Конец сновидений

Сакура бежала так быстро, как только могли её сводимые судорогой ноги. Каждый шаг отзывался волнами покалывания по всему телу, и в тысячный раз она задавалась вопросом, как долго она была в ловушке. Звук техники молнии становился всё сильнее, но если Кагуя пробудится до того, как Сакура успеет прийти, она упустит свой шанс присоединиться к битве, которая будет перенесена в другой мир. Она стиснула зубы, заставляя своё ноющее тело двигаться вперёд. Золотой свет вспыхнул на периферии её зрения. Резко повернувшись, она бросилась к его источнику и прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть, как тела воскрешённых Хокаге превращаются в человекоподобные сгустки света. Прежде чем она успела даже окликнуть их, они рассеялись в ничто, и поляна, на которой они стояли, стала тёмной и тихой. Намикадзе Минато, четвёртый Хокаге и отец Наруто, ушёл, не успев попрощаться с сыном. — Нет, — прошептала Сакура, протягивая руку, будто одной лишь силой воли могла вернуть их ещё на мгновение. — Дитя? — Рядом с ней появился Мудрец Шести Путей. По крайней мере, он всё ещё был здесь. — Как тебе удалось избежать Бесконечного Цукуёми? — Мне не удалось, — ответила она, желудок сводило от еды, которую она съела более тринадцати лет назад. — Но это очень долгая история. — Тогда нет времени объяснять. Битва продолжается на западе, — Мудрец указал. — Тебе нужно спешить, дитя; я отдал Наруто и Саске всю свою силу, и поэтому только они могут положить конец Бесконечному Цукуёми. Если моя форма исчезнет до того, как битва закончится, ты должна научить их, как это сделать. Она вспомнила, как Наруто и Саске складывали печать Крысы в разрушенном каньоне, кровь на её руках и их навсегда потерянные руки. — Я им скажу. — Печати: Крыса, Тигр, Собака, Крыса, Бык, Дракон, Крыса. — Мудрец показывал каждую печать, пока говорил. Сакура уставилась на него. Не просто Крыса? Она заставила себя кивнуть. — Крыса, Тигр, Собака, Крыса, Бык, Дракон, Крыса, — повторила она. — Я им скажу. Но мне нужно идти, пока Кагуя не пробудилась. — Кагуя? — Мудрец странно посмотрел на неё, но у Сакуры не было времени объяснять. — Мне пора. — Она повернулась, чтобы уйти, но Мудрец дотронулся до её плеча. — Запомни: ты была во сне, дитя, — его глаза были широко раскрыты и полны тревоги. — Не доверяй ничему, что, как тебе кажется, ты знаешь. — Он отступил от неё, когда вдали раздался ещё один раскат молнии. — А теперь иди, и удачи.

***

Однажды на одной из миссий, что затянулись в осаду, Сакура играла в одну игру. Она описывала битву как последовательность шестисекундных интервалов, и в каждом таком «раунде» бойцы могли совершать определённое количество действий. Обыватель бы подумал, что шесть секунд — это ничто, но шиноби знали цену каждой. В настоящем бою на счету была каждая секунда, а битва, которая длилась больше минуты, истощала чакру и выносливость. Когда она, наконец, нашла источник звуков боя, подползая достаточно близко, чтобы видеть, но не выдавая себя, она предположила, что её друзья сражаются с Учихой Мадарой уже около двух минут. Вокруг них образовался кратер, и именно за этой изрытой землёй она спряталась, оценивая обстановку. Там был Наруто, сияющий силой Мудреца, а также той врождённой жизнерадостностью, которую Сакура редко видела на его взрослом лице. А там был Саске; её сердце инстинктивно радостно забилось при виде её мужа. Сарада была бы так счастлива… Она крепко сжала острый камень. Не думай об этом сейчас. Оставь на потом. Рядом с ногами Мадары лежало что-то размером с человека. Какаши?! Нет, присмотревшись, она поняла, что это безжизненный труп Чёрного Зецу. Но этого не могло быть; в её сне он предал Мадару и пробудил настоящего врага. Помни, не доверяй ничему, — её внутренний голос упрекнул её в глупости. Она ожидала, что влетит и всех спасёт с помощью своего знания, но не было никакой гарантии, что что-либо пойдёт так, как в её сне. Она дышала короткими, прерывистыми вдохами, запах крови и пыли заставлял её голову кружиться. «Не раскисай. Паника тебе не поможет». Сакура заставила себя дышать ровно, сжала руки в кулаки и стала высматривать, когда появится возможность. Она была единственной помощью, которая могла прийти, а её друзья не продержатся долго. Наруто и Саске всё ещё сияли силой, но глаза Саске кровоточили от напряжения, а Наруто выглядел так же измотанно, как в тот раз, когда Сакура едва спасла его сердце. Теперь он мог создавать не больше трёх теневых клонов, и каждый раз, когда они исчезали, ему требовалось чуть больше времени, чтобы создать новых. На противоположном краю кратера она заметила движение. Обито всё ещё был жив, но Сакура сомневалась, что он продержится долго без медицинской помощи. Он держался в стороне, атакуя Мадару на расстоянии, пока остальные бились вблизи. Было шоком увидеть его спустя тринадцать лет после того, как она считала его мёртвым. Возможно, в этот раз она сможет изменить его судьбу. И тут, выскочив из-за валуна, в поле зрения появился Какаши. Он выглядел не так плохо, как Обито, но, в отличие от Обито, было ясно, что он не собирался отступать. Два глубоких пореза на его груди окрасили бронежилет в отвратительный коричневый цвет, а его движения были непривычно вялыми, но он продолжал сражаться. Обито выпустил в Мадару огненный шар, и Какаши воспользовался образовавшейся слепой зоной, атаковав кулаком, полным молнии. Сакура, наблюдая, прикусила губу, чтобы не закричать, когда Мадара нанёс жестокий удар ногой в грудь Какаши. Тот застонал, скользя по земле, пока не остановился. Раздался звук, похожий на свист, и Сакура снова перевела взгляд на Наруто и Саске. Они стояли рядом, вытянув руки, и создавали нечто похожее на Расенган, но с фиолетовыми всполохами молнии. Чёрное пламя вырвалось из Мадары, и Сакура поняла, что её «идеального момента» не будет. Если Наруто и Саске падут, всему человечеству конец. Ноги сами понесли её вперёд, она бежала, дрожащими руками складывая печати. Какаши и Обито тоже мчались к ним, но Сакура знала: с их ранами и расстоянием они не успеют. Всё, как в тот день на крыше больницы, — прошептала Внутренняя Сакура. Только на этот раз она не вставала между ними, а защищала их обоих от чего-то иного. И на этот раз, поклялась она, она наконец-то принесёт пользу. Она остановилась перед своими лучшими друзьями за мгновение до того, как их настиг Аматерасу. Ей так много хотелось им сказать, но пламя сожгло все мысли. Она закричала, закрыв лицо руками, чтобы защитить глаза. Крик оборвался так же внезапно, как начался, воздух был вытянут из её лёгких вихрем чёрного огня. Она успела активировать печать, но знала, что это даёт ей лишь несколько секунд агонии против пламени, которое могло гореть семь дней. Она корчилась на земле, свернувшись в клубок, пока пламя превращало её одежду в пепел и обжигало плоть до костей. Клетки регенерировали как могли, мышцы сшивались, а кожа отчаянно пыталась залечить раны. Она слышала голоса, но не понимала: то ли это Аматерасу, то ли кровь шумит в ушах от пережитого шока. Как иронично: утонуть и сгореть в один и тот же день? Её хватка на технике Сотни Исцелений ослабла, и она приготовилась к забвению. Но вместо того чтобы окончательно поглотить её, боль, кажется, стихла. Нервы, должно быть, достигли предела, неспособные к дальнейшей регенерации. Скоро, гораздо раньше, чем ей хотелось, она снова увидит лицо смерти. — Сакура. Голос. Она хотела обернуться, но боль была слишком сильна. — Проснись. Шум в ушах сменился с водопада на лёгкий ручеёк. Это было похоже на поток чакры, успокаивающий её ожоги своей целительной силой. Но она не могла иметь такой запас чакры. Что-то упало на её обожжённую кожу, и её тело вздрогнуло. Она убрала руки с лица и медленно, с трудом, вдохнула. Ты ещё жива, — сказал её внутренний голос. Но где было это «здесь»? — Сакура, открой глаза. Это был голос Какаши. Её капитан. Её друг. Но это был и голос лжеца, пытавшегося обманом заставить её спать. Стоит ли ему доверять? Боль стала терпимой, и она смогла думать яснее. Она открыла глаза, осторожно осматриваясь. Вокруг неё был свет, исходящий от её тела. Это чакра-покров Наруто. Там был сам Наруто и остальные, стоявшие над ней. Она не понимала как, но битва, должно быть, закончилась. — Ты выжила, — сказал Обито, стоявший поодаль, с безмятежным выражением лица. Ты бы помолчал. Она посмотрела на себя. Кожа была багрово-красной, блестящей от крови. Одежда превратилась в обугленные лохмотья, прилипшие к телу, которые будет невозможно снять. Её плечи укрывала фиолетовая ткань, и, хотя она щипала, Сакура укуталась в неё плотнее. Скромность была роскошью в мире шиноби, но это ощущение нормальности принесло ей утешение. — Что произошло? — выдохнула она. Её голос звучал хрипло, отчего остальные вздрогнули. — Постарайся не говорить, — сказал Наруто, присев рядом. — Я передаю тебе чакру, но она не исцеляет тебя так быстро, как меня. Так она всё ещё была жива. — Аматерасу? — Она закашлялась, но он понял. — Обито снял его своим мангекё шаринганом, — сказал он, — пока мы добивали Мадару. — Он посмотрел на край кратера, и Сакура увидела обугленное тело. Всё закончилось. Она пошевелила пальцами. Сухожилия и связки были сильно повреждены, но она могла выполнять базовые исцеляющие печати. Она вздохнула с облегчением: чакра Наруто спасла её, но медицинское дзюцу сфокусирует её и ускорит исцеление в разы. — Сакура, как ты здесь оказалась? — Саске смотрел на неё с непроницаемым выражением. Она поняла, что на ней его фиолетовый плащ. — Я… — Она замолчала. Её история сейчас не имела значения. Она попыталась встать. Чья-то рука протянулась, чтобы помочь ей; Какаши был обеспокоен, и было видно, что он старается как можно меньше касаться её кожи. Она посмотрела на его лицо, скрытое маской. Это не вызвало боли, но она всё равно отвернулась. — Вы должны снять гендзюцу, — сказала она, обращаясь к Наруто и Саске. — Мудрец показал мне печати. Она должна была быть готова к худшему. Она завязала плащ, как импровизированное платье, чтобы он не сковывал движения. — Скажи нам, — сказал Саске. В его голосе не было и намёка на предательство, но Сакура решила не рисковать. Она избегала его глаз, следя за его торсом. Любое движение, и она бы сразила его без колебаний. Она произнесла последовательность печатей и приготовилась к новому бою. Но его не было. Саске послушно сотрудничал, и ветви мирового древа рухнули. Это должно было быть облегчением; несмотря ни на что, финальная битва прошла куда лучше, чем в её сне. Обито был жив, а Наруто не пришлось драться с Саске, ценой обеих рук. Как только Бесконечное Цукуёми было снято, Саске просто сел и ждал. Но Сакура не могла расслабиться. Её глаза бегали от Саске к телу Мадары, к краям кратера, выискивая следующую неожиданность. — Почему ты здесь? Она перевела взгляд на Обито, который подошёл ближе и смотрел на неё с любопытством. — Что ты имеешь в виду? — Мы видели тебя из Сусаноо, — наконец заговорил Какаши, его голос был тихим. — Мы потеряли тебя. Воспоминание об этом моменте вновь вспыхнуло в её сознании: испуганные лица Какаши и Наруто, бесстрастное лицо Саске. Внезапно она почувствовала себя менее виноватой за то, что мечтала о реальности, где Саске запер её в гендзюцу. — Я была недостаточно близко к вам. Сусаноо не накрыл меня. Она взглянула на Саске, но он полностью игнорировал остальных. — Но почему ты сбежала? — настаивал Обито. Она моргнула. — «Почему»? — Это должен был быть рай. Даже если ты могла уйти, почему ты это сделала? — Потому что… — она не хотела говорить об этом здесь, полуголая и раненая. — Это было не так. Что-то в выражении Обито изменилось. Он схватил её за руку, его странные глаза впились в неё. — Разве ты не хочешь вернуться? Она не могла пошевелиться и отвести взгляд. Почему кто-то думает, что она захочет вернуться в сон, во ложь? И всё же… — Сарада, — пробормотала она, и имя сорвалось с губ, прежде чем она успела это осознать. Рука, сжимавшая её, надавила, затем отпустила. Учиха Обито отвернулся от неё, чтобы что-то сказать Наруто, оставив Сакуру наедине с её беспорядочными мыслями.

***

Двух предателей Учиха взяли под стражу без единого возражения, Наруто пообещал за них поручиться. Сакура, прижимая к себе фиолетовый плащ, провожала их взглядом. Вдруг появилась Пятая Хокаге, Цунаде, и заключила Сакуру в крепкие объятия. — Ты сделала это, — произнесла она, и Сакура увидела, как гордость сияет в её глазах, несмотря на усталость и боль. — Ты правда сделала это! Сакура улыбнулась ей той же фальшивой улыбкой, которой врала Сараде о своих головных болях. — Конечно, мне нужен будет полный отчёт как можно скорее, — Цунаде перевела взгляд на Наруто и Какаши. Наруто был едва различим в центре толпы ниндзя. Какаши, как командир дивизии, тоже был в окружении. — Весь мир должен знать, что здесь случилось. — Что случилось, — тихо повторила Сакура. Внутренний голос безмолвствовал. Наставница, видимо, почувствовав её настроение, отошла. — Пока тебе нужен отдых. Боги знают, время для формальностей ещё будет. Похлопав её по плечу, Цунаде растворилась в толпе. Сакура осталась одна. Люди, вероятно, принимали её за одного из тех, кто пришёл приветствовать героев-победителей. В другое время это бы её ранило, но сейчас она была рада своей анонимности. Она повернулась, чтобы идти в лагерь, но вдруг остановилась. — Чёрт, — пробормотала она себе под нос, стараясь не врезаться в поток шиноби. После тринадцати лет ложных воспоминаний она напрочь забыла расположение лагеря, особенно, где находилась её палатка. Она откинула волосы с лица, и целый кусок хрустнул и рассыпался пылью в её руке. Медленно она провела пальцами по затылку. Обгоревшие волосы отваливались вонючими комками. Её протектор тоже исчез, наверное, теперь это лишь почерневшая железка где-то в кратере. Похоже, ей суждено было его терять, несмотря ни на что. Она ускорила шаг, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды товарищей. Ряды палаток сливались в один, и она не видела разницы. — Пожалуйста, — прошептала она, так сильно сжимая плащ, что он впивался в её всё ещё обожжённую кожу. Она была на пределе. — Пожалуйста, просто дай мне место, где можно спрятаться. — А вот и ты. Сакура резко развернулась, сжав кулаки. Какаши поднял руку. — Прости, не хотел тебя напугать. Она заставила тело расслабиться. — Нет, это я виновата. Я просто… на грани нервного срыва — …в стрессе. Какаши кивнул. — Понятно. Учитывая обстоятельства. Я могу чем-то помочь? — Я не могу найти свою палатку, — Сакура беспомощно указала на одинаковые строения. — Ясно. Она смущённо рассмеялась. — Жалкое зрелище, да? — Это слово я бы никогда не связал с тобой, Сакура-тян, — Какаши повёл её вперёд. — Но я волновался, что ты можешь быть… «потрясена», наверное, всем, что случилось. — Ты думаешь, я «потрясена»? — Она изогнула бровь. — Если честно, я бы удивился, если бы было по-другому. — И всё же ты не побежал за Наруто, чтобы проверить, как он, — Сакура понимала, что это несправедливо, но она впервые с момента пробуждения нормально говорила с ним. Глаза Какаши сузились — те самые глаза, которые недавно смотрели на неё с лица, представляющего собой пустоту. — Наруто не выбирался из самого сильного в мире гендзюцу меньше часа назад, — сказал он. — Так что я решил сначала проверить, как ты. Сакура сникла. — Я веду себя как последняя сука, да? Какаши хмыкнул. — Это слово я бы тоже никогда с тобой не связал. «Напористая», может быть… Она скривилась. — Я просто сейчас пытаюсь переварить слишком много. Но прости, Какаши, за то, что я такая «напористая». Они замолчали, Сакура кусала губу, избегая его взглядов. В конце концов они остановились у палатки с маленькой дыркой в тенте, которую Сакура смутно припоминала. — Это твоя, — сказал Какаши. Снова повисло неловкое молчание. Они оба задержались у входа. Сакура не могла не вспомнить тот день, когда Какаши чуть её не поцеловал. «Не Какаши», — напомнила она себе. — «Просто сон». Но тут Какаши коснулся её лба указательным пальцем, и её лицо вспыхнуло от знакомого жеста. — Что ты… — К этому придётся привыкнуть, — улыбнулся он, казалось, не замечая её румянца. — Твоя печать, — пояснил он, когда Сакура не ответила. — Точно; моя новая печать… — Сакура пыталась собрать свои мысли. Из всех шуток, которые сегодня сыграла с ней Вселенная, у этой была самая жестокая концовка. — Она тебе идёт, — добавил Какаши. — О, эм, спасибо. В любом случае, — она указала на свою обгоревшую одежду и тонкий плащ, — думаю, мне лучше привести себя в порядок. Увидимся, Какаши. — Она заставила себя улыбнуться ему, прежде чем практически вбежать в палатку. — До встречи, Сакура-тян. В палатке было шесть простых кроватей — не более чем натянутый брезент на проволочном каркасе, с небольшой скамейкой у подножия, где можно было хранить то, что не брал с собой в бой. В дальнем конце палатки на общем умывальнике стояло зеркало. Она вспомнила, что её койка была самой дальней, слева от умывальника. Медленно она подошла к зеркалу. Она помнила, как поправляла в нём свой протектор, или умывала лицо водой из бочки, которая стекала в таз. Сейчас она наклонилась, чтобы рассмотреть себя. Лицо, которое смотрело на неё в ответ, было едва узнаваемо. В нём было что-то от девушки-подростка, которая когда-то спала в этой палатке и сражалась в этой войне, но её лицо было красным и опухшим, а волосы — обугленным беспорядком. Прикрыв лицо руками, она в какой-то мере защитила линию роста волос и виски, но остальная часть волос была сожжена до самой кожи головы. Сакура закрыла рот рукой, чтобы подавить крик, который рвался из её горла с того самого момента, как она очнулась на этом безмолвном поле боя. Больше никогда она не посмотрит в зеркало и не увидит взрослую женщину, которой она была, женщину, которая носила обычные повязки и одежду с веером Учиха на спине. Эта женщина умерла в реке. А это… это был кто-то чужой. Зеркало разбилось под ударом её кулака, и её искажённое отражение разлетелось на осколки. Она продолжала смотреть, невидящим взглядом, на то место, где оно было. Её тело чувствовало порезы на костяшках, но в этот момент такая боль казалась ничтожной — Правило 25, — прошептала она себе, и слова обожгли её руку. — Шиноби не должны плакать. И, как ни странно, слёз не было. Это стало бы последним унижением, последним напоминанием, что тринадцать лет её жизни — всего лишь фантазия. Харуно Сакура не плакала. Больше никогда. В молчании она исцелила порезанную руку и смыла с тела обугленную кожу и волосы.

***

— Тебе надо отдохнуть. Сакура, не отрываясь от сломанной ноги, которую вправляла, сказала: — Привет, Хината. Знаешь, ты десятая, кто говорит мне это с момента окончания войны. Девушка смущённо пожала плечами, подходя ближе к кровати. — Прости. Это уже вошло в привычку, да? Все говорят друг другу «иди поспи», но на самом деле никто не хочет. Сакура саркастически хмыкнула. — Ещё бы. Холодная, огрубевшая рука на мгновение легла на её предплечье. — Надеюсь, твой сон не был слишком тяжёлым, — сказала Хината, её голос был тише обычного. С последним «хруст» кости встали на свои места. Это было бы мучительно больно, если бы пациент был в сознании, но капельница с морфином не давала ему ничего почувствовать. Сакура завидовала ему. — Не тяжелее, чем у всех, я уверена, — наконец ответила она, поворачиваясь и улыбаясь. Волосы Хинаты были длиннее, чем Сакура помнила, блестящие и прямые даже после жестокой битвы. — Ты в порядке? — спросила Хината. — Я в порядке, — солгала Сакура. — Зачем ты пришла в медпалатку? Бледная кожа девушки слегка порозовела. — Я хотела проведать Наруто. — Ах… — Ностальгия чуть не вызвала улыбку на лице Сакуры. Она ткнула большим пальцем в дальний угол палатки. Даже на больничной койке Наруто умудрился устроиться, раскинувшись и храпя. — Для парня, чьё сердце остановилось пару часов назад, он чувствует себя очень даже ничего, но это же Наруто. — Можно мне его проведать? — Конечно, — сказала Сакура, едва успев остановить себя от фразы «он ведь твой муж». — Он сейчас спит. Тебе надо было прийти раньше. Хината сложила руки перед собой. — К сожалению, я была занята своим кланом. Организовывала похороны. — Ох. Точно, — Сакура готова была ударить себя. — Хината, мне так жаль из-за Нейджи-сана. Это первое, что я должна была сказать. Хината покачала головой, её волосы струились по спине. Неужели они и вправду были такими длинными? — Сегодня случилось многое, — сказала она, и Сакура почувствовала укол досады, хотя и благодарно улыбнулась. Ты даже не представляешь. — Я закончила с этой палаткой, так что оставляю Наруто под твою опеку, — она тихо двинулась к выходу. — Сакура? — Мягкий голос Хинаты заставил её остановиться. Девушка внимательно смотрела на неё, и хотя её лицо было невероятно юным, в глазах читалась проницательность. — Тебе правда стоит постараться отдохнуть. — Чёртовы Хьюга, — пробормотала Сакура себе под нос, убедившись, что её никто не слышит.

***

За несколько часов с момента официального окончания войны она старалась быть как можно более занятой. В основном это заключалось в перемещении между медицинскими палатками, где она оказывала помощь, которая была (всегда) необходима. Она ожидала, что люди будут комментировать её внешний вид, но, к счастью, все были слишком поглощены собственными проблемами. В какой-то момент она встретила Наруто, уложила его на свободную койку, так как не было лучшего места. Он хотел поговорить, снова спросить, что произошло, но она пресекла его попытки, и он благоразумно не стал настаивать. То, с какой скоростью он заснул, почти сбивало с толку, но, с другой стороны, он был одним из четырёх человек в мире, которым нечего было бояться своих снов. Сейчас чакры Сакуры было слишком мало для оказания медицинской помощи, и в столь поздний час она сомневалась, что её кто-то примет. Но вернуться в свою палатку она не могла; если бы она закрыла глаза, то не была уверена, где окажется, когда откроет их. Поэтому она бродила, игнорируя все сигналы своего тела об усталости. Через несколько минут подавления зевоты и попыток не дать глазам закрыться, она уловила в воздухе запах дыма. На месте поражения Мадары и окончания войны был разведен костёр. Вокруг пламени она могла разглядеть десятки шиноби из разных деревень. Многие из них веселились, выпивая из общих фляг. Другие просто смотрели в огонь с мучительным выражением в глазах. Она держалась в стороне, избегая жара огня, но её тянуло обещание нового отвлечения. — Хочешь выпить? — спросил кто-то из Скрытого Облака, потрясая флягой прямо у неё перед лицом. Алкоголь обжигал горло, и она закашлялась, прикрывшись рукой. — Эй, ты уверен, что ей можно пить? — пошутил другой шиноби, забирая у неё флягу. — Тебе есть двадцать, малышка? — Мне больше двадцати, — она сверлила мужчин слезящимися глазами. — Просто вкус был неожиданным. Они рассмеялись. — У вас в Конохе нет саке? Она не ответила, обойдя костёр и оказавшись на другой стороне. Её первый глоток алкоголя был праздничной чашкой саке с Цунаде сразу после второго экзамена на чунина. Тогда он тоже обжигал. Но позже вкус алкоголя стал ей нравиться. Ещё одна ложь, которой накормил её сон. — Сакура-сан! Сакура подняла глаза и увидела парнишу в форме Скрытого Камня, который махал ей свободной рукой. Другая была в перевязи на груди. — Привет, — она автоматически улыбнулась, пытаясь вспомнить его по прошлым событиям войны. Парень склонил голову набок. — Сакура-сан, вы в порядке? Ваши волосы… Она сделала всё возможное, чтобы скрыть обгоревшие участки, но была уверена, что это всё ещё выглядит ужасно. Возможно, если она встретит Ино, та сможет что-нибудь с этим сделать. — Всё в порядке, — ответила она устало. — Слушай, это прозвучит невероятно грубо, но как тебя зовут? — Морио, — он покраснел. — Я, э-э, отдал вам любовное письмо на днях. — Точно! Я помню это, — Сакура энергично закивала. — Прости, Морио-сан, я просто немного дезориентирована после всего, что произошло. Ну, ты сам понимаешь… — Она неопределённо махнула рукой. Морио, кажется, понял. — Не стоит извиняться! Многие так себя чувствуют. Это гендзюцу было… очень убедительным. — Его румянец стал ещё ярче. — Эм, не хотите выпить? Сакура посмотрела на предложенную флягу. — Что это? — Кофе, — он осторожно потряс её, выпуская немного пара. — Хотя, кажется, я видел саке, если вы предпочитаете… — Кофе идеально, — Сакура сделала благодарный глоток. Мягкое тепло помогло успокоить её шок, а кофеин — снять усталость. — Спасибо, Морио-кун. Мне это было нужно. — Не за что! — парень одарил её радостной улыбкой. — Я рад, что смог хоть что-то для вас сделать. Они замолчали на несколько секунд, пока Сакура пила кофе, а Морио рассеянно почесывал гипс. — Я рада, что ты выжил в этой войне, — сказала Сакура. Морио застенчиво улыбнулся. — Я тоже. А тот, э-э, парень, в которого вы влюблены, тоже…? — Ах… — Сакура замялась. — Простите, я не должен был спрашивать! — Морио замахал руками, прежде чем вздрогнуть и схватиться за сломанную руку. — Нет, всё в порядке. Я просто не знаю, как ответить. Он… у нас больше нет таких отношений… Их никогда и не было. — Ох. Ну, если вам что-то понадобится, я буду рад помочь, — он указал на свою перевязь. — Это меньшее, что я могу сделать за всю вашу помощь. Внезапно её осенила безумная мысль. — А можно я кое-что попробую? — Не дожидаясь ответа, она наклонилась и поцеловала его. На мгновение мальчик замер. Затем неловко ответил на поцелуй, и его неповреждённая рука легла ей на талию. Через несколько секунд Сакура отстранилась. — Это был мой первый поцелуй, — пробормотала она, рассеянно касаясь губ. — Я… Зачем вы это сделали? — Брови Морио взлетели вверх, спрятавшись за протектором. — Не то чтобы я был против, но… Сакура смущённо рассмеялась. — Боги, ты такой юный. — Она вернула ему флягу. — Мне пора идти. Спасибо за напиток, Морио-кун. До отъезда оставалось ещё несколько часов, но Сакура решила, что даже если она не готова спать, ей не стоит находиться среди людей. Пробравшись в свою палатку, стараясь не разбудить соседок (что всегда было сложно с другими куноичи), она легла на койку и стала ждать рассвета. Дома, в её доме из сна, она никогда не ложилась спать, не пожелав Сараде спокойной ночи. Даже когда она была одна, всегда останавливалась у двери комнаты дочери и тихо говорила: «Спи спокойно!», словно Сарада могла услышать это, находясь на миссии. — Спи спокойно, — прошептала она сейчас, так тихо, что её голос был почти беззвучен. — Где бы ты ни была. И затем, так же тихо, её руки сложили печать для снятия гендзюцу. — Кай! Тёмная, тихая комната осталась без изменений, и Сакура со вздохом закрыла глаза.