгляда от неба. И это, вероятно, даже к лучшему, ведь распахнутые губы говорящей начинают трястись от волнения. Внутри всё сжимается до состояния тугого дрожащего комка. Сердце колотится где-то на уровне горла, а каждый следующий стук отдаёт в самые виски. Пальцы одной из ладоней стискиваются в кулак, ногти оставляют на коже розовые полумесяцы. Весь мир сужается до единой точки — до него. Глубокий вдох. Ещё один. Глотки воздуха словно обжигают лёгкие. Ну же, сейчас. Просто скажи. Всего три слова: — Ты мне нравишься, — наконец выдыхает девушка, не без тревоги наблюдая за резкой сменой эмоций на лице одноклассника. — Что? Он тут же поворачивает голову и всматривается в глаза спутницы, словно норовя разглядеть в них хоть малейший намёк на фальш, однако, встретившись лишь с предельной серьёзностью, мгновенно теряется. Привычно звонкий голос звучит сейчас неожиданно тихо: — Шутишь, На Ён? — А тебе разве смешно? Хо Юль замирает, пока его ошарашенный взгляд мечется из стороны в сторону. Лёгкий ветерок, прежде играющий с краем футболки юноши, окончательно стихает. Время, кажется, на миг замирает. — Пиздец, — выдыхает парень, чьи щёки постепенно заливает румянец. Девушка уже теряет всякие надежды на взаимность, но он всё ещё не может подобрать нужные слова. Как правильнее будет выразиться? Сказать прямо, что всё это время держал знакомую на расстоянии лишь из-за страха испортить их взаимоотношения? Признаться, что все эти годы Хо предпочитал дружить, а не встречаться, ведь в дружбе намного сложнее сделать ошибку, которая может стать фатальной? Юль не хотел терять На Ён, потому сознательно держал её во френдзоне. Однако сейчас, видимо, пришла пора начинать взрослеть. — Просто скажи, если это невзаимно, — бормочет Кан, окончательно отчаиваясь. — Я пойму. Только не молчи. — Нет, я не, — юноша едва не давится собственными словами. — Блять, ну что ж ты... Он делает глубокий вдох, прикрывает веки и, спуская брови ближе к переносице, мотает головой перед тем, как добавляет: — Это взаимно, На Ён. — Да? — глаза собеседницы загораются от восторга. — Правда? — Правда, — когда взгляды молодых людей пересекаются, Хо не удаётся сдержать улыбку, — просто... ты же знаешь, что я не мастер во всех этих любовных хуйнюшках. И речи толкаю плохо. — Дурак. — Возможно, — взгляд говорящего падает на губы одноклассницы; всего на секунду, будто случайно, но от этого действия Кан покрывается мурашками. — Зато ты красивая. — Эм... Однако ещё прежде, чем На Ён успевает смутиться, она замечает движение со стороны спутника. Чужая рука, прежде лежащая поверх деревянной спинки, медленно скатывается на её плечи и слегка надавливает, вынуждая приблизиться. Как только дыхания подростков переплетаются, Юль переходит на заговорщический шёпот: — А я? — ожидаемый вопрос, сразу после которого юноша нагло улыбается. — Ты тоже, — хихикает девушка. И её ответ становится для Хо спусковым крючком. Наконец взяв себя в руки, он подаётся вперёд и накрывает губы собеседницы своими. Первое прикосновение выходит мягким, едва ощутимым, изучающим, но со временем робость сменяется уверенностью. Настойчивость стремительно вытесняет прежнюю неловкость. Укладывая свободную ладонь поверх чужой талии, старшеклассник не заключает, а буквально загребает На Ён в объятия. Юль прижимает возлюбленную ближе к своему боку, чуть не теряя голову, когда она осторожно касается его плечо. Дыхание сбивается и перехватывает одновременно. Кан подаётся вперёд, но уже мгновение спустя, когда язык спутника касается её нижней губы, быстро отстраняется. Юноше не удаётся сдержать тихого смешка. — Ты такая неловкая, — весело тянет говорящий, утыкающийся лицом в шею одноклассницы. — Я раньше даже замечал. — Иди ты, — отмахивается она, плавно переводя взгляд на горизонт. На Ён наконец позволяет себе полностью расслабиться и обеими руками обвить торс собеседника. Ровное жаркое дыхание опаляет кожу. Лишь около пяти минут в тишине девушка решается подать голос: — А знаешь что? — Да? — от тихого бормотания, похожего на мурлыканье, у Кан вздрагивают уголки губ. — У тебя реально тупые шутки. — О Господи! Театрально обмякая в объятиях старшеклассницы, Хо тут же добавляет: — В самое сердце! Ты же знаешь, что это хуже ножа в спину? — Дурак... Кан хохочет. Улыбаясь шире прежнего, она плавно запускает пальцы в волосы спутника и принимается мушко массировать кожу его головы. Да, у Юля невероятно глупые шутки. Но это не значит, что На Ён когда-либо перестанет с них смеяться.