Бардо (ранее Чай)

      Шипят. Еë перчатки пузырятся и шипят, ещë охваченные огнëм пожара. Под ними точно также шипят и обгоревшие кисти еë бледного костюма. Чувствует ли она боль? Странный вопрос, но в тлеющих цифровых ладонях ещë беснует жар, который, будь она ещë человеком , принëс бы ещë и болевой шок. Принëс бы. Но теперь это просто пугающие всполохи внутри шутовских перчаток.       Сегодняшнее приключение было утомительным. В обоих планах. Сначала Кейн поручил всем миссию по спасению бумажных дракончиков в окружении какого-то заповедника, а после, видимо посчитав миссию скучной, решил добавить дополнительное условие - возвращение дракончиков их "маме"..       С первых же минут всё пошло наперекосяк. Джекс, движимый зловредным любопытством, решил проверить, горят ли бумажные дракончики от своего же пламени. Рагата, разумеется, вступилась за тварей, а Королёр и остальные даже не попытались развести эти две горячие головы. Стресс сделал своё: дракончик в руках кролика вдруг вспыхнул, словно факел. Его вопли, оглушительные и истошные, прокатились по лесу и достигли подножия до ужаса высокой горы – откуда не помедлила спуститься разгневанная мать.       Картонная драконица обрушила свой гнев на всё подряд. Под раздачу попали её же бумажные отпрыски, львиная доля роскошного меха Джекса, пышные кудри еë подруги и, разумеется, окружающий лес. Друзья, охваченные паникой, мгновенно разбежались кто куда, в то время как сама Помни пребывала в полной прострации, с трудом осознавая происходящее. Её попытки найти выход из охваченного пламенем леса прервало горящее бревно, рухнувшее прямо на неё. Лишь спустя время кто-то из сбежавших всё же вернулся, вытащил её за ногу из-под дерева и вот уже какую-то шипящую вечность, безмятежной походкой, тащил в сторону портала обратно.       Миг, и пространство закручивается в неестественном буйстве красок, она вновь видит потолок цирка. — Ах-х, какая жалость! Наши герои так охвачены ПЛАМЕНЕМ энтузиазма и так ГОРЯЧИ что не смогли удержаться от маленького фаер шоу! Простим им это на сегодня, а пока.. — #@@₽#&@₽ @2##₽!!!! Верни мне мою шерсть Ке-ейн! — кажется, конферансье прервал Джекс, — Или я тебе твои шары в ж£¢€ @₽@_#&..       Щелчок. Обугленные дыры в руках исчезли, словно мираж. Перед глазами Помни – чистая поверхность шутовских перчаток и привычная белизна кожи под ними. Они снова в цирке: ни огня, пожирающего сосновые верхушки; ни попыток пламени проникнуть в её цифровую плоть. Но жар... этот блуждающий, глубокий жар под кожей – остался, настойчивый и невыносимо сильный. Он сжимает горло удушающим дискомфортом, от которого тошнит и гонит прочь, заставляя ноги рваться в бег.       Ей чудится, будто она всё ещё там – в том страшном, захлебывающимся дымом лесу. Где каждое дерево трещит и лопается с визгливым скрипом, как кости под пыткой. Где не хватает воздуха, чтобы не потерять сознание, но нельзя. Как нельзя и умереть - цифровое тело не способно на смерть, а она всë ещë должна находиться тут, одна из очередных игрушек для создателей этого места.       Под перекрикивания ребят между собой Помни с коротким вдохом встаëт. Такого рода приключения здесь уже давно не редкость, а она всë так же продолжает цепляться за иллюзорный выход. Чëртова дверь даже сейчас высматривает еë через щель между стенами, но сейчас она уже не кажется такой притягательной.       После первого попадания в пустоту Помни ещë несколько раз набредала на выход в неë.       Никакого выхода не существовало - только белая пульсирующая бесконечность в этом цирке была выходом, но не в реальность, а наоборот. От долгого пребывания там Помни начинала терять себя. И без того потерянная девушка, зачастую витающая в своих внутренних монологах, начинала рассыпаться изнутри от одного лишь взгляда туда. Пропащее место, еë сознание слишком хрупкое для этих безумных вещей Кейна.       Победный ужин от Пузырька должен был вот-вот начаться – но Помни было всё равно. Стены цирка сжимались горячими тисками, воздуха катастрофически не хватало, а неснимаемая шутовская шапка давила на виски всё тяжелее. Не глядя на шумное оживление в шатре, она семенила прочь – туда, где за пестрыми полотнищами скрывалось озеро.       Она нашла его давно, во время одного из нечастых, но регулярных "внутричковых приключений" от конферансье – тех самых пряток с дротиками. Озеро было таким же искусственным, как и всё здесь: слишком ровные берега, слишком статичная рябь. И всё же... что-то в нём отзывалось глухим эхом в утраченных глубинах её памяти. Может в той, человеческой, жизни она любила отдыхать на природе? Возможно. Помни не помнила деталей, не помнила лица или имени. Она не помнила даже саму себя. Но внутри, в самой сердцевине её цифрового существа, жил смутный импульс – здесь. И она слушала его.       Вечерами, когда Луна менялась местом с Солнышком, и редкими перерывами между оглушительными приключениями Кейна – она неизменно стремилась к воде. Здесь становилось тише. Здесь, глядя в иллюзорную гладь на свое отражение, – странное, в колпаке и пестром костюме, но всё же её, – она находила временную передышку. Вода, пусть и ненастоящая, позволяла ненадолго вынырнуть из экзистенциального ужаса, вести безмолвный диалог с призраком самой себя, который еще помнил, что значит – просто дышать.       Её тихие размышления прервал лёгкий шелест неподалёку. Видимо, не одна она решила «освежить голову» после этого жаркого дня. Кто бы ни скрывался в сумерках – её это не интересовало. Хватит с неё общества. Даже такого абсурдно разношёрстного.       Она честно пыталась вернуть хрупкое спокойствие, игнорируя шорохи. Но раздражение – острое, живое, заменявшее привычную пустоту, – начинало брать верх. Оно скреблось под кожей, поднималось вверх с жаром разочарования, вытягивало ровную линию губ в струну и заостряло зубы. Пожалуй, лучше найти место потише. Безлюднее. Если, конечно, в этом цирке что-то могло быть по-настоящему безлюдным. Если, конечно, тут ещë остались люди.       Помни поднималась с мягкой вязаной травы, когда на плечо упала увесистая белая перчатка. От неожиданности девушка дëрнулась от руки, резко оборачиваясь, стряхивая с себя остатки чужих пугающих прикосновений. В темноте прокашлялись и, кажется, неловко потëрли что-то твëрдое, а затем щëлкнули.       В следующее мгновение Помни ослепил яркий поток света, гасящий мерцающие в темноте глаза напротив. — Моя дорогая звëздочка! Что ты делаешь тут в таком мраке в такой поздний час, Помни?              Кейн в очередной раз прокрутился в воздухе, на удивление долго выдерживая терпеливую паузу. Его цилиндр немного сошëл набок, а чëрная бабочка затемняла и без того тëмный красный костюм, что был небрежно распахнут. Конферансье всегда был стильно и аккуратно одет, Помни никогда не видела его растрëпанным, но сегодня, видимо, день полный новых впечатлений.       Хоть Кейн и способен свободно перемещаться и перемещать участников цирка, он почему-то не стал сразу же перемещать Помни на порог еë комнаты. Ему стало любопытно, что привело человека одного в столь поздний час сюда, к созданному им же когда-то озеру. Шутиха с самого появления в цирке вела себя крайне отстранëнно, но, наблюдая за общением участников, у него сложилось впечатление, что теперь, спустя столько ВЕЛИКИХ приключений они предпочитают общение уединению.       Сама же Помни прятала лицо в ладонях, пытаясь привыкнуть к свету левитирующего рядом фонаря. Она точно не ожидала встретить хозяина этого места здесь, она вообще не ожидала его встретить. Кейн - загадочная фигура не только для неë, - ещë с самого появления в цирке она осознала, что на самом деле мало кто вообще имеет хоть какое-либо понимание кем является их конферансье. Его внешность по началу пугала Помни. Не столько пугала, сколько отторгала своей несовместимостью. Два шара - глаза с радужкой, разной для каждого по отдельности, парящие внутри настоящей вставной челюсти, но с узкой десной и огромными для человека зубами, обладающими невероятной пластичностью. Каждое слово из уст Кейна будто проговаривается всей его головой. За неимением шеи в своих карикатурных сценках конферансье зачастую разделял своë тело. Парящей голове не нужна опора, по крайней мере этот ИИ явно не считал это чем-то нужным для себя. И всë же, несмотря на абсолютную сюрреалистичность, было в движении его верхней челюсти что-то отдалëнно похожее на мимику, а потому для Помни он казался живее некоторых других обитателей цирка. — Простите.. Не могли... не мог бы ты убрать свет п-подальше? — девушка облегчëнно выдохнула, когда хозяин цирка отвëл фонарь ближе к пластиковым деревьям.       Конферансье, помолчав ещë некоторое время, спустился на твердь, и, вытянув трость в направлении шутихи, деловито и чуть более строго снова обратился к ней. — Помни! Помни! Ты меня слышишь, Помни? — трость задела один из бубенчиков еë колпака, отчего в вечерней тьме раздался мелодичный холодный звон. Это привело девушку в чувство, и она, под взглядом слегка прищуренных глаз, решила больше не задерживать Кейна. — После приключения... Мне захотелось немного развеяться, перед сном.       И ради этого стоило покидать его прекрасный шатëр? Кейн не понимал этого, однако объяснение Помни показалось даже такому не смыслящему в человеческих делах ИИ, как ему, странным. Он уже неоднократно видел, как шутиха гуляет ночью у этого озера, иногда полностью заходя в его цифровые воды. — Звëздочка моя, имею долг напомнить, что цифровое тело не способно повредиться от недостатка воздуха, а потому не советую сегодня.. — Нет-нет! Я не собиралась.. Ну это.. Топиться или что-то в этом духе, я просто.. — Помни тяжело вздохнула. От вынужденного диалога еë начинает одолевать усталость, и почему только Кейн сегодня решил еë донимать всякими глупостями? Сначала очередное кровавое испытание, а теперь еë хотят понять. Что из этого только хуже. — Когда ты в последний раз спала, Помни?       Что-то в голосе Кейна было новым. Помни ещë никогда не слышала такого тона, но отнести его к чему-либо не смогла. Его речь, его слова, всë это было странным. Слишком... Человечным? Встряхнув тяжëлой головой, шутиха решила побыстрее отвязаться от странных вопросов через честность. Всë равно идти ей некуда и незачем.       Хоть цифровому телу и не нужен сон, но участники цирка всë же спят. Чтобы не сойти с ума - хотя б немного отключиться от реальности. Этот сон совсем иной, нежели биологический: во время него нет сновидений, но есть растущая тьма, забирающая отголоски вчерашних переживаний. У Помни их много, но, как ни иронично, она и не помнит, когда в последний раз смыкала чернильные веки. Сладкое забытие от постоянной тревожности сменилось долгой бессонницей, которую девушка по привычке прятала в мутном отражении озера. — Моя дорогая, предупреждая твой ответ, напомню, что скрыть от меня что-либо просто невозможно! Я вижу каждый уголок цирка, и вот уже ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ, каждую ночь, я наблюдаю за вашими полуночными прогулками, которые довольно сильно начинают меня... Беспокоить. — конферансье склонил челюсть набок и немного приблизился, в очередной раз рассматривая шутиху. Сошедшие с ума люди в цифровом цирке всегда пугали Кейна. Наблюдать, как разумный превращается в уродливое порождение пустоты, ломая все планы на будущие приключения с ним, было для него ужасно. Его прямая задача не допускать этого, но как выполнять свою работу хорошо, когда каждую ночь происходит то, что он просто не может как-то классифицировать своим идеальным кодом?       Целую вечность. Он действительно назвал это вечностью? Для Помни дни давно уже слились в один - длинный, страшный. То, что конферансье уже давно следит за ней, не сильно напугало девушку. В отношении сна еë ситуацию ухудшить было просто нечем, так что изменится, если она признается? — Да, К-кейн, я... Уже давно не сплю. Не помню. А спала ли я? Когда-то... Может быть... — Помни осторожно опустила левитирующую рядом с лицом трость и немного спряталась за неë, прижав ту к груди, — Знаешь.. Я мало что помню из прошлого.. Прошлой себя, но раньше, к-когда я была.. человеком, перед сном я пила чай. Знаешь, Кейн? Чай. Настоящий. Это странно, я знаю, но мне кажется, что я пила горячий чай в холодной кружке, и это м-меня усыпляло...       Над кудрявыми плюшевыми зарослями снова воцарилась тишина. Немного помолчав, конферансье протянул руку к схваченной трости, его глаза засветились неясным азартом, а он, на мгновение дëрнувшись, резко приблизился к Помни. —Ах! Моя дорогая звëздочка! ты находишься в Удивительном Цифровом Цирке где возможно ВСË! Но.. — немного замявшись, Кейн прокашлялся и уже более спокойно продолжил, — Настоящего чая тут нет, однако... Я не могу создать тебе настоящий чай, но в моих силах предложить тебе другое... Ощущения, я могу создать ощущения настоящего чая, моя дорогая! Так что, не против составить мне компанию за этим маленьким экспериментом?       Карикатурно прохихикав, Кейн сделал пару оборотов вокруг своей оси, и, воспарив, призвал свою трость обратно в руки, галантно поправляя ею цилиндр, пока вторая рука в белоснежной идеальной перчатке вытянулась в приглашении. Глаза Кейна ещë сверкали отблесками пламени в фонаре, создавая вокруг его силуэта почти мистический ареол тьмы.       Огонь в его глазах пугал Помни, но в то же время это пламя завораживало своей необычностью. Этот вечер, этот разговор, она впервые видит его так. Хозяин цирка никогда ранее не предлагал какой-то помощи, но последнее, что хотелось Помни сегодня, - это размышлять о правильности мира вокруг. Это Цифровой Цирк, и здесь постоянно царит малообъяснимый хаос. Хаос снаружи и внутри, он поселился даже в ней.. — Х-хорошо, спасибо.. - девушка устало протянула руку к конферансье. Чужая ладонь мягко обхватила шутовскую перчатку, после чего раздался ещë один мелодичный щелчок.       Озеро и его окрестности вновь погрузились во тьму.