Ты уже здесь

Звук задернутой шторы отозвался в тишине душевой. Хизер встретилась взглядом с Билли, и по ее телу пробежала дрожь ожидания. Он сказал, что они теперь будут вместе, и она чувствовала себя окрыленной, желанной. Ее руки скользнули по его мокрым бедрам, и когда ненадежные складки шторки скрыли их от посторонних глаз, она почувствовала не уверенность, а пьянящую смесь нервозности и возбуждения. Она так долго этого хотела. С того самого дня в кинотеатре, когда он впервые грубо, но властно прикоснулся к ней, а потом так же внезапно исчез из ее жизни. Теперь он был здесь, с ней, и его глаза горели тем самым огнем, который она помнила. — Вниз, — прошептал он, и его губы коснулись ее шеи. Он был нежен, почти ласков. Его прикосновения были властными, но не грубыми. Он вел ее, а она с готовностью отдавалась. Это был ее не первый раз, и она знала, что делает, стараясь доставить ему удовольствие. Ей хотелось быть для него идеальной. Стоя на коленях Хизер скользила губами по головке, удерживая член у основания. Облизывала яйца и снова возвращалась к головке. Возбуждение захватывало девушку все сильнее и ей хотелось ощутить этот член в себе, но размер ее немного пугал. Когда через несколько минут она попыталась замедлиться, чтобы перевести дух, его руки мягко, но настойчиво остановили ее. — Еще, — его голос был низким и хриплым. — Я кончу тебе в рот... Его слова были тем наркотиком, в котором она так нуждалась. Она снова погрузилась в ритм, уже не чувствуя усталости, пойманная в ловушку его одобрения и своего собственного желания. Его пальцы вплелись в ее волосы, не сдавливая, а лишь направляя. Билли нажал на затылок сильнее и горячие струи начали ударять ей в горло, устремившись прямо в пищевод. Она отстранилась и закашлялась. Он отпустил ее, его грудь тяжело вздымалась. На его лице промелькнула тень чего-то неуловимого — не удовольствия, а почти что боли. Он молчал. Взгляд стал пустым и отстраненным. Он резко отдернул шторку и вышел из кабинки, оставив ее стоять на коленях на мокром полу одну, с ощущением нарастающей тревоги. Хизер поднялась на ноги. И тогда она это почувствовала. Сначала легкое головокружение, будто от шампанского. Потом звон в ушах, нарастающий, как гул трансформатора и невыносимый жар. Краски расплылись в мутное пятно. — Прости, — тихо сказал Билли. И тогда он исчез... Не отвернулся, не отошел. Просто растворился в воздухе, как будто его и не было. Вода продолжала литься, но Хизер уже не чувствовала ни холода, ни жара. Только оцепенение. Слабость отступила мгновенно. Она медленно поднялась, движения были странно легкими, и выключила воду. Капли стекали по волосам и коже, но она их не ощущала. Тишина после гула воды оглушила. Тук. Тук. Шаги. Четкие, размеренные. Кто-то был в раздевалке. Хизер резко до конца отдернула шторку, прикрывая себя руками. Сердце колотилось где-то в горле. — Кто здесь? Пустота. Длинное помещение тонуло в глубоких сумерках. Тусклая лампочка над ее кабинкой отбрасывала дрожащий кружок света, за которым начиналась непроглядная тьма. Из этой тьмы донесся голос. Тихий и ласковый. — Ты послужишь великой цели. Тебе так рады здесь. — Кто это?! — ее собственный голос прозвучал хрипло и испуганно. Из мрака медленно выступила фигура. Шаг за шагом, попадая в скудный свет. Хизер вгляделась и почувствовала, как ледяная рука сжимает ее сердце. Это была она. Точная ее копия. Но одетая в то самое бирюзовое платье, ее любимое, которое висело дома в шкафу. — Кто... кто ты? — выдавила Хизер, отступая. Спиной она наткнулась на холодную кафельную стену душевой. Двойник приближалась. Ее походка была плавной, неестественной. — Я — решение всех твоих проблем, — голос был ее собственным, но отточенным и без единой трещинки страха. — Я — свобода. Я — знание, которое ты найдешь и принесешь другим. — Убирайся! Убирайся отсюда! — закричала Хизер, прижимаясь к стене. Двойник остановилась на пороге душевой. На ее лице чужая, спокойная улыбка. — Тебе нужно немного подождать здесь. Пластиковая шторка с резким, рубящим звуком заскользила по перекладине, отделяя ее от двойника. Хизер вздрогнула от этого звука. Она осталась одна в тесном пространстве. Вода гулко капала с душевой лейки. — Нет... — прошептала она. — Нет! Она рванулась к шторке, ухватилась за край — но пластик стал твердым и неподвижным, как литой бетон. Она била по нему ладонями, плечом, но не могла сдвинуть ни на миллиметр. Ни звука не доносилось извне. В панике она ощупала периметр шторки. В самом углу, у стены, была небольшая щель. Узкая, не больше сантиметра. Достаточно, чтобы прильнуть одним глазом. За шторкой была не раздевалка. Там была абсолютная, всепоглощающая тьма. Пустота. Но сквозь эту тьму, будто через линзу, она увидела картинку. Она увидела свое лицо, отражающееся в зеркале женской раздевалки. Взгляд был чужим — спокойным, уверенным. Взглядом ее двойника. «Она» поправила прядь волос, уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке. Затем видение развернулось и пошло прочь. Поле зрения закачалось, двигаясь по раздевалке к выходу. И тогда она увидела его. Билли. Он был уже в своих привычных джинсах, черной рубашке и косухе. Он кивнул ее двойнику и развернулся к выходу. Двойник Хизер последовал за черной кожаной курткой Билли. — Билли! — закричала Хизер, изо всех сил бьясь в непробиваемую шторку. — БИЛЛИ! ОНА НЕ Я! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! Но он не обернулся. Его спина качалась перед ее взором. Крик застрял в горле, бессильный и никому не нужный. Он его не услышал. Никто не услышит.