Ночные разговоры

Фаенон, потянувшись, ощутил под рукой мягкую шёрстку. Плюшевая химера ткнулась ему в щеку. В комнате царила тишина, лишь призрачный шелест занавесок, гонимых ночным ветерком, нарушал ее хрупкую безмятежность. Он уже скользил в объятия Морфея, когда телефон на тумбочке вздрогнул, словно испуганная птица, от назойливого уведомления, второго, третьего… затем раздался звук звонка. Сонный, он нащупал устройство, не глядя на экран. — Алло? — глаза слипались, но парень пытался говорить внятно, прогоняя остатки дремоты. — Фаенон, — голос, хрипловатый и надломленный, прорезал ночную тишину, заставив сердце болезненно сжаться в предчувствии беды. Мидей. — Майди? — прошептал Фаенон, резко садясь на кровати и прижимая телефон к уху, словно к спасительному маяку. Теплота и нежность мгновенно наполнили голос. Несмотря на почти ежедневные встречи, услышать близкого человека всегда было радостно, — Что случилось? — Прости… не спится, — ответил Мидей, и в голосе звучала неуверенность, усталость, которую безошибочно уловили, но пока не решались комментировать, — просто хотел услышать твой голос. Как твой день прошёл? — Оу, не знал, что мой львенок бывает таким ласковым, — промурлыкал Фаенон, чувствуя, как тревога немного притупляется. Но мысленно, он отмечал изменения в голосе. Они говорили обо всем и ни о чем, — такое часто бывало. Но даже сквозь его обычные шутки и рассказы, Фаенон чувствовал, как натянута струна. Мидей что-то скрывал. И это пугало... Сам Мидеймос рассказывал, как возился со старым мотоциклом, а Фаенон тихо смеялся, представляя его перепачканным в масле, с гаечным ключом в руках, – забавного и определённо серьёзного. Но чем дольше тянулся разговор, тем сильнее Фаенон ощущал смутное беспокойство, словно паутина на лице. Нежданный ночной звонок от человека, который обычно не проявлял такой инициативы, казался странным, тревожным знаком. Он слишком хорошо знал, как сложно Мидею порой выражать свои чувства... Да и разве это преступление — просто соскучиться за целый день разлуки? У каждого были свои дела, а он ещё и с мамой по магазинам ездил. Но когда, взглянув в окно, он увидел, что ночь уже давно вступила в свои права, укутав город темным бархатом, голос возлюбленного вдруг показался особенно… хрупким, словно старое стекло, готовое рассыпаться от малейшего прикосновения. В голове промелькнула мысль, холодная и липкая: «Что-то случилось...» — Почему ты не спишь? — спросил Фаенон, и в голосе прозвучала неприкрытая тревога. Мидеймос предпочитал здоровый образ жизни, даже если это были каникулы или выходные, и юноша уже с этим свыкся. На том конце трубки замолчали. Тишина повисла в воздухе, густая и напряженная, как натянутая струна. Фаенон слышал только его прерывистое дыхание. — Фигово, — признался Мидей после долгой паузы. Послышался вздох, будто он с силой пытается выдавить из себя слова, — Мне… не очень. — Приходи, — только и смог выговорить Фаенон. Вскоре в дверь тихонько позвонили, словно боясь нарушить хрупкое безмолвие ночи. Фаенон встал, открыл дверь и молча пропустил его внутрь. Золотистые волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас растрепались, словно их взъерошил отчаявшийся человек. В янтарных глазах плескалась не просто болезненная тоска, а что-то похожее на животный страх. И под этим слоем Фаенон увидел что-то еще – глубокую, невыносимую вину. На запястье виднелась свежая царапина, которую он не заметил раньше. Мидей молча опустился на кровать, избегая взгляда, словно стыдясь своей слабости. В комнате воцарилось тревожное спокойствие, нарушаемое лишь их прерывистым дыханием. — Расскажешь? — спросил парень спустя несколько тягостных минут, плюшевая химера осталась одиноко покоиться в ногах кровати, словно забытый свидетель их молчаливой драмы. — Не сейчас, — прошептали в ответ. И Фаенон не стал настаивать, не желая причинять еще большую боль. Он обнял Мидея, чувствуя, как дрожат его плечи. От него пахло гарью и чем-то еще, неуловимо знакомым, но Фаенон не мог понять, чем именно. Он прижал его к себе крепче, пытаясь согреть не только теплом своего тела, но и теплом своей любви. Они сидели так, молча, пока ночь медленно обволакивала их своим умиротворением, словно теплым одеялом. — Давай спать? — негромко предложил Фаенон, показав на кровать. Мидей лишь кивнул в ответ, скинул рубашку и лег рядом. Дыхание постепенно синхронизировалось. За окном мерно стрекотали сверчки, словно убаюкивая их своей серенадой. — Я всегда рядом, Майди, — прошептал Фаенон, нежно касаясь его руки. Мидей закрыл глаза, уголки губ дрогнули в слабой улыбке, словно проблеск надежды в темной ночи. — Спасибо, — прошептал он. Тишина снова окутала комнату, но теперь она была иной — успокаивающей, поддерживающей, словно невидимая стена, защищающая от внешнего мира. Фаенон почувствовал, как Мидей прижался к нему ближе, словно ища тепла, и обнял его в ответ. Легкий поцелуй коснулся виска. Вскоре дыхание Мидея стало ровным и спокойным. Фаенон провел рукой по его волосам, тот уже уснул. А он еще долго не мог заснуть, всматриваясь в любимое лицо в полумраке, обещая себе, что обязательно узнает, что случилось, и поможет ему справиться со всем — больше всего он ненавидит это чувство, когда не знаешь, как помочь близкому человеку. Вопросы роились в голове, как пчелы в улье, но он решил отложить их до утра, зная, что сейчас главное – быть рядом, быть его тихой гаванью. Он придвинулся ближе и, наконец, тоже погрузился в сон, надеясь, что завтрашний день принесет ответы и развеет печаль в янтарных глазах любимого.