Golden Hour

Когда зимой Донхён приходил на день открытых дверей и видел там парня, кого-то смутно напоминающего, он думал, что ему просто показалось. Когда на вступительных экзаменах чьи-то до странного знакомые глаза уставились на него из-за мольберта, он не придал этому значения. А сейчас он стоит, как вкопанный, напротив списка поступивших и пялится на одно конкретное имя. Хан Донмин. *** Они с Донмином были друзьями с самого детства. Ходили в один детский сад, потом в одну младшую школу. И в течение всех тех лет, что общались, они были неразлучны, как близнецы. А потом семья Донмина переехала и Донхён остался один. Вернее, у него были, конечно, друзья. И у Донмина там, в новом городе, парень уверен, они были тоже. Но два ребёнка, чья дружба длилась столько же лет, сколько было им самим, всё равно не могли не тосковать именно друг по другу. Какое-то время они переписывались. Но вскоре остатки звонков и сообщений сошли на нет, перекрывшись личной жизнью каждого из них. И сейчас отголоски прежних близких отношений отзывались в душе лишь лёгкой ноткой ностальгии, не более. Поэтому, отвернувшись от листа на двери и увидев в конце коридора высокую фигуру, что выдаёт сходство с тем хулиганистым мальчишкой разве что своими большими тёмными глазами, Ким испытывает неоднозначные чувства. Толпа рядом гудит: кто-то — радостно, кто-то — разочарованно. Смех счастливчиков, получивших достаточно баллов, мешается со слезами недобравших. Воздух переполнен эмоциями, и Донхён решает отойти немного, чтобы переварить для начала тот факт, что его собственное имя, после долгих лет обучения в художественной школе, после часов старательно изучаемых основ цветоведения и светотени, после невероятно изнуряющей недели вступительных экзаменов с конкуренцией в районе ста человек за место, тоже оказалось в списке. И отходит он именно в сторону той самой фигуры, что следит за ним неотрывно всё это время, будто собственный результат парня совсем не интересует. Донхён выдыхает, решаясь подойти всё же, отложив ненадолго упорядочивание своих мыслей в ровные ряды, ибо стоять вот так напротив друг друга как-то слишком неловко. — Привет. Хан Донмин? Вблизи он ощущается ещё выше. Кима, впрочем, рост тоже не подвёл. Он смотрит парню в глаза, не решаясь из чистого интереса окинуть взглядом всего его целиком, чтобы не показаться неприличным. И, да, в глазах этих он точно видит того самого Донмина, который в пять лет отбирал игрушки, а в десять уже добродушно делился обедом в школе, когда Ким свой собственный забывал. — Да… Ким Донхён? Он кивает и доброжелательно улыбается, немного неуверенно протягивая вперёд руку. Донмин пожимает. — Это действительно ты? Очень изменился. — Забавно, я подумал про тебя так же. Только сейчас понял, что это ты, когда имя в списках увидел. Поздравляю, кстати. Мы с тобой теперь в одной группе. Хан неловко усмехается, поправляя передние пряди волос. Затем смотрит по сторонам. — Не хочешь осмотреться здесь немного, пока есть время? Заодно расскажем друг другу, что за последние годы происходило. Донхён соглашается. *** Большая часть кабинетов здесь — это мастерские рисунка и живописи. Осмотрев несколько мельком, парни останавливаются в одной из них. Здесь свежо и слегка прохладно. Окна открыты настежь. Тёплый ветер, какой всегда бывает в конце августа, раздувает двойные чёрно-белые занавески, смешивая запах уличного воздуха с запахами красок и разбавителей от палитр старших курсов, раскиданных рядом с почти пустой подставкой для них в углу и пролежавших там, видимо, всё лето. — Так ты закончил школу искусств? Сильно. Ты, наверное, уже профессионально рисуешь. — Ты тоже, раз поступил сюда. Да и немало баллов набрал, к тому же. — Больше, чем ты? Вот оно. Тот самый игривый блеск в глазах, который всегда подсказывал, серьёзен этот человек или нет (а серьёзен он был, если честно, крайне редко, что, впрочем, тогда можно было списать на возраст). Ошибки быть не может. Последние сомнения и мысли о том, что этот парень — абсолютно другой человек, являющийся просто полной тёзкой Донмина, который, к тому же, дружил когда-то с полной тёзкой Донхёна, разбиваются об эти маленькие искорки. И, да. Донхён, конечно, не хочет хвастаться, но баллов на вступительных он набрал на двадцать больше, чем Хан. А переигрывать старшего ему всегда раньше нравилось. — Не дождёшься! Донмин притворно дуется, но тут же улыбается широко. — Ещё посмотрим, что будет дальше! — Кстати, как долго ты рисуешь? Знаешь, глядя на тебя раньше, никогда бы не подумал, что ты выберешь именно это направление. — Я и сам не думал. Просто начал спонтанно два года назад рисовать какую-то героиню из аниме. А теперь я здесь. — Два года? Очень маленький срок. Донхён действительно искренне удивился. Тот факт, что пять лет разницы в отработке их навыков дали всего двадцать баллов отрыва из трёхсот, немного подкосил уверенность. Впрочем, не секрет, что любую программу можно нагнать в несколько раз быстрее, если круглосуточно заниматься, что Хан, похоже, и делал. — А ты? — Семь лет. Начал почти сразу после того, как мы перестали общаться. Донмин присвистнул. — И не надоедает? — Не особо. Мне это нравится, думаю. Но поступил сюда больше потому, что рисовать умею лучше, чем всё остальное. Старший усмехнулся и отвернулся к окну, подставив лицо под слабые порывы ветра. Его веки прикрылись в наслаждении. Так Донхён мог увидеть во всей красе его ресницы. Длинные и чёрные. Ким поймал себя на том, что не отводит взгляд от Хана. Тут же отвернулся смущённо, будто старший мог это видеть с закрытыми глазами. Он действительно изменился. Стал будто… красивее. Он, конечно, и в детстве из-за своей внешности чаще других пользовался вниманием девочек. Но сам Донхён никогда об этом не задумывался. — Неплохо, да? Ким едва удержался от того, чтобы вздрогнуть и неловко замахать руками, но вовремя понял, что Донмин говорит про вид из окна. — Да… — Нам повезёт, если будем занимать кабинеты с этой стороны. Донхён отодвинул штору и проследил за взглядом старшего. Пейзаж действительно достоин был как минимум немедленного этюда. За городом, который уже постепенно накрывали вечерние тени, виднелось оранжево-голубое небо. А под ним, совсем вдалеке, — золотые рисовые поля, уже убранные, но окрашенные закатным солнцем. — Помнишь, как мы играли в таком поле в деревне в детстве? — Ага, — улыбнулся Донмин, — колосья тогда были почти с наш рост. А твоя бабушка делала такие мягкие рисовые булочки… До сих пор помню этот вкус. Донхён снова взглянул в сторону Хана. — Я скучал, когда вы уехали. — Да, я тоже… Удивительно, что мы встретились здесь. — Как будто это судьба. Ким прикусил язык. Что-то он слишком много болтает. Наверное, для Хана подобное звучит странно. Даже в десять лет он, ещё не осознавая того, был ярым противником подобного мышления. Но он только усмехнулся. — Возможно… И показался Донхёну вмиг снова ближайшим другом, тем мальчиком с взъерошенными волосами, что с Донхёном впервые начал учиться подбирать слова, только для того чтобы ненароком не задевать его тогда ещё хрупкую душевную организацию. — Встретимся у входа завтра перед парами? *** Чтобы учиться в этом вузе, Донхёну пришлось переехать из родного города к сестре, что уже четыре года жила здесь самостоятельно. В этом парню несказанно повезло, ведь ему не придётся, как ей, справляться в одиночку со всеми трудностями адаптации. И Джиу согласилась помогать со всем присущим ей рвением, ведь кому, как не ей, лучше других понимать чувства брата? Однако, некоторые проблемы не могли не подпортить им двоим жизнь. Джиу сняла новую квартиру, с двумя комнатами, чтобы не ютиться вместе в небольшом пространстве, которое она могла позволить себе, будучи студенткой. Аренда повысилась соответственно, поэтому Джиу, стоило поднять тему проживания Донхёна с ней, заявила, что не потянет всю цену долго без дополнительной помощи. Это заставило Донхёна подумать о поиске работы. Пока он только продавал свои старые учебные рисунки, чего было достаточно, но только на определённое время. А потому парень начал думать о любой возможности стабильного заработка. *** Когда Ким заговорил об этом с Донмином, оказалось, что тот времени зря не терял и за какие-то пару недель успел хорошо здесь устроиться. — Я один тут живу, так что деньги действительно нужны, — говорит Хан, вешая сумку с вещами на плечо. Последняя пара на сегодня закончилась довольно рано и сейчас парни собирались уходить. — Тебе разве не помогают родители? — Помогают немного, но я не хочу быть на полном их содержании. Я рисую арты на заказ, но это пока не приносит большого дохода, поэтому устроился на полставки в магазин винила. — Ого, интересно. Никогда в таком не был. Донмин оборачивается и смотрит удивлённо. — В Пусане разве нет подобного? — Есть, наверное, просто я никогда этим особо не интересовался. — Серьёзно? — Хан даже останавливается, обратившись к другу всем телом. — А не хочешь сейчас посмотреть? Я как раз собираюсь на смену. — Хорошо, — говорит Ким так просто, будто у него и не должно быть своих планов. Помимо домашнего задания, их, в общем-то, и нет. Хан лучезарно улыбается, и Донхёну кажется, что он похож в этот момент на себя семь лет назад, восторженного от того факта, что лучший друг интересуется его увлечениями. *** В магазине приглушённый свет, запах старого картона и спокойная музыка на фоне. Что-то вроде джаза, насколько Ким знает. — Тебе нравится музыка? — спрашивает он, наблюдая немой восторг старшего, что тот старательно пытается подавлять, но выходит плохо. — Да, и я давно увлекаюсь винилом, — отвечает Хан, параллельно здороваясь за руку с довольным коллегой, которого собирается сейчас заменить. — Я мало что в этом понимаю… — Это и не нужно. Просто наслаждайся звучанием. Тебе какая музыка нравится? — А ты можешь включить? Донмин смеётся, заходя за стойку с кассой и доставая телефон. — Да, мы можем ставить здесь свою музыку. У меня есть несколько плейлистов специально для этого. — Тогда поставь один из них. Мне по большому счёту всё равно, что слушать. Коллега Донмина уходит, махнув ему рукой, а сам парень ставит спокойную тихую мелодию. — Сегодня ничего сверхинтересного. Я немного устал. Донхён кивает и решает пройтись по рядам, пока старший откинулся на кресле, закрыв глаза. И он, кажется, понимает, что Хан в этом нашёл, когда перебирает пальцами цветастые обложки. Здесь есть новые пластинки, упакованные в минималистичные глянцевые обложки, пахнущие лаком и плотные на ощупь. А есть будто бы прямиком из девяностых, мягкие, с помятыми краями и изображениями тогдашних рокерских групп. Запах картона исходит именно от них. — Это самое крутое, тихо говорит Хан, внезапно оказавшийся рядом. — Почему? — Потому что это винил с рук. Раритеты. Здесь можно не только покупать, а ещё и отдавать старые пластинки. И это круто, потому что они — оригиналы тех лет. Как будто здесь, с ними рядом, ты в другой эпохе. Чувствуешь? Донхён смотрит на лица на обложке. И действительно ощущает себя там, где никогда не был. — Да, — всё, что он может сказать. Ощущение непередаваемое. — И тебе нравится? Ким переводит взгляд с лиц музыкантов на лицо Донмина. И оно кажется теперь до странного реальным. — Да… Я… куплю это, пожалуй. Лицо сияет и, наверное, стоило сказать это только ради такого вида старшего перед собой. Серьёзно, Ким вообще понятия не имеет, что это за группа и что у них за песни. Но Хану, похоже, они нравятся. — Это Oasis, — объясняет он, — как раз последний со скидкой, тебе повезло! Что ж, Донхён рад. Больше чужому восторгу, чем покупке. А у него, кстати, даже нет проигрывателя. Но такой можно одолжить у Хана позже. А пока парень будет рад просто смотреть на красивую картинку, стоящую на полке в спальне и напоминающую своим видом довольное лицо Хана. *** Поздно вечером Донмин позвонил Киму. Парень взял, параллельно задумавшись о том, что за весь тот срок, что они общаются, старший, как правило, даже не писал ни разу в такое время. — Алло? — Привет, Донхён-а. Слушай, у тебя нет случайно лишних холстов?