Печальные письма к Лилит

— МЭЙФИЛД, ТВОЮ МАТЬ! — закричал Билли Харгроув, стоя обнаженным под душем, прикрываясь пластиковой шторкой с геометрическим рисунком. — Я думала, это мама! — кричала в ответ испуганная Макс, зажмуривая глаза и выбегая из ванной комнаты, хлопая дверью, забыв от неожиданности выключить кран в раковине. — КИПЯТОК, ДУРА! — рычал Билли Харгроув, пытаясь выключить кран душа вслепую, ибо мыльная пена шампуня попала ему в глаза. То лето для новоиспеченного семейства Харгроуво-Мэйфилд было непростым. Сьюзан став «миссис Харгроув» перевезла последние вещи из их съёмной квартиры с Макс на Манчестер-Битч 19, а саму Мэйфилд взяла словно котёнка под мышку и положила сверху, на корзинку, внеся в новый дом, в котором главным был мистер Харгроув-старший. После дня росписи прошло два месяца. На дворе был август 1980-го. Начался сезон дождей, липкого воздуха и третьей волны туристов на океанское побережье. Нил и Сьюзан продолжали работать в книжном издательстве, а по вечерам устраивали «семейные», что-б-их, ужины, воркуя между собой, будто не замечая двоих подростков, наблюдавших это, и тошноту на их лицах. Билли и Макс даже не пытались подружиться. Во-первых, Билли было уже восмендацать лет, а Макс только исполнилось пятнадцать. Пубертат в самом разгаре. У обоих. А вот общего в друг друге они ещё ничего не нашли. Во-вторых, Макс всё ещё злилась на Харгроува-младшего за то, что он устроил на вечеринке у Маккалей, а после всего произошедшего ещё и сдал её матери. Макс уже второй месяц сидела под домашним арестом, в чужом доме, с людьми которых она успела возненавидеть до трясучки. Несколько раз она конечно же пыталась сбежать. Через окно, примерно в час ночи. Но каждый раз что-то её останавливало, однако именно сегодня случилось то, что случилось. — Ну и зачем? — раздался голос Билли Харгроува за её хрупкой и вспотевшей спиной. Макс слезала по красной, покрытой уже в некоторых местах ржавчиной, пожарной лестнице со второго этажа дома. Девчонка от звука его прокуренного голоса, едва не отпустила мокрые пальцы. Спрыгнув на землю, Макс поправила длинные рыжие локоны, что закрывали красное лицо. — Что зачем? — буравя взглядом Билли спросила Макс. Харгроув сидел на капоте своей машины, его поза была лениво-расслабленной, от того настораживала Мэйфилд ещё больше. Билли затягивался сигаретой, глубоко, всеми лёгкими, и выдыхал дым белыми кольцами. — А, — хмыкнул Билли, улыбаясь, — надо было спросить «куда». Так куда же ты собралась, Максин? Уже ночь вроде как, хорошие девочки спят в своих постелях давно. Билли бросил на неё оценивающий взгляд. Макс была в своём скейтерском прикиде, как и всегда. Та вечеринка и Макс в платье — это полное исключение из всех правил. Но несмотря на то, что Макс было комфортно в своей обычной одежде, то, как Билли её осматривал, ей не очень нравилось, хотелось срочно взглянуть на себя в зеркало, проверить в порядке ли всё. Она смущалась? И с каких пор, будучи всегда в мужских компаниях, Макс Мэйфилд начала смущаться? Что за ерунда. — Не твоё дело, Харгроув, — грубо ответила Макс, — что позовёшь своего папочку и мою мамочку? И снова нажалуешься им на меня, чтобы они заперли меня дома до конца жизни? — Я мог бы сделать именно так, — Билли выпрямился, туша носком кроссовка сигарету, — однако, если скажешь куда собралась, могу довезти. Макс это удивило, даже слишком. Билли Харгроув предлагает ей поездку по ночному Лос-Анджелесу вместо нотаций предков, к которым должен был привести под руки. — А в океане не утопишь? — со злым сарказмом спросила Мэйфилд. — Нет, только если в очередном бассейне, — подмигнул Билли, открывая дверь переднего сиденья. Макс отметила про себя, на сколько Харгроув был высоким с красивым профилем, и красивым в принципе. Поморщившись от собственных мыслей, Макс Мэйфилд недоверчиво подошла к машине. Билли Харгроув до сих пор галлантно держал дверь. — Если это план-капкан для моего убийства, Харгроув, то мой призрак будет приходить к тебе каждую ночь и..... Пульс Мэйфилд стал более учащённым, когда Билли пристёгивал её ремень безопасности. Его лицо было слишком близко. Снова. Он буквально склонился над ней. Макс против собственной воли вдохнула побольше воздуха, в котором была свежесть августа и духи её старшего сводного брата. — Видеть, как я трахаю тёлок, да-да, Максин, отличное шоу, — закрывая дверь ответил Билли. — Фу, Харгроув, — Макс скрестила руки на груди, отводя взгляд. Билли сел на водительское кресло, закрыл дверь, поправил зеркало заднего вида, и какое-то время, всего лишь четыре минуты, они вдвоём сидели в тишине. Это должно было быть странным, но почему-то им обоим так не казалось. — Так куда собиралась? — прервал тишину Билли. Макс некоторое время обдумывала сказать ему или нет, но наконец решившись, вздохнула и произнесла. — На Майн-стрит 11, к моему отцу, — ответила Макс и упёрлась взглядом в лобовое стекло, начав краснеть. Возникла пауза. Билли Харгроув оценивал ситуацию, прекрасно помня о двух вещах. Адрес расположен через гетто. Макс нельзя общаться Сэмом. — Кхм, — Билли взглянул на Мэйфилд, — то есть ты решила самостоятельно наведаться к своему отцу, прекрасно зная, что тебе запретили, и что он живёт в наркопритоне. — Мой отец не живёт среди наркоманов! И он не наркоман! — закричала Макс, молниеносно вспыхивая. — Окей, но наши предки ясно тебе дали понять, что запрещены любые контакты с мистером Мэйфилдом, — Билли говорил это спокойно, словно психолог, отговаривающий пациента от сомнительного опыта. — Билли! Мой отец всего лишь изменил моей матери, но он не преступник и не маргинал. Я хочу его увидеть, чёрт возьми! — кажется, на последних словах Макс вхлипнула. — Пореви ещё, — буркнул Харгроув, поворачивая ключи зажигания. Дорога заняла около часа, дом мистера Мэйфилда был расположен в самом конце города, на отшибе Лос-Анджелеса, что было плохим местом, являющимся точкой сбора алкоголиков и наркоманов, хулиганов и мелких преступников, которым ничего не мешало стать более «крупными». Одинокие фонари стояли с разбитыми лампами, сгорбленные тут и там, по линии побережья. Ночь в этот раз была звёздной, приятная прохлада облепляла тело, заставляя отдельные волоски вставать дыбом, а кожу покрываться мурашками. Хлопнула дверь камаро. Двое: парень и девушка с рыжими волосами вышли из машины. Была странная тишина. — Ну, и где его дом? — спросил Билли, осматриваясь кругом. Пятиэтажные дома, словно пустые заброшки, стояли и враждебно «смотрели» на них. В некоторых окнах не было стёкол, они были выбиты, практически нигде не горел свет. Вся эта картина напоминала сон при высокой температуре, плохой сон. — Вот он, — Макс указала рукой на пятый по счёту подъезд, — подождёшь меня? Я быстро. Девчонка уже направилась к отцовскому дому, но горячая рука Харгроува, упавшая на её плечо, отдёрнула. — Стой, — буркнул Билли, — вместе пойдём. — Зачем, Билли? Я быстро, буквально на пару минут… — Макс попыталась высвободиться из хватки. — Затем, что здесь гетто, и буквально за пару минут может случиться что угодно, Макс! — Билли вглядывался в темноту подъезда. — Ладно, пошли, — нехотя согласилась Мэйфилд. Деревянные ступеньки, покрытые серым и грязным ковролином, скрипели в такт шагам. В подъезде пахло сыростью и затхлостью. Макс Мэйфилд и Билли Харгроув поднялись на четвёртый этаж. Тёмная дверь с перекошеным номером «39C» была перед глазами Макс. Девчонка всё никак не могла решиться постучаться, ибо даже дверного звонка у Сэма Мэйфилда не было. Сгорел. — Ну? — не выдержал Билли, — мы так до второго пришествия будем стоять здесь? Наконец Макс дёрнула ручку двери, та с противным скрипом медленно открылась. Внутри квартиры стояла абсолютная темнота и пахло спрелым воздухом. То место, что звалось коридором, было завалено какими-то вещами, проще говоря, хламом. Макс аккуратно переступала эти странные кучи мусора, Билли же шёл следом за ней. Из кухни тянулась ниточка дыма. Сладковатого, но ужасно едкого. «Трава», — подумала Макс Мэйфилд. И она была права. Собравшись с духом, набрав в лёгкие побольше воздуха, Макс закричала. — Пап! Ты здесь? — раздался девичьий голос в мёртвой квартире. Пару секунд стояла полная тишина. Билли Харгроув подршёл вплотную к спине Макс, борясь с внутренним желанием, схватить за плечи Мэйфилд и уйти отсюда вон. Но вдруг раздался скрип. — Кккто это? — хриплый, тихий голос послышался из кухни. — Папа, это я! Макс! — девчонка рванулась вперед, на кухню. — Мэйфилд, чёрт! — ругался шёпотом Билли, спотыкаясь в темноте об угол стоящего шкафа. На кухне, среди объедков и пустых бутылок и жестяных банок, прямо на столе лежал Сэм Мэйфилд, голова его была прижата к столу, правой рукой он медленно возил, поднося ко рту сигарету, делая, сухими потресковавшимися губами, затяжку. Левая рука висела плетью. — Макс, уходим отсюда, — сторого сказал Билли, — живо. — Папа, ты в порядке? — у Макс на глазах появились первые слёзы. — Макс, он под кайфом, ты разве не видишь? Валим, я сказал! — в Билли возникло недоброе предчувствие. — Папа! — Макс подхватили под руки, — Папа, ты меня узнаешь? — она уже не пыталась сопротивляться. Мистер Мэйфилд остался молча лежать на столе, взгляд его был по-прежнему пустым. Он механически курил косяк. — Видимо, твой папаша ещё что-то принял. Или его так развезло, хер пойми, — захлопывая входную дверь, вслух рассуждал Билли Харгроув. Вдруг в подъезде послышался какой-то шорох, а затем — чьи-то шаги. Темнота не возволяла оценить ситуацию и понять, кто это был. Очевидно было одно — этот кто-то поднимается к ним на этаж. Два часа ночи. Трущобы Лос-Анджелеса. Полузаброшеный пятиэтажный дом. И они, подростки, совершенно одни. На лестничьей площадке было что-то по типу подсобки, не долго думая Билли подхватил под мышки Макс и поставил её в этот маленький чулан, сам же Билли влезть в него не мог при всём желании, оттого просто стал лицом к Мэйфилд, спиной загораживая её присутствие. Макс сделалось ужасно страшно. Впервые стало так тревожно. Она не могла поверить, что только что увидела. «Значит, мать развелась не из-за измены. Это был предлог.» — подумала Макс. Ей захотелось выть. Её любимый дорогой отец оказался наркоманом. А ещё она совсем одна здесь, среди неприкаянных душ. — Тише, — будто услышав её мысли, прошептал Билли, незаметно для самого себя, опуская правую руку на ее талию, прижимая к себе ближе. — Сэм, а вот и мы! — раздался гогот двух мужчин, судя по заплетающимся голосам, изрядно пьяных. Макс и Билли задержали дыхание. Если их обнаружат здесь, случится драка. Билли Харгроув дрался с двенадцати лет, но будучи в темноте и против двух противников, удача может оказаться не на его стороне. — Сэм? Ты оглох, что ли, приятель? — один мужчина толкнул дверь. Через минуту обоих пришельцев поглотила кватира мистера Мэйфилда. — Бежим, — прошептал Харгроув. Ночь была по-летнему прекрасной. Однако избавиться от липкого чувства Макс Мэйфилд никак не увадавалось. Хотелось разреветься, но она держалась. Не здесь, не при Билли. Обратно домой они ехали в полной тишине. Билли даже радио не включил. Каждый думал о своём. Но Макс Мэйфилд поняла для себя главное — отца в её жизни больше не будет. Сэм Мэфилд погиб в зависимости.

***

Нил Харгроув «играл» в примерного главу семьи ровно до собственного дня рождения. Под «примерным» предполагается отсутствие нападок на сына, разборок, а ещё скандалов и драк. Тот вечер начинался вполне безобидно, но стоило Сьюзан выйти из дома, чтобы проводить гостей-соседей, мистер Харгроув уже будучи изрядно пьяным, начал свою экзекуцию над сыном. Билли ему отвечал сквозь зубы, еле сдерживая раздражение, в итоге всё бы закончилось, как заканчивалось в их семье всякий раз, однако именно сегодня был свидетель данной картины, Макс Мэйфилд. — Уильям! — закричал Нил Харгроув, — ты ничтожество, идиот, болван, сопляк! — кулак мистера Харгроува ударил по столу. Макс сидела как вкопанная, чувствуя, что собственные волосы встают дыбом. Она никогда и нигде раньше не видела такого проявления агрессии. Билли же не шелохнулся, упрямо смотря перед собой. — Интересно даже в кого я такой пошёл? — ядовито ответил Билли. Возникла пауза. Макс наверное впервые видела как из красного человек становился белым. Это происходило всё за считаные секунды. — Встать! — заорал Нил Харгроув, вскакивая из-за стола, — я сказал встать! — мужчина растёгивал свой армейский ремень с огромной железной пряжкой. — Мистер Харгроув?.. — прошептала Макс, став абсолютно бледной, даже веснушки будто сползли с её лица и плеч. Билли медленно поднялся из-за стола, он выглядел спокойным внешне, но сердце его стучало в груди бешено. Настал час унижения и порки. И всё это ещё и на глазах младшей, но Нил буквально не замечал никого кругом. — Билли? — Макс будто во сне схватила его за руку, не желая провожать на казнь. Билли лишь на это раздраженно повёл плечом, процедив сквозь зубы. — Иди в свою комнату, Макс. Девчонка упрямо стояла на месте, зато Нил Харгроув сняв свой ремень резко приблизился к ним двоим. — Я тебе подробно объясню, в кого ты такой уродился, Уильям, когда твоя мать, о неверная жена, имела роман с тем ублюдком, что ...... — шептал Нил и взмахнул ремнём. Удар. Кожаный ремень столкнулся с плотью Билли, на что он даже не всхлипнул. У Макс пересохло в горле. Дальше всё было как в тумане. Макс Мэйфилд будто в замедленной съёмке наблюдала, как Нил Харгроув бьёт ремнём Билли, а тот просто сжимая зубы до острых скул, молча сносит побои. В какой-то момент от особенно сильного удара Били упал на пол, мистер Харгроув бросил ремень и начал бить его ногами. — Мистер Харгроув, пожалуйста, не надо! — закричала Макс, вцепившись пальцами в собственные рыжие волосы. Нил Харгроув продолжал наносить удары ногами в живот Билли, а тот лежал, смиренно принимая каждый, будто был боксёрской грушей. Из носа Билли текла кровь, голубые глаза его были слегка влажными, смотрели куда-то в стену. Макс Мэйфилд не выдержала от увиденного. В её картине мира просто не могло быть столько насилия, к тому же по отношению к ребёнку. Да, Билли Харгрову уже был совершеннолетним, но всё ещё оставался сыном своему отцу. Какой-то момент Макс услышала всхлип, принадлежавший Билли, что прозвучал между ударами и ругательствами, которые продолжал наносить Нил. Девчонка побежала на кухню, дрожащими руками открыв все шкафы, она наконец нашла самую тяжёлую, чугунную сковородку, и тихо вернувшись в гостиную, Макс со всего размаха ударила ей по голове мистера-Харгроува. Те пять секунд, которые Нил Харгроув просто молча стоял к ней спиной, для Макс Мэйфилд показались вечностью. Но вот Нил резко падает физиономией в пол, а Билли тихо выдыхает, прикрывая свои голубые глаза с длинными ресницами. — Билли, Билли, ты в порядке? Тебе очень больно? Ты жив, скажи? — щебетала испуганная Мэйфилд. Она облепила своими маленькими ладонями избитое лицо Билли Харгроува. Он смотрел на неё изумлённо, едва ли пряча вопрос в голубых глазах, отмечая про себя, что у глаз Макс тот же цвет. В это мгновенье между ними двумя что-то произошло. Короткое замыкание, не иначе. Когда из их семьи ушла мать Билли, ему было шесть лет. Когда отец впервые поднял на него руку, ему не было и девяти. Никто за это время, ни одна живая, но лживая душа не вступилась за него во время драк с Нилом. Он, Билли Харгроув, всегда проигрывал, каждый раз оставаясь в крови и с ушибами на лице и теле, молча зализывая раны в собственной тачке, голубой камаро, единственной хорошей вещи, что подарил ему отец на шестнадцать лет, а после выплёскивая весь свой необузданный гнев и всю свою обиду на окружающих: задротов-одноклассников, соседей, друзей. Он всегда, с самого раннего детства был один, Билли просто смирился с этой мыслью, с данной реальностью. И вдруг появилась эта девчонка, на той самой школьной вечеринке, а теперь, каким-то боком, оказавшаяся в его доме, став его сводной сестрой, въебавшая по голове его отцу. Сковородкой. Она, Макс Мэйфилд, будучи метр в прыжке, хрупкая, но чертовски смелая. И, чёрт возьми, она изменила весь привычный сценарий этой стабильной драмы. — Что-то мой папаша сегодня в раж вошёл, — кашляя, тихо сказал Билли, пытаясь встать. Макс подставила ему своё девичье плечо, чтобы он смог на неё опереться. Билли проигнорировал данный жест, шумно выдыхая. — Билли, надо вызвать полицию! Срочно! — Макс уже было кинулась к телефону, но Билли перехватил её за руку, отёргивая. — Куда рванула, Мэйфилд? — вдруг со злобой спросил Харгроув. — Билли, но посмотри, что он с тобой сделал?! — возмутилась Мэйфилд. Макс старалась не обращать внимание на то, как жгло место, где Билли держал её за руку. До сих пор держал. Но его интонация, резко ставшая злой, её смутила. — Послушай, Максин, — ядовито начал Билли, — советую забыть всё, что ты здесь увидела или услышала, ясно? — Ччто, прости? — Макс не могла поверить своим ушам и понять откуда возникло столько яда в голосе человека, которого она только что спасла. — Это не твоё, блять, дело, поняла? Тебя вообще здесь не должно было быть. Неужели ты такая тупая, что видя начинающийся пиздец, не могла просто свалить куда-нибудь? — уже кричал Билли Харгроув. — Вот именно, Билли! Это «пиздец», то, что здесь творилось! Как я могла тебя оставить? — Макс вырвала руку из его хватки, чуть не упав. — Мэйфилд, — Билли смотрел на неё в упор, — мы друг другу никто, знаешь? Мне плевать на тебя, а тебе должно быть плевать на меня, уяснила? — он схватил и сжал до боли плечо Макс. Девчонка всхлипнула. — Ты такой же мудак как и Нил, — плюнула ему в лицо Макс и убежала в свою комнату, громко хлопнув дверью. — Наконец, до тебя дошло, Птичка, — крикнул ей вслед Билли. — Милый, я дома! — пропела из коридора Сьюзан. Увиденная картина её шокировала, однако новоиспёченного мужа она естественно оправдала. Спустя десять дней Билли и Макс вдвоём перехали в Хоукинс, штат Индиана.