Конец сновидений

Химия Пятый Хокаге, Сенджу Цунаде, издала официальный указ: до конца года Хатаке Какаши сменит её на посту Хокаге на переходный период, пока Узумаки Наруто не достигнет совершеннолетия. Новость приняли большей частью спокойно; Какаши доказал свою компетентность как лидер во время войны, а Цунаде ясно дала понять, что её долг как последнего выжившего Саннина — вернуться к кочевой жизни. Какаши, конечно, знал, что объявление грядёт, но думал, что продвинется дальше в своём личном проекте к тому моменту, как его вытолкнут на всеобщее обозрение. Неудачное время: указ пришёл вскоре после того, как Сакура навестила Саске, и, хотя Какаши хотел присматривать за ней, он остро осознавал, что его новая слава затронет всех, кто ему близок. К примеру: Сакура пригласила его в «Ичираку», чтобы отпраздновать грядущее повышение. Наруто и Сай тоже собирались прийти, но Наруто всё ещё был занят делами клана Хьюга и, похоже, втянул Сая в помощь. Так что первые полчаса они с Сакурой сидели за длинной стойкой вдвоём, молча прихлёбывая лапшу в уютной тишине. — Кто эта девчонка с ним? Их инстинкты шиноби были слишком отточены, чтобы выдать, что они подслушали женский голос из угла, но, встретив взгляд Сакуры, Какаши понял, что она тоже слушает. — Интересно, они встречаются? Она не особо красивая, правда? — Другой женский голос. Какаши сжал палочки, размышляя, стоит ли что-то сказать и рисковать сценой или промолчать и, возможно, обидеть Сакуру. Но прежде чем он решил, Сакура фыркнула. До войны она, вероятно, была бы в ужасе от мысли встречаться со своим раздражающим старым учителем, но теперь её, кажется, больше забавляло его смущение, чем смущалась она сама. — О, я её знаю. Это одна из его учениц, та, что спятила после войны. Свет смеха в глазах Сакуры погас почти сразу, и она уткнулась в свою лапшу, притворяясь поглощённой. Теперь Какаши по-настоящему хотел устроить сцену. Но что дальше? Мимолётное удовольствие на пять минут, а потом недели сплетен, которые усложнят жизнь Сакуры. Если бы дело касалось только его репутации, он мог бы пойти на это, но он не для того так старался её защищать, чтобы теперь выставить мишенью из-за пары болтливых гражданских. — Прости, — выдавил он, ощущая, как слова тонут в своей слабости. Но Сакура подняла взгляд, встречаясь с его глазами. — Не надо. Я привыкла разбираться с ревнивыми фанатками. Ты того стоишь, поверь. И затем её улыбка вернулась — маленькая, предназначенная только для него, но прекрасная.

***

— Можно показать тебе кое-что? Они стояли в лесу, где весенний воздух дышал сосновым ароматом и запахом свежей земли. Они спарринговали — редкий бой один на один, которого Сакура почему-то потребовала. Какаши взмок — отчасти из-за долгого, яростного боя (сломанные ветки и выбоины в земле говорили сами за себя), отчасти из-за того, что Сакура тоже блестела от пота, с каплями, скользящими по её шее и обнажённой коже верхней части спины в безрукавке. Она вылила на себя остатки воды из бутылки, и капли превратились в струйки. Горло Какаши внезапно пересохло. — Какаши? — Что? — Он пялился? Да, но уловила ли она? — Я сказала, можно показать тебе кое-что? — О, да. Прости, отвлёкся. Конечно, покажи. Прости. Браво, идиот. — Ладно, смотри. — Она начала плести сложные печати, которые казались хаотичными, без ритма и конца. Если это было дзюцу, то с таким долгим кастом любой враг оборвал бы его на полпути. Он уже хотел это сказать, когда тёплая рука коснулась его спины, а лёгкий смех пощекотал ухо. — Бу. Сакура с печатями растворилась, и он обернулся, встретив настоящую, живую Сакуру за спиной. — Ты здорово продвинулась в гендзюцу, — произнёс он, искренне поражённый. Он, кхм, довольно внимательно следил за ней последние минуты и не заметил, когда она подменила себя. Она зарделась от гордости. — Я долго работала над этим, надеялась тебя провести. Ты ведь не притворялся, что попался, правда? Он покачал головой. — Нет, ты правда меня обставила. — Отлично, тогда возвращаемся? — Она кивнула в сторону тропинки. — Уже поздно, а я хочу в душ перед вечером. — Что за вечер? — Да просто день рождения, посиделки с выпивкой. — Сакура подобрала свою бутылку с водой, всё ещё наполовину полную, с земли. — Если честно, всё ещё странно думать, что мне восемнадцать. Но Ино сказала, что девичник давно назрел, а это просто хороший повод. — Твой день рождения? — Он попытался осмыслить новую информацию. — Не парься, — она одарила его понимающей улыбкой. — Считаю эту тренировку твоим подарком, так что паниковать не надо. Паниковать, конечно, не надо.

***

Биология — Не верю, что Цунаде подарила тебе это на день рождения! — пропела Ино, подхватывая книгу в оранжевой обложке, будто та могла ожечь. — Хотя, наш следующий Хокаге, поди, сделает их обязательной литературой, так что начинай читать. — Цыц. — Сакура вырвала Ича Ича Парадайз из рук Ино и спрятала в сумку на столе. — Не трынди и не размахивай, а то утащу домой. Они сидели в баре шиноби, где пускали только чунинов и выше, но алкоголь наливали лишь тем, кому за двадцать. Хината, их третья подруга, подняла свой розовый лимонад. — Может, тост за именинницу? Сакура закатила глаза. — Мой день рождения — не повод для тоста. Лучше за твои успехи с кланом Хьюга или за все крутые дела Ино с её кланом. — Ты тоже сделала кучу крутого, Сакура, — мягко сказала Хината, в то же время как Ино пробормотала: — Пожалуйста, без кланских разговоров. — Что стряслось? — спросила Сакура. Ино провела пальцами по лицу, уставившись в лимонад, словно в него можно было нырнуть. — Шикамару официально с Темари. Сакура наклонила голову. — Ну и…? — А то, что скоро они поженятся. Потом начнут думать о детях, и мне с Чоджи тоже придётся думать о своих. — Она вздохнула. — Из-за Ино-Шика-Чо? — уточнила Хината, и Ино кивнула. — Клан знает, что мужа я не найду, но всё равно ждут, что я выберу суррогатную мать и рожу наследников. Я не против детей, хочу их, но думала, что времени будет побольше, понимаете? Дверь распахнулась, впуская знакомые лица. — Джонины нагрянули, — усмехнулась Ино, глядя, как Куренай, Генма, Гай и Ямато двинулись к стойке. — Скоро и ты там будешь, мисс джонин на выучке. За миг до того, как дверь захлопнулась, ещё один гость скользнул внутрь и присоединился к компании у стойки. — А вот и господин будущий Хокаге, — хмыкнула Ино. Сакура уставилась во все глаза. Она видела его всего пару часов назад, но Какаши с тренировки, потный и знакомый годами, был совсем не тем Какаши, который надел почти нарядную рубашку и, похоже, собирался взять что-то покрепче лимонада. Разница в возрасте хлестнула её, как холодный ветер. Она сползла чуть ниже в кабинку, теребя бретельки нелепого зелёного платья, навязанного Ино. Ей казалось, будто она взрослый, играющий в ребёнка, который играет во взрослого. — И как искать суррогатную мать? — спросила она у Ино, заставляя себя отвернуться от стойки. — Есть какой-то список или что? — И да, и нет, — отозвалась Ино. — Там куча ограничений по генетике. Например, те, у кого есть свой кровный предел, сразу вычёркиваются. — Понятно, — кивнула Сакура. — И лучше, чтобы у них не было каштановых или чёрных волос. — Чтооо? — Сакура чуть не поперхнулась. — С чего бы это? — Яманака обязаны быть блондинами. Это рецессивный признак, но гены цвета волос связаны с другими чертами, вроде нашего кровного предела. Так что нужны партнёры с таким же или ещё более рецессивным цветом. Плюс репутация: блондинистые волосы Яманака — это как чёрные волосы Учиха. — Или рыжие Узумаки? — Сакура вскинула бровь. Ино пожала плечами. — Блондинистость Наруто только доказывает, как привередливы гены. Блондины и рыжие — мой единственный выбор. Сакура повернулась к Хинате. — А Хьюга тоже через такие дебри пробираются? — Не с цветом волос, но цвет глаз партнёра порой доставляет хлопоты. Хьюга без Бьякугана — это редкость, — заметила Хината. — Хм, значит, тебе лучше найти кого-то с голубыми или зелёными глазами, если выйдет, — размышляла Сакура, пока не осознала, о ком речь. Остальные, похоже, тоже смекнули, и все трое расхохотались в один голос. — И он блондин! Думаешь, можно его на время прибрать? — хихикнула Ино, вызвав новый шквал смеха, такой громкий, что джонины у стойки покосились на них. — Но если серьёзно, — Сакура посерьёзнела, — наверное, не обязательно рожать наследников с тем, за кого выходишь… — Пример перед тобой, — Ино указала на себя с лёгкой ухмылкой. — …Но я бы с ума сошла, если бы мне пришлось думать обо всех этих генетических штуках, прежде чем быть с любимым человеком. Ино и Хината переглянулись — взгляд наследниц, с рождения знавших свою роль, — и повернулись к Сакуре. — Привыкаешь, — сказала Хината, и её улыбка была лишь слегка печальной. — Тебе легко говорить с твоими розовыми волосами и зелёными глазами, — поддела Ино. — Твои гены такие рецессивные, что розовый ребёнок у тебя будет, только если выйдешь за Хатаке. Сакура не успела ответить — звон стекла и сдавленный кашель раздались от стойки. Она глянула и увидела, как Гай лупит Какаши по спине с такой силой, что бетон бы треснул. Ох, он точно всё слышал… Дверь распахнулась, и вошла шатенка с каштановыми волосами — Тен Тен. Сакура махнула ей. — Сюда! Подвинься, Ино. Ино отодвинулась, вопросительно вскинув светлые брови. Тен Тен все знали, но с этой старшей девушкой они не были близки. — Привет, девчонки, — улыбнулась Тен Тен, кивая трио, и указала на стойку. — Пойду за напитком, вам чего-нибудь взять? — Супер! — выпалила Сакура, опережая остальных. — Может, Хината поможет тебе всё принести? Ино выглядела всё более озадаченной, когда остальные отошли к стойке. Она подалась вперёд. — Что за дела? Когда ты успела стать лучшей подружкой Тен Тен? Сакура ухмыльнулась. — В общем, я наткнулась на Тен Тен в бане на днях, и я почти уверена, что ей нравятся девушки. — Чтоо? — Ино вытаращилась на Сакуру, затем перевела взгляд на затылок Тен Тен, которая трепалась с Хинатой и барменом. — Почему ты так решила? — Ну, когда я зашла в баню, она сделала это. — Сакура выразительно скосила глаза на грудь Ино. Ино беззвучно открывала и закрывала рот, словно пережёвывая слова Сакуры. — Лобастая, это не в счёт, если вы обе голые в бане! — Ещё как в счёт, — хмыкнула Сакура. — Она смотрела так, будто приценивается, а не сравнивает. Значит, ей нравятся девчонки, а значит, она может быть тебе парой! Щёки Ино запылали так, что Сакура ждала, не задымятся ли уши. — Ты реально пытаешься меня с Тен Тен сосватать? — А почему бы и нет? Она симпатичная, классная, крутая куноичи. И без клановых заморочек! Осветли ей волосы — и вообще идеал, да? — Я не собираюсь позориться только потому, что ты разыгралась в Купидона. Она не по девчонкам. — По девчонкам! — запротестовала Сакура, но, спохватившись, что они громковаты, зашептала: — Она по девчонкам. Спорим на пять амицу из «Кафе Блю», что у тебя с ней что-то выйдет? Ино зыркнула так, будто готова была придушить Сакуру, и та подумала, что она сейчас свалит. Но Ино буркнула: — Сладости мне не так важны, как тебе, Лобастая. Если я права, ты пять дней пашешь у меня в цветочном. — Идёт, — выпалила Сакура, пока девушки возвращались с напитками, а Ино уже выглядела так, будто жалеет о споре. Позже, когда Сакура пошла за напитками, она, пока бармен возился, косилась на стол, пытаясь разобрать, о чём говорят Ино и Тен Тен, по их губам и жестам. — Как тебе день рождения? Маска Какаши и его (крайне рецессивные) серебряные волосы вплыли в её поле зрения, когда он приблизился к стойке и махнул бармену. Сакура повернулась от подруг, одарив его улыбкой. — Классно, честно говоря. Я, похоже, слишком влезла в личную жизнь подруг, что звучит так себе, но тут, кажется, я попала в точку. — Она кивнула на стол, где Ино хохотала над шуткой Тен Тен. За последний час Ино здорово оттаяла. — Глянь на них и скажи, что там нет искры. — Ага, — кивнул Какаши, — похоже, им весело. Но я ведь не должен напоминать тебе, как опасно лезть в чужую любовь, да? Лучше, чем копаться в своей, — шепнул её внутренний голос. Вслух она сказала: — Сегодня я узнала, что главам кланов надо быть осторожными с браком. Какие-то странные связи между генами. Не выдав, что слышал кусок этого разговора, Какаши кивнул. — Верно. Для сильных кланов главное — сохранить способности, даже если это идёт против сердца. — А клан Хатаке тоже так? Какаши мотнул головой. — У нас нет кровного предела, так что выбор пары не был важен. Но с другой стороны, хоть в Конохе и не только есть люди с кровью Хатаке, я — последний, кто носит это имя. — Думаешь, женишься когда-нибудь, чтобы продолжить имя? — Нет. — Ответ прозвучал резко. Ясно, принято. Напитки Сакуры уже ждали, с каплями конденсата, стекающими по стаканам на поднос от бармена. Она глотнула из одного, прежде чем поднять поднос. — Ну, если передумаешь, — сказала она, уловив лёгкое напряжение в его вечно ленивом взгляде, — я, похоже, начинаю карьеру свахи. Она направилась к столу, не давая себе терзаться разбором его реакции. Облегчение? Разочарование? Нет, лучше думать о подругах, у которых есть хоть какой-то шанс на счастье.

***

Спустя пару часов четыре подруги стояли снаружи бара, вдыхая свежий ночной воздух и готовясь разойтись по домам. Сакура весь вечер следила за Ино и Тен Тен, как ястреб, не особо скрываясь, и уже ощущала вкус амицу в своём будущем. — Ох, Хината, я же хотела с тобой кое-что обсудить, — соврала Сакура. — Пойдём вместе? — Вы же живёте в разных концах города? — Ино, хоть и оттаяла, не собиралась пропускать такой очевидный трюк. — Дом Хинаты на западе, а мой — на северо-западе, — отмахнулась Сакура. — А вы с Тен Тен — где-то на востоке, да? — Она кивнула в другую сторону. — Вам стоит идти вдвоём! Безопаснее вместе! — Мы ниндзя! — рявкнула Ино, но Сакура уже вцепилась в руку Хинаты и утащила её в темноту. — Ну, что там? — спросила Хината, когда они свернули за угол, скрывшись от глаз бара. Её глаза сияли невинностью, ожидая, что скажет Сакура. Сакура замерла, ожидая, что мозг выдаст хоть какую-то идею, но там был только белый шум. Ничего, полный ноль… Невинность Хинаты лопнула, сменившись хитрой улыбкой, что для неё было почти как взрыв хохота. — Всё нормально, я знала, что ты ничего не придумала. Ты врёшь почти так же паршиво, как Киба. — Спалилась, — хохотнула Сакура, слегка опешив. У неё было полно ложных воспоминаний о взрослой Хинате — образцовой жене, мудрой матери, сильной куноичи и царственной наследнице клана. Она мысленно добавила к образу Хинаты искру юмора. Это было свежо и чуть напоминало Наруто. — Кстати, надо чаще зависать вместе. Создавать воспоминания, пока мы ещё молоды, ну знаешь.

***

Физика На следующее утро в дверь Сакуры постучали. Она открыла и увидела Ино. — Эй! Как всё прошло вчера? — Сакура улыбнулась. — Я сейчас убегаю на занятия, так что, может, не успею выслушать все сочные подробности, но… Тут она заметила выражение лица Ино. Чёрт… — Ты должна мне пять дней работы в цветочном, — сказала Ино и собралась уйти без объяснений, но Сакура схватила её за руку. — Погоди, что? Тен Тен не заинтересовалась тобой? — Нет, Лобастая, Тен Тен мной не заинтересовалась! Сомневаюсь, что ей вообще нравятся девушки, судя по её реакции, когда я попыталась… — её бледное лицо вспыхнуло красным. — Ух, какая же я идиотка, что тебя послушала! — Прости, Ино, правда, прости. — Сакура ободряюще сжала её руку, которую всё ещё держала. — Клянусь, я честно думала, что она тебе подойдёт. — Нет, — Ино сверкнула глазами, её подавленное смущение сменилось острой яростью, — ты решила, что моя личная жизнь — забавное отвлечение от твоей, и при малейшем намёке, что в городе есть ещё одна лесбиянка, ты решила нас свести! Не притворяйся, что думала о нашей совместимости дальше этого! Сакура подавила желание глянуть на часы. Уроки фехтования были единственным, где Какаши, по необъяснимой причине, всегда был пунктуален и отчитывал любого опоздавшего. Он обычно приходил на занятия прямо из Башни Хокаге (где он и Наруто теперь сопровождали Цунаде), так что Сакура не могла даже подслушать его шаги утром и выйти одновременно. — Слушай, Ино, мне надо бежать на занятия, если я не хочу, чтобы Какаши скормил мне мой же меч, но я клянусь, сразу после приду в цветочный. — Она наклонила голову, заставляя Ино встретиться с ней взглядом. — Я отработаю пять недель, если нужно, чтобы всё исправить. Пурпурные гиацинты и подкововидные герани. Прости, что я такая дура.

***

— Ты опоздала, Харуно. Блять. — Простите, сенсей. — Она молниеносно надела доспехи и схватила деревянный боккен без указаний. — Если у тебя есть время тусить на вечеринках, у тебя есть время являться на занятия джонинов без опозданий, — продолжал Какаши, и Сакура стиснула зубы. Жаловаться на несправедливость, скорее всего, только ухудшит ситуацию. — Простите, — повторила она. Сегодня она часто извинялась. — К центру. Ну блять. — Можно мне сменить меч, сенсей? — Нельзя. Она подавила вздох поражения. Какаши вызывал к центру, когда хотел проверить прогресс в спарринге, разбирая сильные и слабые стороны на виду у всего класса. До сих пор Сакуре удавалось избегать этого, в основном потому, что её деревянный меч означал, что даже с идеальной скоростью и техникой любой настоящий бой заканчивался одним и тем же позором. Она заняла стойку напротив Какаши — человека, от которого её сердце то замирало, то взлетало. Лучшая и худшая часть её дня. Раздражающий учитель и ближайший друг. Ради бога, давай надерём ему зад хотя бы раз. — Начинай. Она рванула вперёд, надеясь, что агрессивное начало собьёт его с ритма. Если она продержится хоть на пару секунд дольше обычного, это уже будет моральная победа. Он уклонился от её деревянного меча и нанёс удар в горло. Вместо того чтобы парировать своей палкой (что было бы так же эффективно, как швырнуть её ему в голову), она крутанула бёдрами, пропуская удар мимо, и нацелила свой в его плечо. Какаши с лёгкостью отбил, и Сакуре пришлось позволить мечу следовать за его движением, хотя инстинкт кричал сопротивляться. Она была сильной — одной из сильнейших ниндзя. Было невыносимо, что её так легко теснят. С рычанием разочарования плотина её сдержанности рухнула. Она сосредоточилась на точке опоры своего боккэна — первых нескольких дюймах у основания, где он был самым прочным. Она сосредоточилась на своей чакре, на том, как она могла вытянуть её из своего тела и использовать, как скальпель. Как оказалось, ещё легче было представить себе лезвие, когда оно уже было у тебя в руках. Какаши сделал выпад в сторону её головы, и на этот раз Сакура поймала его у основания своего оружия. Раздалась зелёная вспышка, когда клинок чакры одновременно защитил её деревянный меч и прорезал сталь Какаши. Почти вся длина клинка Какаши рухнула на пол и воткнулась в татами с глухим стуком. Сакура уставилась на него. Какаши уставился на него. Весь класс уставился на него. — Что это, чёрт возьми, было? — Какаши был в замешательстве. Он всё ещё держал бесполезную рукоять меча с её скудными дюймами стали. Остальная часть была срезана с такой прямой линией, что её можно было бы использовать как линейку. — Это был… скальпель, — попыталась объяснить Сакура, но она едва ли знала, как ей это удалось. — Это был скальпель из чакры? — Некоторые из учеников начали перешёптываться друг с другом. — Это был скальпель из чакры? Сакура безмолвно кивнула, и, к её удивлению, Какаши рассмеялся. — Это было невероятно, — сказал он, и его суровая учительская маска соскользнула, открыв человека, что был под ней. — Ты хотела это сделать? Как думаешь, сможешь повторить?

***

Сакура, верная своему слову, после занятий отправилась в цветочный магазин. Больше всего ей хотелось развить свой прорыв как с мечом, так и с Какаши, но ей пришлось уйти, гадая, вернётся ли он к своей отчуждённости к их следующей встрече. Ино стояла за прилавком. Увидев Сакуру, она сняла фартук и бросила его ей. — Я буду сзади. Постарайся ничего не испортить. — Грубо, — пробормотала Сакура, но надела фартук и безропотно приступила к работе. Спустя три часа и семь клиентов Сакура сортировала ленты по цветам. Было ли это нужно? Нет, но она хотела доказать, что серьёзно настроена исправить свои ошибки. Она вымыла окна, протёрла прилавки, дважды поменяла воду в вёдрах и даже подмела под витринами. Ино не выходила, но по вздохам и шмыганью носом Сакура понимала, что та где-то рядом. Дверной колокольчик звякнул. Сакура отложила ленты и переключилась в режим «клиент». — Добро пожаловать — о, привет, Тентен. — Из подсобки донёсся тихий писк. Сакура прикрыла его кашлем. — Чем могу помочь? — Ино здесь? — Тентен оглядела магазин, словно Ино могла выпрыгнуть из-за маргариток. — Она оставила меня главной, — сказала Сакура, не соврав, но и не выдав подругу. — Тебе нужны цветы? — А? Да. Букет. Сакура разбиралась в людях, страдающих от недосыпа, и мешки под глазами Тентен были настоящей катастрофой. Она подошла к цветам, и её рука по наитию потянулась к фиолетовым гиацинтам. — Что бы ты хотела, чтобы он сказал? — «Прости меня». Сакура взяла горсть цветов. — Гиацинты — символ извинений. Что-то ещё? — М-м… «Сюрприз»? — Тентен покраснела. — Ну, в хорошем смысле. — Буквица для сюрприза, Зеркало Венеры для «Я польщена»? — Да, отлично. И, может… «Интерес»? Сакура замерла. Тентен покраснела ещё сильнее. Сзади что-то разбилось. — Или, ух. Есть цветок, который говорит: «Я бисексуальна и, кажется, идиотка, потому что всё испортила»? — Триллиум и подковообразная герань, — рявкнула Ино, врываясь в комнату. — И ещё несколько полосатых гвоздик и цикламенов, символизирующих «жестокий отказ», не помешают. — А можно ещё и оливковую ветвь? — Тентен слабо улыбнулась. — Я надеялась, что встречу тебя.