Печальные письма к Лилит

— Макс, просыпайся детка, — ласковый голос матери раздался над рыжей макушкой, к которой, через мгновенье, прикоснулась женская рука. Девчонка сладко и сонливо улыбнулась, поворачиваясь к пока ещё невидимой руке, но всей своей нежной кожей чувствуя её тепло. Сегодня было третье июня, 1980-го года. В Лос-Анджелесе, штат Калифорния стояла прекрасная погода, местные жители уже с пяти утра шли на пляж и занимались сёрфингом, сражаясь с волнами тёплого океана. Приоткрыв голубые глаза, Макс Мэйфилд увидела за окном яркий солнечный луч, бившийся сквозь стекло и кружевные белые занавески. Электронные часы, что стояли на прикроватной тумбочке, показывали ровно восемь утра. Птичьи переливы умиротворяли, хотелось вновь провалиться в сон. Её мать, Сьюзан Мэйфилд всю неделю до этого рассказывала о каком-то своём новом «друге», с которым она познакомилась на работе, в книжном издательстве, когда её перевели в другой филиал. После болезненного развода с Сэмом Мэйфилдом, отцом Макс, из-за его измены, Сьюзан тяжело переживала предательство, судебный процесс и грядущее одиночество, порой забываясь с бутылкой красного вина. Макс не сделала матери ни единого замечания, лишь молча убирала пустой бокал со стола и отводила сонную Сьюзан в спальню. А спустя какое-то время миссис Мэйфилд повстречала «интересного мужчину средних лет» и у них закрутился роман. Макс не была против отношений её матери и мистера Харгроува, которого она ни разу не видела вживую за эти несколько месяцев, но зато часто наблюдала его присутствие через подарки, которые он делал Сьюзан, слышала рассказы влюблённой матери о нём и иногда его единственном сыне, с которым, как была уверена Сьюзан, Макс обязательно нашла бы общий язык. Макс Мэйфилд ничего на это не отвечала, лишь пожимала плечами, понимая, что изменения в их семье не избежны, однако интуиция внутри девчонки била тревогу за мать и её инфантильное поведение, подсказывая, что в будущем грядёт «шторм». — Знаешь, Максин, я влюбилась в него буквально до безпамятсва, — мечтательно сказала Сьюзан, расчёсывая волосы, стоя перед зеркалом в ванной. — Я вижу, мам… — Детка, ты тоже когда-нибудь влюбишься! — женщина восторженно обернулась к дочери, держа в руах тюбик туши. — Упаси Бог! — ответила Макс в возмущении, — чтобы быть как все те глупые девушки, пускающие слюни на своих избранников, которые ещё дурнее их? — Мэйфилд вскинула брови. Сьюзан рассмеялась, подходя к дочери, обнимая её. — Максин, тебе всего лишь пятнадцать, нельзя быть столь радикальной в отношении мужчин. Ты возраста Джульетты, а рассуждаешь словно бунтующий мальчишка? — женщина мягко улыбнулась. — Потому что я по природе революционер… — Макс потупила взгляд, чувствуя запах духов матери, которые ей всегда казались слишком вычурными. — Ну, хорошо, Солнышко, — согласилась Сьюзан, — мы с мистером Харгроувом и его сыном, кажется… — Сьюзан вспоминала имя, — Уильямом, да точно! Мы все будем ждать тебя в ресторане, на Манчестер-бич, подходи к семи вечера. — Океей, — Макс потянулась словно кошка в дверном проёме, и взглянула на часы, висевшие на стене, в прихожей. Было четыре часа дня. И сегодня Стэйси Маккалей, страшеклассница из двенадцатого класса, школы святой Елизаветы, Лос-Анджелеса, устраивала в своём доме огромную вечеринку по случаю её дня рождения, на которую она пригласила всю среднюю и страшую школу, благо дом её родителей позволял вместить столько народу, а сами мистер и миссис Маккалей уехали за город. Стэйси Маккалей и Макс Мэйфилд были хорошими приятельницами, познакомившись однажды совершенно случайно в заброшеном школьном туалете на последнем этаже, прогуливая уроки, дабы покурить сигареты, не привлекая внимания старого охранника, мистера Фича, и ханжей-учителей. И с того самого дня девушки выручали друг друга в трудной жизненной ситуации. Например, когда Макс нужно было купить пачку «Мальборо», а ей было лишь пятнадцать, и продавцы в местном супермаркете делали вид, что соблюдают закон, но именно с ней. Или когда Стэйси негде было переночевать, ибо её родители выгнали из дома за ужасное поведение, которое не присуще «хорошим девочкам из приличной американской семьи, 80-х». — Что, прям так и сказали? — смеялась Макс, удобнее устраиваясь на пирсе, наблюдая закат на одном из пляжей Лос-Анджелеса. — Макс, мои предки спалили нас с Мэтью, когда мы трахались на заднем сиденьи машины, его матери, — подмигнула Стэйси, откусывая мороженое. — О мой Бог! — глаза Макс стали в два раза больше, — да, ты отчаянная, Стэйси! — воскликнула Мэйфилд. Дул тёплый ветер, чайки летали над океаном в поисках добычи, красное солнце медленно садилось за линию горизонта, было до безумия красиво. С пляжа пахло варёной кукурузой и жареными хот-догами. Макс глубоко вдыхала этот воздух, пропитанный свободой и беззаботностью. Кажется, лето 1980-го года обещало быть счастливым. — Ты тоже такой станешь, когда по-настоящему в кого-нибудь влюбишься, — Маккалей задела локтем задумчивую Макс. — Не знаю, — вздохнула Мэйфилд, качая ногой, носок, кроссовка, которой едва касался солёной океанской воды. — Я тебе это гарантирую! — смеялась Стэйси. — Да, ладно?! — Макс закусила нижнюю губу, с вызовом посмотрев на подругу. — В эту субботу я устраиваю грандиозную вечеринку. Приходи. Зову всех. Пол-города. — Я не знаю, мама что-то говорила про ужин с её новым парнем, и я… — сомневалась Макс. — Забей, и просто приходи, можешь остаться не до конца. Хотя, — Стэйси поправила белокурую прядь, с которой играл ветер, — в конце обычно всё самое интересное начинается. — А кто там будет? — Вся старшая школа Лос-Анджелеса там будет, — улыбнулась Маккалей. — И тебя предки снова не выгонят из дома после этого? — Никак нет, я сама уйду, мы с Мэтью заканчиваем школу в этом году, и уезжаем в Аризону, — кивнула Стэйси. — Надёжный план, — ответила Макс. — Да иди ты, — снова рассмеялась Стэйси. В тот вечер Макс Мэйфилд впервые надела платье, которое откопала в шкафу Сьюзан, чёрное и короткое, украшенное пайетками в зоне декольте. Осмотрев себя в зеркале, Макс Мэйфилд решилась пойти на последний крайний шаг, и накрасила губы алой помадой, которую когда-то купила ей мать, а еще распустила длинные рыжие локоны. — Обалдеть, — первое, что сказала Стэйси, увидев Макс на пороге своего пентхауса. — Слишком? — Макс смущенно сжимала оголённые руки на груди. — Да ты шутишь? Макс Мэйфилд оказывается может быть девушкой, а не только бунтующим мальчишкой-скейтером! — Воскликнула Маккалей. — Я сейчас уйду, — прошептала Макс. — Проходи, немедленно! — Стэйси схватила Макс за руку и ввела в дом, закрывая дверь, не обращая внимания на протесты младшей подруги. На первом этаже большого дома уже собрались люди, подростки от шестнадцати и старше, в руке почти каждого, был красный стаканчик с пуншем. Из колонок звучала музыка, песни-хиты, Кэйт Буш, звонкий голос которой бил по барабанным перепонкам. Толпа, из человек шестидесяти, танцевала и обащалась друг с другом. Макс практически никого из них не знала, осторожно следуя по пятам за Стэйси, переходя с этажа на этаж. — Погоди, кажется, вот они! — Стэйси пошла навстречу к команде бейсболистов. — Эм, Стэйси, — глаза Мэйфилд бегали по лицам парней в футболках, которые им были не размеру, — я, пожалуй… — Макс уже хотела уйти, скрыться, спрятаться, когда Маккалей её окликнула и представила группе спротсменов. — Это Макс, — Стэйси подтолкнула девчонку в центр круга, — знакомьтесь, она кстати, круто катается на скейте, вы знали? — Прокатишь меня? — пошло пошутил один из членов команды. Макс поморщилась, ничего не ответив. — Дэвид, ей всего пятнадцать, так что заткнись, — защитила подругу Маккалей. Музыка сделалась чуть тише, пауза стала неловкой. Макс смотрела на всех собравшихся, чувствуя что сама становится объектом пристального изучения. Как вдруг её окликнули. — Что за «пернатое создание» здесь оказалось? — раздался низкий голос за спиной девчонки. Макс обернулась и увидела высокого молодого парня, лет семнадцати, с большими голубыми глазами, совсем как у неё, длинными ресницами, острыми скулами, прямым носом и пухлыми, в меру, губами. Волосы его были цвета спелой пшеницы, доходившие до шеи и слегка взъерошены, а в одном ухе была серёжка. В белых зубах парень держал зажённую сигарету и широко улыбался. «Красивая улыбка, но хищная», — подумала тогда Макс. — О, Билли! — приветствовала его Стэйси, — рада, что ты пришёл. — Маккалей, с днём рождения, — Билли отсалютовал ей бутылкой пива. — Только давай сегодня без драк и скандалов, хорошо? — Стэйси подмигнула ему и куда-то ушла в компании своих подруг-одноклассниц. — Как скажешь, Маккалей, как скажешь, — кивнул Билли, делая глоток пива, — Так как тебя зовут, моя Птичка? — молодой человек подошёл ближе, слегка нагибаясь, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Хэй, я слышал, она перёлетная птица, из «Святой Лизи», — сказал кто-то из толпы. Парни в компании заулыбались, начав перешёптываться, все ожидали шоу и что же «выкинет новая игрушка». Но Макс не отступила и шага назад, выпрямив спину и высоко подняв голову, сквозь зубы сказав. — Я тебе не «твоя птичка», понял? — Макс хотела выглядеть воинственной, но эта попытка лишь забавляла окружающих. — Смотри какая она, Билли, — сказал Гейтен, хлопая друга с сигаретой по плечу. — Маленькая, но очень гордая! — рассмеялся Дерек. — Зачем так грубо, Птичка? — спросил всё тот же низкий голос, который теперь и впредь Макс Мэйфилд узнает из тысячи других. Напряжение, которое завязывалось между ними двумя, другие уже чувствовали кожей. Он выдыхнул носом дым, продолжая улыбаться, и вдруг похлопал по рыжей макушке своей большой горячей ладонью. Всё. Это был предел. Максин Мэйфилд стала красной. От щёк до шеи. А ещё ужасно злой. Это не осталось незамеченным. В толпе загоготали. — Думаешь, ты здесь самый крутой? — Макс нахмурила брови. Их лица были в считаных дюймах друг от друга. — А разве нет? — его улыбка стала напоминать звериный оскал. — Ммм, — Макс манерно закатила глаза, — думаю, так считают только те дешёвки, готовые быть рядом с таким как ты, исходя из собственной тупости, а ещё, — Макс выхватила из его рта сигарету. Толпа затаила дыхание. — Ты глупый мальчишка, жаждующий внимания, но всем здесь на тебя плевать, Билли, или как там тебя зовут. После этих слов, сказанных в абсолютной тишине, Макс потушила сигарету о его джинсовую куртку. Синяя ткань начала медленно тлеть и дымиться. — Баста! — выкрикнул Гейтен. — Она тебя уделала! — кричал кто-то из друзей униженного Билли. — Ты охерела?! — прошептал Билли, буравя Мэйфилд яростным взглядом, туша сигарету носком кроссовка. Макс ничего не успела на это ответить, как и сбежать, затеряться между пьяными страшеклассниками, когда Билли её схватил за предплечье. Снова включилась громкая музыка, люди вокруг начали расходится по своим группам и танцевать, не обращая на них двоих никакого внимания. — Пусти, сказала! — Макс всё ещё пыталась вырваться из его хватки. — Стэйси! Стэйси! — кричала она. Девчонка отчаянно звала виновницу торжества, но та, к сожалению, была занята на втором этаже с капитаном бейсбольной команды Лос-Анджелеса. — «Стэйси, Стэйси, помогите», — передразнивал её Билли, ядовито ухмыляясь и ведя Макс в пустое крыло огромного дома. — Не хочу, не хочу, пусти! — Макс упиралась словно овечка на убой, каждую заветную минуту пытаясь вырваться. — Значит, по-хорошему ты не будешь? — Билли резко остановился, взглянув на красную и дрожащую Мэйфилд, — ладно, можно и по-другому, — он взял её за талию и перекинул к себе через плечо, обхватив Макс под коленями. — Нахххал! Какое право ты имеешь меня… — Макс вцепилась к нему в волосы. — Лапать? — левая ладонь Билли смачно ударила по ягодице Макс. — Сволочь! — Макс дышала через рот, ибо в носу уже начинало щипать, и эти духи… Кажется, мускус и сандал, запах, который намертво въелся в её мозг. И который стал нравится, чёрт возьми. Макс поморщилась, хотелось врезать самой себе за эти мысли. Билли донёс Макс до пустой зоны дома, веранды с видом на небольшой бассейн. Сильные руки резко и больно сбросили девчонку с горячего плеча. У Макс закружилась голова, ударившись голыми коленями о бетонный пол веранды, девчонка едва подавила в себе болезненный стон. Сейчас они оказались совсем одни. Там, за толстыми стенами продолжала греметь музыка, и чей-то отдалённый смех сливался с пульсирующей в висках Макс Мэйфилд кровью. Ей впервые стало не по себе, она почувстовала настоящий страх рядом с ним, с Билли. Парень смотрел на неё плотоядно, сурово и зло, Макс чувствовала кожей, его радостное предвкушение мести за все те слова, что она успела наговорить там, в другой реальности, полчаса назад. — Ну, что? Я действительно похож на «глупого мальчишку, жаждующего..... ммм, — Билли закатил глаза, — «чужого внимания дешёвок»? Да? — он подошёл ближе к Макс. Девчонка скрестила ноги и на руках попятилась назад, слыша в ушах биение собственного сердца, которое вот-вот выпрыгнет через её глотку. — Ммаакс, — манерно растянул он, — или «как там тебя зовут»? — парень присел на корточки. Макс растерянно замотала головой. — Или я не прав? Неужели? — театрально вскрикнул Билли, — ну что молчишь, маленькая засранка? — его глаза сверкнули странным блеском, а правая рука потянулась к лодыжке Мэйфилд. — Думала, что можешь меня унизить при моих же друзьях? И остаться безнаказанной? Птичка, знаешь, это так не работает… — задумчиво сказал Билли. — Ты ппервый, — еле вымолвила Макс, её дико трясло. — Что ты сказала? — Билли почти ласково улыбнулся, вскинув брови. — Ты первый начал, я тебе ничего не сделала! — вскрикнула Макс резко вставая на ноги. Адреналин в её крови поднялся на столько, что она была готова к сражению хоть с самим дьяволом. Но хуже дьявола был Уильям Харгроув. — Смелая, значит, — ядовито ухмыльнулся Билли, — знаешь, а ведь это качество доводит до гроба, порой, — он резко схватил под рёбрами, сжимая с такой силой, что Макс могла едва дышать. — Молись, — Билли держал её, бесмощную, над бассейном. Одна из туфель Макс Мэйфилд случайно упала в воду, медленно утонув в бассейне. Девчонка держалась, как могла. Макс Мэйфилд никогда не умела плавать, а ещё она боялась океана, живя всю жизнь практически на побережье Калифорнии. Когда-то её отец, Сэм Мэйфилд, пытался научить дочь держаться на плаву, однако всё закончилось едва ли не фатально. Вода была настоящей фобией Мэйфилд. Любые водоёмы, бассейны и море — самый главный страх Макс Мэйфилд, с которым она не могла ничего сделать. — Да пошёл ты, — сквозь зубы ответила она. — У тебя последний шанс, соплячка, — голубые глаза с яростью смотрели в такие же голубые глаза. — А у тебя уже нет, — ответила Макс и плюнула в лицо Билли. Её гордость победила здравый смысл. Шок. Это первое, что испытал Уильям Харгроув. Ни одна живая душа, кроме его жестокого и больного отца, не смела такое творить, и так с ним обращаться. Какая-то рыжая девчонка плюнула в него. В прямом смысле. Что? — Маленькая сука! — закричал Билли и бросил Макс в бассейн, который оказался очень глубоким. Девчонка закричала в истерике, начав беспомощно болтать руками и ногами, но лишь захлёбываясь водой с хлоркой. Её лёгкие сжал корсет платья, и всё вокруг становилось таким же расплывчатым и невнятным. В ушах Макс слышала противный писк, силы бороться были на исходе. Пару минут Билли Харгроув с наслаждением наблюдал то, как Макс сопротивляется воде и плачет, пытаясь вдохнуть кислород. Однако спустя уже десять минут движения Мэйфилд становились более вялыми и хаотичными, а через ещё четыре минуты девчонка прекратила подавать какие-либо признаки жизни. — Я не поведусь на твою грёбаную провокацию, Макс, — в сомнениях сказал Билли, смотря в глубь бассейна, — сама вылезай, слышишь? — во рту стало сухо. Билли никто не ответил. Длинные рыжие волосы парашютом раскрылись по всему радиусу от головы Макс, тело которой уже погружалось на дно бассейна. — Проклятье, — прошептал Уильям Харгроув, быстро снимая свою обувь и джинсовую курту, будучи лишь в белой майке и джинсах он прыгнул в бассейн. — Дедушка? — улыбнулась Макс седому старику, что сидел в гамаке, на заднем дворе их дома. Пожилой мужчина радостно улыбнулся внучке, привественно помахав рукой. Погода испортилась, кажется, собирался дождь. — Максин, пора домой? — спросил её дедушка. — Наверное, — сомневаясь, ответила Макс, но вдруг почувствовав резкую боль в животе и груди. — Дыши, твою мать! — раздался голос откуда-то сверху, будто сквозь толщу земли. Билли, будучи в панике, не мог найти потайную молнию на чёрном платье Мэйфилд, корсет, которого сжимал рёбра и живот Макс. Харгроуву оставалось лишь рвать платье по лоскутам, параллельно с неимоверной силой он давил на грудь и рёбра девчонки, делая массаж сердца и выталкивая набранную воду. Когда Макс закашляла, Билли перевернул её на живот, начав хлопать по лопаткам, и выдохнул, наконец, сам. — Пиздец, — прошептал Харгроув, вытирая лицо, к которому липли мокрые волосы, слегка подрагивающими пальцами. — Кхр, — Макс продолжала кашлять, голова её ужасно кружилась, перед глазами были яркие пятна. — Ты как, Макс? — в голосе Билли Харгроува было что-то похожее на сожаление. Мэйфилд начала осматривать себя, покрываясь краской, потому что сейчас она была в одном мокром белье в цветочек и порванном, абсолютно испорченном платье, лиф, которого был на уровне её бёдер. — Чёрт, мама меня убьёт. Это её платье было! — Макс прикрывала грудь руками, злясь и одновременно испытывая негодование. — Что ж, твоя мамаша купит себе новое, и впредь не будет пускать свою глупую дочь на взрослые тусовки, — ответил сухо Билли, смотря куда-то в окна дома, в котором до сих пор шла вечеринка, и мигали огни. — Ты всё испортил! Ты всё сломал! — закричала Макс Мэйфилд, закрывая лицо ладонями. Она плакала. — Бери, — Билли протягивал Макс свою джинсовку, — надевай! — зло закричал он, — хватит истерить. — Отвали! — тушь и помада на лице Макс размазались, оставив жирные разводы. — Блядство, — Билли взглянул на наручные часы, время было семь вечера, — отец меня пришьёт, — он быстро стал зашнуровывать кроссовки, — ещё этот гребаный ужин с его новой тёлкой, — ругался шёпотом Харгроув, поднимаясь на ноги. — Я сожгу твою грёбаную куртку, понял?! — кричала ему вслед плачущая Макс, оставшись сидеть на мокрой плитке у бассейна. Он ушёл не борачиваясь. Стеклянная дверь в дом захлопнулась, а через несколько минут вновь открылась. На веранде стояла Стэйси Маккалей, и она была в ужасе. — Боже, Максин, что с тобой случилось? — девушка подбежала к подруге, обнимая её. От Стэйси пахло яблочным шорли и свежестью. Макс уткнулась носом ей в плечо, продолжая рыдать. — Это всё он! Он всё испортил! — повторяла в истерике Макс, обнимая Маккалей. — Харгроув? Когда он меня нашёл, сказал, что тебе нужна помощь, разве не так? — спросила удивленная Стэйси, — это он с тобой сделал это? — в голову Маккалей закрались страшные подозрения. — В смысле «Харгррув»? Его фамилия «Харгроув»? Нужна помощь? — Макс прекратила рыдать, лишь всхлипывала носом и удивленно уставилась на подругу. — Да, это был Уильям Харгроув, он из одиннадцатого класса, из школы «Святого Стефана», что он сделал с тобой, Макс? Мне стоит вызывать полицию? — девушка начала осматривать Мэйфилд, помогая той встать. — Эм. Он кинул меня в бассейн, — тихо начала Макс, — а я не умею и боюсь плавать. — За что, Макс, — Стэйси чуть улыбнулась, вскинув тонкие брови. — Эм… я плюнула ему в лицо, — сконфуженно ответила Мэйфилд, зардевшись. — Так, — девушка прыснула от смеха, — А платье? — Стэйси окинула взглядом внешний вид Максин. — Ну, я начала тонуть, а он стал меня спасать, корсет давил, и в общем, вот. — Ясно. То есть вы практически переспали у меня на заднем дворе, и в страстных порывах Харгроув ещё и платье тебе порвал? — резюмировала Маккалей, беря под локоть вспыхнувшую Макс. — ЧТО?! НЕТ, СТЭЙСИ! НИЧЕГО НЕ БЫЛО, ПРАВДА!!! — Мэйфилд замотала мокрой головой, рыжие пряди липли к горячей шее. — Я вижу, Макс, надеюсь, что вы хотя бы предохранялись, — поджав губы, ответила Стэйси. — Ты не правильно всё поняла! — причитала Макс. — Расслабься, я никому не расскажу, правда его бывшая — моя неплохая подруга, а у неё, знаешь, суровый нрав, но мне кажется, даже она бы не усторила такой «жесткач»… а между вами двумя так и заискрило, не мудрено, что… Ну дела! — Стэйси провожала Макс в гостевую ванную. — Стэйси, что мне делать? — Макс обернулась через плечо. — Помыться и переодеться. Я принесу тебе что-то из своего, ладно? А куртку его тогда у меня оставишь, я передам ему на следующей неделе, через Мэтью, они ведь одноклассники, — покачав головой, ответила Стэйси и ушла наверх. — Ладно, — прошептала Макс начав снимать с себя джинсовую куртку Харгроува и платье Сьюзан, вернее, то, что от него осталось. Макс посмотрела в зеркало, увидев на собственных груди, животе, и ребрах следы от мужских пальцев, его пальцев — последствие её спасения. — Утонуть было лучше, — прошептала Макс, включая кран с горячей водой, в душе.

***

— Ты опоздал на тридцать восемь минут, Уильям, — тихо сказал Нил Харгроув, сторого смотря на сына из-подлобья, — ты заставил нас со Сьюзи ждать. В ресторане играли живой джаз, официанты в белых перчатках ходили с подносами, разнося еду и разливая дорогое шампанское. Нил Харгроув и Сьюзан Мэйфилд сидели за дальним столиком у окна, Билли Харгроув же стоял около стула, выслушивая разнос отца. — Простите, сэр. На городском мосту была пробка, — очень стараясь сохранять спокойствие, ответил Билли. — Когда мужчины обычно разговаривают друг с другом, они обычно смотрят друг другу в глаза, Уильям, — сжимая челюсть, произнёс Нил. — Да, сэр, — Билли поднял свои большие голубые глаза, на человека, что звался его отцом. — Дорогой, всё в порядке, моя Максин тоже опозадывает, — Сьюзан погладила руку Нила. Билли уставился на Сьюзан, всего на секунду, не успев скрыть собственного изумления. «МАКСИН»?! — Можешь присесть, Уильям, — Нил указал на его место, — и что у тебя на голове? Почему волосы мокрые? Одежда помятая? Где ты вообще шлялся? — повысив голос спросил его отец. — Господа, желаете ли чего-нибудь? — официант с усиками, как из 50-х, подошёл к их столику весьма вовремя. — Да, пожалуй, — Нил открыл меню, начав читать его. — О, Макс, детка, — Сьюзан помахала рукой рыжей девчонке, которая была одета в синее платье и искала их столик взглядом, — мы здесь! — Здравствуй-те, — Макс старалась не смотреть на Билли, когда садилась за стол рядом с матерью, напротив «своего будушего старшего братца». — Что с твоими волосами? Они мокрые? — задала тот же вопрос Сьюзан, но более нежно. — Кхм, мам, всё в порядке. Решила принять водные процедуры, не успела высушить волосы, — ответила Макс, через мгновенье получив пинок под столом. Мэйфилд наконец подняла взгляд на Билли Харгроува, в её глазах читалось послание: «иди нахер, Билли, иди нахер». — Как поживает Кэтти? — спросила Сьюзан, когда им уже принесли еду. — Мм, неплохо, мам, передавала тебе привет, кстати, — Макс насадила на вилку кусок рыбы. Аппетита не было вовсе. — Разве твою подругу зовут «Кэтти»? — как бы случайно переспросил Билли, улыбаясь, — мне кажется, что сегодня вечеринка была у Стэйси Маккалей, — Макс тут же пнула его под столом, но Харгроув-младший на это и бровью не повёл. — Не поняла? — удивилась Сьюзан, — Стэйси Маккалей? Так ты к ней пошла домой? Ещё и вечеринка? — с каждым словом голос Сьюзан становился жёстче. — Мам, я… — Макс побледнела. — Я же запретила общаться тебе с этой порочной, — Сьюзан проглотила слово, — Макс, как это понимать? О её выходках знает вся школа, весь район, родительский коммитет! — Мам, пожалуйста, — Макс буравила взглядом довольного Билли, последний буквально расцветал словно южный цветок под майским солнцем. — Да, Максин, — согласился Билли, — на таких вечеринках обычно много алкоголя и чужих людей, надеюсь, что с тобой ничего не случилось? — Ты ещё и пила?! В компании взрослых парней?! — почти вскрикнула Сьюзан. Макс вновь пнула ногой Билли под столом. Тот сделал щенячьи глаза, вторя и кивая на каждое слово возмущения миссис Мэйфилд. — Мама! — Макс закрыла лицо руками. — Поговорим об этом дома, Максин. Но сразу скажу, что на лето ты наказана. Я не приемлю такое поведение. — Кхм, дорогая, может, стоит уже сказать? — Нил Харгроув сделал глоток вина из бокала. — Да, думаю, «дети», — и Билли, и Макс поморщились от этого обращения, — вы должны знать, что сегодня мы с мистером Харгроувом, с вашим папой, расписались, — женщина довольно улыбнулась. — И теперь мы одна большая семья, — добавил Нил. — ЧТО?! — в один голос закричали Билли и Макс. Джаз-бэнд на сцене ресторана начал играть хиты 50-х. Все гости пошли танцевать, разбившись на пары. За столиком, в углу, возле окна с плотной шторой из зелёного бархата, сидели двое подростков, которые сегодня стали друг другу «родственниками» не желая этого, но Судьба не спрашивала их согласия, Она просто смеялась над ними.