Сборник зарисовок. || «Наступила ночь»

ㅤ

В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

ㅤ

***

Лучи знойного послеполуденного солнца озаряют кабинет сквозь стёкла и оставляют на партах яркие прямоугольники. Редкие кружащие в воздухе пылинки становятся особенно заметными на свету. В помещении невероятно душно: настежь открытые окна нисколько не спасают ситуацию. Чуть хрипловатый юношеский голос прерывает лишь тихое пение птиц и доносящийся с улицы посторонний шум. Чхве Дон Хён склоняется над партой одноклассницы, опираясь ладонью о тёплый край столешницы. Его палец, дрожащий не то от тремора, не то от волнения, скользит по гладкому листу. — Вообще, весь пример решается по формуле, — добавляет говорящий, перемещая руку на чужую рабочую тетрадь и обводя краем ногтя необходимую запись, — вот по этой. Выдели её, чтобы не потерять. Пэк Ха Юн кивает в ответ. Совсем скоро под нужным выражением появляется практически идеально ровная неоново-жёлтая линия, а уже после того, как девушка откладывает маркер в сторону, она вздыхает: — Почему на словах всё кажется таким лёгким? — Может, потому что в этом нет ничего сложного? — тихо хохочет юноша, мягко отталкиваясь от рабочего места собеседницы. — Сейчас, может, и нет, — с едва заметной улыбкой Ха Юн принимается складывать учебные принадлежности в портфель, — но как только я останусь один на один с этим жутким примером, математика станет для меня адом. — Ну... зато ты хорошо разбираешься в языках. Лично я полный ноль в английском. — Тоже верно. С губ Пэк срывается короткий смешок. Чхве, поздно осознавший, что за прошедшую минуту он ни на мгновение не оторвал взгляд от лица спутницы, смущается и торопливо отворачивает голову. — Больше моя помощь не требуется? — интересуется старшеклассник, тактично отступая от поднимающейся на ноги одноклассницы. — Нет, я всё поняла. Можешь идти, — Ха Юн наконец переключает внимание на собеседника. — Спасибо ещё раз за помощь, Дон Хён. — Обращайся. Юноша стремительно отдаляется, и девушка даже не успевает заметить, как тот неожиданно пропадает из поля её зрения. Оставшаяся наедине с собственными мыслями, она задерживается в кабинете ещё на пару минут. Перед самым своим уходом Пэк заботливо поправляет некоторые съехавшие за время уроков парты, а также успевает закрыть все распахнутые накануне окна. Коридор встречает ученицу абсолютной, практически гробовой тишиной. Девушка хочет запереть дверь, но не успевает, ведь уже секунду спустя кто-то с излишней настойчивостью тянет её в сторону. Сведённые друг к другу лопатки ударяются о бетон. Кулак постороннего ударяет стену совсем рядом с ухом. Чужие пальцы постепенно разжимаются, однако остаются по-прежнему напряжёнными. Ха Юн, инстинктивно зажмурившаяся от неожиданности, неуверенно распахивает веки. Глаза округляются при виде старшеклассника. Пэк медленно выпрямляет голову, какую вжала в собственные плечи из-за прилившего испуга. — Кён Джун? Ты разве... — Чхве Дон Хён, — перебивает баскетболист, склоняясь ближе к лицу возлюбленной, — этот ублюдок. Разве я не сказал тебе не приближаться к нему? — Ты что, следишь за мной? — Только за ним. — Совсем спятил, Кён? Я думала, мы закрыли тему ещё при прошлом разговоре. — Я тоже так думал. Но сейчас снова застал тебя наедине с... — Хватит! — хмурится Ха Юн, явно будучи не в восторге от недопонимания, какое селится между подростками. — Мы с Дон Хёном просто одноклассники, не более. Умоляю, прекрати уже терроризировать меня своими глупыми расспросами. Девушка хочет шагнуть в сторону, однако юноша опирается о стену второй рукой, заключая спутницу в ловушку, выбраться из какой становится практически невозможно. Пусть нехотя, Пэк всё-таки признает: избежать очередных объяснений ей точно не удастся. — Зато ты разбираешься в языках, — хмыкает Джун, цитируя чужое высказывание. — Кажется, зубрила-Чхве даже не знает, что ты ненавидишь английский. — Пожалуйста, Кён, перестань. — Он вообще, блять, хоть что-то о тебе знает? Или умеет только пялиться, а? — Успокойся, прошу. Дон Хён не пялился на меня, — возражает Ха Юн, сильнее вжимаясь в стену, когда носы молодых людей едва не соприкасаются. — Правда? По-моему, этот мудень раздевал тебя взглядом. — Хён не... — Хён? — перехватывает баскетболист, без спроса сместивший ладонь ближе к голове собеседницы и принявшийся зарываться пальцами в мягкие девичьи волосы. — Чхве Дон Хён для тебя, куколка. — С чего это вдруг? Лицо парня озаряет уверенная, почти наглая ухмылка, от которой по коже начинают бегать мурашки. Лишь к моменту, когда горячая ладонь окончательно теряется среди шелковистых прядей, Пэк осознаёт, насколько близко друг к другу находятся тела подростков. Дыхание Кён Джуна обжигает подбородок: — С того, что ты моя, Ха Юн. Говорящая не успевает даже пискнуть в ответ услышанному. Единственное, что ей остаётся — замереть на месте сразу, как только возлюбленный касается её губ своими. Первое прикосновение выходит мягким, с трудом осязаемым, и старшеклассница, ещё недавно желавшая расставить все точки над «i», всё-таки поддаётся соблазну. Девушка хочет оттолкнуть, высказать всё накопившееся, решить проблему раз и навсегда, однако вместо того лишь послушно подаётся навстречу. Глупо пытаться бороться, когда искушение уже успело взять верх, а язык баскетболиста ловко скользнул меж полуприкрытых губ. На миг погрузившаяся в собственные мысли Пэк пропускает момент, в какой исчезает притворная нежность. По всей видимости, она безвозвратно сгорает в пламени зародившейся между молодыми людьми страсти. Поцелуй становится более глубоким, голодным, а вместе с тем, ожидаемо, требовательным. Рука, путающаяся в чужих волосах, сползает к затылку и слабо надавливает, не позволяя Пэк отстраниться. Кён не просит — он владеет. С привычной для себя жадностью, непреодолимым собственничеством и вечным желанием контролировать. Лишь время спустя, сразу по истечении ряда до неприличия приятных ласк, Ха Юн решается остановиться первой. Она перемещает обе ладони на грудь спутника, после чего, переступая собственное «не хочу», слабо надавливает и вынуждает того сделать паузу. Юноша, к счастью, без лишних возражений прерывается, только вот отстраняться не спешит. Он спускает большой палец ниже и касается шершавой подушечкой шеи, под тонкой кожей которой особенно отчётливо прощупывается учащённый пульс собеседницы. Губы старшеклассника движутся ближе к девичьему уху, оставляя за собой череду влажных отпечатков от коротких поцелуев. Дыхание обжигает висок Пэк, а тихий шёпот пробуждает волны мурашек на её предплечьях: — Ты же знаешь, что я ненавижу делиться, — кончик носа Кён Джуна скользит по скуле, когда он оставляет очередной мокрый отпечаток на линии чужой челюсти. — Особенно с такими смазливыми ублюдками, как Дон Хён. Ха Юн не находит нужных слов. Она лишь нервно сглатывает, а уже мгновение спустя едва не ахает, когда рука юноши, наконец оторвавшаяся от стены, накрывает талию и плавно скользит ближе к пояснице. Баскетболист буквально загребает возлюбленную в крепкие объятия. Его лицо касается шеи, горячее дыхание проникает под ворот рубашки, вынуждая Пэк напрячься: — Ну? Продолжишь играть в молчанку? Но даже после услышанного тихого вопроса девушка не решается откликнуться. Её безвольно свешенные ладони сжимаются в крепкие кулаки параллельно с тем, как усиливается хват спутника. — Блять, — несдержанно ругается Джун, чей голос срывается на напряжённый смешок. — Просто скажи уже правду. — А ты уверен, что хочешь знать мои мысли? — Не беси, пожалуйста... И Пэк неосознанно спускает брови к переносице. Хотелось бы ей сейчас высказаться всё своё недовольство относительно пустой ревности Ко, однако... глупо отрицать, что в объятиях баскетболиста её сердцебиение быстро выровнялось, тело — расслабилось, а сжатые руки стали не столько результатом испытываемой ненависти или презрения, сколько попытками не сорваться и не обвить торс юноши в ответ. Кён Джун, так-то, никогда не умел быть нежным. Да и чего вообще можно ожидать от человека, получающего нездоровое наслаждение при издевательстве над окружающими? Никто и подозревать не мог, что его чувства — причём поражает один лишь факт их наличия! — по отношению к Ха Юн окажутся абсолютно противоположными, а прежний садизм уступит ярому желанию защищать, причиной которому станет идиотская, по словам самого старшеклассника, привязанность. Девушка уже давно вычислила все изъяны во всецело дерьмовом поведении баскетболиста. Она, пусть не без труда, научилась принимать его настоящего. С дикой ревностью, неумением озвучивать свои чувства, со вспыльчивостью и излишней придурковатостью — одним словом, целиком. А конкретно сейчас, пока парень держит школьницу в крепких объятиях, существует лишь единственный правильный ответ на его просьбу: — Ты просто козёл, Кён. К тому же, ещё и до жути ревнивый собственник. Это раздражает, — только вот ещё прежде, чем собеседник успевает как-либо отреагировать, говорящая продолжает. — но я всё равно люблю тебя... — Бля... Ха Юн по-прежнему не видит лица спутника, но она более чем уверена, что на его губах сейчас красуется довольная улыбка. Ладонь, некогда вцепившаяся в чужой бок, постепенно ослабляет хватку; баскетболист неторопливо перемещает подбородок на плечо возлюбленной, а говорящая тем временем едва слышно добавляет: — Только тебя. И даже если Пэк придётся повторить эту фразу ещё с сотню раз, она не пропустит не один из всех предполагаемых, ведь именно благодаря своей искренней любви девушке удастся вытеснить из Кён Джуна его неоправданную ревность, скрывающую за собой куда более острый страх... страх навсегда потерять.